На финишной прямой?

      Анна посмотрела на Софку.       — Совсем допилась? — спросила она. — Встала и вышла.       Софка никак не отреагировала.       — Удивлена, что ты школу в городе, а не на малолетке закончила, — продолжила Анна. — Или все же на малолетке?       Тишина.       — Я сейчас стул выдерну, — произнесла Анна. Немного подождала. — Серьезно выдерну. Встала и вышла.       Никакой реакции.       Анна подошла, взяла стул за спинку. Не увидела никакой реакции. Потянула стул на себя и чуть в сторону, увидела, что Софка сперва упала на спину, а потом попала ногами по стене, буквально встав в позу «березки». А еще чуть позже просто упала на пол.       — Так, начинаем лекцию, — произнесла Анна.       Однако в глубине души что-то все же не давало покоя. Анна подошла к Софке, приложила пальцы к сонной артерии, нащупала пульс, увидела, что грудь шевелится — значит, дыхание есть, после чего сказала:       — На спящих не обращаем внимания. Итак, тема лекции…       На заднем плане Софка пошевелилась, по-видимому, укладываясь поудобнее. Анна начала читать лекцию, стараясь ни о чем не думать.       — Ой, бля, как голова болит… — посреди лекции раздался голос Софки.       Анна остановилась. Испугалась — мало ли, а вдруг все это время Софка была без сознания? Оператор снова включил телефон, даже не думая, что другой упорно снимал Софку все это время.       — Ой, бля, подохну сейчас… — на этих словах Анна испугалась еще больше и, взяв в руки телефон, вышла в коридор.       — «Скорая»? — произнесла Анна. — Одна пьяная дура упала, возможно, ударилась головой, а сейчас говорит, что болит голова и, цитирую, что «сейчас сдохнет». Не знаю, насколько серьезно или нет, но от греха подальше, примите вызов.       «Скорая» приехала быстро.       — Ой, бля, как тошнит же… — Софка мутным взглядом посмотрела на врача. — И башка раскалывается!       — А что было? — спросил врач.       — А не помню, — ответила Софка. — Сидела, ноги на стол, потом раз — и на спину упала.       После таких слов вопрос о больнице даже не стоял. Анна, понимая, что ситуацию надо как-то исправлять, пошла к Катерине.       — Екатерина Васильевна на паре, — произнесла секретарь. — Что-то срочное?       — Да я ее найду, — ответила Анна и услышала от секретаря. — Она в своей любимой аудитории.       Анна пришла к аудитории, помахала Катерине из коридора.       — Что случилось, Анна Геннадьевна? — спросила Катерина.       — Екатерина Васильевна, стимулирку режьте хоть до нуля, но заявление из ректората надо забрать, — произнесла Анна. — И ситуацию заминать как можно скорее.       — Что произошло? — Катерина уже испугалась — Анна никогда не была адептом заминания.       — У меня Софья посреди пары упала, — сказала Анна. — «Скоряк» увез. И хоть бы она не вспомнила, как именно упала.       — Идите к Дарине Олеговне и пусть она идет в ректорат и все отменяет, — произнесла Катерина.       Докладная от Катерины никуда не успела уйти — Дарина Олеговна обычно собирала документы в папочку и относила по инстанциям ближе к концу рабочего дня.       — Еще раз жалеете? — спросила Дарина Олеговна. — А, может, зря?       — Да никто не знает, — ответила Анна.              По окончании пары Катерина позвала к себе Анну.       — Анна Геннадьевна, сигарету уберите — не на кафедре, — с удивлением произнесла женщина.       Анна достала черновик, положила на стол, чтобы стряхивать на него пепел.       — Анна Геннадьевна, во-первых, у меня в кабинете датчики дыма не заклеены, а, во-вторых, я не хочу, чтобы в этом кабинете куревом воняло, — произнесла Катерина.       — Придет штраф от пожарки — будем расплачиваться моей премией, — махнула рукой Анна.       Катерина подождала, пока Анна скурит одну сигарету, потом вторую.       — Так, все, хватит, — произнесла Катерина. — Рассказывайте уже. При каких обстоятельствах упала Софья?       — Я из-под нее стул выдернула, — ответила Анна.       Катерина с трудом подавила эмоции, максимально безразлично сказала:       — Продолжайте. Рассказывайте, что именно заминаем.       — Она села на преподавательское место, положила ноги на стол, бросила в меня бутылкой из-под водки, — произнесла Анна. — Я сказала, чтобы она встала. Она проигнорировала. Я ее предупредила, что сейчас стул выдерну. Она не стала. Я выдернула.       — И как именно она упала? — Катерина держалась из последних сил.       — На спину и ногами об стену, — сказала Анна.       — Мы, Анна Геннадьевна, не ситуацию заминаем, — Катерина уже начала кричать. — Мы вашу карьеру, если не нахождение на свободе, спасаем! Вы, Анна Геннадьевна, вообще понимаете, что она могла шею себе свернуть — и насмерть! А вам судимость по сто девятой, увольнение отсюда и лишение адвокатского статуса — и кем работать пойдете? И как жить потом будете, зная, что из-за вас человека больше нет?       Анна промолчала.       — Пишите объяснительную за то, как я вас поймала на кафедре за руку за курением, — резко сказала Катерина.       Анна скомкала импровизированную пепельницу, выбросила в урну. Взяла белый лист бумаги, начала писать. Пару раз останавливалась, чтобы подумать, практически сразу продолжала. Потом вздохнула, поставила дату и подпись.       — Не было сил куда-то идти, решила покурить в окно, раскаиваюсь, — бегло прочитала Катерина. — Кадры сделают приказ на выговор, минус сорок процентов от стимулирующих, чтобы зарплата не упала больше, чем на двадцать. И заминать историю с этой Софьей! Потому что она вспомнит, обязательно все вспомнит у ректора! А не вспомнит — добрые люди чистейшую правду, да еще и в деталях, расскажут! Анна Геннадьевна, вообще ни стыда ни совести! Все, хватит, идите!       Софке сделали рентген, спросили о самочувствии, отпустили. Прекрасно понимая, что ей плохо из-за излишне выпитого алкоголя, девушка потрогала шишку на задней части головы и потихоньку вышла на улицу.       — Ну что, Софа, как дела, как жизнь? — спросила ее Катюшка уже в общежитии.       — Башка пиздец как раскалывается, — ответила Софка. — Причем явно из-за бухла… Я как там умудрилась ебнуться со стула?       — Да тут целое видео есть, — ответила Катюшка. — Смотри.       Софка внимательно смотрела на то, что она устроила у Анны. На моменте, когда Анна выдернула у нее стул, немало опешила.       — А почему я этого не помню? — не поняла Софка. — А, значит, меня будут ебать во все щели у ректора, если не отчислят сразу же, а ей ничего за это не будет?       — Ну вот что есть, — обтекаемо ответила Катюшка.       На следующий день Софка пришла на учебу. На перемене услышала звонок от Дарины Олеговны с предложением зайти в деканат.       — Как здоровье, Софья? — спросила Катерина.       — С шишкой, но жить можно, — ответила Софка.       — Вы, Софья, сейчас пойдете и принесете извинения своему преподавателю, — произнесла Катерина. — Обойдемся без ректора.       — А я, так понимаю, вполне искренне считаю, что перевернулась на стуле, потому что была пьяная? — спросила Софка.       — Да, — ответила Катерина.       — Нет, — неожиданно произнесла Софка. — Приносить извинения за правду не намерена, врать — тем более.       — Ой, Софья… — вздохнула Катерина. — Идите.       Катерина подождала, пока Софка выйдет, сказала Дарине Олеговне:       — Сама виновата. Относите обе докладные прямо сейчас. И будь уже что будет…       Вскоре Катерина пришла на кафедру, отдала Анне объяснительную:       — Забирайте себе на память. Сорок процентов снимет ректор за Софью. Надеюсь, увольнять не будет. Я буду вас защищать, что вам выговора много.       Марина с некоторым изумлением посмотрела на Анну.       — Что смотрите, Марина Исаевна? — произнесла Анна. — Вот так одну не отчислишь — станет коллегой, второй дашь второй шанс — до цугундера доведет. Все надо делать сразу и вовремя. Вон, на четвертом курсе тоже один есть, которого бы и выгнать стоит, да как-то уже жалко, последний курс. А потом и появляются дураки-следователи.       «Надо будет потом спросить Воронкову, чтобы все рассказала», — подумала Марина.