Благословение Бродячих Псов

Вслух он, естественно, этого говорить не стал. Зато теперь ему стала понятна реакция Чухары и Осазая на упоминание дымных бабочек: очевидно, вместе со своими генералами они немало пострадали и от самих бабочек, и от их хозяина. — Ваше Высочество, – спросил кто-то осторожно, – когда вы повстречались с Акутагавой, он… он что-то вам сделал? Вопрос прозвучал так, словно Ацуши непременно должен был там лишиться руки или ноги. — Ничего не сделал, только… – начал принц и осёкся. А что сказать? Что демон встретил его в лесу, помог выйти из паланкина и всю дорогу держал за руку? Ацуши Накаджима продолжил, тщательно подбирая слова: — Он только разрушил наложенное Луизой Олкотт заклятие лабиринта, а затем провёл меня по горе Юйцзюньшань… Похоже, ему никто не поверил: волна изумлённого шёпота прокатилась среди собравшихся, а затем все замолчали. Раздался неуверенный голос: — И что вы по этому поводу думаете? Ацуши никого не видел, но с лёгкостью мог вообразить, как в этот момент небожители качают головами и разводят руками. — Не имею ни малейшего понятия, – признался он. — Что бы он ни замышлял, выглядит это нехорошо… — Поди догадайся о его планах! Накаджиме демон не показался таким уж ужасным. Честно говоря, он даже был ему благодарен: по итогу этой истории получилось собрать нужное количество подношений, которые принц задолжал Небесам. Ранее они с Коё условились, что все молитвы с горы Юйцзюньшань пойдут Ацуши Накаджиме, но минуло немало времени, прежде чем убитый горем после известия о смерти дочери чиновник вспомнил о своём обещании. Вышло чуть меньше, чем рассчитывали, но немного тут, немного там – и в конце концов удалось наскрести те самые восемь миллионов восемьсот восемьдесят тысяч заслуг. Расплатившись, Ацуши почувствовал невероятное облегчение. Теперь можно было со спокойной душой заняться чем-нибудь ещё: например, своей божественной карьерой, а также поиском друзей в небесных чертогах. Большую часть времени в духовной сети было тихо, но, если уж разгоралось какое бурное обсуждение, шум сотрясал Небеса. Когда небожители пребывали в хорошем настроении, они могли обсудить с другими интересные новости, поделиться какими-то забавными наблюдениями или даже отпустить несколько шуток. И хотя Ацуши пока не различал большинство из них по голосам, он старался внимательно всех слушать. Почувствовав себя достаточно уверенно, он принялся тоже вставлять свои замечания: «Надо же, как интересно!», «Я тут услышал очень красивые стихи. Позвольте зачитать», «Это очень действенный способ борьбы с болью в суставах». Но почему-то всякий раз, как он высказывал своё мнение или пытался дать полезный совет, тут же повисало неловкое молчание. Позже Озаки не удержалась и объяснила ему при личной беседе: — Ваше Высочество! Те новости, которыми вы делитесь, конечно, очень интересные, вот только они устарели уже на добрую сотню лет. Ацуши загрустил. Он был далеко не самым старым из небожителей, но чувствовал себя среди них каким-то древним дедом, неспособным поспеть за молодёжью. Наверное, его не было на Небесах слишком долго. К тому же он нечасто интересовался тем, что происходит в мире, и уже не знал, как наверстать упущенное. Что ж, довольно грустить о том, чего не можешь изменить! И Накаджима решил выбросить эту докуку из головы. Оставалась другая проблема: он так и не обзавёлся храмами. Может, где-то они и сохранились, но на Небесах об этом ничего не слышали. Даже самый ничтожный божок земли имел какое-никакое святилище и изредка получал подношения, а Ацуши Накаджима, по-настоящему вознёсшийся (трижды!), остался не у дел. Неловкая выходила ситуация. Однако, пока другие боги за него краснели, принц не терял бодрости духа. В скором времени его посетила идея, которую он не преминул озвучить: — Раз никто не совершает мне подношений, займусь этим сам. А почему нет? Должно получиться! Небожители не нашлись с ответом. Неслыханное дело! Это до какой степени надо отчаяться, чтобы ляпнуть такое? К тому моменту Накаджима уже привык, что стоит ему высказаться – воцаряется гробовая тишина. Он научился развлекать себя сам, без оглядки на других, и потому, едва приняв решение, отправился в мир людей. На сей раз он очутился вблизи горной деревеньки. Ацуши окинул взглядом зелёные холмы, петляющую среди них речушку с прозрачной водой и рисовые поля. «Какой прекрасный вид! – подумал принц. – Похоже, в этот раз мне повезло!» Покрутив головой по сторонам, он заметил выше по склону ветхий домишко. Поспрашивав крестьян, Накаджима Ацуши узнал, что хижина давно заброшена: хозяина у неё нет – только бродяги изредка заходят переночевать. Что-то подобное он и искал! Принц сразу направился к домику. Вблизи строение оказалось ещё большей развалюхой, чем можно было решить поначалу. Две из четырёх опор по углам прогнили до основания, а дом скрипел и раскачивался от малейшего дуновения ветра, угрожая рухнуть в любой момент. Однако Ацуши это вполне устраивало. Он вошёл внутрь, осмотрелся и принялся наводить порядок. Когда деревенские узнали, что кто-то решил всерьёз здесь обосноваться, они очень удивились и пришли поглазеть на чудака. Впрочем, людьми они оказались весьма добродушными: заметив, что парень перепачкался с ног до головы, принесли ему новую метлу и вдобавок подарили корзину свежесобранных водяных каштанов – уже очищенных от скорлупы, нежных и сочных. Ацуши Накаджима уселся в дверях и мигом умял угощение, а затем сложил руки в благодарственном жесте, очень довольный. Про себя он решил назвать это место святилищем Водяных Каштанов. Внутри дома – теперь уже святилища – нашёлся небольшой столик. Протереть его – и сгодится для подношений. Когда селяне поняли, что задумал незнакомец, они принялись наперебой спрашивать: — Чей это храм? — Ну… В этой обители будут совершаться подношения Его Высочеству Наследному Принцу Гуан, – прокашлявшись, объявил Накаджима Ацуши. — И кто это? – удивлённо спросили крестьяне. — Честно говоря, сам не знаю. Какой-то Наследный Принц. — Надо же… И за что он отвечает? — Должно быть, за благополучие! А также за сбор мусора. Людей такое объяснение не устроило. — Наверное, он приносит богатство? – допытывались они. Накаджима вспомнил, что сам недавно рассчитался с долгами, и мягко ответил: — Очень сожалею, но похоже, что нет. Тогда местные принялись забрасывать его советами: — Уж лучше молиться Повелителю Воды. Он дарует успех в делах! — Или совершенному владыке Коё Озаки! Может, тогда в нашей деревне родится какой-нибудь выдающийся человек! А одна женщина робко предложила: — Как насчёт… Вы не думали… — О ком? – ободряюще улыбнулся ей Ацуши. — О генерале Цзюйяне. Накаджима Ацуши не стал даже отвечать на это. Задумай он построить здесь обитель Цзюйяна – можно не сомневаться, Чуя Накахара бы немедленно поразил его стрелой с небес! После поверхностной уборки в обители Водяных Каштанов там всё ещё недоставало курильницы, палочек для предсказания судьбы и прочих мелочей. И самое главное – нужна была божественная статуя. Ацуши повесил за спину свою бамбуковую шляпу и вышел за дверь… Ох, верно, двери тоже не было. Поразмыслив, Накаджима признал, что эта лачуга определённо нуждается в ремонте, и установил у входа табличку: «Обитель в аварийном состоянии. Искренне просим добрых людей пожертвовать на восстановление. Ваши заслуги приумножатся». Покинув святилище, он прошёл семь или восемь ли и добрался до поселения. Зачем? Разумеется, чтобы заработать на хлеб. Он вернулся к своим прежним занятиям. В легендах и преданиях говорилось, что бессмертные не испытывают потребности в еде. На самом деле это было не совсем так. Наделённые великой силой действительно могли черпать необходимую энергию напрямую из солнца и дождя, но… мочь-то они могли, вот только кому такое понравится? Некоторые небожители блюли аскезу и сохраняли своё тело в чистоте, избегая вульгарной пищи. Надумай они съесть мясо, рыбу или масло – их бы так скрутило, как простого смертного от какой-нибудь отравы! Эти боги вкушали исключительно волшебные плоды и специально выращенных животных: то, что могло продлить их жизнь и увеличить силу. Но для Накаджимы Ацуши такой проблемы не существовало. Он носил проклятую кангу, а значит, мог, как обычный человек, питаться чем угодно. И был к тому же весьма неприхотлив: пролежавшая месяц маньтоу или покрывшееся слоем плесени пирожное – его желудку всё было нипочём. Так и выживал в те времена, когда приходилось побираться. Интересно, конечно, получалось: на строительство обители требовалось много денег, а сбор хлама, напротив, приносил неплохой доход. Выходит, мусор собирать куда выгоднее, чем пытаться обустроить жизнь в небесных чертогах. Хорошие манеры и одежды даоса сыграли ему на руку, и совсем скоро Ацуши разжился всем необходимым. На обратном пути он заметил запряжённую старым волом повозку, нагруженную доверху рисовой соломой. Накаджима припомнил, что, кажется, видел эту телегу в деревне Водяных Каштанов, и спросил возницу, не согласится ли тот подбросить его до места. Крестьянин кивнул. Принц поспешил забраться в повозку со своим скарбом – и обнаружил там ещё одного пассажира. Похоже, попутчик прилёг отдохнуть: из-за высокого стога сена торчали только ноги, небрежно закинутые одна на другую. Ацуши Накаджима даже позавидовал такой беспечности. Со своего места он мог видеть пару дорогих сапог, обтягивающих стройные голени. Ацуши вспомнил вечер на горе Юйцзюньшань и присмотрелся к этим сапогам: убедился, что с них не свисают серебряные цепочки. «Что ж, – подумал принц. – Наверное, это юноша из обеспеченной семьи, который просто отправился развеяться». Телега мерно покачивалась; Накаджима устроился поудобнее, поправил бамбуковую шляпу за спиной, достал свиток и приготовился читать. Прежде он мало внимания уделял происходящему в мире, но теперь решил наверстать упущенное, чтобы пореже повисали эти неловкие паузы в разговорах. Спустя какое-то время они въехали в рощу. Подняв голову, Ацуши увидел неописуемой красоты клёны, пламенеющие на фоне зелёных полей. Вдалеке виднелись горы, пахло свежескошенной травой, и Ацуши Накаджима позволил себе ненадолго расслабиться, очарованный этим пейзажем. На него нахлынули воспоминания. В юные годы принц проходил обучение в монастыре Хуанцзи, местность вокруг которого тоже была засажена клёнами. И горы там выглядели точно так же: золото, охваченное огнём. Какое-то время принц мечтательно смотрел вдаль, а затем вернулся к чтению свитка. И первой же на глаза ему попалась фраза: «Наследный принц Гуан, трижды вознёсшийся, бог войны, Мусорный Бог, дух поветрия». Накаджима вздохнул. — Ладно, – вслух принялся рассуждать он. – Если подумать, между Богом Войны и Богом Мусора не такая уж большая разница. Все боги равны между собой, как и всё живое… В этот момент из-за его спины раздался смешок, а затем незнакомый голос лениво протянул: — Да разве? Люди, конечно, любят так говорить. Но если бы это было правдой, небожителей бы не существовало вовсе. Ацуши обернулся и увидел, что его попутчик по-прежнему расслабленно лежит за кучей сена, даже не помышляя встать. Вряд ли он собирался продолжать разговор – так, вставил реплику мимоходом. Ацуши Накаджима улыбнулся. — В твоих словах есть смысл. Он вернулся к чтению: «Многие верят, что, будучи духом поветрия, Наследный Принц приносит несчастье. Тексты, написанные его рукой, и портреты Его Высочества способны наслать проклятие, если прицепить их кому-то на спину или к воротам дома…» — Да что ж такое… Из такого описания и не поймёшь, речь о боге или о демоне. Накаджима потряс головой и решил больше не читать про себя. Лучше уж узнать подробнее о других небожителях, чтобы не попадать больше в неловкие ситуации. Вспомнив, что крестьяне упоминали Повелителя Воды, он принялся просматривать свиток на предмет какой-нибудь информации об этом божестве и нашёл вот что: «Повелитель Воды Николай. Ведает водой и богатством. Торговцы устанавливают его статуи в домах и лавках, чтобы привлечь удачу в делах…» Ацуши вслух удивился: — Интересно, какое отношение Бог Воды имеет к богатству? И снова заговорил юноша, лежащий за стогом рисовой соломы: — Купцы перевозят товары кораблями. Перед тем как отправиться в путь, они приходят в храм помолиться о безопасном плавании и по возвращении не забывают отблагодарить своего покровителя. Вот так постепенно Бог Воды стал Богом Торговли. На сей раз ответ незнакомца пришёлся действительно кстати. Накаджима снова повернул голову в его сторону и сказал: — В самом деле? Как интересно. Должно быть, этот Повелитель Воды невероятно могущественен. — Ага, – усмехнулся юноша. – Водный Тиран. Судя по тону, он откровенно насмехался: видимо, не испытывал симпатии к этому небожителю. _ Почему тиран? – спросил Накаджима Ацуши. — Любая спущенная на воду лодка оказывается в его власти. Захочет – поплывёт, захочет – встанет на месте, – охотно пояснил юноша. – Забудешь поднести ему дары, впадёшь в немилость – и твоё судно пойдёт ко дну. Тот ещё тиран. За это и заслужил прозвище – как у генерала Большого Члена или генерала Подметалы. Каждый небожитель за всю жизнь успевал обзавестись множеством кличек, в том числе весьма обидных. Как только ни называли Накаджиму за глаза: посмешище трёх миров, тот самый чудак, ходячее бедствие, бездомный пёс… Иногда вообще многозначительно покашливали! Разумеется, вслух так никто к небожителям не обращался. Осмелься кто обозвать Дазая Осаму в лицо генералом Подметалой – и он испытал бы на своей шкуре, что такое гнев бога войны. Принц мысленно сделал пометку, как ни в коем случае нельзя называть Повелителя Воды, и сказал: — Вот оно как. Спасибо, что разъяснил. – Ацуши помолчал немного, а затем подумал, что у юноши очень интересная манера выражаться, и не удержался от комментария: – Друг, ты так молод, а уже столько знаешь. — Ой, да ладно, – отмахнулся тот. – Заняться нечем, вот и читаю всё подряд, когда есть время. Среди смертных широко распространены были книги о богах и демонах. Одни тексты несли в себе глубокий смысл, другие рассказывали о всяких пустяках. Встречались как правдивые истории, так и вымышленные от начала до конца. Всяких хватало, и потому не было ничего удивительного в том, что начитанный юноша знал немало. Ацуши Накаджима отложил свой свиток и спросил: — А о демонах ты тоже можешь рассказать? — Смотря о ком. — О Чёрном Цветке Ищущем Свет, Акутагаве Рюноске. Услышав это, попутчик хмыкнул и сел прямо. Накаджима с интересом принялся его рассматривать. Он увидел юношу лет восемнадцати-девятнадцати в одеждах чернее ночного неба, с кожей белее снега. Глаза его сияли как звёзды, когда тот улыбался, искоса глядя на Ацуши. Он был необычайно красив, но в лице читалась некая неуловимая дикость. Тёмные волосы с белыми концами были небрежно собраны на затылке: похоже, вид собственной причёски его не сильно заботил. Повозка продолжала ехать через кленовую рощу, словно объятую огнём, и листья, опадая, танцевали в воздухе. Один приземлился юноше прямо на плечо. Склонив голову, он легонько подул на него, а затем вновь посмотрел на Накаджиму со странной полуулыбкой: — Итак, что ты хочешь узнать? Спрашивай, не стесняйся.