forget-me-not

Чимин стоит у стены, опустив взгляд, но все равно исподтишка наблюдает за своим новым господином, пытаясь не выказать любопытства и не смутить того своим вниманием — юноше его и так хватает с излишком. Чимина предупредили, что омегу с Севера зовут Ким Тэхён, и он совсем недавно прибыл во дворец для того, чтобы вскоре пойти под венец с принцем Хосоком. Титул юноши Чимину не сообщили — наверное, сочли неважным, ведь обратиться к господину вслух ему все равно не доведется. Ким Тэхёна разбудили рано. Выдернули из кровати, не дав прийти в себя после сна, и прямо в длинной полупрозрачной ночнушке, пренебрегая утренним туалетом, заставили встать на невысокий табурет в центре комнаты. И теперь помощники портного кружатся вокруг него роем, пытаясь снять мерки, а сам портной наблюдает за процессом со стороны и ворчит по поводу того, что «угораздило же милорда родиться с таким великанским ростом, чтобы в королевских гардеробных не нашлось для него подходящего парадного платья, и теперь его необходимо шить». Чимин из всей этой тирады выделяет для себя «милорд», запоминая, как ему стоило бы обращаться к северному омеге, будь он способен говорить. Омега выглядит растерянным и, вероятно, не понимает ни слова из речи портного. И ладно бы тот только свое недовольство высказывал, но ведь иногда он все же обращается к юноше напрямую и требует поднять руки или развернуться. А когда молодой лорд этого не делает, мужчина начинает злиться, а к Ким Тэхёну подбегает один из помощников и жестами показывает, что необходимо сделать. Чимин весь непроизвольно сжимается, видя, как шарахается юноша от непрошенных прикосновений и раз даже чуть не падает со своего места, пытаясь оттолкнуть руки — ему явно некомфортно. На эту картину больно смотреть. Но Чимин все равно смотрит. Он пытается запомнить, может быть, какие-то мелкие детали или предпочтения лорда, о которых ему необходимо знать как личному слуге — Чимину ведь искренне хочется быть полезным. С этим господином все будет немного иначе… Да, прошлые хозяева тоже не слышали от Чимина ни слова, но зато сам Чимин прекрасно их понимал. А вот жених принца почти не знает южного языка, а потому не только Чимин будет нем для Тэхёна — он сам для Чимина будет таким же. Но дело в том, что Чимину в такой ситуации все же немного сложнее — от слуги и не требуется много говорить, — а вот ему понимать господина обязательно, иначе какой из него помощник. Ему страшно не справиться, ведь остаться во дворце очень хочется, потому что здесь Чимин впервые за много лет чувствует себя в безопасности. Пока портные продолжают суетиться вокруг господина, двери в покои отворяются, и внутрь заходят еще два омеги: благородный дон Сокджин — придворный — вместе с королевским доктором. Чимин им незамедлительно кланяется, и в сердце у него теплеет, когда он ловит тень улыбки, промелькнувшей на лице дона в ответ. Сокджин — Чимин позволяет себе вольность обращаться к нему таким образом в мыслях — его благодетель, он вытащил его из кошмара и привел во дворец, отогрел под крылом, а теперь, с появлением лорда Тэхёна, отпустил в вольное плавание. И сейчас Чимину достаточно и этого крошечного знака внимания, чтобы думать, что о его существовании помнят и, может быть, даже беспокоятся. Дон прокашливается в кулак и низко кланяется Ким Тэхёну, а затем произносит что-то на языке, который Чимину не знаком. Язык этот звучит грубо по сравнению с ласковым языком Юга. Чимин во всей речи различает только имена: дон Сокджин, сын идальго Альфаро — мужчина прикладывает ладонь к своему сердцу и кланяется еще раз; доктор Перез — указывает на своего спутника, который тоже кланяется, и внезапно… Чимин, просто Чимин — и господин протягивает руку к слуге. Это оказывается неожиданным, поэтому поклон Чимин делает с опозданием, надеясь, что за его невнимательностью не последует наказания. Но молодой господин на ошибку даже внимания не обращает — наверное, как и на самого Чимина. Он вздыхает с облегчением и благодарностью, во все глаза смотря на Сокджина. Узнавая в его светлых — серо-голубых — глазах кровь Севера. Слыша, что хоть кто-то еще во дворце способен его понять. Дон Сокджин понять действительно может, и в нем действительно течет северная кровь, давая в смеси с южной необычный результат. Папа дона родом с Севера и передал сыну-омеге знание языка, хоть тот и появился на свет уже в Южном Королевстве после свадьбы с перспективным идальго. Дон несколько раз сетовал перед Чимином, что забывает северный язык со смертью папы. Поэтому Чимин вдвойне рад появлению юноши с Севера — Сокджину будет с кем практиковаться. Формально представившись омеге-жениху, Сокджин отходит чуть в сторону, и Чимин замечает, как он… принюхивается. Слегка морщит свой нос и сдвигает брови, а затем говорит пораженно, перейдя на южный язык: — Он… не пахнет. И Чимин наконец понимает, что его смущает все то время, пока он находится в покоях омеги: нельзя сказать, что лорд совсем не пахнет, но его природный запах еле уловим. Лорд Ким спит в этих покоях уже третью ночь и даже в отсутствие течки постельное белье и ночная одежда должны были сохранить его аромат, а Чимин должен был обратить на него внимание, едва переступив порог комнаты. Единственное же, что юноша на самом деле ощущает — это легкая свежесть, витающая в воздухе. На Юге нет предубеждений относительно того, как должен пахнуть «правильный» омега, как на Севере. Как-то господин Сокджин поделился семейной тайной: рассказал, что его папа был вынужден уехать из родного дома именно из-за непривлекательного для северян естественного аромата, не обещающего ему ничего хорошего. Чимину это показалось ужасно несправедливым, потому что в Южном Королевстве с таким вряд ли столкнешься, особенно учитывая распространенность и разнообразие эфирных масел с Востока, способных скрыть или украсить запах любого омеги… Но чтобы пахнуть настолько неприметно, как молодой лорд Ким? Королевский врач, однако, этим фактом не встревожен и даже не удивлен. Он говорит спокойно и со знанием дела, будто преподает урок: — Вы преувеличиваете: совсем не пахнуть человек не может. У милорда действительно очень нежный запах, и даже мне как доктору тяжело его распознать — хоть я и полжизни учился улавливать малейшие изменения в запахах пациентов. Но позволю все-таки себе напомнить, что искусственные ароматы, так популярные у придворных, могут притупить восприятие. Вы, Ваша Милость, много времени проводите во дворце, и, возможно, ваше обоняние стало менее чувствительным. Сокджин на подобное замечание горделиво вздергивает подбородок и хмыкает. — Я под приятным впечатлением от того, как ловко вы встали на защиту нашего гостя. Я даже почти не оскорблен. — Ну, во-первых, это чистая правда, Ваша Милость. Будьте аккуратны с этими модными парфюмами. А, во-вторых, принц не любитель терпких ароматов… Доктор Перез прерывает мысль, дожидаясь, пока портные закончат свою работу и скроются за дверью. Не хочет, вероятно, распространятся о предпочтениях наследниках при посторонних. — Да, у Его Высочество необычные вкусы, поэтому выбор супруга вполне логичен. Герцог Чон нашел настоящий бриллиант. Донесите до своего подопечного, что в дальнейшем нежелательно использовать масла для тела с сильным запахом. Господин Сокджин вскидывает левую бровь так, как только он один может, и интересуется: — Утолите мое любопытство, доктор Перез. Каким образом вышло, что вы так хорошо осведомлены о личной жизни принца? Доктор хмыкает, приподнимая уголки губ, и задает скорее риторический вопрос: — А вы считаете, король позволил бы наследнику посещать дома удовольствия, не убедившись в чистоте омег, с которыми тот проводит ночи? Доктор подходит к небольшому столику рядом с кроватью и водружает на него свой чемодан, открывает его и начинает перебирать какие-то инструменты и склянки — Чимин не видит, что именно. Одновременно с этим он просит: — Ваша Милость, посодействуйте мне. Переводите, пожалуйста, милорду мои слова, — дождавшись утвердительного кивка, доктор Перез продолжает. — Я являюсь королевским доктором, и мне предоставлена честь следить за его здоровьем. Господин Сокджин, задумавшись ненадолго, переводит сказанное на язык Севера, и молодой лорд Ким наконец-то отмирает. Осматривается по сторонам и немного неловко спускается со своей табуретки вниз — Чимин запоздало подбегает и делает попытку подать ему руку, но не упевает. Теперь милорд босой стоит на полу с Чимином рядом, и слуга подмечает, что слова портного о лорде с Севера скорее правдивы: юноша действительно высокий для омеги, но все равно явно не превосходит ростом среднего альфу. Доктор продолжает, все еще не смотря на молодого лорда: — Его Величество заинтересован в появлении у принца Хосока сына в кратчайшие сроки. Потому я задам несколько вопросов интимного характера. Чимин делает несколько шагов назад от господина, продолжая наблюдать за реакцией. Она неопределенная: уход шумных слуг и портного явно повлияли на состояние омеги в лучшую сторону, но он все еще смотрит недоверчиво. Доктора это, однако, не смущает. — В каком возрасте у Вас случилась первая течка? Милорд отвечает что-то… И голос у него, будто бархатный. Даже северный язык звучит не так резко, если говорить на нем так, словно обнимая. Чимин уже и не помнит, как звучал когда-то его собственный голос, но уж точно не настолько мягко. Сокджин его слова переводит: — Милорд говорит, что в тринадцать. — С тех пор течки приходят регулярно? Лорд Ким лишь кивает, а затем обнимает себя руками и садится на край кровати, направив взгляд в пол. — С какой частотой? — доктор Перез продолжает раскладывать на столике свои инструменты, и в этот раз Чимин видит, что один из них напоминает диковинные металлические щипцы. Рядом с ним доктор оставляет небольшую баночку с маслом и чистые полотенца. Весь этот набор выглядит угрожающе и похож на орудия пыток, которые Чимину однажды довелось увидеть в церкви. Но там они находились для устрашения еретиков, а сейчас омега и представить не может, для чего этот набор может понадобиться доктору. — Раз в три месяца, — снова переводит Сокджин. — Раз в три месяца… Отлично, — доктор ополаскивает руки в заранее принесенном тазике с водой и насухо их вытирает. — Когда была последняя? — Месяц назад. — То есть следующую ожидаем через два, хорошо, — доктор наконец-то разворачивается к лорду Тэхёну лицом. — Милорд, позволите мне вас осмотреть? Это неприятная процедура, но, к сожалению, Вы в том положении, когда мы не можем ограничиться только вопросами. Я проверю вас на наличие заболеваний и общее состояние вашей половой системы. Юноша снова не понимает, что он него хотят, и Чимин, если честно, тоже. Его новый господин не двигается с места, поэтому доктор вынужден продолжить свои объяснения. — Я, будучи омегой, — доктор специально подчеркивает то, что он омега, — с позволения Его Величества втайне прошел обучение в лучшем университете Южного Королевства. Процедура не обесчестит Вас ни коим образом. После доктор объясняет Сокджину, чего он хочет добиться от омеги, и спустя десять минут уговоров лорда все-таки укладывают на край кровати и — о, ужас — поднимают подол ночнушки и заставляют раздвинуть ноги. Чимин отворачивается сразу же и только и слышит, как доктор в воцарившейся тишине стучит своими инструментами. Сокджин, кажется, тоже почти не дышит, но не вмешивается. Лорд Ким же совсем не подает признаков сопротивления, принимая происходящее как данность. После окончания процедуры доктор складывает обратно инструменты в чемодан и одновременно говорит: — Все в порядке, милорд. Не вижу поводов для беспокойства. Но помимо осмотра, на меня возложена обязанность сообщить Вам о том, как будут развиваться Ваши отношения с принцем Хосоком. Сразу успокою, сказав, что об этом будет знать ограниченный круг лиц: Его Величество, сам принц, я и теперь еще и ваш наставник дон Сокджин… Чимин не в счет. Он всего лишь слуга — и в любом случае ничего никому не скажет. — Перед тем, как официально представить Вас как жениха Его Высочества народу Юга и объявить о свадьбе, Его Величество желает убедиться, что вы способны осчастливить Южное Королевство наследником. Юноша смотрит исподлобья, сидит на кровати, обняв себя за плечи, но в итоге что-то все-таки говорит, обращаясь больше к Сокджину. — Милод в растерянности, потому что Вы только что его осмотрели, доктор Перез. И он не понимает, какое еще доказательство необходимо Его Величеству, — говорит дон, и на его лице тоже присутствует недоумение — он с комментарием своего подопечного согласен полностью. — Да, но некоторые отклонения от нормы возможно отследить только непосредственно при попытке зачатия. Поэтому, если то, что милорд сообщил мне про регулярность и последнюю течку, верно, то через два месяца он разделит ложе с принцем Хосоком. Если попытка будет успешной, то он очень скоро окажется супругом наследника самого могущественного королевства, о котором известно белому свету. До Чимина даже не сразу доходит весь ужас того, о чем говорит врач. Это бесчеловечно. Юношу привезли на Юг, обещая супружество, но в итоге хотят сперва обесчестить. Тэхён, услышав перевод, видимо, пребывает в таком же шоке, потому что сперва не может вымолвить ни слова. А потом его красивое — действительно красивое, очень необычное для Юга — лицо искажают отчаяние. Омега оборачивается то на доктора, то на опешившего Сокджина, будто надеясь на то, что все сказанное — очень плохая шутка. А затем он срывается со своего места в сторону королевского врача, пытаясь ухватиться за его одежду и что-то донести. Дон Сокджин слова юноши и не пытается перевести, а вместо этого крепко удерживает Тэхёна за плечи. Доктор не выглядит испуганным такой реакцией, только поджимает губы как-то грустно, поправляет очки и коротко кланяется юноше перед тем, как покинуть покои. После этого Тэхён еще некоторое время что-то бормочет, а дон Сокджин его придерживает. Вскоре эмоциональный взрыв сменяется на бессилие, и из глаз юноши градом начинают катиться слезы. Все его тело как будто теряет силу, он оседает на пол и, обнимая собственные колени, заходится в плаче. У Чимина сердце разрывается от этой картины. Юноше наверняка обещали пусть не любовь, но почет и уважение, но взамен сперва требуют отказаться от своей чести. Чимин не знает, что хуже: то, что несколько озлобленных, голодных до омежьего тела альф сделали с ним в портовой подворотне, забрав у него вместе с невинностью способность говорить, или это. Чимин ведь изначально рос в обстановке, где ничего хорошего от жизни ждать не стоит. А лорд Ким совсем другой… Возможно, юноша даже надеялся, что полюбит принца Хосока, представлял пышную свадьбу с цветами и дорогими нарядами. Кому из них двоих больнее? Чимин думает, что не будь у него физического недостатка, ему ни за что не позволили бы стать свидетелем развернувшейся только что сцены. Но недостаток этот у него есть, и именно благодаря ему всего за час пребывания в покоях своего господина, Чимин узнает больше тайн, чем за все восемнадцать лет жизни. Но почему-то он вовсе этому не рад.

***

Тэхён в очередной раз напоминает себе, что все пиры — да и в целом любые праздники, где собирается много людей, — в его жизни заканчивались так себе. Например, свой первый пир, случившийся когда юноше было пятнадцать, ему до сих пор стыдно вспоминать. И хотя омега не сделал ничего, что должно было бы вызвать в нем этот стыд, это был первый раз, когда он столкнулся с неприятием своей сути обществом. Он был к нему не готов. Стоило только сыну хозяина замка, омеге-ровеснику, поморщить свой милый маленький носик и достаточно громко, — чтобы другие молодые омеги поблизости слышали, — прознести: «Я не чувствую твоего запаха. Уверен, что уже дорос до того, чтобы быть здесь?», как он уже заработал дурную славу. Которая сопровождала его потом на протяжении нескольких лет. Пир у лорда Грина, как поначалу казалось, разорвал порочный круг неудач. Но и он в итоге закончился похищением и заточением в королевском дворце на другом конце света. С перспективой в ближайшем будущем быть взятым силой альфой — пусть и принцем, — с которым Тэхён практически не знаком. До сегодняшнего вечера Тэхён пребывал в уверенности, что ситуацию хуже вообразить сложно. Он ошибался. Спустя две недели после прибытия на Юг юноша, обняв себя за плечи, стоит у окна в одной из комнат королевского дворца. Комната располагается на втором этаже, ровно над одним из подъездов — не парадным, — поэтому он может наблюдать за происходящим внизу. А именно то, как у подъезда останавливается карета, и лакей, склонив голову, открывает ее дверцу. Затем в поле зрения Тэхёна появляется тот самый знатный альфа в темно-синем сюртуке, совсем недавно остановивший пытку, которую герцог Чон устроил Тэхёну. Неизвестный мужчина выглядит очень рассерженным. Он спорит с кем-то на повышенных тонах, делает резкие движения руками, обращаясь к собеседнику, которого Тэхёну со своего места не видно, но при этом он точно знает, кто там — герцог Чон. И действительно, в следующее мгновение мужчина в синем подается вперед, чтобы буквально за шкирку, словно котенка, вытащить герцога на дорогу и затолкать в карету. Не забыв при этом зло подтолкнуть того в спину и отвесить оплеуху. Двери кареты закрываются, и экипаж трогается. Тэхёну бы впору торжествовать при виде этого зрелища, но, увы, еще больше ему хочется отдаться-таки накопившимся за долгие дни во дворце эмоциям и разрешить себе наконец расплакаться — роскошь, которую он после осмотра доктором себе более не позволял. Поведение герцога сегодня на балу, а также горькая правда об условиях его уговора с Хёнродом, открывшаяся омеге, становятся последней каплей, переполнившей чашу со смесью тоски, одиночества и унижения, поданую Тэхёну на Юге. Юноша сам не замечает, как по щекам начинают катиться слезы и как он издает тихий задушенный всхлип. — Милорд? — обеспокоенно спрашивает принц Хосок, все это время стоящий за спиной Тэхёна и также наблюдающий. Он ворвался в комнату почти одновременно с альфой в синем. И зачем-то остался рядом с Тэхёном, после того, как герцога увели. Они с наследником и поговорить-то не могут: Тэхён, пусть и стал лучше понимать язык Юга после двух недель занятий с Сокджином, не может перебороть себя и отказывается на нем изъясняться, внутренне противится просьбам и уговорам; а принц — и слова не знает из родного языка Тэхёна. Может быть, поэтому Его Высочество больше использует для общения жесты? Видя слезы Тэхёна, принц бережно разворачивает его к себе и слегка приподнимает голову юноши за подбородок. Он смотрит прямо в заплаканные глаза и большим пальцем стирает влагу с щеки. Тэхёну кажется, что наследник встревожен, и омега ловит себя на мысли, что тревога эта ему приятна. Она успокаивает, говорит о том, что, может быть, не так он этому альфе и не нужен. А потому — возможно, не так уж плохо здесь оказаться. Принц все-таки задает Тэхёну очень простой, но очень важный вопрос: — Он Вас обидел? Оба понимают, кого и что именно наследник имеет в виду. И хотя герцог обидел — с самого начала только и делал, что обижал — Тэхён почему-то отрицательно головой мотает. Принц хмурится, сдвигает брови к переносице, но кивком головы показывает, что ответ принят. Его Высочество отнимает руки от лица омеги, убирает их за спину и снова отходит немного в сторону. Юноша, однако, успевает заметить, как на секунду принц теряет лицо: челюсть напрягается, будто он с силой стискивает зубы, а очередной вдох мужчины получается шумным и очень глубоким. Тэхён догадывается, с чем это может быть связано. Принц — альфа, и пусть он герцогу и друг — по крайней мере, по словам последнего, — ему все все равно должно быть неприятно находится в этой комнате, пропахшей от пола до потолка чужим пороком. Тэхёна водили недавно в церковь — знакомить с местным южным богом. Сокджин много про него говорил, и Тэхён даже признал, что трагическая история его жертвы в нем отзывается. Именно во время этой прогулки омега узнает, как называется любимый запах герцога, запах, который ему определила природа… Ладан. Сейчас в комнате он отчетливо чувствуется, будто в ней недавно жгли кадило. Ладан перебивает и запах принца, и уж тем более запах омеги. Тэхёну кажется, что он въелся в одежду, забрался под кожу, и оттого у него впервые возникает желание воспользоваться-таки своими привилегиями, от которых он из упрямства отказывался все это время, и попросить слуг немедленно приготовить ванную, чтобы отмыться — или хотя бы перебить ладан маслами. Возможно, Тэхёну стоит объясниться перед наследником. Рассказать о событиях сегодняшнего вечера от начала до конца — чтобы между ними не возникло недопонимания, которые могли бы усложнить и без того сложные отношения. Но так уж вышло, что на данном этапе омеге точно не достает словарного запаса для этого разговора, а помочь с южным языком во дворце ему могут всего два человека: наставник Сокджин и герцог Чон. Перед первым Тэхёну стыдно, а второго Тэхён предпочел бы не видеть больше никогда. Но если бы у Тэхёна все-таки была возможность рассказать, то начал бы он именно с того, что еще ни одно публичное мероприятие не заканчивалось для него хорошо. И этот бал, о котором Тэхён узнал от Сокджина лишь сегодня утром, никак не мог стать исключением…