Лисья нора и Змеиный взор

Утро началось с хаоса. Кристиан вышел из своей комнаты одним из последних, уже одетый в простые тёмные брюки и рубашку, его волосы были слегка влажными после душа. Он застал финальный аккорд ночного безумия: Нила, которого рвало в мусорное ведро в гостиной, и суету вокруг него. — Где Эндрю? — спросил Ники, встав с кровати и подойдя к Нилу. — Они с Кевином пошли за завтраком, — ответил Аарон. — Вряд ли в Нила полезет еда. — Тогда пускай смотрит. Кристиан, пройдя на кухню за стаканом воды, наблюдал эту сцену из дверного проёма. Его выражение было отстранённым. Он видел, как Ники пытается помочь, как Нил отталкивает его, как Аарон сохраняет ледяное спокойствие. Он не вмешивался. Когда Ники и Аарон повели Нила на кухню, Крис молча отошёл в сторону, дав им пройти, а затем вернулся в гостиную, где сел на свободный диван и стал ждать, глядя в окно. Он слышал обрывки разговора с кухни: голос Ники, пытающегося успокоить, резкие окрики Нила, звон разбитого стакана. Потом звук душа. Через некоторое время Ники вернулся в гостиную один, потирая виски. — Жёсткое утро, — констатировал Кристиан, не глядя на него. — Ты тоже ничего себе, — огрызнулся Ники. — Свалил, когда стало жарко, а теперь сидишь, как судья. — Я не судья, — тихо ответил Дейл. — Я свидетель. И, все что мне было нужно, Я увидел еще вчера. Ники что-то пробормотал себе под нос и плюхнулся на другой диван, уставившись в потолок. Вскоре вернулсяАарон и сообщил, что Нил умывается и, кажется, пришёл в себя. В этот момент с улицы вошли Эндрю и Кевин с пакетами, пахнущими кофе и выпечкой. Завтрак прошёл в гробовом молчании, если не считать чавканья Эндрю. Кристиан взял чашку чёрного кофе и кусок простого багета, ел и пил молча, сидя чуть в стороне. Его присутствие, как и вчера, казалось инородным, но теперь к нему все привыкли настолько, что почти не замечали.   Оглядев в зеркале голову, Нил обнаружил за левым ухом внушительную шишку. Он осторожно ощупал ее пальцами, потом напился водой из-под крана. Когда голова немного прояснилась, а противное першение в горле чуть стихло, Нил огляделся по сторонам. На закрытой крышке унитаза лежала чистая одежда, на полочке возле душа выстроился набор туалетных принадлежностей, а на крючке, прибитом с внутренней стороны двери, висело свежее полотенце. Матовое стекло в окне между зеркалом и душевой кабиной надежно отгораживало его от внешнего мира. Из всего этого Нила интересовало только окно. Ники предлагал дождаться Эндрю, Кевина и спокойно позавтракать, однако Нил не мог позволить себе попусту рассиживаться. Путь до Пальметто неблизкий, и в машине с этой компанией он ни за что не поедет. Он обязательно получит ответы на все вопросы, но только не здесь, на незнакомой территории, да еще когда у противника численный перевес.  В застегивающемся на молнию кармашке бумажника хранилась запасная пара линз. Нил разорвал упаковку из фольги и надел их. Переоделся из клубной одежды в джинсы и футболку, лежавшие на крышке (то и другое подошло почти идеально). Потом вспомнил, как точно Миньярды и Хэммик определили его размер, и закипел еще сильнее. Клубные штаны и лонгслив он затолкал в унитаз, поглубже утопив в воде, и закрыл крышкой. После отдернул душевую занавеску, включил кран на всю мощность, задернул шторку обратно. Шум воды почти заглушил щелчок открывающегося окна. Чтобы вылезти через него наружу, пришлось поизвиваться, однако отчаяние работало не хуже смазки.  Не выветрившееся полностью наркотическое похмелье замедляло скорость, и все же Нил не сдавался: бывало и хуже. Он вышел за пределы квартала, двигаясь наугад, открыл бумажник и большим пальцем пересчитал купюры. Нил давно завел привычку носить с собой несколько сотен на случай, если события пойдут по наихудшему сценарию и при нем не окажется папки. На обратную дорогу хватало с лихвой. Выбирая самые широкие улицы, он в конце концов вышел на главный проспект и всего через пару кварталов поймал такси, на котором добрался до ближайшей заправки. В дальнем углу парковки находился древний телефон-автомат. Нил опустил в щель несколько монет и попамяти набрал номер Мэтта. После двух-трех гудков Мэтт снял трубку, промычав что-то нечленораздельное.  Нил посмотрел на часы: почти десять.  — Мэтт, это Нил. Спишь еще?  — Не-а, уже проснулся, — сказал Мэтт, зевая. — Тебя где носит? Я вчера не слышал, как ты вернулся.  — Я в Колумбии. С Эндрю.  — Ты… что?! — Сонливость Мэтта как рукой сняло. В его голосе промелькнула тревога, и Нилу от этого стало еще паршивее. — Боже, Нил, на хрена ты с ними поперся? Он… — Мэтт замолк на полуслове, потом спросил: — Ты как, в порядке?  — В полном, — соврал Нил.  Он постарался, чтобы это прозвучало убедительно, однако Бойд, скорее всего, думал о своем, потому что глухо произнес:  — Убью его нахуй.  На заднем фоне послышался девичий голос, но слов было не разобрать. Мэтт, судя по всему, убрал телефон от уха, так как следующая фраза прозвучала тише:  — Он в Колумбии.  — О господи! — донесся до Нила громкий, негодующий возглас Даниэль.  — У тебя точно все нормально? — переспросил Мэтт в трубку.  — Я в порядке, — заверил его Нил. — Только у меня к тебе просьба. Очень возможно, что сегодня Эндрю захочет покопаться в моих вещах. Можешь не впускать его, пока меня нет? Буду тебе должен.  — Да ну, о чем ты. Я же говорил, что пригожусь.  — Спасибо, — поблагодарил Нил. — Ладно, буду выдвигаться.  — Поосторожнее там, — предостерег Мэтт. — До скорого.  Нил нажал на рычаг отбоя и вошел в магазин, где купил карту и запасся водой в бутылках. Бродя между витринами, он несколько раз прокрутил в голове телефонный разговор. Реакция Мэтта говорила сама за себя. Он тоже пережил нечто подобное и знает, какие подставы Эндрю устраивает в Колумбии. Именно это имел в виду Мэтт, упомянув, что в прошлом году Эндрю и его поставил на место. Именно об этом Эбби говорила с Эндрю в день приезда Нила. По всей видимости, университетскому психологу пришлось работать с Мэтью после издевательств Эндрю. То ли Миньярд внял ее словам и обошелся с Нилом мягче, то ли Нил избежал худшей участи, вовремя отрубившись. Захватив напоследок ручку и блокнот, Нил расплатился за покупки. Кассирша любезно позволила воспользоваться телефонным справочником для вызова такси. Машина, подъехавшая через пять минут, доставила его на ближайшую стоянку грузовиков на федеральной трассе номер 20.    Именно Кристиан первым заметил, что Нил задержался в ванной слишком долго. Он не сказал ничего, лишь перевёл взгляд на запертую дверь, потом на Эндрю, который лениво разглядывал свои ногти. Когда Ники, наконец, спохватился и постучал, а затем выломал дверь, обнаружив пустую комнату и распахнутое окно, Кристиан, подойдя к окну и взглянув вниз, произнёс с лёгкой, почти неуловимой ноткой чего-то, похожего на уважение: — Он сбежал. По водосточной трубе. Решительный парень. Эндрю, подошедший к окну следом, лишь фыркнул, но в его глазах промелькнуло что-то вроде досадливого признания. Кевин побледнел. Ники выругался. — Нужно искать? — спросил Аарон. — Не надо, — отрезал Эндрю, отходя от окна. — Он найдёт дорогу назад. Или нет. В любом случае, его проблемы. Кристиан больше не участвовал в обсуждениях. Он собрал свои нехитрые вещи (пиджак и галстук были аккуратно сложены у него на руке) и был готов к отъезду. Ники всё ещё стоял у развороченной двери ванной, переводя взгляд с пустого помещения на окно и обратно. Его обычно расслабленное лицо было напряжено, пальцы нервно теребили край футболки. — Мы не можем просто оставить его, — сказал он, не оборачиваясь. — Он даже не знает города. У него нет денег. Телефона нет. Он пешком до Пальметто попрёт? — У него есть деньги, — спокойно возразил Аарон, убирая со стола остатки завтрака. — Эндрю вчера сам говорил. Полная сумка, помнишь? — Полная сумка денег? — вполне искренне изумился Крис. — Этот мальчик не перестает меня удивлять! ​Однако, реплику Дейла дружно проигнорировали.  — Это не делает ситуацию лучше! — Ники резко развернулся. — Это делает все только хуже! Если он так отчаянно сбегает, имея деньги, значит, он не просто обиделся. Значит, он в панике. А если он в панике, он может наделать глупостей. — Его глупости — не наша проблема, — ровным тоном произнёс Эндрю. Он сидел на кухонном стуле, закинув ноги на соседний, и изучал этикетку от пустой бутылки газировки. — Мы привезли его сюда. Мы его развлекли. Он сделал выбор. Всё честно. — Это не было честно, — тихо сказал Кевин. Все взгляды обратились к нему. Кевин стоял у раковины, вцепившись в её край побелевшими пальцами. Его лицо было серым. — Ты сам это этого хотел, — напомнил Эндрю, не повышая голоса. — Ты сам этого просил. — Я знаю, — голос Кевина дрогнул. — Но я не думал... Я не предполагал, что он... — Что он предпочтёт водосточную трубу нашему обществу? — закончил Эндрю с лёгкой, почти ласковой улыбкой. — У людей бывают странные вкусы. Кристиан слушал этот диалог, стоя у двери гостиной. Его лицо оставалось бесстрастным, но серые глаза, казалось, впитывали каждое слово, каждую интонацию, каждый микрожест. Он видел, как Кевин буквально разрывается между привычным подчинением Эндрю и внезапно проснувшейся совестью. Видел, как Ники мечется между желанием действовать и страхом переступить негласную черту. Видел равнодушие Аарона, которое было не столько жестокостью, сколько выработанной годами защитой. И видел Эндрю — спокойного, расслабленного, но с той особой, почти незаметной дрожью в пальцах, которая появлялась у него, когда контроль над ситуацией давал микроскопическую трещину. Не контроль над Нилом, — подумал Кристиан. — Контроль над Кевином. Нил был лишь инструментом. И сейчас этот инструмент выскользнул из рук. Интересно, как долго Эндрю будет делать вид, что ему всё равно, прежде чем признает, что просчитался? Ники, видимо, достиг точки кипения. Он оттолкнулся от косяка и направился к выходу. — Я иду за ним. — Ники, — голос Эндрю был тихим, но Хэммик замер на месте, как наткнувшись на невидимую стену. — Я сказал — его проблемы. — А если он не вернётся? Если он исчезнет насовсем? Что ты скажешь Ваймаку? «Извините, тренер, мы тут новичка напоили химией, провели допрос с пристрастием и довели до побега, но это его проблемы»? Эндрю медленно опустил ноги на пол. Его лицо утратило остатки игривости, став тем самым выражением — пустым, опасным, предвещающим кровопролитие. — Ты хочешь повторить вчерашнее, Ники? — спросил он почти ласково. — Могу устроить персональный сеанс. Без свидетелей. Ники сглотнул, но не отвёл взгляда. Воздух в комнате сгустился до такой степени, что его можно было резать ножом. Кевин сжался у раковины. Аарон демонстративно отвернулся к окну. И в этой тишине раздался голос Кристиана. — Я могу его найти. Четыре пары глаз уставились на него. Дейл не шелохнулся. Он стоял у двери, держа в одной руке аккуратно сложенный пиджак, в другой — бутылку воды, которую так и не открыл. Его поза была расслабленной, даже слегка ленивой, как будто он предлагал не поиски пропавшего человека, а выбор места для обеда. — И каким образом? — осведомился Эндрю. Его голос сочился скепсисом. — У тебя есть хрустальный шар? Экстрасенсорика? Нюх на беглых придурков? — У меня есть наблюдательность, — спокойно ответил Кристиан. — И рациональный ум. Да, он сбежал спонтанно. Но судя по паттернам его поведения, Джостен не первый год живет по сценарию беглеца. План у него появится быстро, в этом у меня сомнений нет. С учётом его осторожности и паранойи в её исключительной стадии —Нил, скорее всего имеет пару сотен про запас в потайном кармане. — Крис осмотрел затихших «товарищей» и с выдохом продолжил. — Информация не сто процентная, но вероятность крайне высокая. А это значит, что наш, а точнее ваш беглец уже в пути.  — И куда, по-твоему, он направился? — подал голос Кевин, с трудом выталкивая слова. — Туда, где оставил все свои сбережения, конечно, — Кристиан слегка наклонил голову, обдумывая собственные слова. — Учитывая факт того, что в общежитии у него лежит сумка, набитая деньгами — все становится на свои места. Поэтому, вам вообще вряд ли стоит беспокоиться. — Тогда зачем ты сказал, что будешь искать его? — спросил Ники. — Потому что знаю, что найду. Спорим, что мы встретимего в нашем общежитии? — Крис холодно улыбнулся.  — А вы же любите споры. На всех и на каждого, насколько мне известно, особенно на пустом месте и без повода. Хэммик стыдливо промолчал. — Детектив хренов, — фыркнул Эндрю, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — И что ты предлагаешь? Тупо вернуться домой? — Я предлагаю тебе ответить на один персональный вопрос, — Кристиан перевёл взгляд на Миньярда, и их глаза встретились. Серые против золотисто-карих, холод против холода. — Ты действительно хочешь, чтобы он не вернулся? Или ты просто не хочешь признавать, что вчера перегнул палку? Тишина, повисшая после этих слов, была иного качества, чем предыдущая. Она не была напряжённой — она была звенящей, опасной, как предгрозовой воздух. Ники затаил дыхание. Кевин вцепился в край раковины, аАарон, наконец, оторвался от созерцания улицы и с интересом уставился на брата. Эндрю смотрел на Кристиана. Долго. Очень долго. Его лицо ничего не выражало, но пальцы, лежащие на колене, перестали дрожать — замерли в полной, абсолютной неподвижности. Это было хуже любой вспышки гнева. — Ты думаешь, ты умный, Дейл, — наконец произнёс он.Голос был тихим, почти дружелюбным, и от этого особенно пугающим. — Ты думаешь, ты всё видишь, всё понимаешь, раскладываешь по полочкам. Сын комиссаров. Элита. Наблюдатель. Свидетель. Он медленно поднялся со стула и сделал шаг в сторону Кристиана. Ники дёрнулся, явно намереваясь вмешаться, но замер под коротким, ледяным взглядом Эндрю. — Я отвечу на твой вопрос, — продолжил Эндрю, останавливаясь в полуметре от Кристиана. — Потому что ты его задал. И потому что ты думаешь, что ответ тебе что-то даст. Даст власть, даст понимание, даст ключ к разгадке тайны «странного и опасного Эндрю Миньярда». Он слегка наклонил голову, имитируя позу Кристиана, и на его губах заиграла та самая безумная улыбка. — Я не хочу, чтобы он возвращался. Мне плевать, вернётся он или сдохнет в канаве. Мне плевать на него, на тебя, на всех вас. Мне не нужен был этот цирк вчера. Мне не нужна была эта проверка. Но Кевин боялся. Кевин дрожал. Кевин смотрел на меня щенячьими глазами и умолял защитить его от большого плохого Рико. И я пообещал. Улыбка исчезла так же внезапно, как появилась. Лицо Эндрю стало пустым, как белый лист бумаги. — Нил был разменной монетой в сделке, о которой он даже не знал. Кевину нужна была уверенность, что в команде нет предателей. Я дал ему эту уверенность. Ценой одной ночи. Ценой одного сломанного новичка. Всё остальное — детали. Миньярд замолчал. В комнате было слышно только прерывистое дыхание Кевина и далёкий шум проезжающих за окном машин. Разменная монета, — повторил про себя Кристиан. — Он действительно так к этому относится. Не к Нилу — к самому принципу. Кевин попросил — Эндрю сделал. И теперь оправдывает это цинизмом, потому что признать, что ему самому было интересно смотреть, как ломается человек, — значит признать, что он такой же монстр, как те, от кого он обещал защитить Кевина. Крис смотрел в пустое лицо Миньярда и видел то, чего, возможно, не видели остальные. Не холодность — страх. Не равнодушие — отчаянную попытку контролировать хаос единственным доступным способом. Превращать людей в инструменты, потому что инструменты не могут причинить боль. Инструменты не могут предать. Инструменты можно сломать и выбросить, и это не будет значить ничего. Кристиан знал этот механизм. Он видел его в отце, который превратил собственную семью в витрину для Комиссии. Видел в матери, которая смотрела на него как на актив, а не как на сына. Видел в зеркале, когда слишком долго вглядывался в собственные серые глаза. — Я понял, — сказал он. Голос его был ровным, лишённым осуждения или сочувствия. — Спасибо за честность. Эндрю моргнул. Он явно ожидал другой реакции — защиты, нападения, хотя бы искры страха. Но Кристиан не боялся его. Это было ново. Это было... Интересно. — И всё? — спросил Эндрю. — Ты просто скажешь «спасибо» и уйдёшь в закат со своей аналитикой? — Я скажу, — Кристиан сделал крошечную паузу, подбирая слова, — что ты выбрал очень одинокий способ существования. И что Нил Джостен, судя по всему, выбрал тот же самый. Возможно, поэтому он так быстро сбежал. Он узнал родственную душу. — Ты сравниваешь меня с этим... — Я не сравниваю. Я констатирую. — Дейл слегка повернул голову, бросив быстрый взгляд на пустой дверной проём ванной. — И, думаю, нам пора выезжать. Если ты, конечно, хочешь получить свою разменную монету до того момента, как вся команда узнает об этом эксцессе.Целостность инструмента, знаешь ли, важна для дальнейшего использования. Ники издал странный звук — не то смешок, не то всхлип. Аарон присвистнул. Кевин закрыл лицо руками. Эндрю смотрел на Кристиана. Долго. Снова очень долго. И затем, впервые за это утро, на его лице появилось выражение, не похожее ни на маску, ни на улыбку. Это было... Любопытство. Чистое, незамутнённое. — Хорошо, — сказал он. — Значит, можем ехать. — Один вопрос, — неожиданно вновь подал голос Кристиан. — Что будет с Джостеном после всего этого? Эндрю посмотрел на Кристиана с тем же выражением холодного любопытства — как на внезапно заговоривший экспонат в музее, который минуту назад был просто частью интерьера. — А ты хочешь подробный расклад? — протянул он, возвращаясь на свой стул и снова закидывая ноги на соседний. — Извини, Дейл, но я не гадалка. Да и потом, я уже сказал — плевать я на него хотел. Кристиан перевёл взгляд на Дэя. Тот стоял неподвижно, но его пальцы больше не впивались в край раковины — они безвольно висели вдоль тела. Лицо было обращено в пол, и Крис не мог видеть его выражения, но видел линию плеч — сломанную, проигравшую. Эндрю проследил за взглядом Дейла и усмехнулся. — Оставь его, — сказал он, кивнув в сторону Кевина. — Он сейчас занят важным делом — самобичеванием. Очень продуктивное занятие, между прочим. Помогает не замечать, что ты мог бы что-то сделать, но не сделал. — Я не... — начал Кевин, но голос его сорвался. — Не надо, — оборвал Эндрю. Голос его смягчился — настолько, насколько вообще мог смягчиться голос человека, который пять минут назад угрожал кузену расправой. — Ты всегда пугаешься, когда речь заходит овещах, прямо или косвенно, связанных с Рико. Я не прошу тебя быть храбрым. Я прошу тебя не мешать мне делать то, что нужно. Кевин медленно поднял голову. Его глаза были красными. — Это было нужно? — спросил он тихо. — Вчера? Всё это? — Ты сам сказал, — Эндрю пожал плечами. — «Если он не переживёт ночь со мной, он не переживёт сезон с Воронами». Твои слова. Я их не придумывал. — Я не это имел в виду! — А что ты имел в виду? — Эндрю наклонил голову. — Что мы должны были нянчиться с ним? Водить за ручку в столовую? Укрывать одеялком на ночь? Он не ребёнок, Кевин. Он беглый преступник или что-то в этом роде, и если он не научится терпеть боль и унижения, Рико сожрёт его за завтраком. Я просто провёл ускоренный курс. — Ты провёл показательную казнь, — прошептал Кевин. — Смотри, как красиво сказал, — Эндрю улыбнулся, но в улыбке не было тепла. — Показательная казнь. Дейл поди научил? Да, пожалуй. И ты сидел в первом ряду и аплодировал. Кевин вздрогнул, будто Эндрю ударил его. Отвернулся, снова вцепился в раковину. Его плечи мелко затряслись. — Дейл, — голос Эндрю снова выдернул его из размышлений. — Ты тут местный мудрец. Давай, издавай указ об отправлении! А то наш непоколебимый лидер сегодня что-то совсем расколебался. — Поехали, — сказал Кристиан. Ники уже стоял у двери с ключами в руке. Кевин медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, отлепился от раковины и направился к выходу. Его лицо было замкнутым, но в глазах читалась обречённая решимость. — Если он не в общаге? — спросил Ники, когда они вышли на крыльцо. — Если мы его там не найдём? — Найдём, — ответил Кристиан. — У него нет других безопасных мест. К тому же, он слишком устал, чтобы импровизировать. Крис сел на заднее сиденье, рядом с Кевином, который молча уставился в окно. Ники завёл мотор. — В Пальметто, — сказал Кристиан. — В общежитие. И побыстрее. Машина тронулась с места, оставляя позади дом Миньярдов, пустую ванную с распахнутым окном и саму Колумбию в целом. — Ты думаешь, он простит нас? — вдруг тихо спросил Ники, не отрывая взгляда от дороги. — Ты думаешь, он сможет простить то, что мы с ним сделали? Голос его был хриплым, почти неслышным. Ники напряжённо сжал руль. Кристиан молчал, глядя на дорогу. — Я думаю, — ответил он, наконец, — что прощение — это роскошь, которую Нил Джостен не может себе позволить. Как и доверие. Как и привязанность. В его мире выживают те, кто не прощает. Те, кто помнит. Те, кто бежит при первых признаках опасности.  Он сделал паузу. — Вопрос не в том, простит ли он вас. Вопрос в том, захочет ли он остаться достаточно долго, чтобы вы успели заслужить это прощение. Кевин закрыл глаза. Ники выжал педаль газа до упора.   На гигантской парковке стояло с дюжину большегрузных фур, большинство — у бензоколонок. Приободренный количеством машин, Нил уселся на тротуар и развернул карту. Судя по ней, на северо-восток штата вели три маршрута. Он убрал карту, сглотнул тошнотворный комок в горле и с улыбкой подошел к дальнобойщику, стоявшему ближе всех.  — Здравствуйте, я студент факультета социологии, работаю над каникулярным проектом. Можно узнать, куда вы едете? С четвертой попытки Нил нашел подходящий транспорт. Фура направлялась по 77—му шоссе, которое хоть и не проходило через Пальметто, зато в районе Шарлотты, Северная Каролина, пересекалось с трассой I—85, а она уже вела куда надо. Однако найти машину оказалось проще, чем упросить водителя взять попутчика. Нацепив на лицо самую любезную улыбку, Нил обратился к дальнобойщику:  — Не могли бы вы подбросить меня до Шарлотты? Я заплачу пятьдесят долларов, если довезете меня и ответите на несколько вопросов о вашей профессии.  — Пассажиров не беру, — отрезал шофер. Нил не стал его упрашивать и двинулся дальше. Оставшиеся пять машин направлялись в другую сторону. Нил сел в сторонке и принялся ждать, пока не подъедут новые. Когда все фуры на стоянке сменились, он предпринял еще одну попытку. На этот раз удача улыбнулась ему с третьего раза. Водителем была женщина, и она не только охотно согласилась взять его в попутчики, но и, как выяснилось, ехала на север по трассе I—26 —самому быстрому пути к 85—му шоссе. Нилу оставалось лишь дождаться, пока топливный бак будет наполнен, и вскоре они отправились в путь.  Он уже путешествовал автостопом из Нью—Мексико в Финикс и сейчас просто воспроизвел «интервью», которое брал в прошлый раз. Он прилежно записывал ответы дальнобойщицы, изображая увлеченного студента, так что поездка прошла сравнительно легко. Женщина высадила его на стоянке грузовиков под Спартанбургом и уехала, посигналив на прощание.  Поймать попутку здесь оказалось легче. Он снова представился студентом—социологом, и игра в «интервью» повторилась. Теперь водитель тоже задавал вопросы, и он на ходу сочинял ответы. Просьба Нила высадить его посреди дороги смутила дальнобойщика, но в конце концов он согласился и притормозил у обочины в полукилометре от нужного поворота. Расплатившись, Нил спрыгнул в траву. Время перевалило за полдень. Тошнота отступила, но голова по-прежнему раскалывалась. Дойдя до съезда с автомагистрали, Нил завернул на заправку, купил воды, утолил жажду и захватил еще парочку бутылок. Переводя дух, он снова углубился в карту. До кампуса оставалось километров двадцать. Дорога не самая оживленная, вряд ли он поймает попутку, но это ничего, доберется своим ходом. Бегом, конечно, быстрее, но бежать он не рискнет —самочувствие все-таки не то. Теперь можно было не отвлекаться на разговоры с водителями, и, шагая вдоль дороги, Нил погрузился в собственные мысли.  Единственное, что четко отложилось в памяти из вчерашнего вечера, — это обвинение, брошенное Эндрю. Нил не помнил, о чем еще спрашивал Миньярд и что он ему на это отвечал. Хотелось надеяться, что он сумел отбрехаться, хоть и был под дурью. Ясно одно: еще одной такой вечеринки Нил не вынесет. Как далеко способен зайти Эндрю, если действительно считает его угрозой Кевину? Нил вовсе не собирался это проверять, но понимал, что бездействием только навлечет на себя еще больше проблем. Придется бросить Эндрю кость. О том, чтобы рассказать правду, не может быть и речи,  а вранье Миньярд почует за милю. Значит, надо выдать что-то среднее, что объяснит сразу все: деньги Нила, его внешний вид и пристальный интерес к Кевину.  Все три часа, проведенные в дороге, Нил отшлифовывал придуманную полуправду. От подробностей, которыми он собирался поделиться, стыла кровь, но, если Эндрю будет держать рот на замке, Кевин Дэй ничего не узнает и не вычислит Нила. Сегодня он не был готов к встрече с Эндрю, а кроме того, не хотел отвечать на расспросы команды по поводу своего долгого отсутствия, поэтому направился не в общежитие, а в квартиру Ваймака. Туда он пришел в половине пятого. У него был дубликат ключа, который тренер уговорил его оставить, однако Нил все же постучался. Ваймак распахнул дверь с такой силой, словно хотел сорвать ее с петель, но при виде Нила ярость на его лице сменилась удивлением.  — Где тебя черти носят? — выпалил он. — Эндрю и его шайка давным-давно дома. Мне позвонил Мэтт — сказал, что ты не вернулся.  — Я добирался другой дорогой.  — Да ну? — Ваймак жестом указал на его разгоряченную кожу и промокшую от пота футболку. — Бежал, что ли?  — Пешком шел, — ответил Нил и, только поймав недоуменный взгляд тренера, запоздало сообразил, что в вопросе скрывался сарказм. Что ж, сказанного не воротишь. Нил пальцем прочертил в воздухе маршрут: — Автостопом до Спартанбурга, потом до Нортлейка, а оттуда на своих двоих. Знаю, что как снег на голову, но можно мне немного пожить у вас?  Ваймак схватил его за локоть и втянул в квартиру. Едва входная дверь захлопнулась, он набросился на Нила:  — Ты умом повредился или с рождения идиот? Представляешь, сколько всего могло случиться с тобой по пути? Что ты себе думал?!  — Что назад с ними не поеду, — сказал Нил.  — Надо было позвонить мне! Мне, Эбби или старшекурсникам. Стоило лишь сказать, что ты не хочешь оставаться с Эндрю, и любой из нас приехал бы за тобой!  Нил остолбенело смотрел на тренера. Тот махнул рукой, демонстрируя крайнее недовольство, и потащил его за собой на кухню, где отпустил, буркнув:  — Сядь, воды выпей.  Нил подчинился. Ваймак вылетел в коридор и принялся гневно топать туда-сюда. На втором круге возле уха у него появился мобильный. Когда в трубке ответили, Нил не видел тренера, зато отлично слышал его разъяренный голос:  — У тебя пять минут, чтобы привезти ко мне этого отмороженного придурка! Только посмей сказать «нет», и контракт Кевина полетит в мусорку, богом клянусь!  Судя по всему, ответа Ваймак дожидаться не стал, потому что несколько секунд спустя уже вернулся на кухню с полотенцем и охапкой одежды. Все это он всучил Нилу.  — Ты себя в зеркало видел? Марш мыться, пока я тебе шею не свернул!  Нил пошел в ванную, закрылся на защелку, пустил чуть теплую воду и принялся смывать грязь и пот. Вещи Ваймака болтались на нем, как на палке, но, по крайней мере, скрывали шрамы. Завернув грязную одежду в мокрое полотенце, он вышел из ванной, впервые за день чувствуя расслабленность, однако это ощущение испарилось, как только за стеной  опять загремел негодующий голос тренера. Нил на цыпочках прокрался по коридору к гостиной. Эндрю молча стоял посреди комнаты; тренер честил его на все корки, меряя гостиную тяжелыми шагами. Судя по утомленному выражению лица, Миньярд так и не принял таблетки. Он стоял лицом к двери и, следовательно, первым заметил Нила.  — Ну как, хорошо прогулялся? — спросил он, оборвав тираду Ваймака.  Его холодный взгляд привел Нила в бешенство.  — На хуй пошел, — процедил он.Ваймак пощелкал пальцами перед носом у Миньярда, чтобы вернуть его внимание.  — Не знаю, что у вас за терки, но закончатся они здесь и сейчас. Эндрю, кажется, мы с Эбби ясно дали понять, что повторения прошлого года не потерпим.  — Это не повторение. — По интонации Эндрю Нил понял, что тема обсуждается не в первый раз. — Мы просто угостили его крекерами. Только благодаря им он и доковылял обратно.  — Ты задолбал уже своими «просто»! О чем ты вообще думал, етить тебя в душу?  — А вы о чем думали, когда брали его в команду?  Нил решил вмешаться, прежде чем Миньярд озвучит одну из своих теорий.  — Тренер, мне нужно переговорить с Эндрю наедине. Можно мы отойдем в ваш кабинет?  — Нет, — отрезал Ваймак. — Не хватало еще, чтобы вы там глотки друг другу перегрызли. Пока все не уладите между собой, отсюда не выйдете. Нилу очень не хотелось так скоро использовать свой козырь, но выбора не было. Уповая на то, что Ваймак не знает немецкого, Нил, сменив язык, обратился к Эндрю:  — Да что с тобой не так? Значит, Ники подкатывать ко мне нельзя, а тебе накачивать меня дурью против воли можно? Почему ты просто не оставишь меня в покое?  Досада исчезла с лица Эндрю. Прошла целая вечность, прежде чем он ответил — тоже на немецком:  — Вот те на. Разве не знаешь, что я не люблю сюрпризы?  — Да насрать мне, что ты любишь.  — И сколько же языков ты знаешь, бегунок?  Нил проигнорировал этот вопрос:  — Объясни, какого черта ты до меня докапываешься?  — Я уже объяснил. И кстати, ты не ответил.  — Я же сказал, что я не крыса! Ты совсем больной на голову, если так считаешь.  — Убеди меня.  — Назови хоть одну причину, по которой я должен это сделать.  — Помимо очевидных? — вздернул брови Эндрю. — Если я не получу ответов от тебя, то найду их сам. Начнем с твоих родителей?  — Вперед и с песней, — фыркнул Нил, хотя внутри у него все похолодело. — Они мертвы.  — Ты их убил?Эндрю спросил это абсолютно буднично, словно интересовался, который час. От изумления Нил надолго утратил дар речи. Как такое вообще могло прийти ему в голову? Потом, однако, Нил вспомнил, с кем имеет дело, и парировал:  — По себе судишь?  — У меня нет родителей, — небрежно отмахнулся Эндрю и в этом отчасти не лгал.  Отца близнецы не знали, и из них двоих только Аарона воспитывала биологическая мать, тогда как Эндрю она сразу после рождения отдала под опеку. Тринадцать лет он провел, скитаясь по интернатам, и еще три — в колонии для несовершеннолетних преступников. Только после УДО мать пустила его на порог, а пять месяцев спустя погибла в автокатастрофе, и Нил очень сомневался, что Эндрю присутствовал на похоронах.  — Я не убивал родителей, — сказал Нил и запнулся. Страх железной хваткой стиснул грудь, лишив его воздуха. Ложь, которую он состряпал на обратном пути в Пальметто, была вполне убедительна, но произнести ее вслух оказалось не так-то просто. Слова пришлось выдавливать силком, и Нилу оставалось лишь надеяться, что это придаст истории убедительности. — Они погибли… от рук семьи Рико.  Эндрю пристально посмотрел ему в глаза. Нил нервно сглотнул, пытаясь избавиться от тугого комка в горле, и заставил себя продолжить:  — Мой отец по мелочи работал на людей, которые имели связи с кланом Морияма. По большому счету, он был мелкой сошкой, но знал много имен и умел вести бизнес. У него были кое-какие дела в университете Эдгара Аллана —так, собственно, я и познакомился с Кевином и Рико. Тогда я еще не знал, кто они, просто радовался знакомству со сверстниками. Думал, мы подружимся… А потом отец начал борзеть и делать глупости — короче, воровать. Он прибрал к рукам бабки, которые Морияма передал его боссу. Но босс не успел добраться до отца: Морияма узнали об этом раньше и расправились с моими родителями. Я забрал все, что он наворовал, и смылся. С тех пор я в бегах…  Эндрю уже не улыбался — в отличие от Нила, который ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал, как губы растянулись в жуткой ухмылке, и впился ногтями в кожу рта, чтобы стереть гримасу, но эта болезненная, кривая улыбка держалась словно приклеенная.  — Хорошо еще, Кевин меня не узнал, — добавил он. —Может, он меня и не помнит, но я то его помню. Смотрю на него и вспоминаю мать с отцом. Он — все, что осталось от моей настоящей жизни. Но если Кевин или Рико меня узнают и это дойдет до отцовского босса, мне не поздоровится. Эндрю молчал так долго, что Нил испугался, не запорол ли всю игру, однако Миньярд в конце концов пошевелился. Ваймак покрепче уперся ногами в пол, готовясь вмешаться в случае драки, но Эндрю просто вплотную подошел к Нилу и остановился.  — Тогда почему ты здесь? — спросил он.  — Потому что устал. — Нил постарался, чтобы ответ прозвучал тоскливо, хотя для этого можно было даже не притворяться. — Мне некуда бежать. Кроме того, мне завидно. Кевин по себе знает, каково это — ненавидеть каждый день своей жизни и каждое утро просыпаться в страхе, но у него есть ты, есть поддержка. Несмотря на потери, Кевин по-прежнему имеет всё, а я… — Нил не собирался этого произносить, но слово уже сорвалось с губ, вызвав у него отвращение к самому себе. — …никто. И навсегда останусь никем.  Эндрю протянул руку и силой отнял пальцы Нила ото рта, а потом устремил на его незащищенное лицо странный взгляд, в котором не было ни осуждения его проворовавшегося отца, ни жалости к судьбе обоих его родителей, ни ликования от того, что из него удалось выжать так много информации. Не было в этом взгляде и открытого недоверия к столь фантастичной истории. Мрачный, напряженный взгляд, которым Эндрю сверлил Нила, затягивал, как черная дыра.  — Позволь мне остаться, — тихо произнес Нил. — Я пока не готов все бросить.  Странное выражение в глазах Миньярда уступило место обычному холодному безразличию; он сделал шаг назад.  — Оставайся, сколько сможешь. Мы оба знаем, это ненадолго.  Желудок скрутило. Нил врал с тех пор, как научился говорить. То, о чем он сейчас рассказал, — наполовинуправда, самое честное признание о своей жизни, какое он когда-либо делал, а Миньярд выслушал его не моргнув глазом. Как это воспринимать? По идее, можно выдохнуть, потому что теперь Эндрю перестанет приставать к нему с расспросами, однако не все так просто. На мгновение Нил задумался: что было бы, выложи он всю правду? Воспринял бы ее Эндрю с таким же спокойствием? Впрочем, даже размышлять об этом глупо и опасно.  — Перед матчем с «Воронами» я исчезну, — пообещал Нил. — Сейчас я выгляжу не так, как раньше, но риск, что семья Рико меня узнает, все равно есть. Я не могу этого допустить.  — Какая невероятная жажда жизни у человека, которому и жить-то незачем. В следующий раз, когда у нас состоится такой же милый тет—а—тет, можем поговорить об этом поподробнее.  — Лучше обойтись без следующего раза.— Ну ладно.  Поколебавшись, Нил спросил:  — Кевину расскажешь?  — Не задавай тупых вопросов.  От облегчения у Нила едва не подломились колени. Он сделал медленный, судорожный вдох и закрыл глаза. Весь гнев и страх этого дня отступили, оставив за собой лишь страшную усталость и пустоту. Пускай поездка с Эндрю в Колумбию и обернулась кошмаром, пускай он предпочел бы никогда не произносить этого вслух, но теперь, когда онинаконец расставили все точки над «i», с души у Нила свалился тяжелый камень. Он убедил Миньярда оставить его в покое. «Лисья нора» будет ему домом до матча с «Воронами». Считать, что он на свободе или в безопасности, нельзя, однако передышку он все-таки получит, и этого достаточно.  — Идем, — сказал Эндрю на английском.  Нил открыл глаза.  — Куда?  — Обратно в общагу. Твои соседи по комнате проходу нам не дают — требуют, чтобы мы вернулись в Колумбию и искали тебя по улицам.  — Нил может остаться здесь, если хочет, — вмешался Ваймак. — Я позвоню Дэн и сообщу, что с ним все в порядке.  — Нил хочет вернуться со мной, — не глядя на тренера, заявил Эндрю. День назад это прозвучало бы как приказ или угроза, но сегодня Нил услышал в этих словах только правду. Он выбрал Лисов. Он сделал выбор и доверился Эндрю, что бы это ни означало и чем бы ни обернулось. Больше нет причин или нужды прятаться за спиной у Ваймака.  — Спасибо за душ, — сказал он тренеру. — Одежду постираю и верну в понедельник.  Ваймак перевел взгляд с одного на другого, гадая, действительно ли они помирились так быстро, и произнес:  — Это не горит.  — Ну, мы пошли, — сказал Эндрю и повел Нила за собой. Должно быть, Ваймак все-таки позвонил Дэн, потому что в коридоре их ждала вся команда. Кевин, Аарон и Ники подпирали стену у двери своей комнаты; старшекурсники кучковались в центре, напротив комнаты девушек.  Нил надеялся избежать расспросов и быстренько прошмыгнуть к себе, но, как только он приблизился к старшекурсникам, Дэн схватила его за плечи и принялась ощупывать, проверяя, цел ли он.  — Как самочувствие? — осведомилась она.  — Отлично.— Эндрю? — окликнул Миньярда Кевин.  Эндрю обернулся, задержавшись в дверях.  — Я умываю руки. Теперь он ваша проблема. — С этими словами он скрылся в комнате.  Аарон и Ники переглянулись и последовали за ним. Подозрительно покосившись на Нила, ушел и Кевин. Когда дверь закрылась, Нил повернулся к остальным. Дэн по-прежнему сердито хмурилась, а у Мэтта, кажется, чесались кулаки. Сет и Элисон, явно разочарованные мирным исходом, уже направлялись в комнату Нила, а Рене сверлила его испытующим взглядом. Не выдержав, Нил отвел глаза.  — Ваймак сказал, ты добирался автостопом, — сказала Дэн. — Навешать бы тебе, конечно, за глупость, но тренер, как я понимаю, это уже сделал.  — Урок усвоен, — сказал Нил. — В следующий раз позвоню и попрошу забрать меня.  — Следующего раза не будет. — Даниэль тяжко вздохнула и почесала подбородок. — Идем.  Все ввалились в комнату Нила. На столике в гостиной рубашками вверх  лежали шесть карточных стопок — игра была прервана в самом разгаре; рядом громоздилась куча смятых банок из-под пива. Проходя мимо кухни, Нил мельком увидел Сета и Элисон, роющихся в холодильнике. Рене села за столик с картами, а Мэтт и Дэн проводили Нила до спальни и остановились в дверях. Он подошел к сейфу, провел по дверце пальцами, подергал за ручку. На первый взгляд, сейф никто не трогал, но проверить его содержимое при посторонних Нил не мог.  — Ты был прав, — сказал Мэтт. — Эндрю сюда ломился.  — Мы ему помешали, — подхватила Дэн. — Не пустили дальше порога.  — Спасибо, — произнес Нил.  — Благодари Рене, — сказала Дэн. — Она редко принимает чью-то сторону.  — Но, когда это происходит, все проблемы решаются гораздо легче, — прибавил Мэтт.  — Эндрю она вроде нравится, — заметил Нил.  — Они хорошо понимают друг друга, — сказал Мэтт, но развивать мысль не стал. — Мы не доиграли партию, присоединяйся. Заодно и голову прочистишь. В компании Эндрю и его дружков опухнуть можно.  — Я, наверное, лучше лягу пораньше, — вежливо отказался Нил. — День был долгий.  — Тогда мы переместимся в нашу комнату, — сказала Дэн.  Они ушли и закрыли за собой дверь. Выждав, пока голосастихнут, Нил отпер сейф. Все лежало на своих местах. Закрывая замок, он обнаружил, что у него дрожит рука. Он растопырил пальцы, чтобы лучше их разглядеть, и вдруг ощутил отголоски этой дрожи в груди. Надежда была тревожным, вселяющим беспокойство чувством, но это ему, кажется, нравилось.