Благословение Бродячих Псов

Как поступить? Ацуши не мог решить, что делать дальше. Может, уместнее будет отпрянуть назад, изображая испуганную невесту? Или лучше сидеть неподвижно? Пока таинственный незнакомец демонстрировал изрядное терпение и хорошие манеры. Накаджима не шевелился, и тот тоже застыл – в ожидании его ответа. Влекомый неведомой силой, Накаджима Ацуши протянул руку. Он приподнялся, собираясь вылезти из паланкина, но незнакомец опередил его, откинув перед принцем красные шторы. Мужчина сжал его руку: крепко, но не слишком, словно опасаясь причинить боль. Можно было подумать, что так он проявляет заботу. Ацуши склонил голову и позволил вывести себя наружу. Его взгляд наткнулся на останки волка, задушенного лентой. Он решил проверить кое-что: изобразив приступ дурноты, принц споткнулся и с испуганным вздохом накренился вперёд. Незнакомец моментально подхватил его. Накаджима Ацуши вцепился в подставленную руку и нащупал что-то холодное – серебряные наручи. Искусная работа: металл был покрыт узорами, на его поверхности кленовые листья и бабочки сплетались с оскаленными пастями животных. В целом украшение не походило на работу местных мастеров. Вещь была явно старинная – возможно, привезённая издалека. Серебро изысканное, но холодное как лёд, руки изящные, но безжизненные – они источали злобу и жажду крови. Ацуши нарочно сделал вид, что падает, чтобы проверить реакцию – скрытая под широкими рукавами лента Лунный Тигр мягко обвивал его запястье, в любой момент готовый к действию. Но незнакомец лишь сжал его за руку, увлекая за собой. Сквозь свадебное покрывало, которое он так и не снял, Накануне едва различал дорогу. Он умышленно тянул время, ступая очень медленно, но мужчина не торопил его, а, напротив, подстроился под его шаг и ещё поддерживал принца под локоть, будто опасался, что тот может снова упасть. «Надо признать, этот призрачный жених исключительно нежен и заботлив со своими жертвами, – подумал Ацуши. – Не стоит терять бдительности!» Принц отметил, что каждое их движение сопровождается мелодичным перезвоном, но не мог понять, откуда он доносится. Зато явственно услышал низкое звериное рычание со всех сторон: их окружили волки! Накаджима вздрогнул, и лента на его запястье зашевелилась. Незнакомец дважды легонько похлопал его по руке – и прикосновение это было настолько ласковым, что Ацуши Накаджима опешил. Тем временем рык стих, а дикие звери отступили, поскуливая. Такой жалобный звук могли издавать только животные, напуганные до полусмерти. Ацуши сгорал от любопытства, кто же перед ним, но не рисковал пока откидывать с лица вуаль; ему оставалось лишь смотреть под ноги. Пытаться разглядеть человека в просвет под покрывалом – всё равно что наблюдать за леопардом через трубку: одно пятно и видно. Внизу мелькал только подол чёрных одежд да пара сапог. То были не простые сапоги. Чёрная кожа плотно обтягивала стройные ноги, а по бокам голенища были украшены двумя серебряными цепочками – они-то и издавали звон, покачиваясь при каждом шаге. По лёгкой походке незнакомца можно было предположить, что тот весьма молод. Он шёл неторопливо, но в то же время так решительно, словно готов был растереть в порошок любого, кто встанет у него на пути. Ацуши мог только гадать, что из себя представляет его спутник. Из задумчивости принца вывел вид белоснежного черепа, наполовину покрытого землёй. Накаджима замер на миг. Было что-то неправильное в том, как лежал этот череп, – очень уж похоже на ловушку, стоит задеть которую, и на тебя обрушится целая толпа монстров. Незнакомец не придал этому никакого значения. Пока Ацуши Накаджима сомневался, не надо ли его предупредить, нога в чёрном сапоге с громким хрустом опустилась на череп и раздавила его в крошки. Вот так, походя, он превратил магическую ловушку в кучку бесполезных осколков, а затем как ни в чём не бывало продолжил путь. Когда он остановился на мгновение, принц было забеспокоился, но его спутник всего лишь накрыл их обоих зонтом и двинулся дальше. «Это, конечно, очень трогательно… но откуда взялся дождь?» – удивился Ацуши, заслышав звук падающих капель. Темнота, тишина и непроглядный лес; далеко в чаще волчья стая завыла на луну. Возможно, в горах только что завершилось жестокое сражение: холодный воздух наполнился слабым запахом крови. Это обладало своим безумным очарованием. Они всё шли и шли вперёд; незнакомец одной рукой направлял принца, а другой держал над ними раскрытый зонт, отчего эта прогулка уже начинала смахивать на романтическое свидание двух влюблённых. Дождь, что начался так внезапно, так же внезапно и закончился, шум капель стих. Сопровождающий Накаджиму мужчина остановился, убрал зонт и наконец разжал руку. Он подошёл на шаг ближе и взялся за край свадебного покрывала, намереваясь откинуть его. Ацуши Накаджима всю дорогу только и ждал этого мгновения и замер, наблюдая за тем, как неторопливо поднимается красная завеса перед его лицом… Лунный Тигр пришёл в движение! Может, пока незнакомец и не покушался на убийство, но следовало нанести упреждающий удар, а потом уже разговаривать с поверженным противником. Стоило ленте устремиться вперёд, как мощным порывом ветра её снесло в сторону. Алое покрывало выскользнуло из пальцев незнакомого юноши – подхваченное потоком воздуха, оно взлетело на миг и опало вновь. Ацуши успел увидеть только размытую фигуру в красных одеждах. Лунный Тигр промахнулся… а таинственный незнакомец рассыпался на тысячи тёмных дымчатых бабочек, закружившихся в ярком сиянии, подобном звёздному ветру. Время было совершенно неподходящее, но Накаджима не удержался от восхищённого вздоха: он отступил на шаг и залюбовался развернувшейся перед ним сценой, подобной сну или иллюзии. Тёмная бабочка неторопливо скользнула перед лицом принца и, пока он её рассматривал, успела дважды облететь вокруг – а затем вернулась в сверкающий вихрь, что озарял небо белым светом, взмахнула крыльями и растворилась в ночном воздухе. Прошло немало времени, прежде чем Ацуши очнулся и спросил себя: «Так то был призрачный жених?» Принц в этом сильно сомневался. Волки, которые, должно быть, подчинялись злому духу, при виде незнакомца испугались и бросились бежать. И череп на дороге – зачем бы призрачному жениху уничтожать собственную ловушку? Но если это не он, то почему остановил свадебную процессию? Чем больше Накаджима размышлял, тем более странной ему казалась ситуация. Так и не придя ни к каким выводам, он махнул рукой: «Ладно. Может, это призрачный жених, а может, и случайный прохожий. Оставим его пока – есть дело посерьёзнее». Он забросил ленту Лунный Тигр на плечо, огляделся по сторонам и ахнул от неожиданности: совсем рядом из темноты выступали очертания некоего строения. Значит, мужчина специально привёл его сюда, к этому зданию, тщательно запрятанному в глубине магического лабиринта? Следовало войти внутрь и осмотреться. Накаджима сделал несколько шагов и внезапно замер на месте, задумавшись, а затем вернулся, подобрал лежащее на земле свадебное покрывало, отряхнул и, зажав его в руках, вновь направился к зданию. Высокие стены из красного кирпича выглядели довольно старыми. Похоже, долгие годы эта постройка служила храмом какого-то божества: бога войны, как предположил Ацуши, основываясь на своём опыте. И в самом деле – подняв голову, он обнаружил над главным входом металлическую табличку: «Храм Мингуана»! Мингуан, он же генерал Фицджеральд, которого упоминала Коё, был богом войны, покровителем севера. Неудивительно, что Накаджиме и его спутникам пришлось ночевать в святилище Наньяна: храм Мингуана был надёжно скрыт в глубинах зачарованного лабиринта горы. Неужели призрачный жених связан с генералом? Но ведь Мингуан всегда был из тех, кому весенний ветер приносит удачу – могущественный бессмертный, уважаемый на Небесах и почитаемый на земле. Ацуши Накаджима решительно не мог себе представить, чтобы подобный небожитель связался с какой-то злобной тварью. Вот если бы генерал был просто не в курсе захвата своего храма, это бы объяснило ситуацию… Не стоит делать поспешные выводы, хорошенько во всём не разобравшись. Ацуши решил осмотреть храм. Ворота оказались закрыты, но не заперты – и от толчка сразу же распахнулись. В ноздри Накаджиме ударил странный запах: в храме, вопреки ожиданиям, пахло не затхлостью, а разлагающейся плотью. Ацуши притворил ворота, чтобы не выдавать своё присутствие, и прошёл внутрь. Посреди главного зала у алтаря расположилась статуя бога войны – покровителя севера Мингуана. Изображения людей, вроде статуй, кукол и портретов, легче всего поддаются порче, потому Накаджима в первую очередь отправился осмотреть изваяние. Скульптура была выполнена с большим мастерством: красивое лицо, статная фигура. В руках бог сжимал священный меч, а талию опоясывал украшенный нефритом пояс. Ацуши долго рассматривал статую, но не нашёл никаких следов скверны. Гнилостный запах здесь тоже ощущался слабо, поэтому Ацуши Накаджима оставил скульптуру в покое и развернулся, чтобы проследовать дальше… но не сдвинулся с места. Зрачки его сузились: он разглядел толпу женщин в свадебных одеяниях, что стояли в тени, чуть сбоку от него. Они-то и источали этот смрад. Ацуши взял себя в руки и поспешно принялся считать: одна, две, три… семнадцать! Те самые семнадцать невест, что пропали в окрестностях горы Юйцзюньшань! Лица их были сокрыты под алыми вуалями. У тех, кто исчез раньше, одежды уже выцвели и изорвались. У других платья были поновее – и покрой по моде, и ткани не успели обветшать, – а запах разложения от них почти не ощущался. Вероятно, они были из тех, кого похитили совсем недавно. Накаджима слегка помедлил, прежде чем заглянуть под покрывало одной из невест. Ему показалось бледное лицо, в тусклом свете луны отдающее зеленью. Но самое страшное: это лицо навеки исказила улыбка. Ацуши откинул вуаль с головы другой женщины – уголки её рта оказались также приподняты. Все мёртвые невесты в этом зале улыбались. В голове Накаджимы вновь зазвучал детский голос, поющий странную песенку: «Молодая невеста, молодая невеста, молодая невеста в красном свадебном паланкине… со слезами на глазах переходит горный пик, под свадебным покрывалом не мелькнёт улыбка…» Внезапно с улицы донёсся странный, ни на что не похожий шум: как будто двумя палками, обёрнутыми толстой тканью, барабанят по земле или некий груз с трудом тащат волоком. Вначале шум раздавался издалека, но он быстро приближался и за считаные мгновения достиг входа в храм Мингуана. С протяжным скрипом распахнулись врата. Ни зверь, ни человек не могли издавать такой звук. Ацуши понял, что вернулся призрачный жених! Путь к отступлению был отрезан, и прятаться было негде. После секундного раздумья принц окинул взглядом мёртвых невест, торопливо набросил свадебную вуаль и встал среди девушек. Будь их пять или шесть, обман бы сразу раскрылся, но среди семнадцати тел было легко затеряться: вряд ли призрачный жених станет пересчитывать невест по головам. Едва Накаджима занял своё место, как странный глухой звук послышался уже внутри храма. Стоя без движения, Ацуши Накаджима судорожно размышлял: «Если прислушаться, похоже на шаги, но что за существо может так топать? Уж явно это не тот юноша, что привёл меня сюда. Его походка была лёгкой и стремительной, и при каждом движении раздавался звон». Запоздалая мысль пришла ему в голову, и сердце сжалось от страха: «О нет! Меня выдаст мой рост!» Может, восемнадцатый человек в толпе и не слишком бросается в глаза, но все невесты были девушки изящные и миниатюрные, а он, статный мужчина, значительно выделялся на их фоне. Однако, подумав ещё немного, Се Лянь успокоился: да, он выше, но Сяоин завязала его волосы в самый простой пучок, а причёски других невест, украшенные коронами феникса, стремились к небесам – и это скрадывало разницу в росте. Ацуши услышал шорох на расстоянии пары чжанов от себя. Мгновение спустя звук повторился – на этот раз немного ближе. Накаджима догадался, что злой дух новобрачного одно за другим срывает покрывала с невест, чтобы взглянуть на их лица. «Сейчас или никогда!» – решил он, и шёлковая лента Лунный Тигр слетел с его руки. Послышался удар. В лицо принцу повалил чёрный дым. Опасаясь яда, Накаджима закрыл нос и рот руками. Лишённый магических сил, он только мог приказать Лунному Тигру закружиться вокруг него, поднимая ветер и разгоняя эту напасть. Тут ворота храма с грохотом распахнулись, и в дверном проёме возник невысокий силуэт. Дым повалил на улицу и устремился в сторону леса, а Ацуши, моментально сориентировавшись, бросился вдогонку. Не успел он сделать и пары шагов, как между деревьев замелькали огни факелов и послышались воинственные крики: «Вперёд!» Из общего хора выделялся громкий мужской голос: «Схватите уродца, сразитесь со злом ради народа! Схватите уродца, сразитесь со злом ради народа! Награду разделим на всех!» Накаджима узнал голос Сяопэна, давешнего нарушителя спокойствия, и чуть не взвыл от досады: они всё-таки добрались до вершины горы! Пока магическая преграда защищала это место, оно было скрыто от людей, но теперь, когда таинственный незнакомец разрушил ловушку, разгневанная толпа устремилась сюда, подобно слепому коту, почуявшему дохлую мышь. И призрачный жених, который только что выскользнул из храма, направлялся как раз в их сторону. Ацуши Накаджима побежал людям навстречу, на ходу разматывая ленту Лунный Тигр и крича: «Стойте, не двигайтесь!» Мужчины замерли в недоумении, но не успел принц сказать что-то ещё, как Сяопэн обрушил на него шквал вопросов: «Госпожа, вы в порядке? Не волнуйтесь, мы пришли спасти вас! Злой дух новобрачного похитил вас и уволок в горы? Как ваше имя?» Ацуши поначалу опешил, но потом сообразил, в чём дело, и с трудом сдержал улыбку: он до сих пор щеголял в женской одежде. В храме Наньяна не было зеркал, чтобы рассмотреть себя, но, судя по реакции окружающих, Сяоин по части нарядов и причёсок оказалась большой мастерицей – все приняли принца за настоящую девушку. Сяопэн, наверное, уже предвкушал щедрую награду за спасение восемнадцатой невесты. Смех смехом, а в этой ситуации никак нельзя было позволить деревенским разбредаться – кто знает, куда направился злобный дух? К счастью, как раз в это время подоспели Нань Фэн и Фу Яо в походных одеждах. — Скорее сюда! Помогите мне! – позвал Накаджима. Юноши не сразу узнали его, и Ацуши пришлось повторить просьбу несколько раз, прежде чем они оправились от потрясения и приблизились. — Откуда вы пришли? По пути никого не встретили? — Никого! – ответил Чухара. — Ясно, – кивнул Накаджима Ацуши. – Осазаы, сейчас же отправляйся вниз по дороге и осмотри всё как следует, чтобы убедиться, что призрачный жених не сбежал в том направлении. Осазай послушно развернулся и удалился, а Ацуши продолжил: — Чухара, ты посторожи здесь, проследи, чтобы никто не отходил. Если дух не отыщется в горах, значит, он спрятался где-то среди этой толпы! Мужчины принялись возмущаться, а их предводитель Сяопэн уже понял, что перед ним никакая не похищенная девушка, и завопил громче всех: — Почему это мы должны стоять тут? С какой стати?! Нет такого закона! Люди, не слушайте их… Он вился вокруг Ацуши, никак не желая угомониться, и наконец Чухара не выдержал: резко взмахнул рукой, и большое дерево рядом с ним переломилось с глухим треском и повалилось на землю. Осознав, что на месте дерева может оказаться любой из них, – и денежная компенсация потом не спасёт, – люди затихли. Один Сяопэн продолжал настаивать: — Ты что это, утверждаешь, что призрачный жених прячется среди нас? Тут у каждого есть имя и фамилия. Если не веришь, то держи факел – осмотри каждого, одного за другим. Накаджима подозвал Чухару, и тот, подняв факел повыше, принялся разглядывать собравшихся. По коже мужчин градом катился пот; некоторые выглядели крайне напряжёнными, некоторые – растерянными, а некоторые – взбудораженными, но всё это были живые, человеческие лица. Так и не обнаружив ничего подозрительного, Ацуши Накаджима обратился к толпе со словами: — Господа, прошу меня простить. Дело в том, что я ранил призрачного жениха, но ему удалось скрыться. Определённо, он не мог далеко уйти. Раз мои спутники не видели его по дороге сюда, я опасаюсь, что тварь может прятаться среди вас. Пожалуйста, проверьте внимательно: не затесался ли в группу кто незнакомый? При мысли, что злой дух стоит совсем рядом, люди не на шутку перепугались и принялись тщательно осматривать друг друга. Какое-то время это продолжалось, пока кто-то не воскликнул: — А ты здесь откуда? — Кто? – в изумлении поднял брови Се Лянь и поспешил подойти ближе. Сяопэн вырвал факел у кого-то из рук и взмахнул им в сторону скрывавшейся в тени фигурки. — Уродина! – выплюнул он. В свете пламени показалось лицо с кривым носом и косыми глазами – это была Сяоин. В испуге она закрыла голову руками и пролепетала: — Я… я всего лишь беспокоилась, потому решила прийти и взглянуть… Видя её страх, Ацуши забрал факел из рук Сяопэна и обратился к толпе: — Ещё кого-то нашли? — Нет, все свои. Каждого знаем лично! – закачали головами люди. — Может, он вселился в чьё-то тело? – предположил Чухара. Поразмыслив пару мгновений, Накаджима ответил: — Не думаю. Он не бесплотен. — У него ранг «свирепый», – настаивал Чухара. – Возможно, он способен изменять облик. Пока они пререкались, Сяопэн вновь поднял крик: «Призрачного жениха среди нас нет, вы убедились! Почему теперь нас не отпустите?!» Толпа нестройно вторила ему. Ацуши окинул их взглядом и обратился к людям: «Прошу вас! Стойте на месте и не отходите от храма ни на шаг!» Если кто и хотел возразить, то, наткнувшись на суровый взгляд Чухары, мигом передумал. Вернулся Осазай и сообщил: — Поблизости духа нет. Окинув взглядом толпу, собравшуюся на поляне, Накаджима протянул: — Что ж… значит, он всё-таки прячется среди людей.