forget-me-not

Все начинается с того, что у Тэхёна в очередной раз не спрашивают, хочет ли он идти на бал. Сокджин просто появляется на пороге покоев своего подопечного и не терпящим возражений голосом заявляет, что сегодня Его Величество дает прием в честь того, что герцог Чон вернулся в Южное Королевство. — Ваше присутствие обязательно, — наставник делает особый упор на последнее слово. — Вас представят свету как гостя с Севера. Сокджин проходит в комнату и одним движением раздвигает шторы, вынуждая Тэхёна перевернуться на другой бок, чтобы спастись от солнечного света. Наставник делает это каждый день на протяжении уже двух недель: будит, вытаскивает из кровати, заставляет куда-то идти. Слушать себя заставляет, в конце концов. Помогает Тэхёну жить в этой просторной и комфортной золотой клетке, в которую омегу поместили вопреки его воле. Если это герцог Чон имел в виду под свободой, то она не лучше заточения. — Гость с Севера? Так вот кто я? Не пленник и не наложник? — мычит юноша в подушку. Он хотел бы добавить в свою интонацию немного сарказма, но энергиии на это, кажется, совсем нет, поэтому реплика остается бесцветной, как и он сам на протяжении этих двух недель. Сокджин на такие вопросы вздыхает с досадой и рывком отбрасывает с Тэхёна одеяло. Юноша же только поджимает под себя ноги и обнимает коленки, так и оставаясь лежать с зажмуренными глазами на мягких роскошных простынях. Он вообще-то понимает, что выбора у него нет, и если он не соберется с духом и не встанет с кровати сам, на него все равно найдут управу. Такое уже случилось однажды. Тэхён отказался отужинать с принцем Хосоком, а Сокджин, испробовав все доступные методы уговоров, но потерпев поражение, поставил рядом с собой Чимина, и сообщил, что за каждый каприз Тэхёна расплачиваться будет его слуга. И хуже всего то, что на лице Чимина — милого несчастного Чимина, пережившего в прошлом что-то настолько ужасное, что после даже от боли кричать разучился, — не дрогнул ни один мускул. Видя это, Тэхён даже уточнять не стал, какое наказание ждало бы слугу, и молча позволил подготовить себя к ужину. И также молча этот ужин пережил, сидя от наследника по другую сторону длинного стола, уставленного яствами, и уделяя больше внимания содержимому своей тарелки, чем Его Высочеству. На самом деле, Сокджин вовсе не жестокий, скорее умный и наблюдательный: использовать Чимина для шантажа явно не доставляло ему удовольствия, но он пошел он на это, потому что изначально знал, что ход сработает. Слуга Тэхёну полюбился своей деликатностью, граничащей с обожанием, и долгими взглядами, в которых всегда — понимание и сочувствие. Громкий и отчетливый стук в дверь предупреждает о приходе новых гостей, но Тэхён на него никак не реагирует, вынуждая ответить Сокджина: — Войдите. На пороге показывается Чимин с подносом в руках. На нем большое керамическое блюдо с теплой водой и хлопковые салфетки, чтобы «гость с Севера» умылся. Следом за Чимином в покои входит еще один слуга-омега с большой коробкой, оставляет ее на тахте у камина и удаляется. Тэхён понимает, что время, отведенное ему на капризы, истекло, и показывать характер далее больше не выйдет. Поэтому он нехотя приподнимается и позволяет Чимину начать утренний туалет — сколько бы он ни отказывался от помощи с умыванием, одеванием и прической, Сокджин продолжал настаивать, что таковы порядки во дворце. Наставник тем временем рассматривает содержимое коробки, принесенной слугами. Он достает светло-голубой жакет с воротом-стойкой и серебряной вышивкой. К нему прилагается такого же цвета накидка, крепящаяся к плечикам жакета. Верх накидки обшит серым мехом — белка, скорее всего. — Что ж, портной постарался. Выглядит достойно, — Сокджин подносит наряд ближе к Тэхёну, чтобы тот тоже полюбовался. — Даже на пушнину не поскупились. Будете настоящим северным принцем. — На Севере такое не носят, — одной фразой осаждает Сокджина Тэхён. — Такая ткань не спасет зимой, и такое количество меха не согреет тоже. Тэхён уже понял, что южане приходят в восторг от богатой одежды. Он помнит, как в первую встречу ему показалось, что герцог Чон облачен в роскошнейший наряд из возможных. Но спустя две недели наблюдений за обитателями дворца стало очевидно, что по сравнению с подавляющим большинством придворных облачение герцога — верх скромности. — Вы не на Севере, — вздыхает Сокджин, — и не можете появиться перед знатью в тех обносках, в которых герцог Вас привез. Сами поймете, когда увидите. Наверное, постоянные препирания Тэхёна и Сокджина со стороны кажутся очень странными. Особенно учитывая, что Тэхён упорно продолжает пользоваться только северным языком, а Сокджин почти всегда говорит на южном. Наставник называет это погружением в культуру и переключается на свой второй родной язык, только когда видит, что Тэхёну совсем непонятно либо же информация настолько важная, что и малейшая деталь имеет значение. Сейчас, судя по всему, наступает именно второй случай, потому что Сокджин все-таки переходит на язык Севера. Говорит он с куда более заметным акцентом, чем герцог Чон, да и вежливостью себя не утруждает, но даже в таком неважном исполнении северный язык воспринимается Тэхёном намного легче, чем южный. — Дам тебе несколько советов, — начинает наставник. — Не пей много. Это может сыграть с тобой злую шутку. Сокджин смотрит на Тэхёна через отражение в зеркале, перед которым тот сидит, пока Чимин расчесывает ему волосы. — Если приглашают на танец — не отказывайся. Но запомни, что танцевать больше двух раз с одним партнером, если вы не связаны обязательствами, неприлично. Сокджин задумывается на мгновение, а потом как-то резко меняет тон и требовательно спрашивает: — Ты танцуешь вообще? Наставник не отводит от Тэхёна взгляд, ожидая ответа, и юноша вынужден перечислить несколько северных танцев, с которыми знаком… Сокджин останавливает его жестом, смотрит неверяще и даже как-то осуждающе. — Боже правый… прошлый век, — вздыхает дон, но надежда у него всегда умирает последней: — Вольта или менуэт? Тэхён впервые о них слышит и отрицательно качает головой. — Тогда поступим так: отвечай, что повредил ногу и танцевать не можешь. Я доложу принцу, чтобы он не приглашал тебя сегодня. Позже разберемся, что с тобой таким делать… Слова Сокджина почему-то задевают. Даже несмотря на то, что Тэхёну неинтересны придворные забавы Южного Королевства, омега и здесь оказывается каким-то не таким. Единственный положительный момент, который он для себя заметил, состоит в том, что его запах здесь никого, кажется, не смущает. Хотя можно ли это назвать плюсом в его ситуации, вопрос очень спорный. — Сопровождать тебя будет герцог Чон — я недостаточно знатен, чтобы присутствовать на этом балу. Да и по легенде вы с герцогом вместе приехали… — Сокджин будто не может устоять на месте и начинает измерять покои шагами. — Ты и сам, наверное, заметил, что Чонгук, — Сокджин осекается на мгновение, и сразу же себя поправляет, — кхмм… герцог Чон не тот человек, который будет присматривать за тобой целый вечер и давать советы… Поэтому слушай мои. — Зачем? — Что зачем? — Сокджин останавливает занесенную для следующего шага ногу и смотрит на Тэхёна. — Зачем тратить на это время? Придумывать какую-то легенду? Учить меня? Не проще просто дождаться моей течки? Взгляд Сокджина становится серьезным. Он выпрямляется посреди комнаты, заводит руки за спину и уточняет: — Какой ответ ты хочешь услышать? Честный? Или тот, от которого полегчает? — Оба, — просит Тэхён. — Пожалуйста. Перед тем, как начать, мужчина делает глубокий вдох: — В случае если… — Сокджин заминается на секунду, — зачатие пройдет успешно, день свадьбы будет назначен немедленно. Многие знатные лица очень религиозны, либо же делают вид, что религиозны, поэтому важно скрыть тот факт, что ты и Его Высочество… — еще одна пауза в попытке сгладить острые углы, — познали друг друга до брака. При всем при этом, объявление свадьбы не должно стать сюрпризом для приближенных короля, поэтому тебя и показывают им заранее, чтобы они знали хотя бы о твоем существовании. Снова ложь. Впрочем, Тэхён ни капли не удивлен: все началось со лжи — ей и продолжается. — А второе? То, от чего мне должно полегчать. — Тебе дают шанс сблизиться со своим будущим мужем. Давай начистоту: ты молодой здоровый омега. Я уверен, что ты забеременеешь, свяжешь свою жизнь с наследником и выносишь ребенка, — Сокджин жестом руки просит Тэхёна повременить с комментариями, которыми тот уже готов разразиться. — Пойдя ему навстречу сейчас, ты дашь этому браку шанс стать счастливым. Не позволишь начаться с насилия. Поверь мне, ложиться в постель к человеку, который хоть чуть-чуть тебе импонирует, намного приятнее, чем к незнакомцу. — Звучит так, будто основано на собственном опыте. Сокджин на провокацию не ведется, лишь грустно усмехается неловкой попытке вывести его на эмоции. — Его Высочество хороший человек. — Я так устал это слушать, — перебивает Тэхён и дергает головой, отчего Чимин роняет из рук гребень. — Про хорошего человека. Все вокруг повторяют одно и тоже. — Так, может быть, стоит хотя бы на мгновение допустить, что это правда? Тэхён выхватывает гребень у Чимина из рук и сам проводит по своим волосам, пытаясь пригладить выбивающиеся пряди. — За две недели он выразил желание меня увидеть лишь дважды. И оба раза мы молчали. Сокджин продолжает стоять на своем: — Так, может быть, тебе стоило-таки открыть свой рот и произнести уже наконец что-то на языке Юга? Принц, в отличие от тебя, совсем не силен в языках, а ты же прогрессируешь в отличном темпе. Ты же обычно понимаешь меня, когда я говорю на южном языке? Тэхён кивает. Верно. Конечно, он понимает далеко не все. Иногда через слово, иногда через два. Иногда он вовсе не улавливает сути какой-нибудь мимоходом брошенной фразы. Но, тем не менее, волшебным образом эти разрозненные сочетания уже известных ему слов с новыми обретают в его голове смысл. — Я не смогу вечно быть твоим переводчиком. И уж абсолютно точно не буду им в моменты твоего уединения с наследником, — тон Сокджина смягчается, хотя и не теряет оттенка насмешки. — Но некоторым полезным фразам могу научить. Если пожелаешь. Ни один альфа не останется равнодушным. — Тебе позволено так со мной разговаривать? — пытается остановить эти непотребства Тэхён, чувствуя, как по бледным щекам ярко-розовым растекается румянец смущения. Видя это смущение в зеркале. И зная, что Сокджин тоже его видит. — До тех пор, пока ты сам на меня не пожалуешься, я в полной безопасности, — равнодушно пожимает плечами Сокджин. — Но, чтобы сделать это, тебе придется заговорить на южном языке… Возможно, меня просто пожурят. Может быть, накажут и выгонят со службы. Но в любом случае это будет означать, что я одержу над тобой, — Сокджин пальцем тычет в Тэхёна, окончательно забыв об этикете, — эдаким упрямцем, победу. Тэхён после этих слов раздраженно отворачивается от наставника, снова расположившегося на кресле с маской самодовольства и высокомерия на лице. Не одержит он над ним победу. Ничего у него не выйдет.

***

Герцог Чон все такой же, каким его запомнил Тэхён. Одет во все черное, хоть и сменил камзол на более вычурный, богатством одеяния теперь не уступая остальным придворным. Он все такой же расслабленный и уверенный в своих действиях и словах. И он все так же смотрит на людей вокруг чуть свысока — черта, показавшаяся Тэхёну невероятно привлекательной в первую встречу, но теперь раздражающая, потому что в этот раз Тэхён оказывается среди тех, на кого этот взгляд направлен. Герцог честно выполняет свой долг по отношению к юноше: в начале вечера представляет гостям и с ироничной улыбкой переводит для Тэхёна их слова и богатые на эпитеты комплименты его «северному» наряду. А затем мужчина чуть отходит в сторону, оставляя омегу на растерзание гостям. Сокджин оказывается прав в том, что герцог Чон не намерен за Тэхёном присматривать и давать советы, но один совет от него юноша все-таки получает. — На самом деле, милорд неплохо говорит на языке Юга, — уверяет всех герцог, а затем обращается уже только к Тэхёну. — Я даю моему лорду еще один уникальный шанс. И снова советую им воспользоваться — любовь людей, собравшихся в этом зале, многого стоит. А они все уже практически влюблены. Тэхён понимает, что герцог позволяет ему взять инициативу в свои руки, но не знает, что он должен делать. Смеяться над шутками, которых не понимает? Развлекать гостей своими неловкими попытками что-то сказать на южном языке?.. Избежать неловкой ситуации помогает появление принца Хосока и Его Величества, так как все внимание переключается на них. Весь зал рассыпается в реверансах, пока отец и сын направляются к королевской ложе. Заняв свое место, Его Величество подзывает к себе герцога, и тот с поклоном выступает вперед, чтобы выслушать наверняка хвалебную речь в свой адрес. Все это заставляет Тэхёна задуматься что же в нем есть такого, что везде, где бы герцог Чон оказывался, короли и лорды в его честь дают приемы… Уже после приветствия королевской семьи начинаются танцы, на которые Тэхён смотрит завороженно. Они куда более смелые на Юге, чем в его родных краях, и ему даже представлять неловко, что Сокджин планирует его им научить. Партнеры без стеснения касаются друга друга, выполняют поддержки, а иногда танец кажется практически объятием. Наследник не танцует со всеми, но вместо этого задумчиво рассматривает Тэхёна, и юноше ничего не остается, кроме как опустить взгляд в пол. Он не понимает, как относится к принцу. Наедине они действительно виделись лишь дважды, и оба раза были пронизаны неловкостью и смущением: разговора не случилось, и, возможно, Сокджин прав, что именно упрямство Тэхёна этому причина. Юноша мог бы попытаться наладить контакт, но единственный вопрос, который он на самом деле хочет задать Его Высочеству касается того, как он сам, будучи на вид добрым и порядочным альфой, относится к идее их брака и тому, что должно будет ему предшествовать. Тэхён, желая скрыться от изучающего взгляда, отходит в дальний угол залы и сам начинает изучать лица, движения и взаимодействия присутствующих: это всегда было одним из его любимых развлечений на северных пирах, так как другие радости ему были недоступны. Сейчас же Тэхёну очень сложно изменить привычную линию поведения, поэтому советом герцога он не пользуется и не планирует никого в себя влюблять. Вместо этого он наблюдает. Герцог Чон находится в компании тройки омег. Герцог их Тэхёну представлял, но тот не запомнил имена. Поэтому первого из них юноша именует про себя Роскошным: на нем элегантный бордовый камзол, а в уложенных кудрявых волосах переливаются золотые нити. Второй омега заслуживает звания Блестящего — он в прямом смысле блестит из-за обилия драгоценных камней на одежде. А третьего Тэхён бы охарактеризовал как Утонченного, выделяя идеальную осанку и то, как он прикрывает ладонью в перчатке губы, когда смеется. И все они для Тэхёна другие, отличающиеся от него. Начиная с внешности — типичные южане — и заканчивая манерой себя держать. Невозможно, чтобы когда-нибудь ему удалось по-настоящему стать здесь своим. Герцог Чон идеально вписывается в компанию омег, всем своим видом демонстрируя образ богатого и цинично-ироничного альфы. Но совершенно внезапно на его лице отражается сначала неверие, после — нечто, напоминающее злость, а затем герцог и вовсе цепенеет, когда к компании присоединяется четвертый омега — старше остальных, но все равно прекрасный настолько, что Тэхён нарекает его Безупречным. Своим появлением рядом с герцогом он будто распугивает всех вокруг, потому что вышеупомянутая троица сразу спешит скрыться из виду. Безупречный останавливается напротив герцога, держа в руке бокал с вином, и смотрит на него неотрывно и молча. Долго смотрит. Омега тоже полностью одет в черное, и они с герцогом своими одеждами друг друга будто дополняют. Герцог Чон как-то жадно осматривает того с ног до головы, а потом выхватывает у омеги бокал и осушает залпом. Вручает обратно в руки уже пустым и, так и не произнеся ни слова, разворачивается и уходит, провожаемый перешептываниями за спиной. Безупречный тоже провожает его взглядом, а затем, будто ничего не произошло, берет у слуги новый бокал вина и оглядывает зал с торжествующей улыбкой, кричащей о том, что своего он добился.

***

Тэхёну, кажется, удается покинуть бальный зал незамеченным. Он проскальзывает в длинный коридор с рядом дверей, по очереди проверяет, есть ли среди них открытые и ныряет в первую поддавшуюся. В комнате полумрак и тишина, и это именно то, что ему нужно. Громкая музыка, яркий свет и незнакомые люди утомили, и теперь его чувствам нужно отдохнуть. Но желаниям Тэхёна сбыться не суждено, так как почти сразу из коридора доносятся звуки: шаги и смех. Они становятся все ближе и замолкают ровно напротив входа в его временное убежище. А затем ручка двери поворачивается — и Тэхён не придумывает ничего лучше, чем нырнуть за тяжелую бархатную портьеру. Мысль о том, что вообще-то он ничего предосудительного и не делает — всего лишь отдыхает от суеты, — а потому и прятаться ему незачем, приходит мгновением позже. Но и этого мгновения оказывается достаточно, чтобы омега осознал весь ужас ситуации, в которой оказался. Один из двух голосов, которые слышит Тэхён из своего укрытия, оказывается до боли знакомым. Это герцог Чон размеренным шагом проходит в центр комнаты, параллельно что-то говоря — разобрать сложно еще и потому, что штора приглушает звуки. За ним следуют шаги куда более легкие, скорее всего, омежьи. Голос компаньона герцога, мягкий и тягучий, подтверждает предположение о его поле. Омега обращается к герцогу с вопросом, и хотя Тэхёну не разобрать точную фразу — кажется, он интересуется, скучал ли герцог по королевскому двору — юноша все равно сконфужен и смущен. Потому что неизвестный омега голосом будто ласкать пытается, играет, как охотник с дичью, и одновременно с этим — заискивает. С Тэхёном так никто никогда не говорил, и уж, конечно, он сам так ни к кому не обращался. Он бы не смог настолько… интимно. Далее между герцогом и его спутником происходит диалог, общий смысл которого Тэхён по кусочкам собирает из знакомых слов. И думает при этом, что лучше бы он не был силен в языках так, как это утверждает Сокджин. Потому что под землю провалиться хочется. — Омеги на Севере так же умелы, как здесь? — спрашивает собеседник герцога, и Тэхён узнает слова «Север», «омега» и «умелый». Соединив их с медовыми интонациями омеги, юноша улавливает провокационный характер вопроса. Герцог Чон на вопрос только смеется. Тэхён в этом смехе отчетливо слышит предупреждение для себя самого: «Ты не должен здесь находиться. Раскрой себя, пока не стало слишком поздно», но что-то, что сильнее его, не позволяет сдвинуться ни на шаг. — Возможно, за четыре года мои воспоминания об умениях омег с Юга слегка поблекли, — в ответе герцога для Тэхёна имеют смысл «четыре», «годы», «Юг», «память» и снова «омега». Тягучая завлекающая интонация все еще говорит больше, чем сами слова. — Возможно, я смогу помочь Вам их освежить… — произносит омега — и сама по себе эта реплика для юноши остается загадкой. Но, кажется, он находит на нее ответ буквально через пару секунду. Потому что единственное, что он слышит после этой фразы, это утяжелившееся дыхание двоих вперемежку со вздохами и всхлипами. Юноша догадывается, что это — поцелуй. Не из тех, что его папа дарил отцу: они у них всегда были легкие и нежные и длились не более секунды. У этого же поцелуя смысл какой-то искаженный, он, по мнению Тэхёна, неправильный. Юноша не отрицает наличие влечения между двумя полами, он знает, что нужно делать для продолжения рода, он даже обсуждал это втайне со своими братьями, которые по иронии судьбы познали прелесть плотских утех раньше своего старшего брата. Но даже так он все равно представлял процесс иначе. Такое — почти животное — взаимодействие альфы и омеги пугает. Тэхён закусывает губу и сжимает кулаки. Надеется, что герцог с омегой вскоре закончат и дадут ему вдохнуть полной грудью наконец. Но случается другое, куда более страшное: юноша слегка поворачивает голову в сторону — и видит. Ему не посчастливилось стоять напротив узкой щели, сквозь которую он может узнать больше подробностей о том, о чем бы знать не хотел. Герцог опирается ладонями в стол, устроившись на его крае, а омега — Тэхён узнает в нем Роскошного — льнет к нему всем телом. Они стоят ровно напротив юноши, поэтому Тэхён видит омегу только со спины, но по доступным взгляду деталям, включив фантазию, он предполагает, как ладони омеги медленно скользят по груди альфы, как пальцы ловко расстегивают пуговицы жилета, спрятанного под камзолом, ныряют под него и продолжают свое дело, отделенные от обнаженной кожи лишь тонкой нижней рубахой. Тэхёну бы отвернуться, чтобы не смотреть на этот стыд, но он не в силах. Кажется, у него замирает дыхание — как и у герцога, когда одна рука омеги спускается по его телу еще ниже. Вниз Тэхён уже не смотрит, ему и того, что выше пояса, слишком много. Там герцог Чон все еще по-хозяйски облокачивается на стол, не шевеля и пальцем. Там — его красные приоткрытые губы, обзор на которые открывается, когда омега наклоняется к шее мужчины. Там самодовольная и опасная ухмылка на лице альфы, когда одной рукой он-таки тянется к волосам омеги, отрывая от себя его губы и давит вниз. А омега как будто все сразу понимает и опускается на колени. Лицо Тэхёна пылает, он это точно знает. Оно пылает сильнее, чем лицо герцога Чона, с которым сейчас делают это. Который заставляет кого-то делать с ним это. …А заставляет ли? Герцог на выдохе запрокидывает голову назад, и Тэхён видит, как дергается его кадык. А затем совершает следующую ошибку: все-таки опускает взгляд ниже, чтобы застать момент, как Чонгук крепче хватает омегу за волосы, приподнимает бедра со столешницы и начинает двигать ими быстрее. Тэхён не может видеть деталей, лишь слышит хлюпающие звуки и то, как омега пытается вдохнуть, но ему не позволяют. Лицо герцога перекошено, он смотрит вниз неотрывно, а когда он внезапно содрогается всем телом и делает последние толчки — поднимает глаза на уровень глаз Тэхёна. И у юноши сердце вниз проваливается, потому что на секунду ему кажется, что он обнаружен. По комнате растекается терпкий запах ладана, и сложно поверить, что это тот же самый запах, которым пропитаны южные храмы — запах, которым предпочитает дышать местный бог. Потому что сейчас это не аромат благочестия и непорочности — это его полная противоположность. Омега внизу буквально скулит, когда герцог Чон освобождает его рот от своего достоинства, трется головой о бедро. Облизывается. Омега поднимается с колен, вытирает губы, целует герцога и шепчет ему что-то на ухо. Достает из кармашка стеклянный флакон из тех, в которых южане хранят масла, и размазывает несколько капель по шее и за ухом. Подсказками в его следующей фразе: «Обожаю Ваш ладан. Но не хочу им пропахнуть» для Тэхёна становятся «ладан», «пахнуть» и «не хочу». На прощание герцог еще раз притягивает омегу к себе и впивается в губы, словно всего, что было до, недостаточно. После того, как омега выходит, Чонгук лениво поправляет одежду, делает пару глотков вина из бокала, который принес с собой, а затем приказным тоном произносит: — Выходи. Это для Тэхёна конец. Он выходит из-за шторы, но дальше не может сделать и шага. Потому что внезапно осознает свою проблему… и молится богам, чтобы обоняние герцога Чона оказалось так же слабо, как и у подавляющего большинства альф и омег. — Понравилось смотреть? — Нет, — это слово на южном языке Тэхёну хорошо известно. Герцог с усмешкой на лице подходит ближе к Тэхёну. Тэхён только сейчас замечает, что на губах у того отпечатались красным следы от вина, а шаг альфы слегка нетвердый — его будто качает из стороны в сторону. Герцог Чон пьян. Он протягивает Тэхёну бокал, настаивая, чтобы тот его взял, а сам упирается одной рукой в стену позади омеги. Юноша замирает, борется с желанием закрыть глаза, когда этот высокий взрослый альфа, все еще разгоряченный и очень-очень сильно пахнущий альфа, наклоняется к его шее и делает глубокий вдох. А когда отстраняется с насмешкой утверждает: — Да ты возбудился… А затем, видя недоумение на лице омеги, преподает ему очередной урок южного языка. Шепчет, повторяя свой приговор: — Воз-бу-дил-ся, — отчетливо, по слогам. — На твоем языке это означает «возбудился». Знаешь такое слово? Герцог удивительным образом все про Тэхёна понял и теперь заставляет омегу сгорать от стыда. Юноша впервые видел, как омега ублажал альфу, да еще и таким способом. Ему было неприятно на это смотреть, но по какой-то причине оторвать взгляд от открывшейся картины он не мог. И по какой-то еще более непонятной причине его тело отреагировало неожиданным — позорным — образом. Это оно — предатель, а сам же Тэхён ни в чем не виноват и такой жестокости от герцога не заслужил. Юноша очень хочет себя защитить. А потому крепче обхватывает хрустальный бокал и выплескивает его содержимое герцогу в лицо. Наблюдает, как по лбу и скулам альфы стекают полупрозрачные красные капли, чувствует, как запах красного вина смешивается с ладаном. Герцог очень медленно собирает капли с лица, стряхивает их с пальцев на пол. Он молчит, не выказывая к Тэхёну ни милости, ни жестокости, а затем прижимается к омеге еще ближе и сжимает ладонью его челюсть. Грубо поворачивает голову в бок и шепчет, опаляя ухо дыханием: — Хочешь также? Хосок до тебя еще неизвестно когда дотронется, а ты уже жаждешь ласки. Не понимаю, чего он ждет… Хочешь, я попрошу его поделиться? Он не откажет — мы хорошие друзья. Слова герцога Чона напоминают пьяный бред, но это не означает, что они не ранят. — Я пожалуюсь королю, — выдавливает из себя Тэхён, чувствуя себя опозоренным, ведь в чем-то герцог все-таки прав: юноша действительно ощущает липкую влагу между ягодиц. Заранее представляет, как будет краснеть, прося Чимина выстирать одежду. — И что ты ему скажешь? Признаешься, что ты шлюха? — герцог все еще не позволяет Тэхёну отстраниться и заставляет смотреть себе в глаза. — Знаешь, твоя семья очень переживала, что ты с этой ролью не справишься. Фраза «твоя семья переживала» отрезвляет мгновенно. Чувство аналогичное тому, когда Теодор случайно столкнул Тэхёна в ледяное озеро в середине осени: холод иглами под кожу. — При чем здесь моя семья? Альфа на такую реакцию скалится и откровенно злорадствует: — Думаешь, что я правда забрал тебя тайно? Нет. Лорд Ким и лорд-супруг дали свое согласие, еще и торговались: цену тебе набивали. Деньги, которые я им оставил — это не выкуп, мой маленький лорд, нет. Это была по-куп-ка. Я тебя купил. Тебя и твою честь, — герцог, не выпуская челюсть Тэхёна, поглаживает его по щеке большим пальцем. И в иной ситуации этот жест мог бы показаться успокаивающим. — Хочешь знать, сколько ты стоишь? Тэхён бьет наотмашь. Его ладонь горит, а герцог от неожиданности отшатывается. А сам омега задыхается, верить в сказанное не хочет. — Не смей! — подает голос, неосознанно используя южный язык, надеясь, наверное, что до герцога лучше дойдет. Но вместо этого глаза альфы становятся совсем дикими. Он голову к себе разворачивает и тоже по щеке бьет — вовсе не сильно, но все равно обидно. — Я для Вас, милорд, герцог Чон. Не «ты», не «Чонгук», а «герцог Чон». Вы меня поняли? Тэхён всхлипывает тихонечко, почти теряя сознание от испуга. Ладонь на шее Тэхёна суть разжимается, а альфа, будто внезапно растеряв весь гнев, снова наклоняется ближе к шее. Вдыхает жадно. И шепчет себе под нос что-то, чего Тэхён не понимает совсем, но, вероятно, это очередное оскорбление, потому что Тэхён различает во фразе только «запах» и «не замечать». Что еще это может быть, кроме него? …Их уединение нарушается внезапным появлением в комнате альфы в синем камзоле, которому хватает пары секунд, чтобы оценить обстановку и понять, кажется, всё. Ну или почти все. Он, не терпящим возражения, голосом командует: — Чонгук, — незнакомец, очевидно, входит в число тех избранных, кто имеет право называть герцога по имени, — отпусти мальчика. Сейчас же. И, о, чудо, герцог Чон слушает. Тут же размыкает пальцы и отходит в сторону, позволяя Тэхёну сползти по стене вниз. К омеге тут же подбегает Чимин, появившийся из-за спины безымянного спасителя, и приобнимает. Тэхён за его плечи хватается, прячет лицо, уткнувшись куда-то в грудь. За тем, что происходит после, юноша уже не особенно следит. Кажется, альфа в синем отчитывает герцога, как ребенка, а в какой-то момент в комнате появляется и принц Хосок. Принц с Чимином вокруг Тэхёна суетятся, как будто и нет никакой разницы между наследником и слугой: пересаживают на диван, предлагают воды и платок. И оказывается, что неспособность общаться между собой с помощью слов вовсе не преграда для того, чтобы заботиться и принимать заботу. Внешне Тэхён приходит в себя довольно скоро, и принц отпускает Чимина, чтобы тот продолжил выполнять свои обязанности на балу — кажется, Сокджин предупреждал, что отправит того разносить напитки гостям, а заодно и присматривать за Тэхёном. Хосок не останавливает, когда Тэхён подходит к окну и выглядывает наружу, — он молча следует за ним. Может быть, принц, действительно неплохой человек. Уж точно лучше некоторых герцогов, которые мало того, что позволяют себе слишком многое по отношению к чужим почти женихам, но еще и лгут на каждом шагу. До Тэхёна постепенно доходит, что герцог с самого начала знал, какая судьба ожидает омегу на Юге — раз уж заплатил за его честь, — но не сказал об этом ни слова по дороге в Катарину. Но это все мелочи, от этого даже не болит нигде. Больно от того, что отец тоже все знал и тоже выбрал молчание. Избавился от обузы, отдав в руки чужака, и даже не попрощался. Юноша сам не замечает, как по щекам начинают катиться слезы и как он издает задушенный всхлип.