Благословение Бродячих Псов

Айрю взглянул на него и улыбнулся: — Отлучусь ненадолго. Небрежно бросив эти слова, он развернулся и ушёл. Стоило бы догнать его и расспросить, но Ацуши Накаджима почему-то верил юноше: сказал, что ненадолго, значит, и правда скоро вернётся. Так что принц решил пока заняться своими делами. Ацуши вернулся в обитель и перебрал вещи, которые принёс вчера из города. Он достал из кучи барахла котелок и нож, взглянул на гору овощей и фруктов, наваленную на столике для подношений, и принялся за готовку. Едва успела догореть палочка благовоний, как снаружи раздался звук шагов: кто-то неторопливо шёл по дороге в сторону святилища. К тому моменту у Накаджимы уже было готово два блюда. Он взглянул на содержимое тарелок, тяжело вздохнул и отставил их подальше, чтобы лишний раз не расстраиваться, затем вышел из дома и увидел на улице Айрю. Спасаясь от жары, юноша снял своё чёрное одеяние, небрежно повязал его вокруг талии, оставшись в одной белой рубашке. Он бодро засучил рукава, упёрся ногой в длинный деревянный брусок и взял в руки топор – наверное, одолжил у кого-то из крестьян. На вид топор был тупым и тяжёлым, но Айрю орудовал им с поразительной лёгкостью и сноровкой: частыми движениями обтёсывал брус, снимая с него стружку. Бросив быстрый взгляд на Ацуши, он объяснил: — Мастерю тут кое-что. Принц подошёл поближе и увидел, что Айрю трудится над новой дверью. Заготовка была ровной и аккуратной, отлично подходила по размеру, и к тому же её поверхность была уже отполирована. Странно было видеть, как юноша из богатой семьи, вряд ли приученный к физическому труду, так лихо управляется с инструментами. — Спасибо тебе за помощь, Айрю, – тепло сказал Накаджима. Айрю только улыбнулся. Спустя какое-то время он отложил в сторону топор и приладил дверь к входу в святилище. — Если хочешь нарисовать амулет, рисуй прямо на ней: так оно надёжнее. Потом он как ни в чём не бывало отдёрнул занавеску и вошёл внутрь. Не похоже, чтобы защитная печать возымела на него какое-то действие: Айрю её и не заметил вовсе. Ацуши закрыл новую дверь, а затем не удержался и открыл снова. Опять закрыл. Повторил несколько раз и подумал, что сработано и правда отлично. Представив, как, должно быть, глупо выглядит в этот момент, Накаджима Ацуши смутился и отдёрнул руку. Айрю уже сидел внутри, и Накаджима поспешил принести ему маньтоу, которые оставили сегодня крестьяне. Айрю взглянул на поднос и снова ничего не сказал, только в очередной раз тихо рассмеялся, словно догадался о чём-то. Ацуши с невозмутимым видом поставил на стол две чаши с водой и приготовился к трапезе, но тут обратил внимание на руку Айрю: из-под засученного рукава виднелась небольшая татуировка с незнакомыми ему символами. Юноша заметил его взгляд и одёрнул рукав: — В детстве сделал. – Он явно не хотел говорить об этом. Чтобы сменить тему, Накаджима указал на портрет: — Ты очень хорошо рисуешь. Тебя научил кто-то из твоей семьи? Айрю наколол маньтоу на палочки для еды и ответил: — Никто не учил. Мне просто нравится рисовать. — Откуда ты знаешь, как выглядит наследный принц Гуан? — Ты же сам сказал: я знаю всё на свете! – рассмеялся Айрю. Это прозвучало весьма нахально. Похоже, юношу совсем не волновало, в чём там заподозрит его Ацуши и какие ещё вопросы задаст. А Ацуши Накаджима лишь улыбнулся и не стал развивать тему. Неожиданно с улицы донёсся крик. Молодые люди, не сговариваясь, подняли головы и обменялись удивлёнными взглядами. Кто-то забарабанил в дверь: — Великий небожитель! Беда! Небожитель, спаси! Накаджима распахнул дверь и обнаружил на пороге нескольких человек, включая деревенского старосту. Увидев принца, староста заголосил ещё громче: — Великий небожитель! Кажется, этот человек вот-вот умрёт! Скорее, спаси его! Услышав, что кто-то при смерти, Ацуши бросился на помощь. Толпа крестьян окружила даоса: лохматого, чумазого, с ног до головы покрытого грязью, в изорванной одежде и обуви – похоже, он бежал много дней, пока не добрался до деревни и не рухнул в изнеможении. — Не волнуйтесь, живой, – успокоил народ Ацуши Накаджима. Принц опустился на колени, нажал на несколько точек на теле мужчины и внимательно осмотрел его. Стальной меч и амулет восьми триграмм выдавали в нём не простого скитальца. В душе у Ацуши зародилось нехорошее предчувствие. Вскоре даос пришёл в себя и хрипло спросил: — Где я? — Это деревня Водяных Каштанов! – ответил староста. — Выбрался, – пробормотал даос. – Я выбрался. Сбежал-таки… – Мужчина внимательно огляделся по сторонам, а затем его глаза вдруг расширились, и он закричал в страхе: – Спа… спасите! Спасите! Накаджима предвидел подобное развитие событий и принялся терпеливо расспрашивать незнакомца: — Друг, что с тобой приключилось? Кого нужно спасать? В чём дело? Не торопись, объясни всё спокойно. — Верно! – поддакнули из-за его спины крестьяне. – Тебе не нужно бояться: у нас здесь есть небожитель, он может решить все твои проблемы! Ацуши не являл пока в деревне никаких чудес, но жители уже записали его в живые божества. «Я не обещал, что могу решить все проблемы!» – про себя проворчал принц, но вслух ничего говорить не стал, вместо этого обратился к даосу: — Откуда ты пришёл? — Я… из Монтгомери! Люди обменялись растерянными взглядами: — Это где? — Я о таком не слыхал. — Монтгомери находится на северо-западе, очень далеко отсюда. Как же ты добрался? – спросил Накаджима. — Еле вырвался… Бедняга явно был не в себе; речь его путалась. Невозможно было разговаривать в толпе, где каждый пытался влезть со своим мнением или советом, перекрикивая друг друга, так что Ацуши предложил: — Пойдём-ка внутрь и спокойно всё обсудим. Принц помог даосу подняться и провёл его в дом, а затем повернулся к деревенским. — Возвращайтесь к себе. Не толпитесь, – сказал он. Народ не унимался: — Великий небожитель, что же с ним произошло?! — Да, что случилось? — Если чего нужно, мы готовы… Все эти люди искренне хотели помочь, но сейчас от них было больше вреда, чем пользы. Накаджиме Ацуши ничего не оставалось, кроме как наклониться к ним и прошептать: — Знаете… возможно, он под действием злых чар. Крестьяне в испуге попятились. Злые чары – это вам не шутки! Чем околачиваться тут, лучше разойтись по домам подобру-поздорову. Ацуши покачал головой, не зная, плакать ему или смеяться, потом вошёл в дом и закрыл за собой дверь. Айрю всё так же сидел у стола для подношений и крутил в руках палочки. Он с подозрением посмотрел на даоса. — Всё нормально, ешь спокойно, – Накаджима усадил гостя на скамейку, а сам остался стоять. – Друг, это моё святилище, и я тоже следую Пути. Не беспокойся, мне можно доверять. Если нужна помощь – сделаю всё, что смогу. Ты сейчас упомянул Монтгомери. Что там произошло? Даос сделал несколько частых и глубоких вдохов. Похоже, в тишине обители, под успокаивающие речи Накаджимы Ацуши он понемногу приходил в себя. — Знаешь, что это за место? – спросил даос. — Слышал про него, – кивнул Ацуши. – Оазис посреди Северо-западной пустыни. Ночами оттуда открывается прекрасный вид на луну, чудо из чудес. Отсюда и пошло его название. — Оазис? Прекрасный вид? Это всё дела двухсотлетней давности. Теперь эти края величают не иначе как земли Половины Покойных. — Что ты такое говоришь? – изумился Накаджима. Лицо даоса стало бледным как полотно. — Кто бы туда ни отправился, половина путников назад не вернётся. Ацуши ничего такого не знал. — От кого ты это слышал? — Я не слышал, я видел своими собственными глазами! – воскликнул даос и вскочил на ноги: – Одному каравану надо было пройти через перевал. Они знали, что место проклято, и обратились к нашему ордену за помощью и охраной, а в результате… – Он горько вздохнул: – А в результате остался только я! Накаджима поманил его рукой, приглашая сесть обратно и успокоиться. — Как много вас было? — Все мои братья по учению да ещё купеческий караван. Всего человек шестьдесят. Шестьдесят человек! Луиза Олкотт творила свои бесчинства на протяжении ста лет, и за это время около двух сотен человек лишились жизни – такие цифры предоставил дворец Коё Озаки. А здесь, если верить рассказу даоса, подобное длится куда дольше, и пропадают целые караваны. Это сколько всего жертв? Страшно подумать! — Когда земли Половины Трав превратились в земли Половины Покойных? – спросил Накаджима Ацуши. — Около ста пятидесяти лет назад. Всё началось после того, как там поселился демон. Ацуши хотелось расспросить даоса о том, как именно погибли люди и что за демон объявился на перевале, но он никак не мог отделаться от ощущения, что в этой истории что-то не так. Принц нахмурился и погрузился в раздумья. — Ты бежал весь путь от Монтгомери? – вдруг заинтересовался Айрю. — Да! Чудом спасся! — Надо же… Едва Ацуши Накаджима услышал это, он понял, что именно не давало ему покоя. — Должно быть, тебя мучает жажда… – Накаджима с добродушной улыбкой поставил перед даосом чашку с водой. – Вот, друг, попей. Лицо даоса выражало сомнение. Ацуши терпеливо ждал, заложив руки в рукава. Если незнакомец бежал от самого Монтгомери, как утверждает, ему некогда было отдыхать. Но с тех пор, как он пришёл в себя, он только и делал, что говорил, ни разу не попросив ни воды, ни еды. Сидел прямо возле стола для подношений, заставленного продуктами, и даже не взглянул на него. Люди ведут себя иначе.