Там, где падает свет

День, когда мир стал серым — Деку! Это слово въелось в подкорку. Оно было хуже пощечины. Пощечина — это раз, больно и прошло. А это — как клеймо, которое выжигали каленым железом каждый день, каждый час, каждую минуту, стоило только переступить порог школы. Изуку всегда знал, что он другой. Врач развел руками, когда ему было четыре. Мама плакала, но улыбалась сквозь слезы, говоря: «Ничего, Изуку, ты особенный». Особенный. Особенный своей никчемностью. Единственный во всем классе, единственный из знакомых, у кого не проснулась причуда. Пустое место. Деку. Утро вторника не предвещало ничего нового. Солнце светило так же ярко, как и вчера, птицы орали за окном так же беззаботно. Изуку шел в школу, сжимая лямки рюкзака так, что костяшки пальцев побелели. В животе поселился тяжелый холодный ком. Страх. Он вошел в класс. Тишина длилась ровно секунду. — О, явился, — раздался ленивый, но полный ядовитого превосходства голос. Кацуки Бакуго сидел, развалившись на стуле, ноги в грязных кроссовках он демонстративно положил на соседнюю парту — парту Изуку. Вокруг него, как спутники вокруг солнца, крутились его прихвостни. Изуку опустил голову и молча направился к своему месту. Сердце колотилось где-то в горле. Он остановился рядом с партой, глядя на кроссовки Бакуго. — Убери, пожалуйста, ноги, Каччан, — тихо попросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Получалось плохо. — Чего? — Бакуго даже не пошевелился. — Не слышу, декю. Попроси нормально. Или слабо самому убрать? Руки-то есть, только причуды нет. Тупой смех прихвостней резанул по ушам. Изуку молчал, переминаясь с ноги на ногу. Он знал, что будет дальше. Он просто ждал, когда это закончится. — Ладно, проехали, — неожиданно легко сказал Бакуго и убрал ноги. Изуку выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. Сел за парту, достал тетрадь. Глупец. Он расслабился слишком рано. Он забыл главное правило Кацуки: никогда не расслабляйся. Бакуго встал и не спеша, вразвалочку подошел к его парте. В руке у него была пустая пластиковая бутылка. — Эй, Деку. Изуку поднял голову и тут же зажмурился. Ледяная вода обрушилась ему на голову, затекла за шиворот, намочила тетрадь, размазывая свежие чернила. По классу пронесся новый взрыв смеха. — Ой, да ладно тебе, это просто вода! — заржал кто-то из-за спины Бакуго. — Не ссы, Деку, не растаешь! Изуку сидел, не шевелясь. Вода капала с волос на парту, смешиваясь со слезами, которые он изо всех сил пытался сдержать. Мокрая рубашка противно липла к телу. Тетрадь по геройскому анализу, его гордость, его тайное сокровище, была безнадежно испорчена. — Эй, а это что у тебя? — Бакуго выхватил мокрую тетрадь. — «Анализ героев №13»? Ты всё еще пишешь эту херню? Зачем тебе, Деку? В музей сдашь, когда героем станешь? — он захохотал, перелистывая размокшие страницы. — Смотрите, пацаны, он тут всё про нас расписал! Про мою причуду! Думаешь, если проанализируешь, то сможешь победить, урод? Он разорвал тетрадь пополам. Потом еще раз. И еще. Клочки бумаги, исписанные мелким аккуратным почерком, разлетелись по мокрому полу. — Сопляк, — выплюнул Бакуго и пнул Изуку по ножке стула так, что тот чуть не упал. — Сиди и не рыпайся. Он вернулся на свое место, довольно ухмыляясь. А Изуку так и остался сидеть в луже воды, среди обрывков своей мечты. Одноклассники отвернулись. Кто-то еще хихикал. Учитель еще не пришел. И никому, абсолютно никому не было до него дела. Он был один в переполненном классе. Весь день прошел как в тумане. Изуку механически отвечал на уроках, стараясь не смотреть ни на кого. Мокрая одежда высохла, но оставила противное ощущение грязи на коже. Мысли путались. «Зачем? Зачем я здесь? Зачем я вообще учусь? Героем мне не стать. Даже если поступлю в Юэй, там будут такие же, как Каччан. Сильные. С причудами. А я… я пустое место». После уроков он шел домой, пиная пустую консервную банку, не заметил, как прошел мимо своего поворота. Ноги сами принесли его к старому зданию школы, где они играли в детстве. Той, что стояла на холме. С пожарной лестницей, ведущей на крышу. Он сам не заметил, как оказался наверху. Ветер трепал мокрые волосы. Солнце садилось, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Город внизу жил своей жизнью: гудели машины, где-то играла музыка, люди спешили по делам. Такие живые. Такие далекие. Изуку подошел к самому краю. Сердце билось ровно и спокойно. Странно. Ему должно быть страшно, но страха не было. Была только пустота и тишина в голове. Мысли, которые мучили его годами, вдруг исчезли. Он посмотрел вниз. Асфальт. Высоко. Наверное, будет очень больно, но всего на миг. А потом ничего. Никогда ничего. — Мама простит, — прошептал он, и ветер унес его слова. — Она поймет. Так будет лучше для всех. Каччан больше не будет злиться. Классу не придется терпеть пустое место. А я… я перестану чувствовать эту боль. Он закрыл глаза и сделал шаг в пустоту.