Благословение Бродячих Псов

Один из носильщиков по неосторожности наступил на руку и завопил. Остальные участники процессии тут же взорвались криками – ну дела! Началась неразбериха, мужчины спешно обнажили сверкающие мечи – и где их прятали? – и принялись спрашивать друг у друга: «Что случилось? Он здесь?!» Ацуши же присмотрелся к фигуре на земле: это оказалась не живая женщина, а деревянная кукла. — Какая уродина! – опять высказался Осазай. Как раз подошёл хозяин чайной с медным чайником, и Накаджима, вспомнив его давешнее поведение, поинтересовался: — Скажите, уважаемый, вчера эти люди подняли такой переполох на улице, а сегодня они снова здесь. Чего добиваются? — Смерть призывают, – мрачно пробормотал хозяин. — Этим они хотят выманить призрачного жениха? – догадался Ацуши Накаджима. — Ну а что же ещё? Отец одной из невест пообещал целое состояние в награду тому, кто отыщет его дочь и поймает злого духа. Теперь эта толпа днями напролёт галдит у меня под окнами и портит весь вид. Отец, пообещавший награду, был тем самым чиновником. Ацуши вновь окинул взглядом лежащую на земле сделанную наспех женскую голову и понял, что они собирались использовать куклу в качестве приманки. Едва дослушав объяснения, Осазай процедил с отвращением: — Если бы я был призрачным женихом, при виде настолько уродливой невесты я бы сровнял с землёй весь город. — Осазай, такие речи небожителю не к лицу, – заметил Накаджима. – И ещё: не мог бы ты перестать постоянно закатывать глаза? Начни с малого, для начала попробуй делать это не чаще пяти раз в день… — Попроси не чаще пятидесяти – ему всё равно не хватит! – съехидничал Чухара. В это время от толпы вдруг отделился юноша – по всей видимости, лидер группы. Он поднял руку и пылко обратился к собравшимся: — Слушайте меня! Слушайте! Так продолжаться больше не может! Сколько раз за последние дни мы проходили здесь? И что, проявил себя злой дух? Мужчины принялись наперебой с ним соглашаться, и юноша, почувствовав поддержку, заговорил с ещё большим пылом: — Я считаю, если уж начали дело, нужно довести его до ума. Поднимемся прямо на гору Юйцзюньшань все вместе, обыщем её, схватим эту тварь и убьём! Я поведу вас! Отважные и славные мужи, следуйте за мной. Покончим с уродцем, а награду разделим поровну! Если поначалу из толпы доносились только одиночные выкрики, то к концу этой речи голоса слушателей слились в едином вопле одобрения. — Уродец? Хозяин, почему они так его называют? – поинтересовался Накаджима. — Так ведь призрачный жених, живущий на горе Юйцзюньшань, настолько уродлив, что ни одна женщина не способна его полюбить. Поэтому сердце его и наполнено ненавистью. Он похищает невест, чтобы расстроить чужое счастье. В свитке из дворца Коё про это ничего не было, поэтому Ацуши уточнил: — Есть какие-то доказательства? Или это всего лишь слухи? — Да кто его знает, – ответил хозяин чайной. – Многие утверждают, что видели его своими глазами. Говорят, лицо у него всё обмотано бинтами, взгляд злобный, а говорить не может, только хрипит да рычит как собака. — Под повязкой можно прятать не только уродство, – заметил Осазай. – Быть может, он скрывает под ней исключительную красоту… — Как знать, – не стал настаивать хозяин чайной. – Во всяком случае, я его не встречал. В этот момент на улице раздался женский крик: — Вы… вы не слушайте его, не ходите! На горе Юйцзюньшань опасно… Это был голос Сяоин – той девушки, что вчера вечером приходила в храм Наньяна просить благословения. При виде неё у Накаджимы заныла щека, и он неосознанно поднял руку, чтобы потереть ушибленное место. А воинственный юноша, который только что говорил речь перед толпой, заметив девушку, изменился в лице. Он оттолкнул её и процедил: — Когда мужчины беседуют, девицам следует помалкивать. Сяоин съёжилась от страха, но затем набралась смелости и повторила негромко: — Не слушайте его. Неважно, устроите вы фальшивые проводы или отправитесь обыскивать гору – всё это верная смерть! Вы что, не понимаете, на что соглашаетесь? — Складно говоришь! – упрекнул её юноша. – А что насчёт поступков? Все присутствующие здесь готовы рискнуть жизнями, чтобы сразиться с общим врагом. А ты? Думаешь только о себе. Даже ради своего народа не нашла смелости притвориться новобрачной в паланкине. Отказалась. Струсила, а теперь явилась, чтобы остальным мешать. О чём ты вообще думаешь? Каждую фразу юноша сопровождал ощутимым толчком. Накаджима и его спутники хмуро наблюдали за разворачивающейся перед ними сценой. Его Высочество, опустив голову, принялся разматывать бинты на запястье, а хозяин чайной пояснил: — Этот их предводитель, Сяопэн, раньше пытался уговорить девушку нарядиться фальшивой невестой. Ласковый был – словно уста мёдом намазаны. Но когда девушка не согласилась, тут-то и показалось его истинное лицо. Толпа на улице вторила своему главарю: — Уйди с дороги! Пошла прочь! Сяоин в ответ на эти упрёки залилась краской, и на её глаза навернулись слёзы: — Ты… Зачем ты так говоришь? Молодой мужчина не унимался: — А разве это неправда? Когда я предложил тебе притвориться невестой, ты ведь ни в какую не соглашалась. — Я просто испугалась. Поэтому ты порезал мою юбку? Едва она упомянула это, юноша взвился, словно ему наступили на мозоль, и принялся злобно тыкать в девушку пальцем: — Я порезал твою юбку? Да на кого ты наговариваешь, чучело! Слепой я, что ли? Сама, небось, и порвала – уже не знала, как к себе внимание привлечь. Да только на такую страхолюдину никто не взглянет хоть в какой одежде! Я-то тут при чём! Чухара не собирался дальше слушать это – чайная чашка со звоном разлетелась на осколки в его руках. Но не успел он подняться с места, как мимо него стремительно пронеслась белая тень. Сяопэн, подпрыгнув на три чи, громко закричал, закрыл лицо ладонями и рухнул на задницу; между его пальцев каплями стекала алая кровь. Никто и понять не успел, что произошло, – решили было, что это дело рук Сяоин, но, обернувшись, увидели, что от толпы девушку заслонил даос в светлых одеждах. Ацуши вложил руки в рукава и, не обращая внимания на мужчин позади себя, улыбнулся Ин. Слегка наклонившись, чтобы заглянуть ей в глаза, он спросил: — Юная госпожа, позволите угостить вас чашечкой чая? Сяопэн на земле корчился от боли; кожа его пылала, словно после удара ганбяня. Он видел, что у даоса нет с собой оружия, и не мог понять, откуда тот взялся. Пошатываясь, Пэн поднялся на ноги и схватился за меч: — Этот человек – колдун! Стоило толпе позади него услышать слово «колдун», как все повыхватывали мечи из ножен, готовые к схватке. Но тут Чухара, стоящий у входа в чайную, взмахнул ладонью – и от удара колонна переломилась надвое. При виде этой нечеловеческой силы мужчины переменились в лице, а сердце Сяопэна наполнилось страхом, и он бросился бежать, на ходу выкрикивая: — Ладно, ваша взяла. Кто вы такие? Кому служите? Назовите свои имена, чтобы в следующий раз я… я… Чухара не снизошёл до ответа, зато Осазай немедленно выдал: — Очень хорошо, что вы спросили. Вот лично он из храма Большого… Чухара снова взмахнул рукой – на сей раз удар достался стоящему рядом Осазаю, и эти двое, позабыв про толпу на улице, принялись дубасить друг друга. Накаджима поначалу намеревался пригласить девушку посидеть в чайном домике, заказать ей чашечку фруктового чая и что-нибудь перекусить, но она уже убежала, вытирая слёзы. Он проводил её взглядом, затем вздохнул и вернулся в чайную в одиночестве. Внутри его поджидал хозяин: — Не забудьте заплатить за колонну. Ацуши сел за стол и повернулся к Чухаре: — Слышал? Не забудь заплатить за колонну. Тот промолчал. — Ну а теперь давайте займёмся делом, – сказал Накаджима. – Вы поделитесь со мной силами? Хочу уточнить кое-что… Чухара протянул руку, и Ацуши пожал её – так выглядел обряд передачи энергии, чтобы Накаджима вновь смог связаться с Озаки. — Ваше Высочество, смотрю, вам удалось разжиться силами? Как продвигаются дела на севере, всё ли удачно? И что насчёт духов войны, которые предложили свою помощь? Накаджима приподнял голову и бросил взгляд сначала на колонну, разбитую ударом ладони Чухары, а затем на безучастно отдыхающего с прикрытыми глазами Осазая. — У каждого из них есть сильные стороны; они весьма талантливы. — Тогда можно поздравить генерала Наньяна и генерала Сюаньчжэня, – усмехнулась Коё. – Если вы так говорите, значит, этих духов войны ждёт великое будущее – их вознесение уже не за горами! В тот же миг раздался холодный голос Осаму: — Он не оповестил меня, что отправляется в путешествие, и ушёл самовольно. Я ничего не знал об этом. Ацуши Накаджима подумал: «Опять ты?! Поселился ты тут, что ли?!» — Ваше Высочество, где вы сейчас? – продолжала Коё Озаки. – Северу покровительствует генерал Фицджеральд, здесь повсюду его почитатели. Если будет нужно, можете на некоторое время остановиться в одном из храмов Мингуана. — Не стоит беспокоиться, – сказал Ацуши. – Мы не нашли храмов Мингуана, зато остановились в храме Наньяна неподалёку. Озаки, у меня вопрос насчёт призрачного жениха: есть новая информация о нём? — Есть, – подтвердила бессмертная. – Буквально только что в моём дворце определили ранг: «свирепый». — «Свирепый»! Во дворце Коё любую нечисть разделяли на четыре ранга согласно их силе: «злой», «жестокий», «свирепый», «непревзойдённый». «Злой» убивал одиночек, «жестокий» был способен уничтожить семью, «свирепый» мог истребить целый город. А страшнее всех был «непревзойдённый» – когда он приходил в мир, то приносил несчастье целой стране и губил народ, наводя хаос в Поднебесной. Когда Накаджима пересказал разговор с Коё остальным, Чухара заметил: — Что-то не верится, что после встречи со «свирепым» духом кто-то ушёл как ни в чём не бывало да ещё растрезвонил на всю округу. Выходит, либо истории про уродливого мужчину в бинтах просто слухи, либо люди видели что-то другое. — Есть и другая вероятность, – заметил Ацуши. – Быть может, дух по какой-то причине не стал вредить этим людям: не смог или не захотел. Осазай проворчал: — От дворца Озаки решительно никакого толку! Столько времени у них ушло, чтобы определить ранг, – и какая от этого польза? — Во всяком случае, мы получили некоторое представление о силе противника, – заключил Накаджима. – Теперь мы знаем, что он исключительно могущественен, а значит, обман с фальшивой свадебной процессией раскроет сразу. Если мы собираемся выманить его, сопровождающим нельзя иметь при себе оружие. И что самое главное – невеста должна быть живым человеком. — Найдём в городе женщину и предложим ей стать приманкой, – сказал Осазай. Чухара, однако же, не согласился: — Не годится. — Почему? – удивился Осазай. – Не захочет? Дадим ей денег – и дело с концом. — Осазай, – сказал Ацуши, – даже если какая-то девушка и согласится, мы не можем так рисковать. У призрачного жениха ранг «свирепый». Если что-то пойдёт не так, нам с вами ничего не грозит, а вот невесту он схватит. Слабая женщина не сумеет убежать или оказать сопротивление – боюсь, её ждёт смерть. — Если нельзя искать женщину, остаётся только найти мужчину, – подытожил Осазай. — Где ты возьмёшь мужчину, который согласился бы нарядиться… – начал Чухара. Не успел он закончить фразу, как взгляды обоих юношей сошлись в одной точке. Накаджима по-прежнему мягко улыбался: – А?

***

Вечер, храм Наньяна. С распущенными волосами Ацуши вышел из внутренней части храма к воротам, где его ожидали духи войны. Едва увидев принца, Чухара яростно прошипел: «Да чтоб ты провалился!» – и ринулся прочь. Накаджима помолчал какое-то время, а затем спросил: — Чего это он? Одного взгляда на Накаджиму было достаточно, чтобы распознать в нём мужчину – пусть и красивого, с нежными чертами лица. Тем похабнее смотрелось женское свадебное платье. Вероятно, Чухара был человеком строгих взглядов – вот и отреагировал так бурно. Ацуши заметил, что Осазай остался стоять на месте и теперь смотрит на него со странным выражением лица. — Хочешь что-то сказать? – спросил Накаджима Ацуши. Осазай кивнул: — Если б я был призрачным женихом и мне бы кто послал такую невесту… — Ты бы тотчас уничтожил этот город? — Нет. Я бы убил женщину. Ацуши улыбнулся: — Повезло мне, что я не женщина. — Думаю, – продолжил Осазай, – тебе сейчас лучше поискать небожителя, способного обучить тебя искусству смены облика. Всяко проку больше, чем от этой нашей затеи. Действительно, некоторые бессмертные в совершенстве владели техникой перевоплощения, однако на это решительно не оставалось времени. Вернулся Чухара; был он бледен, но уже держал себя в руках: видимо, успел выпустить пар и успокоиться. В этом он как никто походил на своего генерала. Ацуши отметил, что на улице темнеет, и заторопился: — Ладно, под свадебным покрывалом все одинаковые. С этими словами он собирался опустить вуаль, но Осазай поднял руку: — Не спеши. Ты ведь не знаешь, как именно призрачный жених убивает людей. Не боишься, что, обнаружив обман, дух придёт в ярость и станет совсем неуправляемым? У тебя есть план на этот случай? Накаджима разделял его опасения и всё же двинулся вперёд. Но едва он сделал шаг, как послышался треск. Надо признать, раздобытое Осазаем красное свадебное одеяние было принцу не совсем впору. Изначально его пошили на хрупкую женщину, и если на узкой талии Ацуши платье ещё более-менее сошлось, то при попытке пошевелить рукой или ногой он чувствовал себя замотанным в тугой кокон. Неосторожное движение – и ткань разошлась по шву. Накаджима неловко вертелся, пытаясь разглядеть прореху, и в этот момент раздался голос: — Извините… Троица обернулась и обнаружила у входа в храм Сяоин, обеими руками держащую свёрнутые белые одежды; девушка топталась на пороге и робко смотрела на них. — Я надеялась найти вас здесь, – сказала она. – Я помню, что это вы были вчера вечером… Одежду я постирала, вот, возьмите. Огромное вам спасибо за тот случай… и за сегодня! Ацуши хотел ей улыбнуться, но вспомнил, как сейчас выглядит, и потому решил вести себя более сдержанно – не пугать людей. Но Сяоин не испугалась и не разгневалась, а, наоборот, подошла ближе со словами: — Если вам так угодно… может быть, я помогу? — Нет, госпожа, не поймите неправильно, – заметался Накаджима Ацуши. – Ничем таким я не увлекаюсь. — Я поняла, поняла, – торопливо сказала Сяоин. – Я имела в виду, что, если вы позволите, я могу быть полезной. Вы ведь хотите изловить призрачного жениха? Она немного осмелела и заговорила громче: — Я перешью одежду: у меня при себе иголки и нитки. Будет сидеть как влитая. Ещё могу сделать макияж и причёску. Доверьтесь мне! Ацуши потерял дар речи. Спустя час принц во второй раз вышел из внутренних помещений храма к своим соратникам. Свадебное покрывало уже было накинуто поверх его лица. На этот раз Чухара и Осазай решили не давать волю любопытству, а поберечь глаза. Добытый ими паланкин стоял у храмовых врат, а тщательно отобранные носильщики уже изнывали от ожидания. Луна скрылась за тучами, и Его Высочество Наследный Принц, облачённый в свадебные одежды, занял место в красном паланкине.