В погоне за летом

Линь Чжэся знала, что он не очень-то умеет вести себя по-человечески, но не ожидала, что настолько. Она на мгновение растерялась и не знала, что ответить. Пришлось выдавить из себя вежливый вопрос: «Когда ты вернулся?» Только что из душа, Чи Яо говорил немного вяло и лениво. Но юношеский голос всё равно пробивался: «Полчаса назад.» «И ты считаешь, что после стольких месяцев разлуки вот так со мной разговаривать, это нормально?» «Что не так?» Линь Чжэся возмутилась: «Это вообще по-человечески?» «Я не говорю по-человечески,» Чи Яо приподнял веки и с ленивым удивлением произнёс, «а ты всё равно понимаешь.» «...» «Похоже, у тебя талант к языкам. В следующий раз, когда золотистый ретривер внизу начнёт лаять, зайди, помоги мне понять, что он хочет сказать.» «..........» На этом разговор зашёл в тупик. Если продолжать, выйдет, что и она тоже не человек. Хорошо, что Линь Чжэся умела приспосабливаться. Всё-таки они знакомы не день и не два. Она медленно сказала: «Я задам тебе один вопрос. Только отвечай честно.» Пока она говорила, Чи Яо уже обошёл её, открыл холодильник и достал банку газировки. С банки струился холодный пар. Он держал её одной рукой, три длинных пальца сжимали металл. Потом согнул указательный палец, зацепил кольцо, и почти одновременно с «щелчком» вскрытой банки бросил одно слово: «Спрашивай.» «Если я тебя сейчас ударю, каковы мои шансы на победу?» «Десять процентов.» «Расскажи подробнее,» Линь Чжэся навострила уши. «Разверни.» Чи Яо держал банку в одной руке, другую положил ей на плечо, вроде бы обнял, а на деле начал постепенно выталкивать её к двери. Линь Чжэся быстро оказалась снаружи, и ей оставалось только смотреть, как этот тип загораживает ей вход, опускает взгляд и произносит: «Прямо сейчас разворачивайся, иди домой, выключи свет, ложись спать и постарайся ночью мне приснится.» Напоследок он ещё и усмехнулся и добавил: «Спокойной ночи.» Линь Чжэся вернулась домой, помылась, легла в кровать и долго ворочалась с боку на бок. Злость не отпускала. Она открыла чат «Поздней собаки». Отправила целую серию стикеров с избиением в качестве мести. [Бью тебя] [Колочу по голове] [Несу десятиметровый меч и рублю без остановки] [Ата] ... Под конец она, подражая Чи Яо, постаралась написать холодно: спокойной ночи. Отправила и быстро уснула. Она была из тех, кто редко ложится спать с обидой на сердце. Иначе столько лет дружба с таким человеком, как Чи Яо, просто не дожила бы до этого времени. Проснувшись утром, она была уже как ни в чём не бывало. Когда в чате «Южный переулок, маленький отряд» кто-то с утра написал, идут ли все к Чи Яо смотреть кино, она жевала жареное тесто (油条, традиционная китайская выпечка: длинные хрустящие палочки из жареного теста, популярный завтрак) и ответила «ладно». Их район назывался «Нань Сян» (南巷, букв. «Южный переулок»). Нань Сян была названием улицы у ворот жилого комплекса. В чате было немного людей. Называлась группа «Южный переулок, маленький отряд» главным образом потому, что Линь Чжэся в своё время предложила: если назвать чат по имени жилого комплекса, будет похоже на обычный чат жильцов, никакого духа нет, а вот с названием улицы звучит как будто настоящие хозяева квартала. Эта по-детски наивная идея, высказанная Линь Чжэся ещё в начальной школе, тогда же была принята, и название так никто и не менял все эти годы. «Мам, я сейчас схожу к Чи Яо,» сказала Линь Чжэся. «Мы сегодня собираемся все вместе.» Линь Хэ и дядя Вэй сидели напротив за завтраком. Линь Хэ знала, что эта компания ребят давно дружит, и особо ничего не сказала, только спросила: «Чи Яо вернулся?» Все трое сидели за одним столом. Линь Чжэся ответила чуть степеннее, чем обычно: «Да, вчера вечером приехал.» Вэй Пин тоже добродушно сказал: «Как раз кстати, я вчера купил арбуз. Возьми с собой, угостите всех вместе.» Линь Чжэся допила соевое молоко, поела и пошла собираться: «Спасибо, дядя Вэй.» Но перед уходом Линь Хэ не забыла вручить ей кое-что потяжелее арбуза. «Твои домашние задания на каникулах,» Линь Хэ быстро собрала из комнаты Линь Чжэся стопку листов. «Возьми с собой, напишешь в свободное время. Чтобы не заигралась допоздна и не забыла про сегодняшнее задание.» Линь Чжэся посмотрела на эту стопку, что мучила её уже несколько дней. Она нехотя протянула: «Неудобно как-то.» «Что неудобного?» «Если я приду с домашним заданием,» Линь Чжэся уже представляла, как Чи Яо будет над ней смеяться. «Это же я потеряю лицо.» Линь Чжэся попыталась убедить Линь Хэ: «Представь, это как взять родителей на прогулку. Как-то несолидно.» В ответ. Линь Хэ с хлопком захлопнула за ней дверь. На эту стихийно организованную встречу Линь Чжэся пришла первой. Она жила ближе всех. Через несколько минут. Чи Яо открыл ей дверь, выглядя так, будто только что проснулся. Волосы слегка растрёпаны, но так, словно специально взлохмачены рукой. Кондиционер был выставлен на холод, из прихожей сразу ударил свежий воздух. Он опустил взгляд и мельком осмотрел то, что она держала в руках. Взял у неё арбуз, и прежде чем он успел открыть рот, Линь Чжэся сама перешла в наступление: «Видишь мою стопку заданий? Вот такой я человек. Очень люблю учиться.» «Даже когда выхожу погулять, не забываю об учёбе.» «...» Чи Яо хмыкнул. «Сегодня я буду одновременно гулять и могу написать двадцать страниц,» Линь Чжэся держала стопку заданий и изо всех сил старалась выглядеть совершенно невозмутимо. «Вот какое моё отношение к учёбе.» «Молодец.» Услышав это, Линь Чжэся почуяла неладное. Так и есть, следом Чи Яо добавил: «Всё-таки прошла в Вторую среднюю школу едва-едва по минимуму, надо хоть какое-то своё старание показать.» Ты что думаешь. Ты превысил проходной на девяносто баллов. Думаешь, очень крутой? Линь Чжэся мысленно скрипела зубами. Конечно, вслух она этого не произнесла. ... Потому что превысить на девяносто баллов действительно было круто. «Ладно-ладно, ты крутой, ты такой умный,» Линь Чжэся пошла за ним в квартиру, себе под нос тихо ворчала. «...Ну и зачем тогда пошёл во Вторую среднюю школу?» Все скоро собрались. На встрече пришло пятеро, большой диван в центре комнаты оказался занят весь. Да Чжуан вошёл первым. Внешне он был совсем не крепким, скорее наоборот, довольно худым. Узкие одинарные веки (单眼皮, одинарное веко, без надвекового валика; распространённая черта внешности у жителей Восточной Азии), вид бодрый и молодой. Все в компании обращались друг к другу по-братски. Да Чжуан, войдя, окликнул «брат Яо», потом повернулся к ней: «Брат Ся». «Брат Ся, ты что, задания делаешь? Это совсем не твой стиль.» «По мне эта куча закусок куда больше на тебя похожа.» «...» Что значит «похожа». Это её закуски, которые она оставила и забыла забрать. Линь Чжэся не стала толкаться со всеми, устроилась одна в большом мягком кресле-мешке в стороне, разложила задания на коленях и, не поднимая век, бросила: «Так много слов, не хочешь ли помочь государю разделить бремя?» (替朕分忧, букв. «разделить беспокойство с императором»; 朕 «чжэнь» торжественное местоимение первого лица, которое использовали только китайские императоры). От одной этой фразы все разом замолчали и перестали дразнить её насчёт заданий. Компания принялась выбирать фильм. Перебирали-перебирали, в итоге остановились на боевике: «Этот хорошо, с огоньком. Вот этот давайте. Брат Ся, наверное, тоже не против, она точно такой же огненный человек.» Сказав это, кто-то встал и выключил свет. Заиграло вступление. Линь Чжэся быстро дорешала задачу, подняла глаза и увидела, как Чи Яо идёт к ним с несколькими банками холодной газировки. Когда он шёл через гостиную, синеватый мерцающий свет проектора как раз упал на него. У этого человека и так были слишком выразительные, почти агрессивно привлекательные черты лица, а холодный тон света лёг на него невзначай так, что во всём облике появилось что-то непоколебимо надменное. Чи Яо раздал банки, потом подошёл к Линь Чжэся. Следом диван рядом с ней просел. Линь Чжэся не хотела с ним тесниться, хотя места было на самом деле вполне достаточно: «Неужели нельзя сесть куда-нибудь ещё?» Чи Яо равнодушно спросил: «Это твой дом?» «...» Потом он приподнял банку в руке: «Будешь?» «Буду.» Линь Чжэся уже почти машинально собиралась сказать «спасибо», но «спа» ещё не вышло, а рука с банкой вдруг переменила направление и убралась назад. Потом раздался всё тот же чистый, но вечно усталый голос: «...А я правильно здесь сижу?» Линь Чжэся закусила губу. Мысленно констатировала: человек как был мелочным, таким и остался. Она сдалась и пошла навстречу: «Сиди где хочешь, вот именно здесь, где ты сидишь вполне... нормально.» Получив ответ, Чи Яо разжал руку и отдал ей банку. Линь Чжэся пока не стала пить. На руках ещё оставался последний шаг одной задачи, условие она уже запомнила, поэтому в темноте склонила голову и продолжила вычисления в тетради. С началом фильма первая же сцена оказалась в пещере, где главный герой в ловушке, света почти не было. Звуковые эффекты были нервирующими и резкими. Звучало очень захватывающе. Не желая пропустить завязку, она наспех дорешала задачу и поставила галочку напротив варианта «С». Ей было в принципе всё равно, что смотреть, она любила самое разное кино и боевики тоже смотрела с удовольствием, попутно превратившись в живые субтитры (人形弹幕, букв. «человек-данму»; данму (弹幕) в Китае система комментариев в виде бегущих строк поверх видео, популярная на платформах вроде Bilibili; «человек-данму» означает того, кто вслух комментирует происходящее на экране, как бегущие титры) рядом с Чи Яо, наугад предсказывая сюжет: «Этот поднял флаг (立flag, букв. «поставить флаг»; интернет-сленг, восходящий к понятию «флага смерти» в кино и литературе: герой говорит или делает что-то, после чего по законам жанра неизбежно погибнет), через десять минут точно умрёт.» «Вот видишь, умер. Я, Линь некто (林某, формула для называния себя в третьем лице: фамилия плюс 某 «некий/некая»; используется самоиронично или торжественно), пророк.» «Смотрю на этого господина, лоб у него тёмный (印堂发黑, букв. «переносица потемнела»; выражение из китайской физиогномики и гадания: «инь тан» место между бровями, потемнение которого считается дурным предзнаменованием; в разговорной речи означает «быть на пути к несчастью или смерти»), и он, пожалуй, тоже скоро умрёт.» Прошло ещё несколько минут. Линь Чжэся продолжала болтать: «...Я уже давно жду, а он что, всё ещё живой?» Чи Яо во время просмотра почти не говорил, выглядел отстранённо и сосредоточенно. Он и в обычной жизни был немногословен, и даже когда задевал её, делал это с высоты неизменного превосходства. Сейчас он весь был будто растворён в темноте, можно было едва различить его силуэт. Всё та же чёрная футболка, что и вчера вечером, но ноги у него были слишком длинные, и он согнул их, не зная, куда деть, поверх надеты чёрные джинсы с прорезями, и согнутая рука легла сверху. Впрочем, Линь Чжэся и не нуждалась в его ответах. В конце концов, данму не обязательно должен кто-то подхватывать. Она могла выдавать его в одностороннем порядке. Поэтому она сама решила, что Чи Яо внимательно смотрит фильм и не хочет отвлекаться на неё. К середине она почувствовала, что хочет пить. Как раз та банка газировки к тому времени немного согрелась. В момент, когда она потянулась за банкой, не зная почему, ей вдруг вспомнилось вчерашнее, как Чи Яо открывал её. Открыл одной рукой. Это было... пожалуй... Довольно эффектно. ... А может, и она сможет? Линь Чжэся скопировала движение Чи Яо и попыталась одной рукой открыть банку, но сил было маловато, и техника совсем не та, нужного эффекта не получалось. ... Она... кажется... не может. С запозданием она осознала, что выглядит немного нелепо. Хорошо, что все смотрели фильм и никто не обратил на неё внимания. Но в тот самый момент, когда она уже собиралась сдаться и сделать вид, что ничего не было, чья-то рука вдруг потянулась сбоку. Та рука накрыла её уже почти разжатую руку, три пальца обхватили банку, потом указательный лёг поверх её указательного и направил его на правильное место. Чей-то палец с куда более выступающими косточками нажал вниз, взяв часть усилия на себя. «Щёлк». Кольцо зацепилось за её указательный палец. Она успешно открыла банку. Из банки вырвалось тихое шипение пузырьков. Едва уловимый запах лимона поплыл следом. «С таким умом,» сказал Чи Яо, убирая руку. «Трёх учебников тебе может не хватить.»