На финишной прямой?

      Вера Марковна пришла на кафедру после очередной пары и с порога спросила:       — Уважаемые коллеги, никто не знает, что с Анастасией? Переживаю за нее. Сами понимаете, мало ли, вдруг опять что с памятью…       — Если хотите, могу спросить Екатерину, — ответила Анна. — Как раз сейчас будет пара.       — Да, была бы очень благодарна, — произнесла Вера Марковна.       После следующей пары Анна, придя на кафедру, сказала:       — По словам Екатерины Анастасия упала с лестницы на каком-то надземном пешеходном переходе, разбила лицо и не хочет ходить в таком виде на учебу, потому что боится, что остальные подумают на другое. Ну, как говорится, я бы на другое обязательно подумала. Думаю, что не я одна.       Вера Марковна поблагодарила Анну, а Воронкова, немного подумав, взяла в руки мобильный телефон.       — Лида, не была готова к разнообразному материнству — могла бы четверых не рожать, — сразу же начала Воронкова.       Анна тихо хихикнула: ну так-то да, логично, что за дочерью после даже временной потери памяти надо следить.       — Лида, еще один раз — и я сделаю так, что тебя лишат адвокатского статуса, — продолжила Воронкова. — Да, Лида, я знаю, что через судимость, а не просто так. Лида, едрит твою за ногу, ты еще в следующий раз скажи, что твоя Настена поскользнулась и упала на нож, и так пять раз. Ну ладно, не на нож, а на кулак. Лида, как говорится, я не адвокат, но смешно от лестниц. Что она там у тебя натворила, что поскользнулась и упала на кулак? А, ты в суде? Ну знаю, знаю такую отговорку. В суде обычно не начинают трепаться по телефону, так что рассказывай.       — Бросила трубку, — прокомментировала Воронкова. — Вера Марковна, напишите Настюше, чтобы она не стеснялась и ходила на пары. Можно без уточнений, что я тут с кем-то разговаривала.       — Я не хочу ехать на выходные домой, — несколько дней назад сказала Настена. — Мама опять заведет песню про уборку, папа будет думать только о своей музыке.       — Так надо, — ответила Катюшка.       — Она пять дней в неделю не вылазит из судов, чтобы в выходные мы все ей сделали, — произнесла Настена.       — Ты уже один раз отсепарировалась, что потом в дурку попала, — сказала Катюшка.       — Я тебе рассказывала, — напомнила Настена. — Что тот психиатр говорил? Не дай бог что — сразу к ним. Они долечат. И даже скидку сделают. И что весной надо еще какое-то количество раз сделать антирецидивное лечение, чтобы уж наверняка, на всю жизнь. Если что, ты меня в ту дурку сдашь. Не в государственную, в эту.       — Она нас содержит, — произнесла Катюшка. — За это можно и потерпеть.       — Бытовая проституция, — сказала Настена. — Когда я была замужем и нам было не на что купить что-то, кроме лапши, она мне косарь в долг не стала давать. А папа просто не отвечал, потому что у него был концерт. То готовился, то еще что-то.       — Но ведь он был на репетиции, — Катюшка, казалось, оправдывала всех.       — Ты еще тех, кого посадили за теракт в Крокусе, оправдай, — возмутилась Настена. — А если бы я, не знаю, разбилась в автокатастрофе и, с психу, не в «скорую» позвонила, а ему? А он бы не брал трубку. А я бы кровью истекала?       Дорога была достаточно дальняя. В магазине, куда заглянули перед очередной пересадкой, Катюшка купила банку лимонада — а почему бы и нет, впереди два дня на правильном питании. Настена, подумав, купила банку алкогольного коктейля.       — Ну и зачем ты нажралась? — спросила Катюшка, поняв, что именно купила сестра.       — Как память окончательно вернулась — не могу простить то, что они со мной сотворили, как меня предали, — ответила Настена.       Скандал Настена устроила прямо с порога. В ответ на реплики, зачем было напиваться, едва вылечив депрессию, Настена высказала все, что думала. И об отработке долгов, и о том, как ее предали в замужестве, и о, по сути, бытовом рабстве сейчас.       — И нахуя было рожать четверых, если тебе ни одна не нужна? — кричала Настена. — Двое съебались удачно, ну мне не повезло, а четвертая — ну прямо какая-то умственно отсталая. Все ей нравится и все ее устраивает! Росли хуй знает где, хуй знает как, сироты при живых родителях! Мать либо в суде, либо в СИЗО, а если дома, то все мысли о клиентах. Отец думает только о музыке и хуй положил на остальных! Да для того, чтобы в бездетность не тыкали, можно было одной ограничиться! Или что, на презики денег не хватало? Прямо как у меня в свое время?       Слово за слово Лида ударила дочь по лицу один раз, еще раз, еще несколько раз. Под неоднократно повторяющиеся реплики, что «возьмет обратно, только если на коленях приползет туда, куда ей удобно будет», Настена собрала остатки вещей и окончательно уехала в общежитие.       «Ну что, как она там, тебя не обижает?» — через некоторое время написала Настена сестре.       «Не разговаривает, а я не лезу».       «Съебывайся тоже. Вдвоем будет легче».       «Ага, щаз. Не хочу. Сперва надо найти работу, потом отложить денег и только потом съебываться».       «На науке можно сделать столько денег, что хватит оплатить учебу, а на жизнь можно походить с рюкзаком от Яндекса».       «Не хочу».       «Ну тогда будешь доить ее. За себя и за меня. Стрелять деньги на еду, а то студенту же нельзя работать, надо учиться»       «В эти выходные черта с два что даст. Будем доедать то, что есть»       «Хотя бы десяток пакетиков чая спизди, что их, кто-то считает? А нам не покупать».       Через несколько часов пришло сообщение от Катюшки:       «Маман сказала, что если признаешь, что ты еще психичка, она не будет обижаться».       «Можешь передать, чтобы шла нахуй».       Катюшка приехала в воскресенье вечером. Поставила на стол пачку чая, подаренного кому-то на какой-то праздник, коробку с шоколадками.       — Ну если что, если ты что-то забыла, я твои вещи в следующий раз привезу, — произнесла Катюшка. — Может, передумаешь?       — Предательство не прощают, — ответила Настена. — Да она мне даже долги списать не могла, все деньги, что заработала, отдала на оплату долга.       Катюшка ничего не ответила.       — Лишь бы только кукуху опять не ебнуло, — произнесла Настена.       Катюшка какое-то время помолчала, а потом сказала:       — Мама еще говорила, что если тебе ебнет кукуху, лечиться будешь по ОМС аминазином.       — Да мне скорее от общения с ней ебнет кукуху, — ответила Настена. — Все, забыли, тема навсегда закрыта. Стипендия за науку плюс ящик от Яндекса — и проблема решена. Жилье на ближайшие два с лишним года есть, а потом, если что, можно поступить на переподготовку и снова закрыть проблему с жильем на год. Вон, на первом этаже половина крыла таких, которые то на психолога учатся, то на экономиста, то на какого-нибудь там сантехника! Пары два раза в неделю и на них можно не ходить, главное — экзамены время от времени сдавать. И учись, пока все программы переподготовки не переберешь, а их там у них немало.       — Давай лучше не будем про кукуху, — чуть испугалась Катюшка.       — Давай, — согласилась Настена. — Но если что — ты их адрес знаешь.