forget-me-not

— Милорд, наш ход, — говорит Его Высочество. — Что думаете? В это пасмурное утро, после завтрака, принц в очередной раз предлагает Тэхёну сыграть в шахматы. Обычно Тэхён соглашается лишь на одну партию или две — игра ему не дается. Но сегодня к наследнику и молодому лорду присоединяется герцог Чон, против которого они и объединяют свои силы, а потому партия затягивается. Ведущий в их тандеме, конечно же, Хосок, но внимания Тэхёна он все равно периодически требует, обсуждая с ним ходы — не сдается, все еще пытается увлечь юношу своей любимой игрой. — Милорд? — Хосок зовет еще раз, не отрывая взгляда от доски. В ответ Его Высочество получает лишь тишину. Чимин замечает неладное раньше принца или герцога, ведь это именно он пару минут назад подал своему господину письмо в конверте из грубой, нетипичной для Южного Королевства, бумаги. Сперва Тэхён удивлен: когда он письмо принимает и отходит с ним к окну, то выглядит ужасно растерянным, будто это послание — последнее, что он ожидал получить. Однако, взглянув на содержимое, Тэхён цепенеет. Из него враз будто бы вся жизнь уходит: юноша даже вынужден опереться на край стола, чтобы устоять на ногах. Тэхён обращает свой взгляд на двух альф, слишком увлеченных игрой, останавливаясь именно на герцоге, и кажется при этом до ужаса беззащитным. Чимин замечает, как герцог Чон его взгляд перехватывает и как вечно насмешливая улыбка с лица мужчины тут же спадает. Тэхён как-то наивно и по-детски дергает рукой в его сторону, протягивая письмо, и альфа уже хочет сделать движение навстречу, но принц герцога опережает. Хосок в несколько широких шагов рядом с господином оказывается и разворачивает его к себе за плечи, заставляет на себя посмотреть, и омега слушается, поднимает голову. Руку с конвертом он так и не опускает, все протягивает в сторону герцога, и тот подходит, чтобы письмо забрать — а самого Тэхёна оставить в объятиях наследника. Герцог мельком просматривает содержание, и свободная рука у него в кулак сжимается, а другой — той, в которой письмо — он его будто смять хочет, но порыв сдерживает. — Что там? — почти шепотом спрашивает Хосок. Он Тэхёна, закрывшего лицо руками, к себе прижимает крепко и по плечам гладит. Герцог же отвечает не Его Высочеству вовсе, он обращается к Тэхёну напрямую: — Мои соболезнования, милорд, — только это и говорит, а еще кланяется, руки вытянув по швам. — Мне очень жаль. Глаза у Его Высочества расширяются в осознании случившегося, и он господина к себе притягивает еще ближе. Чимин видит, физически чувствует, что у герцога к Тэхёну тоже руки тянутся. Тоже обнять хочет, но наследник от этого непрошеного вторжения омегу одним своим присутствием защищает. Успешно: потому что герцог Чон от них двоих взгляд отводит, отходит в противоположный конец комнаты, к камину, и, опершись на него, начинает письмо перечитывать. А затем глаза собственной ладонью прикрывает, будто бы от усталости. Выдыхает тяжело и шепчет что-то тихо и быстро, будто молитву, что для Чимина удивительно: этот дьявол во плоти и молитва? Да господь к ней в любом случае останется глух… Чимин видит, что и господина к герцогу тянет. Сознательно или нет — неважно. И если бы в жизни Тэхёна не было бы Его Высочества, Чимин бы понял, почему милорд так реагирует: как известно, герцог Чон желанен многими. Но принц у Тэхёна есть. Он, также как и Чон Чонгук красив, также знатен, также умен, но помимо всего этого надежен и добр — в последнем он герцога превосходит на голову. А Тэхён все равно, даже находясь в руках Хосока, корпус к другому альфе слегка разворачивает и смотрит в его сторону, позволяя видеть влагу в своих глазах… Прав граф Мин: привязанность эта нездорова и ни к чему хорошему не приведет. Чимин в этом окончательно убеждается. Повисшую скорбную тишину прерывает опоздавший к началу шахматной партии Сокджин. Дон чувство безысходности, в которое погружена комната, считывает враз: — Что случилось? — спрашивает в замешательстве. — Откуда слезы? Ответом ему служит внезапный громкий всхлип Тэхёна, мгновенно переходящий в отчаянный плач. У милорда плечи дрожат, и сам он весь сжимается, будто желая стать совсем маленьким и незаметным. И Чимин только после этого осознает, что слишком уж погрузился в свои наблюдения, а самое важное в этот момент прошло мимо — у Тэхёна кто-то умер… Скорее всего, кто-то важный и близкий. Принц Хосок Тэхёна начинает практически баюкать, голову омеги к своему плечу прижимая. Герцог Чон же сначала свой взгляд поднимает на эти крепкие объятия — глаза у него сухие, но больные как будто, — а потом переводит его на Сокджина. — Младший брат милорда сообщает, что Ким Хёнрод, лорд Эйлен-Скёлах, отошел в мир иной.

***

После новости о смерти отца Тэхён подает прошение королю отправиться на Север, чтобы попрощаться с родителем. По времени его смерть пришлась на окончание королевской охоты, но новость дошла до Южного Королевства только сейчас, спустя неделю. На погребение юноша уже не успеет, но сможет хотя бы к церемонии памяти прибыть. От короля Тэхён получает категорический отказ. Юноша раздавлен и представляется бледной копией себя — еще более бледной даже, чем когда узнал о цели своего прибытия в Южное Королевство. Это пугает и Сокджина, и Чонгука, и Хосока, и каждый из них — включая принца, обыкновенно отца избегающего — как минимум раз за Тэхёна у короля просит. Его Величество же остается неумолим. Он напоминает им всем, зачем Южному Королевству нужен этот омега: — Скоро пойдет третий месяц, — говорит Хосе, конечно же, имея в виду следующую течку Тэхёна. — Неизвестно, сколько времени омега проведет на Севере. А мне нужен внук. Упоминание внука застает Чонгука врасплох. Он и забыть успел о том, что Тэхён совсем скоро разделит с Хосоком постель. Расслабился слишком, наблюдая в последнее время радостный блеск в глазах юноши — будто бы больше его подобная перспектива вовсе не пугает. Но это не важно… Не сейчас. Сейчас важно то, что о том, чтобы Тэхёна отпустить домой, и речи не идет. Для юноши это большая трагедия, но для Чонгука — уникальный шанс. Решение отправиться на Север в разгар зимы, когда море неспокойно, ветер особенно суров, а метель застит глаза, что невозможно увидеть дальше протянутой руки, герцог Чон принимает на удивление быстро. Колеблется здесь снова только король, удивленный желанием подданного снова уехать на край света — для чего, спрашивается? Герцог ему объясняет, что негоже, чтобы никто из Южного Королевства не приехал отдать дань уважения отцу будущего супруга Хосока. Аргумент этот Хосе со скрипом, но все-таки принимает. Настоящая же причина поездки зарыта глубже: Чонгуку очень нужно выяснить, что все-таки случилось на этом чертовом Севере с семьей Ким Хёнрода и почему на Тэхёна спустили всех собак. Чонгук пытается собрать все события, связанные со сделкой между Югом и лордом Эйлен-Скёлах, в стройную картину, но не преуспевает. Вопросов оказывается больше, чем ответов. По словам Сокджина после прибытия на Юг Тэхён отцу писал, но ответ так и не получил. Дон божился, что случайно затеряться ответное письмо точно не могло — а значит оно просто не приходило. Мог ли лорд Хёнрод пожелать прекратить общение с сыном при том, что сам же его Чонгуку и отдал? Не хотел бередить рану? В голове всплывает Сокджин с пересказом разговора северян во время охоты. О чем они там говорили? О том, что лорд Ким прилюдно назвал отъезд Тэхёна похищением и требовал организовать погоню? Глупости. Разве имело смысл лорду Эйлен-Скёлах поднимать шум вокруг поездки Тэхёна, учитывая что он знал, что в Совете есть как минимум еще один лорд, — отец несостоявшегося кандидата в женихи, о котором Чонгук вскользь упомянул, — которому известно, зачем на самом деле омегу на Юг забирают? Странно. Хёнрод хоть и не был талантливым политиком, среди северных лордов провел всю жизнь. И подобную оплошность со своей стороны вряд ли бы допустил. До последнего старался бы сохранить и без того не самую безупречную репутацию сына и своей семьи. Остается вариант, который Чонгуку не по душе. Можно было бы глаза закрыть, но играть в слепца в этот раз по неизвестной причине не выходит, — потому он и едет туда, где все началось. Жаль только, что повод представляется печальный, но иной, вероятно, появится очень не скоро… Перед отъездом Чонгук заходит в оранжерею, в которой Тэхён чуть ли не ночует после получения новостей с Севера. По словам Сокджина юноша там все свободное время проводит и общения избегает. Причина Чонгуку ясна: в первые дни омега горевал по усопшему, а когда острое чувство утраты отпустило, начал горевать и по живым тоже — по родным, которые окончательно от него отвернулись. Тон письма, которым Теодор сообщил о смерти отца, однозначно говорил, что семья Тэхёна обратно в свое лоно не ждет. Теодор стыдил и давил на больное. Чонгук очень хорошо помнит некоторые из строк.

«Твое решение уехать с бесчестным южным герцогом отца и убило».

«Знает ли старший брат, что после того, как он покинул Север, смеха от нашего лорда мы более не слышали?»

«Если интересно, то отец и себя, и тебя винил. Себя, потому что давил и не сберег. Тебя — потому что ты пренебрег всем тем, чему они с папой учили, но в особенности — самоуважением».

«Не могу позволить себе тратить время и чернила на вопросы о том, как живется падшему северному омеге в Южном Королевстве, ибо слышал, что хорошо — жаль только, что недостойно».

Несправедливость по отношению к Тэхёну задевает и Чонгука тоже. Вины омеги в случившемся нет. А то, как Тэхёна видят родные — по всей видимости результат чудовищного непонимания. Чонгук допускает, что отец мог скрыть от сыновей, что своими руками Тэхёна продал, но придумывать столь жестокую легенду о его пропаже — в которой Тэхён добровольно сбегает? Такого Чонгук не ожидал бы даже от человека, который продал собственного сына. В оранжерее герцог наблюдает некоторое время за тем, как Тэхён методично ковыряется в земле. Траур по отцу он носить категорически отказался, потому что «не в северной традиции», и ничто в его внешнем виде не указывает на недавнюю потерю. Разве что заторможенность действий и реакций выдает хрупкое внутреннее состояние — Чонгук уверен, что омега его появления в оранжерее даже не заметил. — Я еду на Север. Тебе есть, что передать семье? Чонгук заранее попросил Сокджина сообщить подопечному, что готов взять на себя роль гонца, если необходимо, поэтому Тэхён вопросу не удивляется. Он отвечает, не поднимая на герцога глаз: — Передай письма Теодору и Хёнзару, — но вместо двух протягивает Чонгуку почему-то три конверта. — И Элану, лорду-супругу, тоже. Диалог на этом заканчивается, и Тэхён вновь погружается в состояние молчаливой скорби, теряя к герцогу интерес. Чонгук письма сжимает очень бережно, прячет почти что под сердцем. Хочет дотронуться до чужого плеча напоследок, может быть, даже обнять и пообещать, что все будет хорошо. Но почему-то именно сейчас, — когда сделать это нужно не игриво, не с целью посмотреть на то, как юноша краснеет в смущении, а по-настоящему, серьезно — не решается.

***

— Герцог Чон поступил мудро, решив отправиться сразу в Эйлен-Скёлах, не заглянув по дороге в замок моего мужа, — такими словами в главном зале замка Чонгука встречает младший брат Тэхёна Теодор, ныне лорд-супруг Облачного Берега. В Эйлен-Скёлах герцог прибывает как раз к началу церемонию памяти, куда его конечно же не пускают, оставив мужчину ждать ее окончания в приемной зале. Эти два или три часа Чонгук проводит в гордом одиночестве, время от времени пытаясь разговорить слуг. Те же на герцога волком смотрят, очевидно осведомленные о его роли в судьбе Тэхёна. Единственное, что мужчине удается выяснить, это то, что сегодня в Эйлен-Скёлах из гостей присутствует только Теодор. Мужа его ожидают завтра к утру, а самый младший из трех братьев — Хёнзар — слег с простудой и прибыть не смог. По этой причине Теодор принимает герцога в гордом одиночестве. И говоря «в гордом» герцог имеет в виду ровно это. Ему известно, что Теодор младше Тэхёна на год, но Чонгук этого не замечает. Видит перед собой настоящего хозяина, пусть формально Эйлен-Скёлах для этого омеги домом уже и не является. — Позволено ли мне узнать, почему? — уточняет герцог. — Мой муж не был бы так любезен и приказал бы без лишних разбирательств посадить герцога на кол. Как обманщика, предателя доверия Севера и его гостеприимства, — не изменившись в лице отвечает омега. О методах разрешения конфликтов на Севере Чонгук осведомлен прекрасно — пару раз даже доводилось своими глазами видеть. Поэтому такими речами герцога не удивить. Но напугать, заставив сердцебиение ускориться, все-таки можно, потому что идея сперва наведаться к Теодору у него все же была. Облачный Берег к порту находятся куда ближе, чем Эйлен-Скёлах. Что ж… миновало. — Хотелось бы понять, каким образом я обманул доверие Севера, — пытаясь не выдать своей заминки, интересуется герцог. Он и сам догадывается, на самом-то деле, но всегда полезно сверить свои предположения с видением собеседника. — Похищение моего старшего брата и принуждение его к браку, по мнению герцога, не является обманом доверия? — саркастически замечает Теодор. И герцог чувствует какое-то тепло, отмечая сходство этой интонации с манерой Тэхёна указывать на ошибки. — Герцог собственноручно лишил Тэхёна чести, зная ее цена здесь крайне высока. За попытку обелить репутацию моего брата, прикрыв злые намерения обыкновенным путешествием, моя семья благодарить тоже не будет — каждая собака на Севере знает, зачем именно Тэхён нужен южному королю. Тэхёна никогда не примут обратно. — Поэтому лорд-супруг Облачного Берега написал ему столь жестокие слова? Чтобы не думал возвращаться? — Он позволил прочесть? — заминается Теодор. На долю секунды маска безразличия с него спадает, обнажая растерянность. — Мы довольно близки. На подобное утверждение омега тут же морщится — из отвращения, вероятно. — Так это правда? Все эти слухи, что принесли с собой посланники Совета? Тэхён настолько пал? — Хотел бы и тут спросить, про какие именно слухи идет речь, но не стану — догадываюсь сам. И сразу же их опровергну: между мной и молодым лордом нет ничего, что могло бы оставить на нем тень, — на лице Теодора читается облегчение. У него нет никаких оснований герцогу доверять, но он очевидно верит. Наверное, потому что действительно хочет. — Несмотря на сложности в самом начале, между нами сложились доверительные отношения. Он позволил мне прочесть письмо по доброй воле… И передал ответные письма братьям. Два конверта герцог оставляет на своем конце длинного стола, во главе которого сейчас сидит Теодор. Третий конверт остается у герцога в руках. — Еще одно послание адресовано лорду-супругу Эйлен-Скёлах. В замке ли он? — Не стоит сейчас беспокоить лорда-супруга. Я передам ему письмо, — отрезает Теодор. — Не думаю, что он захочет видеть герцога лично. — О, мне почему-то тоже так кажется, — отвечает Чонгук. — Тогда позволит ли лорд-супруг Облачного Берега задать интересующие меня вопросы ему? Раз уж у меня нет возможности пообщаться с овдовевшим Ким Эланом. Теодор сдвигает брови к переносице, сомневается. И Чонгук, уже успевший понять, что судьба старшего брата омеге далеко не безразлична, добавляет: — Это касается лорда Ким Тэхёна. И это может изменить все. Теодор сдается. — Пять минут. У герцога есть пять минут. После он должен немедленно покинуть Эйлен-Скёлах — уже вечереет, а предложить ему остаться на ночь выше моих сил. Потому, чтобы не сгинуть в метели, лучше бы ему отправиться в дорогу как можно скорее. Чонгук кивает, выражая согласие с таким условием. Однако уже сейчас ему известно: пяти минут на разговор им не хватит. И он подозревает, что переночевать в замке ему все-таки позволят — просто потому что Теодору понадобится время на то, чтобы все обдумать, так как вряд ли младший брат Тэхёна поверит ему на слово. При этом есть шанс, что герцог в своих рассуждениях ошибся и увидел врага там, где его никогда не было… И тогда Чонгука точно не пожалеют, потому что подобными обвинениями просто так не разбрасываются. Но мужчина готов рискнуть. Герцог Чон рассказывает Теодору всю историю «похищения» Тэхёна, не преувеличивая и не преуменьшая. Даже называет сумму, которую передал лично лорду-супругу в руки. — Почему я должен верить лжецу? — спрашивает Теодор в конце рассказа, заметно повышая голос. Он поднимается со своего места, опираясь на стол и смотрит на герцога с презрением. Чонгук только сейчас замечает его просторные одежды и слегка округлившийся живот — понимает, что омега в положении. В их последнюю встречу на пире в Эверграссе он и не заметил… Видимо, был слишком увлечен другим молодым северным омегой. — В замке тепло, мой лорд? — спрашивает герцог и демонстративно снимает верхнюю меховую накидку. — Насколько я знаю, предыдущая зама в Эйлен-Скёлах была куда более суровой. Омега напротив не понимает, к чему герцогу задавать подобные вопросы, но кивает, соглашаясь. Прикрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы выровнять дыхание. — Какое отношение это имеет к нашему разговору? — Самое, что ни на есть прямое, — время выложить карты на стол. — Не интересовался ли уважаемый лорд-супруг Облачного Берега у отчима, на какие средства были куплены пропитание и горючее для отопления замка? Новых источников дохода у лорда Ким Хёнрода не было. — Я не имею никакого отношения к хозяйственным делам Эйлен-Скёлах, — Теодор возвращается в свое кресло и осматривается по сторонам. Чонгук видит, что взгляд его останавливается на горе меховых накидок в углу залы на случай, если в помещении станет слишком уж холодно — невостребованных сейчас. Омега также невзначай касается тыльной сторон ладони своего носа, будто проверяя холодный ли — вероятно, что нет. — Мой лорд не может не заметить разницу, — Чонгук своими словами пытается озвучить мысли Теодора, подобраться ближе. — Прошлая зима была беспощадна к Эйлен-Скёлах и даже унесла несколько жизней. В этом году она не теплее, чем в прошлом, но наверняка переносится легче. Более того, я не удивлюсь, если, расспросив слуг, мой лорд выяснит, что после смерти его отца в стенах замка стало еще сытнее и теплее. А все потому, что вряд ли лорд-супруг мог позволить себе большие траты в присутствии мужа и остаться вне подозрений — думаю, что он действовал более осторожно. — У меня нет поводов не доверять человеку, сделавшему все, чтобы заменить мне папу, а моему отцу — супруга. А вот повод не доверять южному аристократу есть, — продолжает сопротивляться очевидному Теодор. — А есть ли у моего лорда повод не доверять любимому старшего брату? Ведь, несмотря на все те жестокие слова, которые Тэхён был вынужден о себе прочесть, он все еще любим? — герцог уверен, что Теодору непросто далось отправить то письмо и что на самом деле сказать он хотел совершенно другое. — Не хочет ли мой лорд взглянуть на финансовые записи Эйлен-Скёлах? Он ведь теперь тоже ведет хозяйство своего мужа, а значит должен понимать, как в них все устроено… Полагаю, в них найдутся ответы на все вопросы. На Севере уход за домом — всегда дело омег. Альфы не интересуются самим процессом, только результатом. Маловероятно, что Хёнрод поступал иначе, а потому Элану не было никакого смысла вести двойной учет, чтобы что-то скрыть. Герцог Чон сомнения омеги понимает. Теодор либо обнаружит в книгах учета следы предательства человека, которому доверял; либо же — если не обнаружит — будет вынужден снова смотреть на старшего брата как на дешевую подстилку… После того, как Чонгук подарил Теодору надежду на невиновность Тэхёна, это может стать ударом. Чонгук дает омеге право выбора. Тот может оставить все, как есть, а может попытаться найти правду и вернуть себе брата. И Теодор делает свой выбор. Он выбирает Тэхёна.

***

— Что ж, кара меня все-таки настигла, — Элан осунулся еще больше с их последней встречи, хотя прошло всего несколько месяцев. Настолько, что напрашиваются предположения о какой-нибудь неизлечимой болезни. — Всего-лишь случайность, — отзывается герцог Чон, расположившись за столом напротив. — Даже я это признаю. Все могло быть совершенно иначе. Например, пожелай я пообщаться с покойным лордом перед отъездом. Чонгук не чувствует триумфа от того, вывел этого омегу на чистую воду. В конце концов, не только Элан здесь зло, но и сам герцог тоже. Он не знает, что бы сделал, не приди к нему лорд-супруг и не обмани. Придумал бы еще какой-нибудь способ, а если не сработал бы и он, действительно похитил бы? Опустился бы то подобного? Вполне возможно. Ким Элан хотя бы из понятных побуждений действовал — ему родного сына защитить было нужно. А герцогу же просто-напросто захотелось забрать в Южное Королевство именно Тэхёна, буквально до жжения в кончиках пальцев… В таком случае лорду-супругу Чонгук должен быть благодарен, потому что тот его грех на себя взял — пусть и неосознанно. Теодор все еще очень зол. На столе перед ним — последний журнал хозяйственных записей, в котором он действительно нашел то, что искал. За спиной у омеги — его муж, лорд Облачного Берега, не скрывающий презрения ни к Элану, ни к герцогу. Винить его в этом сложно. Насколько Чонгук понимает, после их разговора Теодор сразу же направился в пустующий в это время кабинет Элана. Не спросил разрешения — поступил некрасиво, но мудро. Задачу ему упростило то, что он знал, что именно должен искать — примерную дату и точную сумму — и то, что Элан, схитривший в одном, оказался совершенно бесхитростным в другом. Подпись к денежному поступлению была простая: «Пособие от Юга за Т., герцог Чон Чонгук». Письмо от Тэхёна Теодор тоже прочитал — оно вскрыто и лежит на столе, вероятно, частично повлияв на выводы младшего брата. Чонгук не знает, что именно говорит в нем Тэхён, но надеется, что правду, какой видит ее сам. Герцог вспоминает, письмо какого содержания он посоветовал Тэхёну отправить отцу еще на корабле по пути в Катарину. Тогда Чонгук велел омеге написать, что он уехал по собственному желанию и что для всех так будет лучше. Единственной целью этого послания по задумке Чонгука было дать понять Хёнроду, что его ребенок добрался до Юга целым и невредимым. Будучи уверенным, что лорд подтекст считает — ведь он сам Тэхёна и отдал, — герцог и подумать не мог, что письмо это сыграет такую роковую роль. Хёнрод же, не зная об обмане Элана, принял все за чистую — и, кажется, от потрясения так и не оправился. — Что со мной будет? И с моим сыном? — практически равнодушно спрашивает Ким Элан. Он свою судьбу будто бы уже принял. Возможно, даже раньше, чем разгневанный Теодор ворвался к нему в покои и кинул под ноги книгу учета, раскрытую на нужной странице. — Будет суд, — без какого-либо сомнения говорит муж Теодора, лорд Облачного Берега. — Совет Северных Лордов будет уведомлен о том, что вдовствующий лорд-супруг Эйлен-Скёлах обманом отдал Тэхёна Югу. Это преступление против семьи лорда Севера, а также нарушение запрета на торговлю людьми… — Стой, — перебивает Теодор, устало массируя пальцами виски. И могучий северный лорд действительно останавливается. Волнуется, касается плеча супруга — кажется, впервые на Севере Чонгук видит настолько искреннее проявление любви. — А как же сам Тэхён? — Вам придется рассказать все, включая то, зачем он на Юге. Потому что я молчать не буду, — вмешивается Элан. — До меня доходили слухи о том, что своим положением он вполне доволен. А значит и на все условия согласен. Его никогда не примут обратно. — Это угроза? — муж Теодора предостерегающе понижает голос. — Это желание защитить своего сына от участи альфы без рода и будущего. Потому что я знаю, что вы потребуете: лишить нас имени и наследства… — Он всего лишь ребенок и к тому же мой брат. И он не в ответе за то, что сделал его папа, — перебивает Элана Теодор. Дает обещание пощадить младенца, но жажду мести не скрывает. — Но сам ты за свое преступление ответишь. Элан внимательно на пасынка смотрит и кивает. — Я тебе верю, Теодор. Спасибо.

***

— Ему хорошо на Юге, — говорит Чонгук, стоя у ворот Эйлен-Скёлах вместе с Теодором, готовый отправиться в дорогу. Всего он провел в замке три ночи. — Мой лорд может считать его падшим и опороченным, если пожелает, но люди, которые окружают его во дворце моего короля, искренне о нем заботятся. Его уважают, даже несмотря на то, что знают о его основной… задаче. Он в безопасности. — Хорошо, — с облегчением кивает Теодор. — Могу я попросить передать ему ответное письмо? Там мои извинения. И просьба оставаться на Юге как можно дольше. Как бы больно мне ни было это признавать, но мой отчим прав: на Север ему просто так не вернуться… Теперь — либо принцем-консортом Юга, либо никак. Но я верю, что когда-нибудь мы увидимся и что в этот момент он будет счастлив. Как и во все моменты до и после. — Это будет честью для меня, — Чонгук забирает письмо с легким поклоном. — Но что если он не захочет? Оставаться на Юге. — Не думаю, что у него есть выбор. Также я не думаю, что ему будет легко сбежать из-под крыла южного короля, — горько замечает Теодор. — Но я по себе знаю, что подобные браки не всегда ведут к страданиям. Моего мужа мне выбрали отец и Элан — и я их выбором доволен. Что правда, то правда. Чонгук вспоминает высокого и крепкого лорда Облачного Берега и усмехается сам себе. Нежность во взгляде — последнее, что ожидаешь от этого человека, но именно она плещется в его глазах, когда он смотрит на Теодора. Омега и Чонгук немного молчат, смотря в открытые ворота замка, за которыми все непроглядно бело и куда вот-вот отправится герцог. — Я знаю, что на Юге вы празднуете именины, — говорит Теодор, когда герцог уже готов попрощаться. Чонгук кивает в ответ. — На Севере мы считаем возраст по количеству зим, которые пережил человек… Эта зима для Тэхёна девятнадцатая. И пускай ее конец еще далеко, я бы хотел поздравить брата заранее — в конце концов вряд ли он скоропостижно скончается от пневмонии на Юге, как это могло бы быть здесь. Последняя фраза отдает в Чонгуке горечью, заставляя в который раз подумать, что не зря Тэхён покинул земли Севера. Эгоистичная мысль, совершенно неуместная, особенно после того, как вскрылся поступок Элана. Чонгук должен корить себя за то, что обманом забрал у Ким Хёнрода сына, но на самом деле он рад. Просто потому что в Южном Королевстве Тэхёну хотя бы смерть от пневмонии не грозит. — После смерти отца лорд-супруг разбирал его переписку и обнаружил в столе дневники нашего папы. Я хочу передать их Тэхёну. Думаю, что они его порадуют — папа пишет о нем с глубочайшей любовью. Иногда мне кажется, что брату этого не хватало после его ухода. Теодор подает знак слугам у себя за спиной, и те подносят к Чонгуку два деревянных ящика, обернутых в плотную ткань. Выглядят они увесисто, наводя на мысли о том, что папа Тэхёна вел дневники на протяжении всей жизни. Чонгук указывает слугам на сани, запряженные двумя лошадьми, и те грузят ящики рядом с поклажей герцога. — Есть еще кое-что, — говорит Теодор уже напоследок. — Мы не можем сейчас вернуть всю сумму, которую южный король передал лорду-супругу — многое уже было потрачено. Но здесь, — омега протягивает герцогу небольшой кожаный мешочек, — то, что осталось. Я обсужу с мужем возможность взять деньги в долг, но дело не быстрое… — Я не приму это. — Я доверился словам герцога о том, что в Южном Королевстве у Тэхёна все хорошо, — настаивает омега, будто от того, возьмет Чонгук деньги или нет, зависит вся его жизнь. — Я доверился словам своего брата, ведь то же самое он утверждает в своем письме. Эти деньги были получены нечестным путем, и я просто хочу, чтобы все встало на свои места. — Если моему лорду угодно, он может считать их ссудой. После свадьбы Тэхён с принцем Хосоком сами решат, как с ней поступить. Сейчас же сойдемся на том, что у меня нет полномочий их принять. Теодору подобное явно не по душе, но герцог всем своим видом пытается показать, что иной выход из ситуации неприемлем. Деньги по меркам Южного Королевства, откровенно говоря, смешные. Но Чонгук бы их в любом случае не взял. Забрать их сейчас означало бы обречь Эйлен-Скёлах на голод и холод, а это не то, чему бы обрадовался Тэхён. Последнее, что ему говорит Теодор: — Я не могу сказать герцогу «спасибо» за то, через что он заставил нас пройти — пускай и его тоже ввели в заблуждение. Но моему сердцу стало спокойнее. Безопасной дороги, герцог Чон. Все это вовсе не звучит так, будто Чонгука прощают — и Чонгук этого прощения не ждет. Не от Теодора. Куда больше его беспокоит то, сможет ли простить Тэхён.