На финишной прямой?

      Софка в очередной раз вышла на смену цветочницей. Все было ничего, но ее донельзя напрягало то, что начальство буквально требовало выглядеть «на уровне». Под фразой «на уровне» понимались красивые платья, причем не каждый день одни и те же, укладка и каблуки. Не желавшая покупать все это Софка ходила в платье для пол-дэнса и в стрипах — со стороны смотрелось забавно, но начальство пока что молчало.       Начали раздражать клиенты. Одни просили что-нибудь «чтобы взбодриться», на что Софка их отправляла в бар за кофейком, другие комментировали, что цветы слишком дорогие. И пусть ее инструктировали, что надо отвечать, что вырастить цветок недешево, Софка каждый раз отвечала, что доставка всегда приводит к удорожанию покупки, поэтому ничего нового.       Цветы покупали у нее неохотно. Возможно, Софку бы вскоре выгнали, но она неплохо освоила консумацию, поэтому посетители после пары шуточек покупали ей «что-нибудь пожрать». Подобное хоть и не практиковалось в клубе, но Софке не запрещали — она же делает выручку, пусть и таким странным образом.       — Ну а что, кто-то из девочек говорит, что можно ей цветок подарить — я говорю, что мне можно стейк заказать и оплатить, — отвечала Софка.       — Всем на пол, работает ОМОН! — услышать это именно здесь Софка не ожидала.       Не споря, девушка села на пол, когда ее опрокинули, осторожно легла.       А потом было все то же самое. Полночи у наркоконтроля, разговор со следователем. Что она, Софка, простая спекулянтка, а спекуляция декриминализирована в 1993 году.       — Где учишься? — спросил следователь.       Софка нехотя ответила.       — А то слова такие знает, — произнес он. — «Декриминализирована».       Вдруг что-то сопоставил в голове, сказал:       — Сиди.       Не успела Софка что-то ответить, как следователь вышел и вскоре вернулся с другим человеком.       — Ну она, она, — произнес второй человек и обратился к Софке. — Что, опять за старое? А давай я Зябликовой официальное представление напишу, кого здесь увидел. И сдашь ли ты после этого Зябликовой?       — Спекуляция декриминализирована в девяносто третьем году, — уже чувствуя, что ее ожидают разборки в деканате, произнесла Софка.       — А КоАП вы еще не проходили там? — спросил следователь. — Осуществление предпринимательской деятельности без и далее по тексту. От пятисот до двух тысяч рублей штрафа. Не наш профиль, но могу заморочиться.       Софка промолчала.       — А давай я у Зябликовой запрошу характеристику на тебя и почитаю, что интересного она в этой характеристике напишет, — раздалась следующая реплика. — Нет, я серьезно, я обязательно запрошу у Зябликовой характеристику, а то, может, здесь строишь из себя какую-то безвинную овечку, а сама в институте косячки покуривает. Перед парой у Молохина, например, чтобы не так грустно было.       Руки Софки задрожали, девушка заплакала.       — Ой, как интересно получается! — следователь сам не ожидал, что разговор так повернется. — А что: с утра покуривать косячки перед парами, вечером торговать запрещенкой.       — Я требую прямо сейчас произвести смывы с рук и провести освидетельствование у нарколога, — Софка вдруг вспомнила случай на паре, который сводился к ситуации: «Что делать, если ну не вам, а давайте придумаем ситуацию, вашему клиенту подбросили непонятный пакет с какими-то веществами».       — Сделай, о чем просит, — произнес следователь и ушел к себе.       — Так Зябликова же в классическом преподает, разве нет? — именно такой разговор произошел в кулуарах. — Или тоже в говновузик устроилась совместителем? В говновузике у них другая тетка всем характеристики пишет, какие они там святые.       — Зябликова бы сроду в говновузик не пришла. Эта кукла из классического, хоть и явно не тянет на него уровнем. Интересно, как она умудрилась туда поступить?       Пригласили криминалиста, взяли смывы с рук. У нарколога, к счастью, сдавала мочу — Софка помнила, что в некоторых случаях следы алкоголя в крови могут оставаться до двух недель и не хотела бы, чтобы этот момент всплыл. Хотя вопросы употребления алкоголя за весь вечер не поднимались ни разу.       Домой ее отпустили в статусе свидетеля.       — Ну ты же понимаешь, тебе же явно говорили в университете, что многие будущие обвиняемые изначально были свидетелями, — сказал ей тот самый второй следователь напоследок. — А ты уже второй раз свидетельница. И вот что тебя носит по клубам, да еще и не просто по клубам, а по тем клубам, где вещества распространяются?       Вернувшись в общагу, Софка переоделась. Потом с ужасом подумала, что она могла хоть что трогать в клубе и зря она затребовала сделать ей смывы с рук. Сразу же направилась на пары, чтобы, если что, послушать что-нибудь новенького о своей ситуации. Увидев магазин, зашла в него и купила поллитровку «Рябины на коньяке». Продавцу, хоть он ничего не говорил, соврала, что идет сдавать зачет и хочет подстраховаться.       Немного подумав, Софка зашла еще в один магазинчик и купила там поллитра первого попавшегося лимонада для запивки. Потом чуть-чуть отошла с дороги и выпила «Рябины» прямо из горла.       Анна буквально спиной чувствовала, что как только она отворачивается к доске, что-то происходит. Ведь и вправду, когда Софка доставала бутылку «Рябины» и делала несколько глотков, практически вся аудитория беззвучно смеялась.       Однажды Анна повернулась слишком рано и Софка не успела убрать бутылку. Пожалев о том, что она не сообразила спереть стаканчик из кофейного автомата, а лучше потом утверждать, что такой эффект дал сироп со вкусом Амаретто, девушка услышала:       — Выйдите.       Софка кое-как собрала вещи, чуть было не запнулась, пока выходила. А потом, сев на лавочку в коридоре, решила, что дела ее слишком плохи и хуже не будет, если она допьет всю «Рябину».       Однако едва Софка взяла в руки поллитровку, как на горизонте показалась Катерина. Девушка спешно убрала бутылку, однако Катерина, казалось, все равно все видела. Софка начала думать, что бы ей ответить, ведь отвечать особенно нечего, как Катерина прошла мимо нее и направилась на кафедру, где обитал ее научный руководитель.       Научный руководитель позвал ее вскоре. Кое-как стоя на ногах, Софка подумала о том, что хорошо, что она не успела допить всю бутылку, иначе бы явно не дошла.       — Я сейчас не буду разговаривать — не в том состоянии, — произнес он и Софка направилась обратно на лавочку.       — Она точно незаменимая? — Катерина не могла поверить своим ушам. — В какую пропасть мы катимся, если она — незаменимая!       — И олимпиадница, и в науке много чего добилась, — ответил преподаватель. — И сделала для вуза больше, чем любая или любой одногруппник.       — Марина Исаевна, — с порога произнесла Катерина, зайдя на кафедру, — а вы ведь честно ее до комиссии и почти что до отчисления довели. Это я ей повторку подписала.       — Вот так, внаглую, мы в университете сроду не пили, — прокомментировала Анна.       — На нее запрос пришел, — продолжила Катерина. — С просьбой дать характеристику. Что писать будем?       — Откуда запрос? — поинтересовалась Анна.       — Наркоконтроль, — ответила Катерина.       — Ну хоть не ФСБ и не Центр Э, — прокомментировала Анна.       — А если она для начала там свидетель? — продолжила Катерина. — А нам бы прикрыться. А написать правду — потом доказывай, почему она такой ценный специалист в науке, что несмотря ни на что ее держим.       На кафедру пришла Вера Марковна.       — Вера Марковна, — произнесла Катерина. — Напишите, пожалуйста, характеристику Софье с третьего курса того уровня объективности, который считаете правильным, а я подпишу. Вы же ее знаете полтора года, дольше всех.       — Куда пишем? — спросила Вера Марковна.       — В МВД, — ответила Катерина.       Вера Марковна думала достаточно долго. Писала, что-то добавляла. Потом позвала Катерину.       — Ой, Вера Марковна, вы, наверное, неправильно поняли, — Катерина даже рассмеялась. — Не для работы в МВД, а для той дуры, которая пока что в статусе свидетеля, а насколько долго это — никто не знает.       — Ну уберите информацию об оценках и будет вполне подходяще, — ответила Вера Марковна. — Хотя и оценки, и наука — это то, что вполне себе характеризует студентку.       — Да я, наверное, уберу про «рекомендуем к стажировке», да и все, — сказала Катерина.       Вера Марковна задумалась:       — Я уже писала некоторым рекомендации к стажировке… Решила, что и Софья туда пойдет. Еще удивилась: возьмут, не возьмут. У нее же две административки, хоть я про них и не писала. А вот то, что у нее выговор за употребление алкоголя в стенах вуза, и то, что она пару сорвала и тоже выговор получила — об этом нельзя не упомянуть.       Софка явилась по повестке. С облегчением узнала, что ее смывы с рук в порядке. В том, что образцы мочи в порядке, девушка не сомневалась ни секунды.       — А знаешь, что на тебя Зябликова написала? — опять с ней разговаривал «тот самый первый», а не тот, который начинал дело.       — И что же? — спросила Софка.       — Что ты в университете бухаешь и пары срываешь, — едва Софка подумала о том, что ей упомянули все эпизоды употребления алкоголя, как фраза продолжилась. — Целых два выговора есть.       — Первый — выпила после комиссии, — ответила Софка. — Второй… Да вообще за дурость. На паре шумела, а препод принципиальная была.       — А, может, потому что ты их там довела? — раздался вопрос.       — Ой, мы не на дисциплинарной комиссии, чтобы обсуждать мое поведение, — сказала Софка. — Характеристика хорошая, только подтверждает, что я веществами не балуюсь, поэтому какие ко мне вопросы?       — Еще раз попадешься — точно на десяточку присядешь, — услышала Софка и сказала. — Уговорили. Пойду, как мне изначально написали характеристику, на стажировку в МВД. Надеюсь, она оплачиваемая.       Видя некоторое недоумение, добавила:       — Когда мне писали характеристику, то думали, что для стажировки. Вот такая я у них надежда и опора.       — Ой, знала бы ты, сколько таких умничек и красавиц, да еще и после госслужбы, да еще и где-нибудь после какой-нибудь более чем приличной структуры, вот так берет и садится по двести двадцать восьмой, — раздалось в ответ. — Еще раз сюда привезут — точно сядешь на десятку.       Наконец, разговор окончился. Софка вернулась в общагу, допила «Рябину», пообещала себе больше никогда не нажираться, получать деньги только благодаря науке, после чего невольно вспомнила недавний вызов на ковер к Катерине.       — Вас, Софья, второй раз делают свидетельницей, — произнесла Катерина. — Не боитесь, что в очередной раз будете уже не свидетельницей?       — Так я исключительно занимаюсь законными вещами, — ответила Софка. — В этот раз торговала цветами. В прошлый раз танцевала приличные танцы в закрытом платье.       — И к вам даже не приходила мысль в голову, что вас что в первый, что во второй раз готовят для другой торговли? — спросила Катерина. — А, может, отменим вашу четверку по криминологии, раз вы очевидного не видите?       Пятиминутный монолог о ее тупости. Софка внимательно выслушала, после чего пришла очередь ее научного руководителя. Который тоже минут пять распинался на тему, что он всяко разно старается, проталкивая Софку в разные научные мероприятия, но раз так ситуация закручивается, может поставить и на кого-нибудь другого, более беспроблемного.       — Нет, этого больше не повторится, — вполне честно сказала Софка, боясь, что ее могут в следующий раз из принципа если не посадить, то как минимум закрыть в «обезьяннике». — Я люблю науку, я очень прошу не лишать меня этой радости!       Потом Катерина и дальше возмущалась. Софка уже была морально готова, что ей снова придется подписывать приказ о выговоре, однако все окончилось тем, что ее отпустили.       «И чудесно, — выдохнув подумала девушка. — Больше в эти клубы не пойду. И деньги не те, и проблем слишком много».