Благословение Бродячих Псов

— Разрешите вас поздравить, Ваше Высочество. Услышав эти слова, Ацуши поднял голову и улыбнулся: — Благодарю. Могу ли я узнать, с чем именно? Совершенный владыка Озаки встала, заложила руки за спину и проговорила торжественно: — Рада вам сообщить, что вы возглавили список небожителей, чьё изгнание в мир смертных наиболее желанно. — Что ж, в любом случае первое место. Это ведь хорошая новость, раз вы меня поздравляете? — Несомненно, – подтвердила Озаки. – Став первым в списке, можно удостоиться сотни заслуг. Накаджима поспешил сказать: — Тогда, если будут ещё подобные списки, не забудьте включить меня! — Знаете ли вы, кто на втором месте? — Трудно сказать, – после долгих раздумий ответил Ацуши. – Так-то, по уму, я единственный должен был занять все три. — Это недалеко от истины, – согласилась Озаки. – Второго места нет. Вы пронеслись так стремительно, что другим осталось лишь глотать пыль из-под ваших сапог. — Что вы, я недостоин такой чести! Кто же был первым в прошлом шестидесятилетии? — Никто. Список составлен только в этом году. Вернее, сегодня. — Вот это да! Выходит, его составили специально ради меня? — Можете считать, что вам повезло выиграть это соревнование, просто появившись в удачный момент. — Хорошо, – широко улыбнулся Накаджима. – Если так посмотреть, я действительно могу немного порадоваться. Коё продолжила: — Вы понимаете, почему заняли первое место? — Потому что заслужил всеобщее уважение? — Позвольте вам объяснить. Прошу, взгляните на тот колокол, – сказала Озаки. Она взмахнула рукой, указывая направление. Ацуши обернулся, и дивной красоты картина предстала перед его взором: вдали виднелся дворец из белого нефрита, окружённый беседками и павильонами, а в струящихся потоках воздуха клубились облака и порхали птицы. Ацуши долго вглядывался в открывшийся ему вид и наконец спросил: — Вы уверены? Где же колокол? — Ошибки быть не может. Взгляните ещё раз. Накаджима вновь присмотрелся и честно ответил: — Не вижу. — Ну конечно, – согласилась Коё. – Он раньше был там, но рухнул, когда вы вознеслись на Небеса. Ацуши слушал, не перебивая. — Тот колокол куда старше вас, но нрав его оставался весёлым и бойким. Неизменно, когда кто-либо достигал Небес, он звонил по нескольку раз, вознося хвалу вновь прибывшему. В день же вашего появления колокол словно потерял рассудок и звонил как ненормальный, не в силах остановиться, пока не свалился с колокольни, и лишь тогда умолк. А упав, он придавил проходящего под ним небожителя. — Но… – пробормотал Накаджима. – Сейчас с ним всё в порядке? — Его ещё чинят. — Я говорю о небожителе. — Придавило Бога Войны, – сказала Озаки. – Он в тот же миг ударом ладони разбил колокол на две половины. А теперь, прошу, обратите внимание на золотой дворец в той стороне. Она указала вновь, и на этот раз Ацуши Накаджима рассмотрел посреди безбрежных облаков крыши, отсвечивающие золотым блеском: — Вот, его я вижу. — Видите, хотя не должны бы. Изначально там ничего не было. — Как это? — Когда вы достигли Небес, трясло так, что во многих дворцах обрушились колонны и потрескалась черепица. Восстановить их за столь короткий срок невозможно, так что нам пришлось отстроить временные. — Это моя вина? — Ответственность лежит на вас. — Ох… Вознёсшись, я разозлил многих небожителей? – уточнил Ацуши. — Возможно, вам стоило бы попытаться исправить положение. — Могу я узнать, каким образом? — Ответ прост: восемь миллионов восемьсот восемьдесят тысяч заслуг. Накаджима вновь улыбнулся. — Разумеется, я понимаю, что вы не наберёте и десятой части, – сказала Коё. — Как ни печально это признавать, сейчас я не наберу и десятитысячной. Молитвы верующих из мира смертных обращаются духовными силами небожителей, и каждая палочка благовоний, зажжённая в честь бога, становится заслугой. Улыбка пропала с лица Ацуши, и он со всей серьёзностью уточнил: — Получается, вы желаете отвесить мне пинка, чтобы я убрался вон, а затем получил восемь миллионов восемьсот восемьдесят тысяч заслуг? — Я Божество Литературы, – ответила Озаки. – За пинком вам следует обратиться к Богу Войны: чем сильнее он вас пнёт, тем ближе вы окажетесь к цели. — Позвольте мне ещё раз всё обдумать, – протяжно вздохнул Ацуши Накаджима. Коё похлопала его по плечу: — Не тревожьтесь. Когда телега подкатит к горе – дорога найдётся. — В моем случае лодка, доплыв до моста, просто-напросто потонет. Лет восемьсот назад, в пору наивысшего расцвета Гуан, получить восемь миллионов восемьсот восемьдесят тысяч заслуг не составило бы труда, и Его Высочество сразу же отправился бы за ними. Но времена изменились, и теперь все его храмы сгорели. У него нет последователей, для него не возжигают благовоний, в его честь не совершается подношений. Что тут ещё скажешь. Ничего у него не осталось!

***

Ацуши долго сидел на корточках на обочине центральной улицы небесного города, мучительно обдумывая своё положение. Внезапно он осознал, что уже три дня как вознёсся на Небеса, а до сих пор не воспользовался местной сетью мысленного общения – да и понятия не имеет, какой от неё пароль. Бессмертные, вхожие в небесные чертоги, создали круг духовной связи: заклятие, позволяющее мгновенно обмениваться посланиями между собой. Чтобы присоединиться к разговору, нужно знать пароль, но с тех пор, как Накаджима выходил на связь в последний раз, прошло уже восемьсот лет. Поэтому ему пришлось освободить разум для поисков, найти группу, показавшуюся знакомой, и наугад направить туда своё сознание. Тут же со всех сторон на него обрушились крики: — Делайте ставки! Никаких отмен! Заключайте пари, сколько Его Высочество Наследный Принц продержится на Небесах на сей раз, прежде чем его погонят взашей! — Я думаю, один год! — Да ну, слишком долго. В прошлый раз его хватило на полчаса, на этот раз продержится дня три. Ставлю на три дня! — Не будь дураком! Третий день уже на исходе! Ацуши молча отключился от разговора. Ошибся. Определённо, не та сеть. Небесные чертоги населены великими божествами, любое из которых известно и почитаемо. Все дни они проводят в трудах. Никому из них бессмертие не далось даром – на вознесение было затрачено немало усилий, – так что ведут они себя обычно сдержанно и с посторонними общаются высокомерно. Только Накаджима Ацуши во время своего первого появления на Небесах был так взбудоражен, что поприветствовал буквально каждого, а затем подробно, во всех деталях рассказал о себе. Покинув первое сообщество духовной связи, он поискал ещё немного и присоединился к следующему. На сей раз, войдя, Ацуши подумал: «Здесь так тихо. Теперь-то я угадал». В этот самый момент раздался негромкий голос: — Его Высочество Наследный Принц изволил вернуться? Голос этот был исключительно приятным. Он звучал мягко, а тон выдавал хорошее воспитание. Вот только, если вслушаться, можно было заметить в нём лёд и сквозящее равнодушие, из-за чего создавалось впечатление, что за вежливостью скрываются дурные намерения. Изначально Накаджима рассчитывал просто незаметно войти в сообщество духовной связи – молча послушать, что там обсуждают. Но, раз с ним уже заговорили, прикидываться глухонемым было бы невежливо. К тому же его очень обрадовало, что в небесных чертогах, вопреки ожиданиям, ещё остался небожитель, по доброй воле готовый заговорить с ним, духом поветрия. Так что Ацуши Накаджима поспешно ответил: — Это так! Приветствую всех, я снова здесь. После такого обмена репликами небожители, находившиеся в этой духовной сети, немедленно навострили уши. Тот же голос неторопливо произнёс: — Ваше Высочество Наследный Принц, нынешнее ваше появление на Небесах, бесспорно, наделало шуму. Желающий стать бессмертным прежде всего должен быть выдающимся человеком. Люди, совершающие великие дела при жизни или обладающие незаурядным талантом, имеют куда больше возможностей попасть на Небеса. Поэтому в небесных чертогах императоры и генералы встречаются на каждом шагу, а герои неисчислимы, подобно водам реки. Кто из них не был любимцем Небес? Между собой все они общались безукоризненно учтиво и обходительно, называя друг друга не иначе как «Ваше Величество» или «Ваше Высочество». Однако слова, адресованные Ацуши, были сказаны совсем другим тоном. Несмотря на то, что прозвучал титул – Его Высочество Наследный Принц, – в обращении не чувствовалось и тени уважения, скорее уж в нём сквозила насмешка. Среди небожителей, присутствующих при беседе, было несколько носящих подобное звание, и у них мурашки побежали по спине – настолько им стало не по себе от такого приветствия. Накаджима ощутил исходившую от собеседника враждебность, но в перепалку не вступил. Вместо этого он попытался свернуть разговор: – Да не особо… Но небожитель не дал ему возможности увильнуть и бесстрастно продолжил: – Надо же, для Его Высочества Наследного Принца это пустяк? А вот мне повезло куда меньше. Неожиданно Ацуши услышал сообщение от Коё. Она произнесла всего одно слово: – Колокол. Накаджима мгновенно всё понял: с ним говорил тот самый небожитель, на которого рухнул колокол. В таком случае его гнев был понятен. Ацуши всегда умел извиняться изящно и непринуждённо. Он сказал: — Я слышал об этом трагическом происшествии и чувствую себя в высшей степени виноватым. Прошу меня простить. Его собеседник только фыркнул, оставив окружающих гадать, что бы это значило. На Небесах много прославленных Богов Войны, часть из которых вступили в должность уже после вознесения Ацуши, – вот почему он не узнал небожителя по голосу. И всё же неучтиво приносить извинения, не назвав имени, и Накаджима задал вопрос: — Позвольте узнать, как следует к вам обращаться? Ответа не последовало. Остальные участники беседы замерли, словно в лицо им повеяло дыханием смерти. Тем временем Озаки снова связалась с Принцем: — Ваше Высочество, несмотря на длительное отсутствие, вы, вероятно, уже поняли, с кем имеете дело. Но я позволю себе уточнить: перед вами Сюаньчжэнь. — Сюаньчжэнь? – изумился Ацуши. Он немного подумал и переспросил: – Это Дазай Осаму? Генерал Сюаньчжэнь был Богом Войны, принявшим под личное командование юго-западные пределы. Он владел семью тысячами храмов, и слава о нём гремела среди людей. И этот самый Сюаньчжэнь, первое имя которого Дазай Осаму, восемьсот лет назад служил помощником генерала во дворце Ацуши Накаджимы в небесном дворце Гуан. — Неужто вы и правда не узнали его? – изумилась Коё. — Ничего удивительного. В прежние времена он не обращался ко мне в таком тоне. К тому же в последний раз я виделся с ним веков пять назад, а может, и шесть. Я забыл его лицо – не то что голос. Бессмертные по-прежнему хранили молчание. Дазай Осаму не издавал ни звука, а прочие небожители делали вид, что беседа их совсем не интересует, в то время как на самом деле сгорали от нетерпения в ожидании, когда кто-нибудь из этих двоих продолжит разговор. Ситуация складывалась довольно неловкая: за прошедшие годы отношения между Накаджимой и Дазаем так часто обсуждали, что присутствующие давно узнали эту историю во всех подробностях. В те времена, когда Ацуши был наследником престол Гуан, он обучался в монастыре Хуанцзи. Этот монастырь служил местом для духовных практик правящего дома и предъявлял суровые требования к желающим поступить на обучение. Осаму же был бедняком, а его отца-преступника приговорили к смертной казни. Человек родом из такой семьи не имел шансов попасть в Хуанцзи – он мог лишь выполнять грязную работу и быть при принце мальчиком на побегушках. Ацуши разглядел старания Дазая и при удобном случае обратился к наставникам с просьбой принять юношу в ученики в виде исключения. Золотые уста Его Высочества рождали яшмовые речи, и Осаму получил возможность самосовершенствоваться вместе с Наследным Принцем. Став небожителем, Накаджима даже повелел назначить его генералом и взял с собой в город бессмертных. Однако, когда Гуан пало, а Ацуши сослали в мир смертных, Дазай за ним не последовал. Более того, он не сказал ни слова в защиту своего бывшего покровителя. Наследного Принца не стало, и Осаму получил свободу. Отыскав благословенное место, юноша самозабвенно отдался духовным практикам. Не прошло и нескольких лет, как он достиг просветления и самостоятельно вознёсся в царство небожителей. Когда-то одного из них превозносили, пока второй ползал по земле. Теперь же они поменялись местами. Коё сказала: — Он разгневан. — Похоже на то, – согласился Накаджима. — Я заведу пустой разговор, а вы поскорее воспользуйтесь моментом и покиньте беседу. — Нет нужды, – возразил Ацуши. – Притворимся, что ничего не случилось, и всё будет в порядке. — Нет нужды? – удивилась Озаки. – Ситуация ужасно неловкая. — Ничего особенного! Ацуши Накаджима относился к тому типу людей, которым всё нипочём, пока они живы. Уж чем-чем, а потерей репутации его было не напугать: случались с ним ситуации и намного более неловкие, чем нынешняя. Вот только вслух этого говорить не стоило. Едва он произнёс: «Ничего особенного», – как раздался грозный рык: — Вашу мать, кто разгромил мой золотой дворец?! Выходи! От этого яростного рёва у небожителей чуть головы не повзрывались. Но они затаив дыхание ждали, как Ацуши выкрутится из этого положения. Ко всеобщему изумлению, тот не ответил на оскорбление. Он и рта не успел раскрыть, как раздался ехидный смешок Дазая. — Твоя работа? – злобно выплюнул новоприбывший. – Что ж, погоди теперь. Осаму невозмутимо ответил: — Я этого не говорил, не надо грязи. — Тогда над чем смеялся? – спросил бессмертный. – Ты больной? — Я в добром здравии, – заверил Дазай Осаму. – Меня позабавили твои слова. Тот, кто разрушил золотой дворец, сейчас среди нас; спроси его сам. Отступать Ацуши было решительно некуда. Он прокашлялся и сказал: — Это я. Простите. Теперь и второй небожитель замолчал. — Ваше высочество, это Наньян, – прямо в ухе зазвучал голос Озаки. — На этот раз узнал. Но не уверен, что он узнал меня. — Нет, – сказала Коё. – Наньян очень много времени проводит в мире смертных и редко поднимается в небесные чертоги, поэтому просто ещё не слышал, что вы снова вознеслись. Совершенный владыка Наньян – Бог Войны, принявший под личное командование юго-восточные пределы, – владел восемью тысячами храмов и пользовался в народе любовью и поддержкой. А его первое имя – Чуя Накахара. Восемьсот лет назад он занимал должность первого генерала в небесном дворце его высочества наследного принца Гуан. Накахара был неизменно преданным человеком. Со времён, когда Ацуши исполнилось четырнадцать, Чуя служил его телохранителем, рос вместе с принцем, вместе с ним поднялся на Небеса, с ним же был наказан и следом отправился в изгнание. К сожалению, он не вынес восьмисот лет в ссылке; они рассорились – и в конце концов расстались. Как говорится, взмахнули поводьями, разъехались по разным дорогам и больше никогда друг друга не видели.