Благословение Бродячих Псов

Несмотря на шутливый тон, у него был уверенный вид человека, который полностью контролирует ситуацию. Голос его звучал немного ниже, чем у мальчиков схожего возраста, и куда приятнее. Ацуши оправил полы одежды, уселся поудобнее, задумался ненадолго, а затем сказал: — Чёрный Цветок Ищущий Свет – с этим должна быть связана какая-то история. Друг, расскажешь, откуда это пошло? Из уважения Накаджима решил не прибавлять к обращению «юный». Парень расслабленно устроился на дне повозки: положил руку на согнутое колено и небрежно поправил узкий рукав. — Ничего особенного. Просто однажды он вырезал логово другого демона, и вся гора оказалась залита кровавым дождём. Уходя, он увидел у края дороги одинокий чёрный цветок, которому нужна была кроха света. И он накрыл тёмный цветок своим светлым зонтом. Ацуши Накаджима представил себе этот дождь и ветер, несущий запах крови. Картина получалась жуткой, но, несомненно, изящной. Он снова припомнил слухи о том демоне в красном, который спалил храмы тридцати трёх божеств, и рассмеялся: — Похоже, этот Акутагава Рюноске вечно ищет драки? — Не всегда, в зависимости от настроения. — Каким он был человеком? — Не думаю, что хорошим. — Как он выглядит? – спросил Накаджима. Юноша поднял на него взгляд, склонил голову, затем вдруг поднялся, перебрался к Ацуши, сел рядом и задал встречный вопрос: — А ты как думаешь? Как он должен выглядеть? С такого близкого расстояния юноша казался ещё привлекательнее. Его красота разила как меч, стремительно извлечённый из ножен: настолько яркая, что страшно смотреть в упор – ослепнешь. Их глаза встретились на мгновение, Накаджима Ацуши не выдержал и отвёл взгляд. — Это же князь демонов. Думаю, он может менять внешность сколько угодно раз и являться в сотнях непохожих друг на друга образов. Заметив, что Ацуши повернулся, юноша поднял одну бровь: — Ага. Вот только время от времени он всё-таки использует свой истинный облик. Может, это была только игра воображения, но Накаджиме почудилось, что расстояние между ними немного увеличилось. Он снова повернулся к собеседнику: — Тогда я рискну предположить, что в истинном обличье он похож на тебя. Уголки губ юноши слегка приподнялись: — Почему ты так думаешь? — Да так. Какая разница, что я там думаю. Мы же просто болтаем, верно? Юноша рассмеялся: — Кто знает? Могу только сказать, что он слеп на один глаз. – Он указал на собственный правый глаз: – Вот на этот. Это не было для Ацуши новостью: до него уже доходили подобные слухи. Поговаривали, Рюноске Акутагава носит чёрную повязку, которая скрывает его увечье. — Может, ты знаешь, что с ним случилось? – спросил принц. — О, этот вопрос многих интересует. В то время как другие пытались разведать, какие слабости есть у Акутагавы, Накаджима задал вопрос из чистого любопытства. — Он сам его вырвал, – вдруг сказал юноша. — Зачем? – опешил Ацуши. — Помутился рассудком. Обезумел и вырвал собственный глаз; князь демонов; демон в чёрных одеждах; Чёрный Цветок Ищущий Свет. Чем больше Ацуши Накаджима о нём узнавал, тем сильнее распалялось его любопытство. Принц догадывался, что история про глаз куда сложнее, но, раз уж его собеседник не посчитал нужным уточнить, придётся пока довольствоваться этим. Накаджима решил сменить тему: — А есть у Рюноске Акутагавы слабое место? Он спросил просто так, не рассчитывая на ответ: если бы о слабостях Акутагавы можно было запросто узнать, с демоном бы давно расправились. Тем больше принц удивился, когда юноша без раздумий сказал: — Прах. Заполучив прах демона, можно было подчинить его своей воле, ведь уничтожение праха означало смерть тела и исчезновение души. В этом плане Рюноске не отличался от других. Ацуши улыбнулся: — Ну, это и слабостью-то не назовёшь. Попробуй добудь тот прах. Думаю, не родился ещё тот, кому это под силу. —Демон может и сам отдать его при определённых условиях. —Вроде того случая, когда он вызвал на бой небожителей, поставив свой прах на кон? — Он так рисковал! – усмехнулся юноша. По его тону Накаджима понял, что имелось в виду: Акутагава просто не мог проиграть. — В мире демонов есть обычай, – продолжил юноша, – если демон выбирает человека, он сам передаёт свой прах ему в руки. «По сути, это означает вверить другому человеку жизнь… Какое сильное должно быть чувство!» – поразился Накаджима. — Не знал, что у демонов существует такой трогательный обычай. — Существует. Но немногие решаются ему следовать. А вот это не было чем-то удивительным: демоны постоянно обманывали людей, но и среди смертных хватало тех, кто не гнушался использовать и предавать других. Ацуши сказал: — Вот так доверишься в пылу безрассудной влюблённости и превратишься в горстку пепла на ветру… Как горько. Однако юноша рассмеялся: — Чего бояться? Если бы я отдал кому-то прах, мне было бы наплевать, что человек сделает с ним дальше: сохранит, уничтожит… да пусть хоть пересыпает из руки в руку забавы ради. На губах Накаджимы появилась лёгкая улыбка, и ему пришло в голову, что они уже так долго разговаривают, но всё ещё не знают имён друг друга, поэтому он спросил: — Друг, как тебя зовут? Юноша поднял руку, заслоняя глаза от вечерней зари цвета красного вина, и прищурился, будто не очень любил солнечный свет. Он ответил: — Меня? Я любимый у матери и отца сын Рю, поэтому все в семье зовут меня Айрю. Имени он так и не назвал, но Ацуши не стал настаивать и вместо этого представился сам: — Моя фамилия Накаджима, а имя Ацуши. Кстати, ты тоже направляешься в деревню Водяных Каштанов? Айрю откинулся на стог рисовой соломы, сложил руки под головой и скрестил ноги. — Не знаю. Выбрал дорогу наугад. Поняв, что за этими словами скрывается какая-то история, Ацуши Накаджима спросил: — Что случилось? Айрю вздохнул: — Поссорился с семьёй, вот меня и выставили за дверь. Пойти мне некуда, просто бреду куда глаза глядят. Сегодня едва не упал в обморок от голода на главной улице… Ещё повезло найти место, где можно прилечь. Хоть юноша и выглядел одетым небрежно, вещи он носил из превосходной ткани, а грамотная речь выдавала хорошее воспитание. Вдобавок он явно был начитанным человеком – значит, хватало свободного времени на книги. Ранее Накаджима уже предположил, что перед ним парень из обеспеченной семьи, сбежавший из дома, чтобы развеяться. Людям, привыкшим к достатку, нелегко приходится на улице – это Ацуши было знакомо не понаслышке. Услышав, что юноша голоден, принц порылся в своих запасах и нашёл одинокую маньтоу. Порадовавшись, что она ещё не успела зачерстветь, Накаджима Ацуши предложил: — Будешь? Юноша кивнул, и Ацуши протянул ему булочку. Но Айрю вдруг спросил: — А тебе? — А я обойдусь, не настолько голодный. Тогда Айрю покачал головой со словами: — Да и я не настолько… Видя такое дело, Накаджима разломил маньтоу на две части: — Давай пополам. На этот раз юноша принял угощение, и они, сидя бок о бок, принялись за трапезу. Глядя на то, как юноша жуёт, Ацуши не мог отделаться от неловкого ощущения, что чем-то его обидел. Запряжённая волом повозка медленно тащилась по горной дороге, солнце постепенно клонилось к закату, а двое молодых людей тем временем увлеклись беседой. Чем дольше они общались, тем больше крепло в Накаджиме Ацуши убеждение, что перед ним поистине удивительный молодой человек. Хотя он был совсем юн, в его плавных жестах и манере речи сквозила небывалая уверенность, будто не было в этом мире ничего ему недоступного – или того, что могло бы ему угрожать. Накаджима отметил, что его спутник зрел не по годам, хоть иногда в его поведении и проскальзывало чистое ребячество. Когда принц рассказал про святилище в деревне Водяных Каштанов, Айрю сразу заинтересовался: — Похоже, там растут съедобные водяные каштаны. Мне нравится. А кому будут молиться в святилище? Снова этот неудобный вопрос! Ацуши прокашлялся и ответил: —Наследному принцу Гуан. Вряд ли ты о нём слышал… Юноша усмехнулся, но ответить не успел: повозка вдруг резко накренилась. Молодых людей замотало из стороны в сторону, и Накаджима Ацуши, испугавшись, что Айрю может свалиться, протянул руку и схватил его. Едва он дотронулся до юноши, тот резко дёрнулся, словно обжёгшись. Хоть он и попытался это скрыть, Ацуши заметил, как изменилось выражение его лица, и подумал: «Неужели я так ему неприятен? Странно, мы всю дорогу хорошо проводили время…». Но сейчас был неподходящий момент для размышлений. Он поднялся и спросил: — Что случилось? — Хотел бы я знать! – ответил возничий, безуспешно пытаясь заставить вола идти дальше. – Ну, дружище Хуан, чего встал?! Солнце уже скрылось из виду; на горы опустились вечерние сумерки. Повозка успела въехать в лес; её окружила кромешная тьма. Запряжённый в телегу вол упрямо отказывался двигаться с места, как его ни уговаривал старый крестьянин: бык уткнулся в землю и лупил себя по бокам хвостом, как плетью. Вся эта ситуация показалась Ацуши Накаджиме подозрительной. Он готов был спрыгнуть на землю, но тут старик указал вперёд и закричал. На дороге показалось большое скопление тусклых зелёных огоньков, а затем путники увидели и группу людей в белых одеждах: держа в руках собственные головы, они медленно приближались к телеге. — Защити! – воскликнул Накаджима. Лунный Тигр соскользнул с его запястья и парящим кольцом окружил телегу. — Какой сегодня день? – спросил Ацуши возницу. Вместо него ответил Айрю: — Фестиваль голодных духов. Каждый год в середине седьмого месяца открываются врата в мир теней. Накаджима Ацуши начисто забыл об этом, когда выходил из дома, и очутился на улице в самый разгар праздника. — Держитесь поближе ко мне, – мрачно скомандовал Ацуши. – Сегодня мы столкнулись со злом. Если пойдём по неверной дороге, уже никогда не вернёмся назад.