Лунный свет над бездной: Наследие ордена Вэй

      Рассветный туман в Облачных Глубинах был настолько густым, что казался осязаемым, скрывая очертания павильонов и безмолвные сосны. Вэй Ин сквозь глубокий сон почувствовал, как дверь его покоев тихо скрипнула, и кто-то почти невесомо вошел внутрь. Ему спалось так крепко в прохладе его покоев, что даже шорох шагов казался частью сновидения — в такой ранний час поднять его было почти невозможно. В Лунной Обители он привык засыпать под утро и просыпаться, когда солнце уже стояло в зените.       Он уловил шуршание одежд, но не мог заставить себя разомкнуть веки, пока кровать внезапно не прогнулась под чьим-то весом. Сильные руки обняли его, притягивая к широкой груди, и Вэй Ин мгновенно узнал этот запах — холодный, чистый аромат сандала, который теперь ассоциировался у него только с теплом и нежностью.              — Лань Чжань... — в сонном бреду пробормотал он, невольно прижимаясь ближе к источнику тепла. — Ты пришел... Уже пора вставать? Который час? Дай мне еще пять минут, гэгэ…              — Скоро прозвонит колокол, — раздался над самым ухом глубокий и тихий шепот Ванцзи. — Но ты можешь спать. Совет кланов состоится только в час Змеи.              Вэй Ин, преодолевая тяжесть в веках, заставил себя разлепить глаза. В неверном утреннем мраке он увидел лицо Лань Чжаня и его сердце болезненно сжалось. Второй Нефрит выглядел измотанным: под его золотистыми глазами залегли темные тени — следствие бессонной ночи, проведенной за созданием дополнительных защитных барьеров.              — Гэгэ... — шепнул Вэй Ин, касаясь губами его щеки. — Обними меня и спи. Ты совсем устал... и руки у тебя такие холодные.              Он потянул Ванцзи на себя, заставляя того лечь удобнее. Чувствуя, как Лань Чжань, вопреки всем правилам, утыкается носом в его макушку и наконец расслабляет плечи, Вэй Ин удовлетворенно вздохнул. Тепло чужого тела и ритмичный стук сердца Лань Чжаня убаюкивали лучше любого заклинания. Он снова провалился в сон, успев лишь подумать, что эта короткая передышка — затишье перед настоящей бурей, которая начнется, когда пробьет час Змеи.              Когда Вэй Ин снова разлепил веки, яркий утренний свет уже вовсю заливал комнату. Лань Ванцзи сидел за невысоким столом — идеально прямой, полностью собранный, в безупречно белых одеждах. Казалось, он и вовсе не смыкал глаз, вновь превратившись в того самого идеального Нефрита. На столе уже стоял поднос с завтраком, от которого поднимался легкий пар.              — Лань Чжань… пора вставать? — голос Вэй Ина был хриплым и тихим.              — Мгм, — коротко отозвался тот, но в этом звуке не было привычной холодности.              Вэй Ин сел на постели, потирая глаза. Спутанные волосы разметались по плечам, нижние одежды опасно сползли, открывая вид на ключицы, а сам он сейчас был похож на взъерошенного, сонного воробья. Лань Ванцзи замер, не в силах оторвать взгляда от этой картины. Вэй Усянь в этот миг казался настолько мягким, податливым и домашним, что в груди у Лань Чжаня снова обожгло неистовым желанием — отбросить все, прижать его к себе и зацеловать до потери сознания.              — Лань Чжань, еда мне? — Вэй Ин забавно дернул носом, учуяв аромат свежего риса.              — Мгм. Я ждал, пока ты проснешься, — Ванцзи медленно поднялся, поправляя Бичэнь на поясе. — Мне пора к Сичэню. Нужно закончить подготовку к Совету.              Вэй Ин тут же надулся, картинно выказывая свое недовольство тем, что его снова покидают ради дел ордена. Но обида испарилась так же быстро, как и появилась. Он лукаво прищурился, вытянул губы трубочкой и, склонив голову набок, требовательно замер в ожидании поцелуя на прощание.       Ванцзи на мгновение застыл, борясь с собой — на улице уже слышались шаги адептов, а до начала часа змеи оставалось совсем немного. Но, не выдержав, он стремительно сократил расстояние между ними, склонился, обхватил его лицо ладонями и накрыл губы Вэй Ина коротким, но нежным поцелуем, вкладывая в него всё то, что не мог сказать прилюдно.              — Увидимся на Совете, — выдохнул он, отстраняясь, и, не оглядываясь, вышел из павильона, оставив Вэй Ина сидеть на кровати с глупой, счастливой улыбкой на лице.              Поспешно смыв остатки сна в бочке с горячей водой, Вэй Ин облачился в свои чёрные одежды с серебряным шитьем. Оправив пояс, он закрепил на нем Чэньцин и Суйбянь, а затем, на мгновение замешкавшись, достал несколько мощных атакующих и защитных темных талисманов, надежно спрятав их в широких рукавах ханьфу. Лишняя осторожность сегодня не казалась избыточной.       Стремительным шагом он направился к павильону сестры. Вэй Синьюэ уже ждала его. Она внимательно выслушала его сбивчивый рассказ о его ощущениях и зловещей ци на пиршестве.              — Я тоже почувствовала эти колебания, А-Ин, — тихо отозвалась она, поправляя рукава своего черного ханьфу. — Ночью я решила не поднимать шум, чтобы обсудить это с тобой утром.              — Лань Сичэнь и Лань Чжань уже в курсе, — добавил Вэй Ин, проверяя, легко ли выходит меч из ножен. — Они полночи укрепляли барьер.              Синьюэ нахмурилась, и алые искры в её глазах вспыхнули ярче.              — Значит, дело серьезное. Нам нужно быть начеку и готовыми ко всему. У меня нехорошее предчувствие, брат. Словно небо над Гусу вот-вот рухнет.              Она резко обернулась к выходу и добавила ледяным тоном:              — Мы не можем рисковать. Нужно отправить пятерых адептов обратно на Луаньцзан как можно скорее. Пусть предупредят старейшин о возможной опасности и усилят охрану Хранилища.              — Согласен, — кивнул Вэй Ин.              Они вышли на крыльцо павильона и коротким жестом подозвали к себе Ли Фэна. Адепт возник перед ними мгновенно, словно соткался из утренней тени.              — Ли Фэн, — голос Синьюэ прозвучал как приказ. — Бери пять человек. На всей мощи, без остановок, немедленно отправляйтесь на Луаньцзан. Передвигайтесь незаметно. Передайте старейшинам: «Тучи сгущаются, заприте ворота». Выдвигайтесь сейчас же!              Ли Фэн коротко поклонился, его лицо стало каменным. Через мгновение пять черных теней со свистом сорвались с места, исчезая в тумане.              Синьюэ медленно повернула голову к остальным адептам, которые остались охранять павильон. В её взгляде, обычно спокойном, сейчас читалась холодная решимость Главы ордена.              — Остальные — будьте наготове, — её голос понизился, став почти стальным. — Держите руки на рукоятях. Возможно, сегодня произойдет что-то ужасное, и времени на раздумья у нас не будет. Если я или Вэй Усянь подадим сигнал — действуйте без тени сомнения. Наша задача — защитить честь ордена и жизнь каждого из вас.              Адепты Луаньцзан Вэй синхронно прижали кулаки к ладоням в безмолвном приветствии, их лица под теплыми капюшонами застыли в суровом ожидании. Они знали: если Глава говорит о «плохом», значит, кровь прольется прежде, чем солнце коснется зенита.       Брат и сестра переглянулись. В этом взгляде было всё: и общая тревога, и решимость стоять друг за друга до конца. Синхронно кивнув, они расправили плечи и твердым шагом направились к Главному залу, где уже совсем скоро начнется Совет кланов в час Змеи.              Двери Главного зала распахнулись, и в прохладный воздух Облачных Глубин вошли наследники ордена Вэй. С первого взгляда они казались воплощением спокойствия: Вэй Ин шел с привычной легкой полуулыбкой, а Синьюэ двигалась с грацией, присущей её высокому статусу. Однако за этой внешней безмятежностью скрывалась предельная концентрация — они не расслаблялись ни на мгновение, сканируя пространство на наличие той самой злой тьмы.       Те, кто на вчерашнем пиршестве не успел толком рассмотреть Главу Вэй, сейчас следили за ней пристально и с явным недоверием. Многие присутствующие были буквально обезоружены утонченной, почти эфемерной красотой молодой женщины. Её глаза, глубокого темно-синего цвета, казались магическими кристаллами на фоне волос, черных и блестящих, как смоль. Этот насыщенный темный ореол создавал резкий, ослепительный контраст с её кожей, белой и чистой, словно первый горный снег.       Брат и сестра выглядели нереально, почти пугающе в своих строгих черных одеждах с серебряным шитьем. На фоне золотых пионов Цзиней, фиолетовых лотосов Цзянов и белоснежных одеяний Ланей они казались тенями, сошедшими со старинных свитков. Несмотря на восхищение, многие главы кланов относились к Вэй Синьюэ скептически: её видимая хрупкость и изящество никак не вязались в их представлении с тем мрачным и опасным орденом, которым она управляла. Им казалось невозможным, чтобы такая тонкая рука могла держать в узде темную мощь Луаньцзан.              Вэй Ин скользнул взглядом по рядам заклинателей и тут же наткнулся на глаза Лань Ванцзи. Второй Нефрит сидел неподвижно, но в его золотистых зрачках плескалась встревоженность, которую он умело скрывал под своим ледяным обликом. Ванцзи едва заметно сжал рукоять Бичэня, и этот жест подтвердил догадку Вэй Ина: Лань Чжань, являясь одним из самых сильных заклинателей своего поколения, тоже что-то ощущает, его светлое ядро резонирует с невидимой угрозой. Если даже он не может игнорировать это давление, значит, артефакт в центре зала — не просто редкость, а смертельная ловушка.       Они не подавали виду, продолжая чинно следовать к своим местам в сопровождении своих адептов.       Лань Сичэнь, стоя на возвышении, поймал взгляд Синьюэ. Его поразила её внезапная метаморфоза: в её осанке читалась стальная решимость, а в глазах застыла та самая собранность, которая бывает только у воинов перед решающим броском.       В груди Сичэня что-то болезненно сжалось. Он, всегда ценивший гармонию и мягкость, вдруг осознал, что эта внутренняя сталь в хрупкой девушке восхищает его гораздо сильнее, чем любая покорность. Глядя на то, как её темно-синие глаза, еще вчера светившиеся тихим теплом, превращаются в два холодных сапфира, он почувствовал прилив необъяснимой гордости и одновременно — щемящую тревогу.       Ему хотелось сделать шаг вперед, оградить её от недоверчивых шепотков старейшин и ядовитых взглядов, но он понимал: перед ним не просто прекрасная дева, а Глава ордена, не уступающая ему в грузе ответственности.       Как только они заняли свои места, Вэй Ин, максимально сосредоточившись, начал отчетливо слышать тихие, мрачные голоса, доносившиеся из самой сердцевины черного артефакта.              — А-Ин, что ты чувствуешь? — тихий голос сестры прозвучал напряженно, но он не ответил.              Вэй Ин, максимально сосредоточившись, медленно закрыл глаза. Шум зала — шёпот старейшин, звон пиал и шелест одежд — начал отдаляться, пока не исчез вовсе, сменившись ледяной, вязкой пустотой.       В этот момент Лань Ванцзи пристально, почти не мигая, наблюдал за ним. Он никогда не видел Вэй Ина в таком состоянии: будто его сознание покинуло собственное тело, оставив здесь лишь неподвижную оболочку. Внутри Ванцзи всё похолодело от нехорошего предчувствия. Он знал о его Двойном Ядре, знал, что у Вэй Ина есть предрасположенность к силам тьмы, но видеть эту пустую, застывшую маску вместо живого и вечно смеющегося лица было невыносимо. Он до боли ясно осознал, что если тьма в этом зале окажется сильнее, то случится что-то страшное.       Сичэнь начал свою приветственную речь, его голос — привычно мягкий и гармоничный — разливался под сводами зала, призывая к миру и единству. Но для Вэй Ина эти звуки превратились в невнятный гул, доносящийся словно из-под толщи воды.       Он замер, зажатый между двумя реальностями: физически он всё ещё сидел за столом в нарядных черных одеждах, но сознанием уже глубоко погрузился в ледяную вязкую, непроглядную тьму.       Лань Ванцзи не сводил с него глаз. Его сердце сжималось от необъяснимого страха: Вэй Ин сидел за столом, бледный и неподвижный, словно жизнь в нём замерла. Но Ванцзи не знал, что внутри этой мертвой тишины Вэй Усянь чувствовал себя хозяином.       Вэй Ин шел во тьме, и этот путь не пугал его. С самого детства, под руководством старейшин Луаньцзан, он практиковал это состояние, умело перемещая сознание в ледяной холод мертвого мира. Это была его миссия: находить озлобленные души в их вечном кошмаре, говорить с ними на языке их боли и помогать им разорвать цепи обиды, чтобы они наконец могли уйти на круг перерождения.       Но сейчас, в недрах этой пустой тьмы, он встретил не просто заблудшие души. Он наткнулся на нечто иное — на целенаправленную, концентрированную ярость, которая не хотела освобождения. Она хотела только одного.              «Кровь...» — прошелестели миллион озлобленных голосов прямо в его голове. — «Дай нам Кровь... Нам нужны эти люди... Мы хотим уйти отсюда...уничтожив всех!»              В этой пустой, вязкой тьме Вэй Ин выпрямился, его сознание вспыхнуло алым светом Двойного Ядра, пытаясь разогнать мглу. Он не просил — он приказывал. Его мысленный голос зазвучал подобно удару колокола, властно и сурово:              — Тихо! Вы подчинитесь мне! Я — тот, кто может дать вам покой или стереть в пыль. Слушайтесь моего приказа и замолкните!              Но в ответ тьма лишь оскалилась. Тысячи невидимых пальцев вцепились в его сознание, и хор голосов захлебнулся в яростном плаче, переходящем в безумный смех:              «Другие... другие люди измучили нас! Они вырвали нас из земли, они заперли нас в этом металле и дереве! В нас не осталось желания, кроме вкуса их крови... Нам обещали! Другие люди сказали нам, что здесь мы получим свою жертву! Здесь мы насытимся досыта, прежде чем всё превратится в пепел!»              Вэй Ин похолодел. «Другие люди»...Они не просто создали оружие, они дали этим душам обещание, которое те теперь жаждали исполнить. Это была не просто случайная тьма — это был запрограммированный на бой карательный отряд.              — Слушайте меня! — шепот Вэй Ина во тьме прозвучал подобно раскату грома, сдерживаемому лишь его волей. — Я заберу вас на Луаньцзан! Там, в колыбели истинной тьмы, вы обретете свободу, о которой грезили. Вы не должны слушать тех, кто запер вас в эту клетку! Вы не обязаны им подчиняться!              Он чувствовал, как ярость тысяч душ на мгновение дрогнула, встретившись с его непоколебимой уверенностью. Вэй Ин давил их своей первородной чистой тьмой, напоминая этим измученным теням, что те, кто прислал их сюда, лишь жалкие подражатели, играющие с огнем, которого не понимают.              — У них нет власти над тьмой! — продолжал он, и алые искры в его ментальном взоре начали сплетаться в защитную сеть. — Они не могут подчинить вас, они могут лгать! Идите за мной, и я освобожу вас!              На мгновение в бездне воцарилась тишина. Тысячи голосов замерли, обдумывая его слова, и Вэй Ин уже почувствовал слабую надежду... как вдруг из глубины артефакта вырвался издевательский, хриплый хохот.              «Слишком поздно...» — этот голос, казалось, состоял из скрежета сотен ржавых клинков. — «Ты нам нравишься, маленький заклинатель... Твоя тьма родная для нас, и, может, мы бы и послушались тебя… В тебе столько любви… Мы тоже хотим любить… Но уже слишком поздно! Мы не можем остановиться! Жажда!»              Они продолжали яростным воплем гудеть в его голове так, что Вэй Ин почувствовал, будто тысяча тянущихся костлявых рук сцепились на нем.              «Кровь! Мы хотим кровь! Эти люди... те, кто запер нас... они измучили нас! ИЗМУЧИЛИ!!! Нам нет покоя, только месть! Только пепел на их костях! Мы ждем, когда металл и дерево откроется! Уходи отсюда, маленький заклинатель, мы не хотим причинить тебе боль, ты нам нравишься, но других… Мы уничтожим всех! Они сгорят в пепле нашей тьмы»              Вэй Ина буквально вышвырнуло из транса обратно в тело. Он распахнул глаза, судорожно хватая ртом воздух.       Те, кто в этот момент смотрел на него, отпрянули в чистом, первобытном ужасе. Глаза Вэй Ина изменились: привычная серая радужка исчезла, полностью затопленная густым, пульсирующим алым цветом. Это не были просто искры — всё его зрение превратилось в сплошной багрянец, в котором отражалась ярость тысяч запертых душ. Никто прежде не видел его таким. От этого взгляда по спинам адептов, которые за ним наблюдали, пробежал ледяной холодок, а воздух вокруг него, казалось, стал тяжелым и горьким от смеси темной и светлой ци.       Лань Ванцзи, не отрываясь, напряженно наблюдал за ним. Он не знал, что сейчас происходит с Вэй Ином, но чувствовал исходящую от него темную ци. Вид полностью алых глаз Усяня завораживал его больше, чем любая внешняя угроза.       Вэй Ин, почувствовав этот обжигающий взгляд, полный беспокойства и преданности, медленно перевел свой багряный взор на Лань Чжаня. Он едва заметно, почти призрачно качнул головой, давая понять, что с ним всё в порядке.       Одновременно с этим, скрытый широким рукавом черного ханьфу, Вэй Ин опустил руку под стол. Его пальцы быстро и четко сплели знак готовности, адресованный только Ванцзи. Это был сигнал «К бою»: предупреждение о том, что через какое-то время мирная тишина Облачных Глубин разлетится на осколки.       Ванцзи мгновенно считал этот жест. Его пальцы, лежавшие на Бичэне, побелели от напряжения, а плечи подобрались, как у тигра перед прыжком. Он понял: Вэй Ин не просто пришел в себя, он уже видит то, чего не видят остальные — неизбежность удара. Ванцзи перевел взгляд на брата и одними глазами подал Сичэню знак.       Первый Нефрит едва заметно кивнул в ответ, подтверждая, что понял: нужно быть наготове. Лань Сичэнь, всегда чутко улавливавший малейшие перемены в настроении брата, мгновенно считал этот безмолвный сигнал. Его сердце пропустило удар, а рука, покоившаяся на рукояти Шоюэ, непроизвольно сжалась.       Вэй Ин, не мигая, нащупал руку сестры и сжал её так крепко, что костяшки пальцев побелели. Его голос, ставший непривычно низким и вибрирующим от темной ци, прозвучал как приговор.              — А-Линь... дело плохо, — выдохнул он.              Тем временем разговоры в зале продолжались, превращаясь для Вэй Ина в невнятный, далёкий гул. Он всё ещё видел мир сквозь алую пелену, и этот гул смешивался с непрекращающимся шёпотом внутри темного артефакта, который сейчас находился в главном зале.       Неожиданно с места поднялся Цзинь Гуаньшань. Глава ордена Ланьлинь Цзинь расправил свои расшитые золотом пионы и с лисьей улыбкой обвёл взглядом присутствующих.              — Почтенные главы, — его голос зазвучал елейно. — Раз уж мы собрались здесь ради будущего Поднебесной, я должен представить вам одну находку. Один из моих адептов обнаружил странный тёмный артефакт. По ощущениям он невероятно мощный... И раз уж сегодня в этом зале присутствует орден Луаньцзан Вэй, чьё мастерство в подобных делах не знает границ... — он отвесил Вэй Синьюэ издевательски вежливый поклон. — Возможно, они смогут разобраться, что это такое? И стоит ли нам опасаться?              В этот момент в разговор влез Цзинь Цзысюнь. Двоюродный брат «павлина» не выдержал и, вскочив, начал буквально плеваться ядом, глядя на Синьюэ и Вэй Ина.              — Вот именно! О Главе Вэй и её брате ходит столько слухов, — выкрикнул он, кривя губы в усмешке. — Но кто из нас действительно видел их в деле? Говорят, они занимаются благородными вещами: отправляют души на перерождение, помогают им обрести покой... Но так ли это на самом деле? Или они просто играют с тьмой, которой не могут управлять? Покажите нам, что вы умеете! Или вы только на словах такие «благородные»?              Он нервно выбежал в центр зала, обращаясь ко всем присутствующим:              — Посмотрите на Вэй Усяня! — Цзинь Цзысюнь зашелся в издевательском смехе, указывая рукой на юношу. — Отчего у него глаза алого цвета? Что, Вэй Усянь, ослеп от собственной гордыни и тьмы, которой набрался на своей горе? Или это твоя истинная сущность прорывается наружу, пока ты пытаешься строить из себя праведника?       В ту же секунду Цзян Чэн, чье лицо от ярости пошло красными пятнами, подорвался со своего места. Его рука инстинктивно метнулась к рукояти меча.              — Заткнись, Цзысюнь! — выплюнул он, и его голос, полный клокочущей злобы, заставил многих в зале вздрогнуть. — Еще одно слово в сторону моего названного брата, и я вырву твой лживый язык!              По залу прокатилась волна испуганного шепота. Младшие адепты разных орденов начали инстинктивно отодвигаться от стола Луаньцзан Вэй, а Лань Цижэнь гневно сжал кулаки, видя такое вопиющее проявление темной энергии в стенах Гусу.       Вэй Ин медленно поднял голову. Он обвел взглядом присутствующих, и те, кто попадал под этот нечеловеческий взор, невольно вздрагивали, чувствуя, как по спине пробегает холод.       Лань Сичэнь, видя, что обстановка накаляется до предела, стремительно поднялся со своего места. Его голос, обычно мягкий, сейчас прозвучал властно, перекрывая нарастающий гул испуганных голосов.              — Прошу всех успокоиться! — Сичэнь обвел зал предостерегающим взглядом, призывая к порядку. — Мы собрались здесь как союзники. Наверняка у молодого господина Вэй есть причина, и он может объяснить, что случилось с его глазами. Верно, господин Вэй?              Вэй Ин медленно выдохнул, и его пальцы, добела сжавшие край стола, чуть расслабились. Он не сводил алого взора с делегации Ланьлинь Цзинь. Он хотел ответить, как вдруг с места поднялась Синьюэ.       Её движение было плавным, но в нём чувствовалась скрытая мощь горы Луаньцзан. Она положила руку на плечо брата, заставляя его успокоиться и усмирить бушующее в глазах пламя.              — Причина есть, Глава Лань, — голос Синьюэ прозвучал холодно и чисто, разрезая тяжёлую атмосферу зала подобно лезвию меча. — Мой брат обладает редким даром чувствовать отголоски тех, кто был несправедливо лишён покоя. И сейчас его глаза видят то, на что многие из вас предпочитают закрывать свои.              Она медленно перевела взгляд на Цзинь Гуаньшаня, и в её темно-синих зрачках на мгновение тоже вспыхнули багровые искры — знак того, что она полностью разделяет бремя брата.              — Вы спрашиваете, отчего он изменился? — продолжала она, и её голос звучал как ледяная сталь, а глаза полыхнули алым. — Оттого, что прямо здесь, в этом зале, находится сосуд, переполненный мукой и жаждой мести. Те души, что заперты в этом артефакте, кричат так громко, что мой брат больше не может слышать ваши речи о «мире и процветании».              Гуаньшань на мгновение растерялся. В его глазах мелькнуло искреннее недоумение, смешанное с привычным высокомерием. Он действительно не знал, что привез в Облачные Глубины. Ему преподнесли этот темный артефакт как «редкую древность», и он, ослепленный возможностью покрасоваться над остальными, даже не проверил его как следует.              — Глава Вэй, — Гуаньшань попытался вернуть себе невозмутимый вид, хотя пот уже выступил на его висках. — Ваши обвинения... необычны. Этот артефакт был найден моими людьми в заброшенных землях, и мы принесли его лишь для изучения. Если ваш брат слышит в нём «крики», возможно, это лишь его собственная... нестабильность?              В зале повисла тяжелая, душная тишина. Главы других орденов — Не Минцзюэ и Цзян Фэнмянь — в недоумении переглянулись и одновременно перевели тяжелые, вопросительные взгляды на главу Цзинь. На лицах старейшин отразилось смятение: никто не ожидал, что орден Ланьлинь Цзинь может быть настолько неосторожен.              Цзинь Цзысюань, тот самый гордый «павлин», застыл на своем месте. Его обычная надменная маска треснула, и он непонимающе, с нарастающей тревогой уставился на отца. Он видел, как у того мелко дрогнули пальцы, и это напугало его больше, чем алые глаза Вэй Усяня. Цзысюань чувствовал, что честь их дома сейчас висит на волоске, но еще острее он ощущал ледяную угрозу, исходящую от предмета на их столе.              — Глава Цзинь? — голос Лань Цижэня прозвучал тихо, но в нем слышался металл. — Вы принесли это в Облачные Глубины на Совет кланов, не зная его природы?              Гуаньшань сглотнул, пытаясь вернуть себе невозмутимый вид.              — Это... это лишь мера предосторожности... — высокомерно ответил он, но его голос сорвался.              Вэй Ин, чьи алые глаза пульсировали, издал короткий, пугающий смешок.              — Слишком поздно для оправданий, Глава Цзинь. Вы принесли сюда смерть, и она не будет выбирать, кто из нас богаче.              В этот момент Цзинь Цзысюнь, взбешенный тем, что их орден выставляют виноватым, с яростью выкрикнул:              — Ложь! Это всё ваши темные трюки, Вэй Усянь! Смотрите, я сам его открою и докажу, что вы лжецы!              Прежде чем Цзинь Цзысюнь успел выхватить со стола черный как ночь куб, Синьюэ резким движением руки выбросила вперед ладонь. Воздух в зале ощутимо похолодел, и артефакт, окутанный жгучей темной энергией, послушно сорвался с места, влетев прямо ей в руки.              Зал замер в гробовой тишине. Все взоры были прикованы к тонким пальцам Главы Вэй, которые уверенно сжимали зловещий куб из дерева и металла.              — Вот! Глядите! — не унимался Цзысюнь, хотя его голос заметно дрогнул от страха. — Они просто хотят забрать его себе! Это воровство средь бела дня!              В этот момент Не Минцзюэ не выдержал. Он яростно вскочил со своего места, и удар его кулака по столу прозвучал подобно раскату грома, заставив пиалы подпрыгнуть, а стол треснуть.              — Заткнись, Цзысюнь! И сядь на свое место! — взревел Чифэн-цзунь, и его лицо налилось гневным румянцем. — Тебе не давали права голоса! Как ты смеешь так разговаривать с Главой Вэй в присутствии старших? Закрой свой рот, иначе вылетишь отсюда прямиком в Ланьлинь Цзинь, а я лично позабочусь, чтобы это было больно!              Цзинь Цзысюнь осекся, буквально вжавшись в пол под тяжелым взглядом Не Минцзюэ. Цзинь Гуаньшань поспешно отвел глаза, делая вид, что крайне увлечен созерцанием своей пустой чаши.              Вэй Синьюэ же даже не вздрогнула. Её алые глаза, перенявшие отсвет безумия брата, не отрывались от куба, который в её руках начал вибрировать еще сильнее.              — Глава Не, — её голос был пугающе спокойным, — Спасибо за прямоту. Но Цзинь Цзысюнь прав в одном: этот куб действительно хочет, чтобы его открыли. Но не для того, чтобы одарить нас силой.              Не Минцзюэ, все еще тяжело дыша от гнева, перевел взгляд на Синьюэ. Его рука непроизвольно легла на рукоять Бася, чувствуя, как сабля откликается на тяжелую ауру в зале. Рядом с ним Лань Сичэнь, чье лицо застыло в маске предельной тревоги, подался вперед. Первый Нефрит смотрел на Главу Вэй так, словно хотел забрать этот черный куб из её рук, но понимал, что касаться его сейчас смертельно опасно.              — Глава Вэй, — голос Сичэня дрогнул, но остался чистым. — О чем вы говорите? Что должно произойти?              — Вэй Синьюэ, — добавил Не Минцзюэ, и в его голосе впервые прозвучало нетерпеливое беспокойство. — Если эта штука — ловушка, что нам делать? Прикажете разбить её прямо здесь?              — Не вздумайте его касаться, — отрезала она, и багровые жилки на кубе вспыхнули в такт её словам. — Если вы попытаетесь применить светлую ци, он взорвется мгновенно. Это «Пепел Мертвых», он настроен на искажение ци. Единственный выход — удерживать его темной энергией, пока.              — Слишком поздно спрашивать, что делать, — произнес Вэй Ин. Его голос изменился: он стал низким, многослойным, словно за его спиной шептали еще тысячи невидимых существ. Этот звук заставил даже Не Минцзюэ вздрогнуть в ужасе. — Они уже не просят. Они требуют.              — Вэй Ин, чего они требуют? — прервал тяжелую тишину Лань Ванцзи. Его голос был твердым, но в золотистых глазах плескалось нескрываемое волнение за того, кто сейчас сидел перед ним.              — Они хотят кровь... — Вэй Ин внезапно запрокинул голову и начал смеяться, скалясь как безумный. Алые глаза вспыхнули праведным гневом. — Сотни измученных душ... запертых в этом кубе... Им обещали жертву! И теперь они не остановятся, пока не выпьют этот зал до дна. Они хотят смыть свою боль вашей кровью!              Он резко замолчал, и его смех оборвался, как струна. Взгляд Вэй Ина, по-прежнему алый и жуткий, впился в побледневшее лицо Цзинь Гуаньшаня.              — Их направили сюда, Глава Цзинь. Вас обманули! Вам подкинули это и заставили принести сюда, чтобы уничтожить нас всех одним ударом... — Вэй Ин на мгновение замер, а затем его лицо в секунду разгладилось, став пугающе холодным и расчетливым. — Есть идеи, кто это мог сделать?              Эта мгновенная смена поведения — от безумного хохота к ледяной серьезности — вызвала настоящий ужас на лицах присутствующих. Заклинатели наконец осознали, что перед ними не просто одаренный юноша, а истинный обладатель Двойного Ядра, способный балансировать на грани безумия и полного контроля над хаосом.              Все присутствующие в зале вздрогнули, когда по воздуху разнесся звук, подобный стону ломающегося льда. В следующую секунду небо над Облачными Глубинами содрогнулось — защитный барьер, веками оберегавший орден Лань, с оглушительным треском лопнул. Лицо Лань Сичэня мгновенно побледнело, а Лань Цижэнь, вскочив с места и перекрывая начавшийся ропот, в ярости проорал на весь зал:              — Кто?! Кто посмел разрушить барьер?!              Никто из присутствующих еще не знал, что внешняя защита пала под ударом извне, в то время как внутри зала уже заканчивался обратный отсчёт для смертоносной силы, запечатанной в кубе.       В эту минуту Вэй Ин, чьи алые глаза горели нечеловеческим светом, рванулся вперед. Он буквально вырвал черный куб из рук сестры и взревел, заставляя замолчать даже Лань Цижэня:              — Все на выход! Бегом на воздух! Он взорвется!              Не дожидаясь, пока до оцепеневших от ужаса заклинателей дойдет смысл приказа, он с силой швырнул куб в самую глубь зала, в пустой угол, где не было людей. В тот же миг Вэй Ин вскинул руки: потоки густой темной ци вырвались из его пальцев, окутывая артефакт плотным барьером. Одновременно с этим он один за другим вплетал в этот кокон мощные защитные талисманы, которые вспыхивали багровым светом, пытаясь сдержать неизбежную детонацию.       Начался неописуемый хаос. Заклинатели бросились к дверям. Вэй Ин, не оборачиваясь, крикнул сестре:              — А-Линь, выходи! Быстро! Снаружи ставьте вместе с Главой Лань двойной барьер — светлый и темный! Надо удержать тьму внутри здания, иначе она сожрет нас!              — Нет! Ты идешь с нами, А-Ин! Ты с ней не справишься! — она рванулась было назад, к брату, охваченному всполохами темной ци.       Но Вэй Ин даже не повернул головы. Он лишь крепче сжал зубы, вливая остатки своей энергии в барьер вокруг пульсирующего куба.              — Я справлюсь! Я удержу его! — выкрикнул он. — Уходи, А-Линь! Если оно вырвется на свободу, то у всех случится искажени ци. Ставьте барьер снаружи! Я сдержу это!              Вэй Синьюэ, чье лицо сейчас казалось высеченным из льда, лишь коротко и решительно кивнула. Она понимала: каждое мгновение промедления может стоить жизни всем. В её глазах вспыхнула та самая сталь, которую ранее заметил Сичэнь. Резко развернувшись, она на ходу выхватила Хуаюй и ринулась к выходу, пробивая путь сквозь толпу обезумевших от страха адептов. Она в последний раз взглянула на брата и, подталкиваемая подоспевшим Сичэнем, ринулась на выход, чтобы поставить барьер.              Как только Вэй Ин закончил прикреплять последний талисман, артефакт внутри темного кокона задрожал так, что пол под ногами пошел трещинами. Из стыков дерева и металла полезли извивающиеся, живые щупальца чистой тьмы, вгрызаясь в барьер Вэй Ина. В этот момент сильная ладонь Лань Ванцзи стальным хватом обхватила его за запястье и потащили на выход.              — Вэй Ин, уходим! — выкрикнул Лань Чжань.              Они едва успели пересечь порог, как за их спинами раздался оглушительный взрыв. Черное пламя разметало крышу главного зала, ударная волна была такой силы, что всех, кто находился рядом, откинуло на приличное расстояние.       Лань Ванцзи успел выставить перед ними защитное поле Бичэня и, извернувшись, поймал отлетевшего Вэй Ина в свои объятия, принимая основной удар на себя, пока они не рухнули на землю далеко от пылающего здания.              Их оглушило мощным взрывом. На мгновение мир вокруг превратился в звенящую, серую пустоту, затянутую едким дымом и оседающим черным пеплом. Те, кто не успел отбежать на безопасное расстояние, отлетели, словно тряпичные куклы; отовсюду доносились стоны раненых и испуганные крики адептов, пытающихся отыскать своих соратников в этой неразберихе.       Лань Ванцзи первым пришел в себя. Его слух всё еще резал тонкий, высокий свист, а спина отозвалась резкой болью от удара о землю, но он даже не поморщился. Единственное, что его волновало — это неподвижное тело в его руках.              — Вэй Ин... — он судорожно прижал юношу к себе, проверяя потоки его ци. — Вэй Ин, ты в порядке?              Вэй Усянь медленно открыл глаза. Алый цвет начал понемногу отступать, обнажая привычную серую радужку, хотя зрачки всё еще были расширены от шока. Он сфокусировал взгляд на бледном, испачканном сажей лице Ванцзи и, вопреки царящему вокруг аду, вдруг слабо рассмеялся.              — Лань Чжань... ты поймал меня! — воскликнул он, и на его губах, искусанных до крови, расплылась та самая глупая, невыносимо нежная улыбка, которую Ванцзи готов был защищать ценой жизни.              Лань Чжань облегченно выдохнул, чувствуя, как внутри всё затихает от того, что с Вэй Ином все в порядке. Он бережно, но крепко сжал его плечо, не сводя глаз с его лица.              — Мгм, — ответил он, и в этом коротком звуке было больше обещаний, чем во всех священных писаниях Гусу. — Всегда поймаю.              Они с трудом поднялись, отряхивая пепел с перепачканных одежд. Вэй Ин, не обращая внимания на звон в ушах, завертел головой, лихорадочно выкрикивая сквозь суматоху и стоны:              — А-Линь! Ты где?! А-Линь! Сестра!              Ванцзи, чьё зрение восстановилось быстрее, молча указал рукой в сторону дымящихся руин восточного крыла. Там, среди обломков, Сичэнь бережно поддерживал Вэй Синьюэ, помогая ей встать на ноги. Они бросились к ним. Вэй Ин испуганно прижал сестру к себе, ощупывая её плечи и руки, заглядывая в лицо:              — Ты не ранена? Скажи, что ты цела!              Вэй Синьюэ, чье лицо и наряд были испачканы сажей, а дыхание всё ещё оставалось рваным, внезапно оттолкнула его и начала яростно причитать:              — Вэй Усянь! Ты как всегда самонадеян! Почему ты всё решил сделать сам?! Ты должен был понимать, что долго не удержишь! Мы могли сделать это вместе. Ты мог погибнуть там, в эпицентре! Если бы не Лань Ванцзи, ты бы валялся на земле с переломанными костями! О чем ты думал, бросаясь на этот куб в одиночку и строя барьер так долго?!              Вэй Ин виновато шмыгнул носом и украдкой взглянул на Лань Чжаня, который замер рядом с ним, словно незыблемая скала. Вид непоколебимого и решительного Ванцзи заставил его сердце сжаться от благодарности, но перед сестрой он всё еще чувствовал себя нашкодившим адептом.              — А-Линь, прости, но действовать надо было быстро — пробормотал он, — зато мы все живы. И мне удалось уничтожить «Пепел Мертвых», так что наши ядра в порядке.              В этот момент к ним быстрым шагом подошел Лань Цижэнь. Его лицо, испачканное сажей, было багровым от гнева, а взгляд, устремленный на Усяня, обещал как минимум тысячу ударов ферулами, если бы не чрезвычайные обстоятельства.              — Вэй Усянь! — прорычал старик, игнорируя оправдания юноши. — Ваше безрассудство когда-нибудь погубит этот мир! Но сейчас меня волнует более насущный вопрос: кто сломал барьер над Облачными Глубинами?!              — Атака была совершена извне, — отчеканил Цижэнь. — Кто-то точно знал слабые места нашей защиты и ударил в тот самый миг, когда артефакт в зале отвлек наше внимание. Все адепты уже на стенах, мечи обнажены. Мы в осаде, и враг уже у порога!              Подбежавший к ним Цзян Фэнмянь сообщил страшную новость о нападении на Пристань Лотоса. В воздухе повисла тяжелая, удушливая тишина.       Цзян Фэнмянь, чьё лицо в отсветах пламени казалось высеченным из серого камня, тяжело выдохнул, едва справляясь с дрожью в голосе:              — Это орден Цишань Вэнь. По всему Юньмэну сигнальные огни... Они ударили в самое сердце, пока мы здесь, на Совете. Мне только что сообщили.              Все понимали: это не просто провокация со случайным взрывом, это начало тотальной войны, к которой Вэни готовились.       В этот момент Не Минцзюэ, чьи вены на шее вздулись от ярости, резко развернулся к замершему в ужасе Цзинь Гуаньшаню.       Чифэн-цзунь сделал шаг вперед, и под его тяжелым сапогом хрустнули обломки черепицы. Он взревел так, что его голос перекрыл гул пожара:              — Цзинь Гуаньшань! Ты, трусливый лис! Ты приволок это дерьмо в Облачные Глубины! Это из-за твоей жадности барьер пал! Ты стал подстилкой для Вэнь Жоханя, даже не поняв этого?! Твой орден принес смерть в дом Ланей, и если Гусу сгорит, я лично вытрясу из тебя душу раньше, чем это сделают Вэни!              Цзинь Гуаньшань попятился, едва не споткнувшись о подол собственного роскошного ханьфу, покрытого копотью.              — Я не знал! — пролепетал он, прикрывая лицо широким рукавом. — Мне преподнесли это как трофей…              — Трофей?! — Не Минцзюэ схватил рукоять Бася, и темная энергия его сабли зловеще отозвалась на его гнев. — Вэни купили твою лояльность за блестящую безделушку, а ты подставил нас всех под удар! Гляди, — он указал на горящие павильоны, — это твоя вина!              Цзинь Цзысюань, чье лицо было до ужаса бледным, сделал шаг к братьям Лань. Его голос дрожал от стыда и ярости на собственного отца:              — Я приношу свои извинения... — выдавил он, глядя на Лань Сичэня. — Я не знал об артефакте. Если бы я хоть на миг заподозрил, что это ловушка Вэней, я бы никогда не позволил принести его сюда.              Лань Ванцзи лишь коротко и тяжело кивнул, не сводя глаз с горизонта, где небо над Облачными Глубинами продолжало наливаться кроваво-красным. Это был не только отсвет заката, но и зарево пожара, который стремительно охватывал павильоны. Огонь, рожденный темной энергией артефакта, распространялся неестественно быстро, пожирая вековые постройки.       Адепты Лань со всей яростью, на которую были способны эти обычно сдержанные заклинатели, бросились на борьбу со стихией под жестким и громогласным командованием Лань Цижэня, чье лицо исказилось от гнева и боли за оскверненную святыню.              Гул пожара в Облачных Глубинах смешивался с криками раненых, но когда над горами пронесся резкий, торжествующий звук рогов Цишань Вэнь, на площади воцарилась ледяная тишина. Сквозь пелену дыма и оседающего пепла начали проступать бесконечные ряды адептов в белых одеждах с ярко-алыми узорами солнечного пламени — орден Вэнь пришел за своей жертвой. Вэнь Чао, стоя на мече, медленно опустился в центр площади, окруженный личной гвардией. Его лицо сияло от самодовольства. Он обвел взглядом закопченных Глав орденов и раненых наследников, задержав взгляд на Вэй Синьюэ и Вэй Ине.              — Посмотрите на это жалкое зрелище! — прокричал он, и его голос, усиленный духовной силой, разнесся по всем павильонам. — Гусу Лань пал, их хваленый барьер — пыль под нашими ногами! В эту самую минуту Пристань Лотоса захлебывается в огне, а ваши хваленые «чистые» земли Юньмэна теперь принадлежат Солнцу!              Цзян Чэн дернулся вперед, его лицо исказилось от ярости, но отец стальным хватом удержал его за плечо.              — Подчинитесь! — продолжал Вэнь Чао, кривя губы в усмешке. — Сложите мечи и признайте власть Верховного Заклинателя. Нам не нужны ваши жизни, если вы будете покорны. Нам нужны лучшие из вас — для «перевоспитания» в Безночном Городе. Особенно те, кто так кичится своим «двойным ядром» и темными секретами.              Вэй Ин почувствовал, как Двойное Ядро в его груди отозвалось на присутствие Вэнь Чжулю, стоявшего за спиной Вэнь Чао. «Сжигающий Ядра» был готов нанести удар.              — А-Линь, за меня, — прошептал Вэй Ин сестре, его глаза снова начали наливаться алым.              — К бою! — взревел Не Минцзюэ, обнажая Бася. Его ярость стала сигналом.              Площадь перед Главным залом превратилась в бурлящий котел из огня, криков и лязга стали. Вэй Синьюэ и Лань Сичэнь сражались спина к спине, их движения были синхронными и пугающе точными: голубое сияние Шоюэ переплеталось с серебристыми всполохами Хуаюя, создавая непробиваемый барьер вокруг раненых адептов. Сичэнь, несмотря на ранения, двигался с благородной яростью, а Синьюэ, чьи глаза полыхали алым, направляла темную ци, отбрасывая врагов волнами.       Вэй Ин видел, что Лань Сичэнь был готов защищать его сестру и был невыразимо благодарен за это. Он был уверен, что тот не даст ее ранить.       Поэтому всё внимание Вэй Ина, даже в этом безумном бою, было приковано к Лань Ванцзи.       Он никогда не видел Второго Нефрита таким. Вечно сдержанный и холодный, он сражался как разъяренный дикий зверь. В его движениях больше не было ученической мягкости — только сокрушительная мощь и ледяная решимость. Бичэнь в его руках превратился в полосу ослепительного голубого пламени, которая сносила ряды Вэней, словно сухую солому.       Вэй Ину на мгновение показалось, что сильнее Лань Чжаня в этом мире нет никого. Каждый удар Ванцзи был наполнен такой сокрушительной ярости, что земля под его ногами трескалась, а духовная энергия буквально вибрировала в воздухе, обжигая врагов. Он не просто защищался — он уничтожал любого, кто смел приблизиться к Вэй Ину, закрывая его своей мощью.       Но Вэней было слишком много. Вэнь Чжулю, стоя на ступенях, внимательно наблюдал за ними, выжидая момент, когда их силы начнут истощаться.              — Лань Чжань! — прокричал Вэй Ин, отбиваясь от очередного адепта. Его голос срывался от напряжения. — Здесь есть захоронения? Старые могилы? Хоть какие-то трупы на этих землях?!              Ванцзи, чьи белые одежды уже были забрызганы кровью, на мгновение замер, сокрушая Бичэнем троих нападавших. Его взгляд на секунду встретился с алым взором Вэй Ина.              — Нет! — выкрикнул он, перекрывая лязг стали. — Все земли Облачных Глубин очищены! Вэй Ин, почему ты спрашиваешь?!              — Сейчас увидишь! — Вэй Ин оскалился в безумной и яростной улыбке.              Он резко поднес Чэньцин к губам. Первая же нота, пронзительная и ледяная, заставила воздух вокруг завибрировать от чистой, первобытной тьмы. Те Вэни, что пали мгновение назад от мечей Ланей, внезапно задергались. Их тела, изломанные и безжизненные, с хрустом начали подниматься. Мертвецы, ведомые волей Вэй Ина, развернулись к своим недавним соратникам, впиваясь в них с нечеловеческой силой.              Лань Цижэнь, увидев это кощунство прямо на священной земле своего ордена, побагровел так, что, казалось, его сейчас хватит удар. Он взревел, перекрывая свист флейты и крики умирающих:              — Вэй Усянь! Как ты смеешь осквернять Облачные Глубины своим нечестивым искусством?! — его голос дрожал от праведного гнева. — Ты притащил в наш дом эту свою флейту! Прекрати немедленно!              Лань Ванцзи, не прерывая стремительного танца своего меча, на мгновение замер рядом с Вэй Ином. Его взгляд, обычно почтительный перед старшими, сейчас был твердым и холодным, как вековой лед на вершинах Гусу.              — Дядя, — голос Ванцзи прозвучал низко и пугающе спокойно, разрезая шум битвы. — Вэй Ин пытается помочь. Он делает то, что необходимо.              Лань Цижэнь поперхнулся словами, глядя на племянника, который впервые в жизни так открыто встал на сторону «тьмы», закрывая собой Вэй Усяня.              На площади воцарился истинный ужас. Вэни в панике отпрянули, видя, как их братья по оружию встают, чтобы убивать. Но триумф был недолгим. Поскольку под землями Гусу за века не осталось ни одной кости, Вэй Ин мог полагаться только на тех, кто пал прямо сейчас. Свежих трупов было слишком мало по сравнению с бесконечной лавиной живых адептов Цишань Вэнь, которые продолжали прибывать.       Силы начали истощаться. Вэй Ин чувствовал, как Двойное Ядро работает на пределе, удерживая контроль над мертвецами, но живых врагов было втрое больше. Их начали теснить к пылающим руинам зала, зажимая в кольцо.       В этот момент Вэнь Чао, видя, что защитники измотаны, подал знак своим людям прекратить атаку. Он самодовольно поправил воротник и прокричал, наслаждаясь моментом:              — Хватит! — он посмотрел на Вэй Ина и Синьюэ с жадным блеском в глазах. — Мой отец, Верховный Заклинатель Вэнь Жохань, подготовил для вас особую участь. Нам не нужно убивать вас здесь. Вэй Усянь, ты — единственный, чье ядро выдержит мощь Тёмного Железа в пещере Муси. А твоя драгоценная сестра станет залогом твоего послушания. Пока она у нас в заложниках, ты не просто достанешь Железо из пещеры, ты также сам откроешь для нас Хранилище Луаньцзан и отдашь «Усмиритель Душ»!              Вэй Ин похолодел, осознав масштаб ловушки. Вэнь Чао оскалился:              — Сдавайтесь сейчас, немедленно!              Лань Ванцзи, чьё дыхание было тяжелым, а губы плотно сжаты от ярости, тихо наклонился к брату. Его голос, едва различимый за ревом пламени, прозвучал сталью:              — Брат, ты должен увести и спрятать Главу Вэй. Сейчас же. Мы с Вэй Ином отвлечем их на себя и дадим вам уйти.              Лань Сичэнь и Синьюэ мгновенно начали припираться.              — Я не оставлю вас здесь! — выкрикнула Синьюэ, вскидывая Хуаюй, но Ванцзи пресек любые возражения ледяным взглядом.              Вэй Ин, заметив колебания сестры, рванулся к ней и, схватив за плечо, горячо прошептал ей на самое ухо:              — А-Линь, слушай меня! Уходи с Сичэнем. Это единственный выход, так будет лучше для всех. Если они схватят тебя, у них будет власть надо мной и Хранилищем. Не переживай за меня, слышишь? Я справлюсь с этими псами, им не нужна моя смерть. Я вытащу нас, только уходи!              Синьюэ хотела что-то возразить, но встретила его алый, решительный взгляд, в котором за мольбой скрывалась непоколебимая уверенность.              — Брат, уходите. За Облачными Глубинами присмотрим я и дядя. Это единственный шанс, иначе они нас всех схватят и тогда все станет хуже. — тихо произнес Лань Ванцзи.       Лань Сичэнь коротко кивнул. Его обычно мягкий и всепрощающий взгляд сейчас стал жестким, почти ледяным — в нем застыла готовность к самым крайним мерам ради спасения ордена и тех, кто доверил ему свою жизнь. Он понимал, что промедление сейчас равносильно смерти.       — Дядя? — Сичэнь перевел взгляд на Лань Цижэня, в этом одном слове звучал и вопрос, и негласное прощание.              Лань Цижэнь, стоявший рядом и из последних сил удерживающий меч, коротко кивнул. Его лицо было черным от копоти, но взгляд оставался твердым.              — Сичэнь, идите, — прохрипел он. — Я удержу здесь столько, сколько смогу.              Вэй Синьюэ на мгновение замерла, глядя на брата, а затем быстро шагнула к Лань Ванцзи.              — Присмотрите за ним, — тихо, почти одними губами произнесла она, и в её темно-синих глазах отразилась вся та безграничная любовь и страх, которые она испытывала к Вэй Ину.              Лань Ванцзи встретил её взгляд своим — непоколебимым и глубоким. Ему не нужны были клятвы, чтобы выразить то, что уже было выжжено в его сердце.              — Мгм, — коротко ответил он, и в этом единственном звуке Синьюэ услышала больше, чем в любой священной клятве. Он кивнул, подтверждая, что скорее даст миру рухнуть, чем позволит кому-то окончательно забрать жизнь Вэй Ина.              Глаза Вэй Ина вспыхнули недобрым, потусторонним светом, а голос, ставший низким и вибрирующим, пробирал до самых костей.              — Мы пробьемся с боем! — безумно прорычал он, и в этом звуке послышался скрежет тысяч погребенных заживо. Он впился взглядом в Вэнь Чао, словно уже видел его мертвецом. — Вы никогда не коснетесь Хранилища! Я буду защищать его до своего последнего вздоха. Если вы посмеете ступить на Луаньцзан, мои мертвецы вырвут ваши души раньше, чем вы успеете закричать. Хотите войти на мою гору? Попробуйте... Но знайте: вы не просто заблудитесь в её тенях — вы в них захлебнетесь.              Лань Цижэнь, скрипя зубами и глядя на Вэй Усяня со смесью ярости и пренебрежения, резко обернулся к племяннику:              — Ванцзи! Отправляйся с Вэй Усянем на Луаньцзан. Присмотри за этим паршивцем! У него всё вечно превращается в хаос, я не доверяю ему ни на фэнь. Следи, чтобы он не натворил бед и... — старик запнулся, — и возвращайся живым.              Цижэнь сделал шаг ближе, его взгляд стал пронзительным:              — И самое главное, Ванцзи. Убедись, что Хранилище Луаньцзан в безопасности. Если барьер Облачных Глубин пал так подло, Вэни не остановятся ни перед чем. Проверь лично, что они хорошо его охраняют. Мы не можем позволить «Усмирителю Душ» попасть в их руки.              Ванцзи коротко кивнул дяде, в этом жесте была вся его благодарность. Он встал плечом к плечу с Вэй Ином, и Бичэнь в его руке вспыхнул ослепительным голубым светом, сливаясь с багряной аурой Суйбяня.       Вэнь Чао, который мгновение назад захлебывался от собственного превосходства, внезапно осекся. Слова Вэй Ина не были просто угрозой — они прозвучали как проклятие, сорвавшееся с губ самого демона.              — Схватить Вэй Усяня! — проорал он, брызжа слюной.              В этот момент Лань Сичэнь и Синьюэ, воспользовавшись тем, что Вэй Ин перетянул на себя всё внимание своей яростью, синхронно вскочили на мечи. Шоюэ и Хуаюй вспыхнули единым росчерком света, прорезая черную гарь пожара, и они унеслись в небо так стремительно, что адепты Вэнь даже не успели вскинуть луки. Вэнь Чао в бешенстве приказал преследовать их, но беглецы растворились в густом облачном тумане быстрее, чем кто-либо понял, в каком направлении они скрылись.       Оставшись против целой армии, Лань Ванцзи начал яростно биться с Вэнь Чжулю, который постоянно намеревался нанести свой коронный удар и уничтожить Золотое Ядро Второго Нефрита, но Вэнь Чао резко прорычал:              — Стой! Ядро Нефрита не трогать! Он нужен мне со всеми силами для пещеры на горе Муси! Оставьте его в покое, иначе он подохнет в пасти монстра раньше времени!              В итоге, задавленные числом, Вэй Ин и Лань Ванцзи были схвачены. Других оставшихся адептов и Глав орденов, ослабленных воздействием долгой и сокрушительной битвы, тоже окружили. Не Минцзюэ, израненный и тяжело дышащий, Цзян Фэнмянь и Цзинь Гуаньшань были вынуждены опуститься на колени под сотнями мечей.              Вэнь Чао, расхаживая перед ними с торжествующей ухмылкой, начал читать свою излюбленную лекцию:              — Вот... вот что бывает, когда не слушаешься Солнца. Вы возомнили себя равными нам? Посмотрите на свои горящие дома. Вы — лишь тени, которые исчезают в полдень. Отныне ваши судьбы принадлежат Цишани.              Вэй Ин, стоя на коленях рядом с Ванцзи, чувствовал, как гнев и тьма поднимаются в нем. Его алые глаза, все еще подернутые дымкой безумия, впились в лицо Вэнь Чао с такой неприкрытой насмешкой, что тот поперхнулся на полуслове.              — Тебе самому-то не стыдно, Вэнь Чао? — голос Вэй Ина прозвучал хрипло, но отчетливо, заставляя замолчать даже стражу. — Разглагольствуешь о величии Солнца, а на деле вы — просто трусливые псы. Напали исподтишка, заранее подложив нам эту мерзость в кубе, чтобы ослабить Золотые Ядра…              Вэй Ин окинул презрительным взглядом бесконечные ряды адептов Вэнь, оцепивших площадь.              Вэнь Чао, чьё белое ханьфу с кроваво-красным солнцем на груди зловеще поблескивало в свете пожара, побагровел от слов Вэй Ина. Его рука, сжимающая меч, задрожала.              — Ты... — он задохнулся от ярости, глядя в алые глаза Усяня. — Ты смеешь лаять, сидя в яме?              — Вас тут сотня, — он коротко кивнул в сторону своих израненных товарищей, — а нас сколько? Горстка уставших людей. И после этого ты смеешь заикаться о силе? Вы слабые, жалкие псы! Только трусы приводят целую армию против десятка заклинателей. Настоящее Солнце светит всем, а вы — лишь костер в ночи, который погаснет, стоит ветру перемениться.              Вэнь Чао, чьё лицо исказилось от бессильной злобы под этим пронзительным алым взглядом, резко подался вперёд. Его рука, затянутая в перчатку, с силой сжала эфес меча.              — Вэй Усянь... — прошипел он, брызжа слюной от ярости. — Я не могу тебя убить, как и всех здесь... пока... но проучить могу!              В ту же секунду, прежде чем кто-то успел среагировать, Вэнь Чао коротким, подлым движением выхватил клинок и с глухим звуком вонзил его прямо в живот Вэй Ину. Один раз, второй... Железо с чавканьем входило в плоть, разрывая чёрный шёлк и проливая тёплую кровь на остывающий пепел Облачных Глубин.       Глаза Лань Ванцзи в ужасе округлились. Он издал хриплый звук и рванулся вперёд, пытаясь закрыть собой Усяня. Но Вэй Ин лишь содрогнулся. Он захлебнулся кашлем, сплюнул густую алую кровь прямо под сапоги Вэнь Чао и из последних сил оскалился в своей безумной, торжествующей улыбке.       Через мгновение его силы иссякли, алые искры в глазах погасли, и он тяжело рухнул на землю без сознания, прямо в руки Лань Чжаня, который подхватил его и начал неумолимым потоком вливать свою ци, чтобы затянуть раны.       Вэнь Чао брезгливо вытер окровавленный клинок о подол белого ханьфу с вышитым солнцем и снова обвёл взглядом притихшую толпу.              — Так будет с каждым! — проорал он, возвращаясь к своим словам, что были сказаны ранее. — С каждым, кто посмеет перечить Солнцу! Глядите на Вэй Усяня — теперь он лишь кусок мяса, который поползёт за нами на гору Муси.              Он резко развернулся и его плащ взметнулся, словно знамя грядущей беды.              — Уходим! Нам больше нечего здесь делать. — бросил он страже.              Он обернулся к раненым главам и замершим в ужасе адептам, и его голос, полный ядовитого торжества, разнесся над руинами:       — Мы дадим вам время на восстановление... пока. Но запомните: ровно через десять дней все до одного лучшие ученики ваших орденов должны будут явиться на перевоспитание в Цишань. Проведите это время с пользой, зализывая свои раны, и хорошо подумайте, кому вы служите и стоит ли ваша гордость того, чтобы стать мясом с кровью.              Он сделал театральную паузу, и его глаза хищно блеснули:              — А если не явитесь... мы продолжим сжигать ордены один за другим. И следующим в очереди будет орден Цзинь. И даже не думайте ничего замышлять. Наши силы рассредоточены везде, и мы узнаем о любом вашем замысле раньше, чем вы успеете его озвучить. Мы не остановимся, пока всё под этим небом не окрасится в цвета Солнца!              С этим последним ультиматумом Вэнь Чао вскочил на меч.       Вэни начали стремительно покидать площадь, оставляя за собой лишь дым, кровь и оглушительную тишину, в которой слышался только прерывистый шепот Лань Ванцзи, прижимающего к себе Вэй Ина.       Лань Цижень положил тяжелую ладонь на плечо племянника, заставляя того вздрогнуть и поднять глаза.              — Ванцзи, — голос Цижэня был хриплым от дыма, но твердым. — Влей в него духовную энергию и улетай. Немедленно. Нужно убедиться, что Хранилище на Луаньцзан не потревожили. Тут не безопасно оставаться.              Ванцзи замер, прижимая Вэй Ина к груди так крепко, словно боялся, что тот рассыплется в прах.              — Дядя... вы в порядке? — выдохнул он, глядя на разрушенный дом.              — За нас не беспокойся, — отрезал Цижэнь, неодобрительно наблюдая за тем, как Ванцзи держит Вэй Ина. — Твоя задача — доставить его на Луаньцзан. Нужно убедиться, что Хранилище не потревожили. Кто знает, какую еще силу они там скрывают.              Ванцзи коротко кивнул. Он бережно подхватил Вэй Ина на руки, встал на Бичэнь и, окутанный последними искрами защитного талисмана, взмыл в небо, устремляясь прочь от тлеющих руин Облачных Глубин — туда, где над черными пиками Луаньцзан уже занималось тревожное зарево.       Лань Ванцзи летел на пределе своих сил, прижимая окровавленного Вэй Ина к груди. Одной рукой он крепко удерживал его обмякшее тело, а ладонь другой плотно прижал к ранам на его животе.       Весь полет, не прерываясь ни на мгновение, Ванцзи направлял потоки своей чистой, светлой ци внутрь Вэй Усяня. Он чувствовал, как его собственные духовные силы стремительно тают, как дрожат ноги от запредельного напряжения, но он не останавливался. Его золотое ядро пульсировало в бешеном ритме, отдавая всё тепло тому, кто находился в его объятиях. Благодаря этой отчаянной поддержке, рваные края ран начали быстро затягиваться, но Вэй Ин по-прежнему оставался в глубоком, тяжелом забытьи.       Лань Ванцзи совершенно потерял счет времени. Он не знал, сколько часов они уже прорезают облака, и не осознавал, какое огромное, почти запредельное количество собственной ци он влил в тело Вэй Ина. Его собственное Золотое Ядро болезненно пульсировало, отдавая последние крупицы тепла, а перед глазами плыли серые пятна от истощения, но он не смел ослабить хватку.       Все, о чем он мог думать в этом оглушительном свисте ветра — это быстрее добраться до Луаньцзан. Каждый вздох Вэй Ина, прерывистый и слабый, отдавался в груди Ванцзи физической болью. Он не замечал, как его собственные пальцы онемели от холода и напряжения, как кровь Усяня пропитала его белоснежные рукава, становясь липкой и темной. Для него перестал существовать весь мир: и горящие Облачные Глубины, и ярость Вэней — остался только израненный Вэй Ин в его руках, которого нужно было донести до дома.       Лишь изредка, когда Бичэнь резко нырял сквозь облака или когда очередная вспышка боли прошивала тело, Вэй Ин на мгновение приходил в себя. Его веки едва заметно подрагивали, и он приоткрывал затуманенные глаза.       В один из таких моментов он с трудом сфокусировал взгляд и замер. Он увидел над собой бледное лицо Лань Чжаня. И что-то больно кольнуло его в самое сердце: в обычно бесстрастных, холодных глазах Второго Нефрита стояли крупные, дрожащие слезы, которые, не выдержав порыва встречного ветра, срывались и падали прямо на щеки Вэй Ина, смешиваясь с кровью и гарью.              — Лань... Чжань... — едва слышно прошелестел Вэй Ин, пытаясь поднять руку, чтобы смахнуть эту влагу, но сознание снова предательски потянуло его вниз, в спасительную темноту.              — Еще немного, Вэй Ин... Потерпи еще немного... — шептал он, чувствуя, как Бичэнь под ногами начинает дрожать от его запредельной усталости. Ванцзи крепче сжал его, чувствуя, как впереди из тумана начинают проступать зловещие, черные пики Луаньцзан.              На подлете к главным чертогам он увидел десятки факелов — Ли Фэн и адепты ордена Вэй уже ждали на главной площади, вглядываясь в небо. Заметив знакомый голубой росчерк меча, Ли Фэн вскинул руку, приказывая открыть проход в барьере, но его лицо мгновенно застыло от ужаса, когда он разглядел, в каком состоянии прибыли заклинатели.              Едва коснувшись ногами земли, Лань Ванцзи почувствовал, как силы окончательно покидают его. Бичэнь с негромким звоном вернулся в ножны, а сам он тяжело рухнул на колени. Однако, даже в момент этого сокрушительного изнеможения, его хватка не ослабла ни на миг — он продолжал прижимать к себе Вэй Ина, словно единственное сокровище в рушащемся мире.       Ли Фэн в два прыжка оказался рядом, его лицо исказилось от ужаса при виде окровавленных белых одежд Лань Ванцзи и бледного, как мел, Вэй Усяня.              — Второй молодой господин Лань! Что случилось?! — выкрикнул он, поспешно поклонившись и пытаясь помочь Ванцзи подняться. — На вас напали? Где Глава? Насколько глубоки раны Вэй Усяня?              Лань Чжань, превозмогая дрожь в теле, с трудом заставил себя встать. Его взгляд был направлен только на лицо Вэй Ина, чье дыхание после вливания огромного количества ци стало ровным.              — Проводите нас в покои Вэй Ина. Немедленно, — голос Ванцзи был сухим и надтреснутым, но в нем все еще звучала стальная воля.              Ли Фэн быстро зашагал впереди, ведя их по темным коридорам Лунной Обители и не прекращая засыпать Ланя Ванцзи вопросами, в которых сквозило отчаяние и преданность:              — Ему нужна помощь лекарей? Кто посмел это сделать?              Ванцзи коротко, не оборачиваясь, оборвал его:              — Жизни ничего не угрожает. Ему и мне нужен отдых. С Главой ордена Вэй все впорядке, она скрывается вместе с моим братом. Ловушку подстроили Вэни. Все вопросы — потом. Сейчас ваша главная задача — охранять Луаньцзан и Хранилище. Усильте патруль. Будьте готовы к осаде.              Когда они наконец достигли покоев Вэй Ина, тяжелые двери из черного дерева закрылись, отсекая суету. Слуги, повинуясь быстрому приказу Ли Фэна, бесшумно принесли горячую воду, чистую одежду и свежую еду, расставляя всё на столе.              Лань Ванцзи бережно опустил Вэй Ина на широкую кровать. Обернувшись к слугам и застывшему в дверях Ли Фэну, он произнес ледяным тоном, не терпящим возражений:              — Я сам о нем позабочусь. Не беспокойте нас, пока мы не позовем.              Оставшись в тишине, освещаемой лишь неровным светом свечей, Ванцзи опустился на край кровати. Его руки все еще дрожали, когда он начал осторожно развязывать окровавленный пояс Вэй Ина, намереваясь смыть с его кожи следы последних дней.       Ванцзи осторожно опустил влажную ткань на израненный живот Вэй Ина, смывая запекшуюся кровь. Когда теплая ткань коснулась кожи, Вэй Ин судорожно выдохнул и приоткрыл глаза. Его взгляд, еще мутный, упал на руки Лань Чжаня: пальцы Нефрита мелко дрожали.       Очистив рану от гари, Ванцзи замер. Глубокие порезы от клинка Вэнь Чао на глазах затягивались — Двойное Ядро Вэй Ина, подпитанное колоссальным объемом ци Лань Чжаня, заживляло раны с невероятной скоростью.              — Лань... Чжань... — едва слышно прошептал Вэй Ин, накрыв своей ладонью его пальцы. — Зачем... столько? Ты же почти пуст... Спасибо, гэгэ…              Он попытался улыбнуться, но уголок губ лишь слабо дрогнул. Осознание того, что Ванцзи отдал ему всего себя, мелькнуло в его глазах безмерной нежностью, но силы тут же оставили его. Веки Вэй Ина снова отяжелели, и он, не договорив, снова провалился в глубокое беспамятство.              Лань Чжань окончательно смыл с бледного тела Вэй Ина дорожную пыль и запекшуюся кровь, бережно раздел его и уложил под одеяло. Убедившись, что дыхание Усяня стало ровным и глубоким, Лань Чжань на негнущихся ногах подошел к бадье, смывая с себя гарь Облачных Глубин.       Переодевшись в чистые одежды, приготовленные слугами, он наконец позволил себе опуститься на ложе рядом с Вэй Ином. Его собственное Золотое Ядро едва мерцало, истощенное до предела сражением, многочасовым вливанием ци и полетом на мече, который занял полтора дня. Стоило его голове коснуться подушки, как мир вокруг подернулся черной дымкой. Ванцзи невольно придвинулся ближе к Вэй Ину, чувствуя его живое тепло, и мгновенно провалился в тяжелое, бездонное забытье, изможденный и опустошенный до самого дна.       

***

      Ли Фэн всё-таки нарушил приказ не входить. Тревога за господина, которого он видел окровавленным, и за Второго Нефрита, выглядевшего как живой мертвец, пересилила страх. Тихо, почти бесшумно, он приоткрыл тяжелую дверь в покои, готовый к любому исходу.       Его взгляду предстала картина, которую он не ожидал увидеть: два заклинателя под одним одеялом спали глубоким, непробудным сном. Они лежали непозволительно близко друг к другу, стертая грань между орденами и приличиями исчезла в этом изнеможении. Но больше всего Ли Фэна поразили их руки — они были крепко сцеплены поверх одеяла, пальцы переплелись так плотно, словно даже во сне они боялись потерять друг друга.       Ли Фэн осторожно подошел к кровати и, стараясь не разбудить спящих, проверил течение их ци. Он облегченно выдохнул: их Яндра были истощены до предела, но начали медленно восполнять силы в этой тишине. Они спали уже полтора дня без пробуждения, и их тела наконец-то получали необходимый покой.       Ли Фэн еще раз задержал взгляд на их сцепленных руках. Он вспомнил, как Вэй Усянь смотрел на Второго молодого господина Лань в Облачных Глубинах — тот взгляд, который невозможно было подделать, полный тихой нежности и преданности. Ли Фэн и раньше догадывался, что между ними зреет нечто большее, чем просто дружба или союз двух сильных заклинателей, но сейчас, видя их спящими непозволительно близко под одним одеялом, он окончательно утвердился в своих мыслях.              «Значит, всё-таки правда...» — пронеслось в его голове с легкой, понимающей грустью. Он видел в этом союзе не нарушение приличий, а единственную опору, которая могла удержать их обоих в грядущем хаосе.              Ли Фэн тихо удалился, ступая так осторожно, словно боялся спугнуть само время. Дверь закрылась без единого звука, оставив за собой лишь тишину и двух людей, которые за полтора дня беспробудного сна стали друг другу ближе, чем когда-либо прежде.

***

             На исходе третьего дня беспробудного сна Вэй Ин наконец открыл глаза. Ему понадобилось время, чтобы мутные образы в голове сложились в четкую картину, а потолок комнаты перестал плыть.              — Меня ранили... — прошептал он сухими губами, восстанавливая хронологию событий. — А потом я оказался дома.              Воспоминания возвращались рывками, обжигая сознание. Он отчетливо вспомнил тот бесконечный полет сквозь облака и холодные руки Лань Чжаня, которые сжимали его так крепко, словно от этого зависело само существование мира. Он помнил это ощущение — когда чужая, светлая ци непрерывным, мощным потоком вливалась в его истерзанное тело, согревая Двойное Ядро и заставляя раны затягиваться вопреки законам природы. Лань Чжань действительно нес его на руках до самого Луаньцзан, не позволяя смерти забрать его.              «Боги, он же вливал в меня всю свою ци... как мы только добрались?» — эта мысль пульсировала в голове Вэй Ина, заставляя его сердце биться чаще. Смотря в темный потолок, он пытался осознать масштаб жертвы. Поистине, Лань Чжань — великий заклинатель, чья воля оказалась крепче стали, а духовные силы — глубже океана. Продержаться в небе столько времени, сражаться, а затем отдавать себя до последней капли... Это было за гранью человеческих возможностей.              Вэй Ин почувствовал, как его руку что-то мягко, но крепко держит. Ощущение было теплым и удивительно правильным. Он чуть повернул кисть, и его пальцы коснулись чужой ладони, которая всё это время покоилась на его руке.       Сердце пропустило удар. Медленно, затаив дыхание, Вэй Ин повернул голову вбок.       Прямо рядом с ним мерно спал Лань Чжань. Вэй Ин смотрел на него и не мог оторвать взгляда от этого лица, которое казалось высеченным из светлого нефрита. Ванцзи спал в одних нижних одеждах, без привычной многослойности официальных ханьфу и казался удивительно домашним. Вся его напускная суровость растаяла, уступив место сокрушительной усталости, порожденной не битвой, а бесконечной преданностью. Даже во сне его пальцы продолжали собственнически и нежно сжимать руку Вэя, словно он боялся, что тот исчезнет, стоит лишь ослабить хватку.       Вэй Ина захлестнула такая волна нежности, что в груди стало тесно. Он смотрел и смотрел, понимая: он не хочет, чтобы это мгновение заканчивалось. Никогда.              «Что я чувствую к нему?» — этот вопрос больше не казался сложным. Хочет ли он просыпаться так каждое утро? Определенно. Хочет ли делить с ним каждую ночную охоту, каждую трапезу и каждый вздох? О, да. Глупые правила приличия, косые взгляды других кланов, гнев старика Ланя — всё это вдруг стало таким мелким и незначительным. «Пусть наказывают, пусть бьют ферулами — я ни за что не откажусь от него», — упрямо подумал он.              Любовь. Это слово наконец обрело смысл, ударив в самое сердце. «Да, я люблю Лань Чжаня. Люблю всем сердцем, до самой последней капли крови».              Вэй Ин и раньше понимал, что его тянет к этому невозмутимому нефриту, что его вечные поддразнивания — лишь способ привлечь внимание, а влюбленность давно пустила корни в его душе. Но сейчас, в тишине Лунной Обители, осознание было настолько сокрушительным, что у него перехватило дыхание.       Вэй Ин смотрел на его сомкнутые веки и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Ему хотелось кричать об этом на всю Луаньцзан, но вместо этого он лишь крепче сжал пальцы Ванцзи, которые тот даже во сне не выпускал. Осознание собственной любви сделало его одновременно невероятно сильным и пугающе уязвимым. Теперь он точно знал, ради чего будет сражаться с Вэнями, ради чего выживет в любой пещере и почему никогда, ни при каких обстоятельствах не позволит этому человеку снова так рисковать собой.       Вэй Ин медленно повернул голову к прикроватному столику. Там, аккуратно свернутая, покоилась лобная лента, испачканная сажей. Он невольно усмехнулся: символ святости и неприкосновенности ордена Лань лежал здесь, в самом «грешном» месте Поднебесной.       Вид открытого лба Лань Чжаня, лишенного священного символа Гусу, делал его в глазах Вэй Ина еще более прекрасным и... беззащитным. В этой сокрушительной усталости, он выглядел не как сильнейший юный заклинатель, а как человек, который наконец-то позволил себе просто дышать рядом с тем, кто ему дорог.       Вэй Ин, затаив дыхание, осторожно высвободил пальцы и коснулся запястья Ванцзи, проверяя течение его ци. Он закрыл глаза, концентрируясь на едва уловимых вибрациях. Спустя мгновение он удовлетворенно хмыкнул про себя: несмотря на глубокое истощение, меридианы Лань Чжаня начали восстанавливаться. Его ядро, хоть и было еще опустошено, уже не походило на выжженную пустыню — силы почти пришли в норму. Вэй Ин облегченно выдохнул. Теперь, когда он знал, что жизни Ванцзи ничего не угрожает, его взгляд стал еще нежнее. Он не удержался и кончиками пальцев коснулся растрепанной пряди волос на подушке.              «Боги, какой же он всё-таки прекрасный... — пронеслось в голове у Вэй Ина. — Смотришь на него, и кажется, будто и не было этих страшных дней, пожаров и крови. Спит, словно божество, сошедшее с небес прямо в мой дом».              Вэй Ин попытался потянуться, чтобы поудобнее устроить голову на подушке, и вдруг замер, ощутив непривычную легкость. Прохладный шелк простыней коснулся его кожи, и до него внезапно дошло: на нем не было ни одного слоя одежды. Совсем.       Он осторожно приподнял край одеяла и тут же игриво хмыкнул, чувствуя, как к щекам приливает жар, но вовсе не от смущения.              — Ох, Лань Чжань... — прошептал он тихо, и в его глазах заплясали знакомые озорные искорки. — Кто бы мог подумать? Наш правильный, благовоспитанный Второй молодой господин Лань…              Вэй Ин живо представил, как Лань Ванцзи, превозмогая смертельную усталость и дрожь в руках, бережно снимал с него окровавленные лохмотья, как осторожно омывал каждый сантиметр его тела, стараясь не причинить боли. Он видел таз с водой, оставленный у кровати, и чистые полотенца. Но то, что Лань Чжань, раздев и вымыв его, не стал обременять его тело новой одеждой, а просто уложил под одеяло рядом с собой, заставило сердце Вэй Ина затрепетать.              «Проказник... — подумал он, не сводя хищного взгляда со спящего Нефрита. — Решил оставить всё как есть? Или просто сил не хватило натянуть на меня штаны?»              Вэй Ин почувствовал, как по телу пробежала сладкая дрожь. Осознание того, что Лань Чжань касался его наготы, заботясь о нем, пока он был в беспамятстве, окончательно сокрушило остатки его самообладания. Жажда близости, подпитанная восстановившимся Двойным Ядром, вспыхнула в нем с новой силой.       Он медленно, почти бесшумно придвинулся к Ванцзи под одеялом. Вэй Ин, закусив губу от предвкушения, перекинул ногу через бедра Ванцзи и плавно забрался на него сверху, оседлав его. Лань Чжань лишь тяжело вздохнул во сне, но не проснулся — истощение всё еще держало его в своих оковах.       Вэй Ин наклонился к его лицу, томно улыбаясь. Его глаза, в которых всё еще мерцали искры недавнего алого пламени, теперь светились только обожанием. Он медленно провел кончиком носа по бледной щеке Ванцзи, спускаясь ниже, к самой шее, вдыхая родной аромат сандала. Затем он прижался к его губам в невесомом, дразнящем поцелуе, но Нефрит остался неподвижен.       Вэй Ин чуть нахмурился, его охватил азарт. Его пальцы, тонкие и ловкие, начали дразняще касаться груди Ванцзи, нащупывая завязки на его рубашке.              — Ох, гэгэ... — едва слышно причитал он, распуская узлы. — Спишь и даже не чувствуешь, что тут с тобой вытворяют. Какой же ты стойкий...              Он нетерпеливо повозился на чужих бедрах, устраиваясь удобнее, и отчетливо почувствовал собственное возбуждение. Тепло Лань Чжаня, его близость и осознание их уединения ударили в голову похлеще самого крепкого вина. Вэй Ину нестерпимо, до дрожи захотелось почувствовать Лань Чжаня полностью, разбудить в нем ту самую «дикую» страсть, которую видел в Облачных Глубинах.       Он запустил ладонь под распахнувшуюся ткань нижних одежд, ложась грудью на грудь Ванцзи, и прошептал прямо в его губы:              — Просыпайся, лань-эр-гэгэ... Посмотри, как сильно я тебя хочу.              Пальцы Вэй Ина коснулись его лица, и в ту же секунду мерное дыхание Лань Ванцзи оборвалось. Сон, еще мгновение назад казавшийся беспробудным, рассыпался в прах от невыносимого, обжигающего жара, который придавил его к постели.       Лань Чжань резко распахнул глаза. Первое, что он увидел в полумраке — это прекрасные серые глаза Вэй Ина прямо перед собой, влажные от желания и подернутые томной дымкой. На губах юноши играла обольстительная, дразнящая улыбка, а весь его облик — обнаженный, расслабленный и такой теплый — был невыносимо соблазнителен.       Сердце Ванцзи затрепетало, и на мгновение он готов был утонуть в этом взгляде, отдавшись вспыхнувшему внутри пожару. Но прежде чем он успел окончательно провалиться в эти глаза, разум взял верх над страстью. Лань Чжань, тяжело дыша, мягко, но настойчиво уперся ладонями в плечи Усяня, чуть отстраняя его от своего лица. Он не позволил ему слезть, продолжая чувствовать горячую тяжесть его бедер на своих, но его взгляд мгновенно переместился вниз.       Дрожащими пальцами Ванцзи коснулся живота Вэй Ина, лихорадочно осматривая место, где еще недавно зияли страшные раны от клинка Вэнь Чао. Увидев лишь тонкие, едва заметные розовые полосы на гладкой белой коже, он замер. Огромное, почти болезненное облегчение нахлынуло на него, заставляя плечи наконец расслабиться.              — Вэй Ин... — выдохнул он, и в этом шепоте было столько перенесенной муки, что улыбка Усяня на мгновение стала нежной и виноватой.              — Всё хорошо, Лань Чжань, видишь? Всё затянулось, — тихо сказал Вэй Ин, перехватывая его руку и прижимая ладонь Ванцзи к своей коже, прямо над пульсирующим Двойным Ядром. — Но тебе не стоило этого делать... Не надо было вливать в меня столько ци. Ты ведь вылил себя до дна, ты рисковал собой ради меня, глупый гэгэ…              Вэй Ин склонился ниже, касаясь своим лбом лба Ванцзи, и добавил совсем тихо:              — Твое ядро было почти пустым. Больше никогда так не делай. Слышишь?              Лань Чжань не ответил словами. Он лишь смотрел на него снизу вверх, и в его золотистых глазах, медленно темнеющих от пробуждающегося желания, читалось ясное: «Я сделаю это снова, если потребуется».       Вместо лишних слов он просто обхватил Вэй Ина за спину и за талию, притягивая его обратно на свою грудь. Ванцзи обнял его крепко, почти отчаянно, но в то же время невыносимо нежно — так, будто всё еще боялся, что этот момент лишь морок, и если он ослабит хватку, Вэй Ин снова исчезнет в пламени и крови Облачных Глубин.       Вэй Ин, почувствовав этот собственнический, защитный жест, окончательно растаял. Он буквально вжался в тепло Лань Чжаня, уютно зарывшись лицом в его волосы.              — Ну всё, всё, гэгэ... — замурлыкал он прямо в шею Ванцзи, чувствуя, как по коже Нефрита пробежали мурашки от его голоса. — Всё хорошо. Я здесь. Я живой, видишь? Твое Ядро совершило чудо. Больше никакой боли.              Вэй Ин потерся носом о его кожу, наслаждаясь запахом сандала, который теперь смешивался с ароматом лечебных трав. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Лань Чжаня под его собственной грудью.       Но возбуждение никуда не делось. Напротив, эта тесная, интимная близость, когда кожа касалась кожи без всяких преград, заставляла кровь закипать. Вэй Ин чуть отстранился, чтобы заглянуть Ванцзи в глаза, и его рука медленно, дразняще скользнула вниз, по крепким мышцам живота Ванцзи.              — Лань Чжань... — выдохнул он, и в его глазах снова вспыхнуло то самое темное, томительное пламя. — Ты ведь чувствуешь, как сильно я тебя хочу?              — Мгм, — только и смог выдохнуть Лань Чжань, не в силах разорвать этот тесный контакт.               Его объятия оставались такими же сильными, а сердце под грудью Вэй Ина забилось еще быстрее, выдавая его волнение.       Усянь, почувствовав, как Нефрит буквально затаил дыхание, решил, что пришло время для его любимого занятия. Он лукаво прищурился и, чуть отстранившись, чтобы видеть вспыхнувшие уши Ванцзи, протянул нарочито невинным голосом:              — Лань-эр-гэгэ... А почему это я, проснувшись, обнаружил себя абсолютно обнаженным? — он игриво провел пальцем по ключице Лань Чжаня, наблюдая, как тот судорожно сглотнул. — Что же ты вытворял с моим беззащитным телом, пока я был в отключке, а? Неужели наш праведный Лань Ванцзи воспользовался моментом и…              Вэй Ин замолчал на полуслове, томно закусив губу и всем весом наваливаясь на Ванцзи, чувствуя кожей каждое движение его грудной клетки.              — Ты омыл меня и раздел. — Вэй Ин заерзал на его бедрах, заставляя Ванцзи издать тихий, сдавленный вздох. — И совсем-совсем ничего не надел на меня обратно? Специально оставил так, чтобы я мерз под одеялом? Или чтобы тебе было удобнее... греть меня?              Он склонился к самому уху Лань Чжаня, обжигая его дыханием:              — Признайся, гэгэ, тебе ведь понравилось на меня смотреть? Тебе понравилось меня касаться, когда я не мог тебе ответить?              Плотина многолетнего самообладания Лань Ванцзи рухнула с оглушительным треском. Он с неистовой силой притянул Вэй Ина к своей груди, впечатываясь в его губы в отчаянном, почти болезненном поцелуе. В ту же секунду их губы раскрылись навстречу друг другу, и языки сплелись в чувственном, глубоком поцелуе, жадном и не терпящем преград.       Вэй Ин издал сдавленный, полный наслаждения стон, ощущая, как горячее дыхание Ванцзи обжигает его изнутри. Руки Лань Чжаня, до этого лишь бережно поддерживавшие, теперь властно блуждали по обнаженному телу Усяня. Он сжимал его плечи, бедра и ягодицы, сминая податливую кожу, словно пытался навсегда запечатлеть это ощущение живого, пульсирующего тепла в своих ладонях. Вэй Ин окончательно растекся в его руках, превращаясь в мягкое масло под жаром этой внезапной стихии. Всё его существо трепетало, откликаясь на каждое движение Лань Чжаня, чьи пальцы теперь уверенно и властно исследовали каждый изгиб его податливого тела. Они целовались отчаянно и страстно. Ванцзи, казалось, хотел выпить всё его дыхание, заполнить собой каждую клеточку существа Вэй Ина.       Одним резким, но точным движением Лань Чжань опрокинул Вэй Ина на спину и навис сверху, вжимая его в мягкий шелк простыней. Он снова нашел его губы, но теперь поцелуй стал медленным, тягучим и невыносимо глубоким, словно Ванцзи хотел убедиться, что это не сон. Его руки становились всё увереннее, жадно изучая горячую кожу.              — Вэй Ин... — выдохнул он прямо в губы, и в этой фразе было столько подавленной боли и надежды, что у Вэй Ина защипало в глазах.              — Я здесь, Лань Чжань... — отозвался он, и они окончательно потонули в этой обоюдной страсти.              Вэй Ин больше не мог терпеть преграду в виде ткани между ними. Его пальцы, всё еще подрагивающие от нетерпения, вцепились в края нижних одежд Ванцзи. Он начал резво, почти лихорадочно стаскивать с него одежду, путаясь в завязках и нетерпеливо рыча, когда ткань цеплялась за плечи. Лань Чжань лишь помогал ему, приподнимаясь и позволяя Вэй Ину освободить свое тело от последних преград между ними.       Следом за рубашкой на пол полетели и штаны. Вэй Ин действовал с жадностью человека, который слишком долго голодал. Теперь, когда Лань Чжань оказался так же абсолютно обнажен перед ним, как и он сам, Вэй Ин на мгновение замер, окинув восхищенным взглядом крепкое, безупречное тело Нефрита, подсвеченное мягким лунным светом.              — Наконец-то... — выдохнул он, снова притираясь к нему кожей к коже.              Ладонь Ванцзи скользнула по груди Вэй Ина, его пальцы нашли напряженные соски и начали дразняще сжимать и ласкать их. Вэй Ин издал громкий, несдержанный стон, запрокидывая голову и подставляя шею под поцелуи. Возбуждение было слишком сильным, оно пульсировало в такт их сердцам.       Лань Чжань, не в силах больше сдерживаться, спустился губами к его груди. Он стал мучить соски Вэй Ина в сладкой пытке, то мягко обводя их языком, то прикусывая, заставляя Усяня выгибаться в его руках и судорожно вцепляться пальцами в его распущенные волосы. В тишине покоев теперь слышались только их сбивчивое дыхание и прерывистые, полные наслаждения звуки.       Рука Ванцзи скользнула вниз, находя истекающий смазкой член Вэй Ина, заставляя того вскрикнуть и выгнуться.              — Такой чувствительный... — негромко прошептал Лань Чжань, и в его обычно холодном голосе теперь сквозило темное, густое желание. Он не прерывал ласки, продолжая покрывать грудь Вэй Ина влажными поцелуями, дразня соски языком.              — Гэгэ... — выдохнул Вэй Ин, зарываясь пальцами в волосы Ванцзи и притягивая его к себе. — Ты всё-таки... ах... читал те запрещенные книжки, которые я подсовывал? Ты всё это время... прятал это в себе?              — Мгм, — коротко отозвался Лань Чжань.              Он медленно, дразняще начал спускаться поцелуями ниже по рельефному животу, оставляя на бледной коже Вэй Ина горящие следы. У Усяня перехватило дыхание, а сердце забилось в самом горле, когда он увидел, как Ванцзи, не отрывая от него потемневшего взгляда, закинул его длинные стройные ноги себе на плечи. Когда горячие губы Нефрита коснулись самой головки, а затем он уверенно и глубоко взял его в рот, Вэй Ин громко выдохнул, вцепляясь пальцами в простыни. Ощущение влажного тепла и ритмичных движений губ Лань Чжаня было настолько запредельным, что Вэй Ин почувствовал, как его Двойное Ядро вспыхнуло, резонируя с этим наслаждением.       Но в какой-то момент Вэй Ин, задыхаясь от восторга, понял, что хочет подарить ему такие же ласки. Он не мог просто принимать — его любовь требовала отдачи. На последних силах он ухватил Ванцзи за плечи и подтянул к себе, заглядывая в потемневшие, полные страсти золотистые глаза.              — Гэгэ... — выдохнул он, обхватывая лицо Лань Чжаня ладонями. — Теперь твоя очередь попробовать мой рот. Я хочу попробовать тебя всего.              Вэй Ин, игнорируя слабую дрожь в коленях, толкнул Ванцзи на спину, заставляя того издать хриплый, ошеломленный вздох. Теперь уже Вэй Ин навис сверху, его распущенные волосы черным вихрем рассыпались по груди Нефрита. Он начал медленно, дразняще спускаться поцелуями вниз по животу Лань Чжаня, задерживаясь у каждой ямочки, у каждой напряженной мышцы.       Когда он наконец добрался до самого центра его желания, Вэй Ин поднял взгляд на Ванцзи, игриво слизнув каплю смазки с самой головки. Лань Чжань вздрогнул и его пальцы судорожно впились в волосы Вэй Ина, когда губы уверенно и жадно сомкнулись на его члене.       Вэй Ин двигался самозабвенно, хотя внутри него всё трепетало от новизны ощущений. Он ласкал его, вкладывая в каждое движение языка и губ всю свою нерастраченную нежность. Он чувствовал, как Ванцзи тяжело дышит под ним, как его дыхание превращается в прерывистые, тихие стоны, и это осознание собственной власти над безупречным Нефритом только сильнее разжигало огонь в Двойном Ядре.       На мгновение Вэй Ин отстранился, тяжело дыша и глядя на Лань Чжаня снизу вверх сквозь упавшие на лицо пряди черных волос. Заметив, как расширились зрачки Нефрита и как тот судорожно сжал пальцами простыни, Вэй Ин почувствовал, как к щекам прилил жар.              — Гэгэ... — прошептал он голосом, полным лукавства. — Не смотри на меня так пристально, ты меня смущаешь! Всё-таки я делаю это впервые.              Лань Чжань издал хриплый, задушенный стон, в котором смешались нежность, страсть и невыносимое обожание. Он не выдержал вид этого дерзкого искусителя.       Сильные руки Ванцзи рванулись вперед, перехватывая Вэй Ина за плечи и с мягкой силой притягивая его вверх, к себе. Он не дал ему договорить, впечатываясь в его губы в бесконечно глубоком поцелуе.              — Вэй Ин... — выдохнул Ванцзи прямо в его губы, и его голос вибрировал от сдерживаемой мощи. — Ты... прекрасен.              Вэй Ин затрепетал от этих слов, ощущая, как горячая волна нежности и желания захлестывает его с головой. Он ответил на поцелуй с удвоенной страстью, сплетаясь с Ванцзи языками и телами, пока дыхание не стало совсем рваным. На мгновение он отстранился, глядя в потемневшие золотистые глаза напротив.              — Лань Чжань... возьми меня. Я хочу... хочу почувствовать тебя внутри. — выдохнул Вэй Ин, потираясь членом о его бедра.              Ванцзи замер, его ладонь, покоившаяся на затылке Вэй Ина, чуть дрогнула. Он пристально всмотрелся в лицо юноши, ища в нем хоть тень сомнения.              — Ты уверен, Вэй Ин? — его голос был тихим, полным глубокого, почти священного трепета.              — Я никогда ни в чем не был так уверен, как в тебе, — Вэй Ин вернул ему взгляд, в котором теперь горела абсолютная решимость. — Ты ведь знаешь, что делать?              — Мгм... — выдохнул Ванцзи, и в этом звуке послышалась вся та мощь сдерживаемой страсти. — Я покажу тебе.              Он осторожно, но властно перевернул Вэй Ина на спину, нависая сверху и заполняя собой всё пространство между ними. Вэй Ин почувствовал прохладу простыней под своей спиной и обжигающий жар тела Ванцзи сверху. Его сердце забилось в самом горле, когда он увидел, как Лань Чжань, не разрывая зрительного контакта, потянулся к прикроватному столику за баночкой с маслом, которое слуги оставили для растирания ран.              — Лань Чжань, зачем это? — Вэй Ин с сомнением покосился на масло, а затем снова на серьезное лицо Нефрита.              — Иначе тебе будет больно, — коротко ответил Ванцзи. Его голос был ровным, но руки чуть заметно подрагивали, когда он растирал каплю прозрачной жидкости между пальцами.              Вэй Ин замер, и его губы сами собой расплылись в озорной улыбке. Он не удержался от подшучивания:              — Лань Чжань... — протянул он, игриво щурясь. — Ты всё-таки бесстыдник! Читал те самые запрещенные книжки... А сам делал вид, что они тебя совершенно не интересуют!              Лань Чжань на мгновение замер, его уши вспыхнули пунцовым, но взгляд остался прямым и честным.              — Мгм. Не интересовался... до поцелуя с Вэй Ином.              Вэй Ин от такой прямоты мгновенно смутился, чувствуя, как лицо обдает жаром. Он ярко, обезоруживающе улыбнулся и, притянув Ванцзи за шею, приник к его губам в нежном, благодарном поцелуе. Однако вопрос всё еще беспокоил его.              — Будет больно? — прошептал он, едва отстранившись.              — Возможно, — честно ответил Лань Чжань, и в его золотистых глазах Вэй Ин увидел бесконечную заботу. — Но я буду осторожен. Обещаю.              Лань Ванцзи замер, его пальцы, скользнувшие к самому сокровенному, на мгновение остановились. Он бережно раздвинул стройные ноги Вэй Ина и согнул их в коленях, открывая себе путь, и его взгляд, потемневший от сдерживаемой бури, застыл.       Осторожно, едва касаясь, он нашел пальцем чувствительное колечко мышц. Лань Чжань не спешил — он начал мягко, почти невесомо поглаживать его, внимательно следя за каждой переменой в лице Усяня. Он ловил каждый его вдох, каждый трепет ресниц, боясь причинить хоть каплю дискомфорта.       Вэй Ин судорожно выдохнул, чувствуя, как по телу пробегает разряд возбуждения от этого дразнящего прикосновения.              — Лань Чжань... — прошептал он, и его голос сорвался. — Будь со мной нежен... всё-таки это мой первый раз.              Лань Ванцзи прикрыл глаза на секунду, подавляя закипевшую внутри волну обладания, и снова посмотрел на него с бесконечной, щемящей нежностью.       Он замер, затаив дыхание, когда его первый палец полностью погрузился в тесное, обжигающее нутро. Он медленно начал двигать им, внимательно вглядываясь в лицо Усяня, ловя каждое вздрагивание его ресниц.       Заметив, как напряжение в плечах Вэй Ина уходит, Ванцзи добавил второй палец. Усянь резко распахнул глаза и судорожно вдохнул, чувствуя, как растяжение становится ощутимее.              — Лань... Чжань...все хорошо — выдохнул Вэй Ин, и его голос, хриплый и влажный, ударил по натянутым нервам Нефрита сильнее любого кнута.              Убедившись, что Вэй Ин готов, Ванцзи, не выходя, добавил третий палец. Он начал медленно, с пугающей сосредоточенностью двигать ими, проникая чуть глубже и слегка надавливая на переднюю стенку. Он искал ту самую сокровенную точку, о которой читал в тех самых книжках. Изнутри Вэй Ин ощущался невероятно горячим и тесным, его мышцы подрагивали, обхватывая пальцы Лань Чжаня. Он приподнялся на локтях, заглядывая в лицо Усяня, чье дыхание стало прерывистым и частым.              — Вэй Ин... тебе не больно? — прошептал он, готовый немедленно остановиться, если почувствует хоть тень сомнения.              — Нет, мне не больно... — выдохнул Вэй Ин, жмурясь и подавляя болезненное напряжение, вцепившись пальцами в предплечья Ванцзи. — Просто... непривычно. Очень непривычно, Лань Чжань. Пожалуйста, не останавливайся... продолжай.              Ванцзи послушался, его движения стали более уверенными. Спустя минуту томительного исследования его пальцы наконец нашли то самое заветное место. Стоило Лань Чжаню лишь слегка надавить, как Вэй Ин резко вскинулся, выгибаясь дугой в руках Нефрита. Наслаждение, острое и яркое, прошило его насквозь, вырывая из груди громкий, сдавленный стон, который тут же затерялся в тишине покоев.              — Лань... Чжань! — выдохнул Усянь, и его зрачки расширились, почти полностью поглотив серую радужку. — Там... ещё...              Ванцзи замер на мгновение, чувствуя, как его собственное сердце готово выпрыгнуть из груди от того, какую реакцию он вызвал у Вэй Ина. Он повторил нажим, медленно и ритмично, заставляя Усяня буквально плавиться под его руками.              — Лань Чжань... — голос Вэй Ина сорвался на прерывистый, отчаянный всхлип. Он судорожно вцепился пальцами в крепкие плечи Ванцзи, притягивая его к себе с неистовой силой, игнорируя всякую осторожность. — Давай уже... Возьми меня!              Этот умоляющий, хриплый призыв стал последней каплей. Самообладание Лань Чжаня, которое он удерживал на остатках воли, окончательно рассыпалось. Он медленно вывел пальцы, заставляя Вэй Ина разочарованно выдохнуть от внезапной пустоты, и тут же навис сверху, разводя его дрожащие ноги еще шире и сгибая их в коленях.              Ванцзи прижался к самому входу, тяжело дыша Вэй Ину в губы. Его золотые глаза потемнели, превратившись в расплавленный металл.       Лань Чжань начал входить — медленно, неумолимо, миллиметр за миллиметром заполняя Вэй Ина собой. Усянь резко вскинул голову, его челюсть свело от остроты ощущений. Это было сокрушительно: Лань Чжань был слишком горячим, слишком огромным, он растягивал его изнутри, проникая в самую суть.       Он замер, едва войдя наполовину. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Вэй Ина под его собственной грудью и как судорожно сжимаются горячие мышцы, пытаясь принять его.              — Лань Чжань... боже... — выдохнул Вэй Ин, и в его голосе смешались восторг и испуг. Он широко распахнул глаза, глядя на Ванцзи снизу вверх. — Ты такой огромный... ты точно... ах... точно поместишься в меня?              Вэй Ин всхлипнул, когда Ванцзи сделал еще одно движение вперед. Боль, острая и непривычная, полоснула по нервам, заставляя его вцепиться пальцами в плечи Лань Чжаня так сильно, что костяшки побелели. По его щеке скатилась одинокая слеза, теряясь в волосах на подушке.       Ванцзи мгновенно остановился. Он осыпал лицо Вэй Ина мелкими, дрожащими поцелуями, слизывая языком соленую влагу.              — Вэй Ин... дыши, — прошептал он, обжигая его губы своим дыханием. — Расслабься.              Он начал вливать свою светлую ци через точку соприкосновения их тел, мягко успокаивая меридианы Вэй Ина. Постепенно жгучая боль сменилась распирающим жаром. Двойное Ядро Усяня отозвалось на этот поток, и он почувствовал, как напряжение уходит, уступая место невероятной, оглушительной близости.              — Еще... — прерывисто выдохнул Вэй Ин, чуть разводя бедра и притираясь к нему. — Теперь... уже лучше. Входи до конца, Лань Чжань. Я хочу тебя всего.              Лань Чжань, сцепив зубы от сильного напряжения, медленно и неуклонно совершил последний толчок, заполняя Вэй Ина до самого основания. Ванцзи замер, глубоко погруженный в обжигающее тепло, и прижался лбом к его лбу, тяжело и рвано дыша.       Он чувствовал, как Вэй Ин под ним мелко дрожит, а его внутренние мышцы судорожно и горячо обхватывают его, привыкая к этой невероятной полноте.              — Вэй Ин... — прохрипел Лань Чжань, и в его голосе было столько страсти, что Усянь невольно всхлипнул. — Я... могу двигаться? Тебе очень больно?              — Мне больно, Лань Чжань... — прошептал он, и его губы дрогнули. — Конечно, мне больно, это же мой первый раз! Ты такой огромный и твердый, я думал, ты меня просто пополам разделишь…              После этих слов он почувствовал, как член Лань Ванцзи внутри него стал еще тверже. Он понимал, каких нечеловеческих усилий стоило Лань Чжаню сейчас сдерживаться, и все же тот сохранял контроль. Сердце Вэй Ина смягчилось от осознания и он притянул его за шею и прошептал в губы:              — Но я скажу тебе, что нужно сделать. Поцелуй меня... Поцелуй меня крепко, Лань Чжань, и тогда мне не будет больно. Твои поцелуи — лучшее лекарство, гэгэ.              Он не заставил себя ждать. Он накрыл губы Вэй Ина глубоким, жадным поцелуем. И как только их языки сплелись, Вэй Ин почувствовал, как напряжение уходит. Лань Ванцзи больше не мог сдерживаться. Он рвано выдохнул ему в губы и совершил первый уверенный толчок. Вэй Ин вскрикнул, и этот звук — нечто среднее между стоном боли и чистым восторгом — эхом разнесся по безмолвным покоям. Пальцы Усяня судорожно впились в лопатки Лань Чжаня, оставляя на них пылающие полосы, а бедра сами собой качнулись навстречу, умоляя о большем.              — Ах... Лань... Чжань! — выдохнул Вэй Ин, когда Нефрит, окончательно потеряв голову, задал мощный и глубокий ритм.              Лань Ванцзи, окончательно утратив человеческое терпение, с каждым толчком проникал всё глубже, раз за разом вбиваясь в ту самую заветную точку. Вэй Ин выгибался в его руках, как натянутая струна, его тело сотрясала непрерывная дрожь. Он больше не понимал, стонет он или кричит — звуки, вырывавшиеся из его горла, были полными исступленного восторга и невыносимого жара. Обезумев от этого запредельного наслаждения, Вэй Ин начал метаться по подушкам, зарываясь пальцами в распущенные волосы Ванцзи и неся бессвязный бред:              — Лань Чжань... ах... Лань Чжань! Гэгэ... тебе приятно? Тебе приятно... внутри меня? Скажи... — он всхлипнул, когда очередной удар вышиб из него остатки воздуха. — Я... я чувствую тебя... так глубоко…              Вместо слов Ванцзи, чьи глаза превратились в два озера расплавленного золота, резко укусил его за нижнюю губу, заглушая этот бессвязный лепет. Его ответ был сокрушительным: он начал двигаться ещё яростнее, ещё мощнее, вколачиваясь в Вэй Ина с такой силой, словно хотел прорасти в него, стать единой плотью и кровью.              — О боги... Лань Чжань! — он всхлипнул, закидывая голову и подставляя шею под горячее дыхание Ванцзи. — Почему... ах... почему ты не сделал со мной этого раньше?! Гэгэ, ты же мог... ты мог просто украсть меня в свое цзинши еще тогда, во время учебы!              Вэй Ин затрясся от накатывающей волны наслаждения.              — Ты мог спрятать меня там... и делать со мной это с утра до ночи! — выстанывал он, захлебываясь восторгом и собственной дерзостью. — Я бы... я бы даже не пытался сбежать... а-ах!              Лань Ванцзи, услышав это признание, на мгновение замер, глубоко внутри него. Его взгляд, потемневший от страсти, стал почти пугающим в своей интенсивности.              — Мгм, — прорычал Ванцзи, и в этом звуке было столько подавленного желания, что воздух в комнате, казалось, заискрился. — Мог.              И прежде чем Вэй Ин успел издать хоть звук, Лань Чжань рывком подхватил его под бедра и сел вместе с ним, усаживая Вэй Ина на себя. В этой позе проникновение стало запредельно глубоким, выбивая из Усяня пронзительный, сдавленный вскрик. Лань Чжань крепко держал Вэй Ина, его пальцы до белых костяшек впивались в нежную кожу бедер, а движения стали мощными и неумолимыми, когда он сам опускал и поднимал его на своем члене.       Вэй Ин стонал, выгибался и извивался в его руках, чувствуя, как мир вокруг рассыпается на тысячи ослепительных искр. Наслаждение было настолько сокрушительным, что Усянь кончил, даже не касаясь себя, густо залив их соприкасающиеся животы горячим семенем. В ту же секунду Лань Ванцзи, издав глухой, гортанный стон, кончил следом, глубоко внутрь него. Его ци мощным потоком хлынула в меридианы Вэй Ина, связывая их души неразрывной нитью. Они сидели так еще долго, не в силах пошевелиться, прерывисто и тяжело дыша в унисон.       Вэй Ин, всё еще тяжело дыша, уткнулся носом в шею Ванцзи, впитывая запах сандала. Он чувствовал, как успокаивается сердце Нефрита, и это давало ему ощущение абсолютной реальности.       Лань Чжань, несмотря на свинцовую тяжесть в ногах и дрожь в пальцах, медленно снял его с себя и поднялся. Он нашел мокрую ткань и, стараясь быть предельно нежным, бережно вытер их разгоряченные тела, смывая следы страсти. Когда он закончил, они оба вновь упали на постель, абсолютно удовлетворенные и окончательно вымотанные.       Ванцзи не позволил Вэй Ину отстраниться: он придвинул его к себе, обнимая со спины и утыкаясь носом в его влажные спутанные волосы. Вэй Ин лишь довольно выдохнул, чувствуя себя абсолютно счастливым в этих руках, и они мгновенно погрузились в глубокий, безмятежный сон, сплетясь телами так тесно, что казались единым существом. В эту минуту для него не существовало ни павших Облачных Глубин, ни угроз Цишань Вэнь. Он засыпал, убаюканный мерным биением сердца Ванцзи, совершенно не думая о том, что может произойти завтра и с какими сложностями им предстоит столкнуться. Будущее казалось далеким и неважным по сравнению с этим всепоглощающим теплом, которое впервые за эти долгие дни дарило ему покой.