Лунный свет над бездной: Наследие ордена Вэй

      Грядущий совет кланов не на шутку взбудоражил глав прославленных орденов. Молодой глава ордена Гусу Лань, Лань Сичэнь погряз в кипе свитков и приглашений: подготовка к торжеству требовала безупречности, ведь именно Облачным Глубинам предстояло принять делегации из шести Великих орденов.       — Брат, все готово, — Лань Ванцзи посмотрел на брата нечитаемым взглядом, но в глубине его золотых глаз затаилось нечто, чего Сичэнь не видел уже полгода.       — Хорошо, все должно быть идеально на этом Совете, — сказал Лань Сичэнь, поднимая беспокойный взгляд на брата и одаривая его мягкой улыбкой. Он знал, о ком на самом деле думает Ванцзи в эту минуту.       Лань Сичэню и его брату Лань Ванцзи пришлось приложить немало усилий, чтобы успешно организовать эту встречу, и дело было вовсе не в сложности соблюдении вековых традиций гостеприимства.       Причиной всеобщего волнения стал самый скрытный и загадочный орден среди всех заклинателей. Для многих орден Луаньцзан Вэй оставался загадкой. Некоторые откровенно пугались их методов, а другие же следили с восхищением. Клан Вэй в лице нового главы ордена еще никогда не участвовал в советах и именно это будоражило умы других великих орденов больше всего. По Поднебесной ползли невероятные слухи, ведь во главе Великого Ордена встала женщина — явление почти немыслимое для мира заклинателей. То, что она была столь молода, вызывало у старших глав других кланов волну скепсиса и надменности. Они не верили, что юная дева и ее младший брат способны повелевать столь грозной силой, усмирять темные артефакты и направлять потерянные души, веками копившие злобу в недрах Луаньцзан.       Все шепотом задавались вопросом: почему бразды правления не передали её младшему брату, Вэй Усяню? По слухам, его темное мастерство было непревзойденным. В глазах большинства заклинателей именно он, как мужчина, должен был стать законным преемником. Однако те, кто распускал эти слухи, не знали главного: Вэй Ин, при всей своей силе, обладал слишком мятежным и свободным духом для бремени власти. Его преданность сестре была абсолютной, и он первым бы обнажил меч против любого, кто посмел бы оспорить её право быть главой ордена Луаньцзан Вэй.       До этого момента Вэй Линь оставалась для мира невидимой тенью, скрытой в туманах своей Лунной обители. Никто из великих господ не видел её лица и теперь все гудели от предвкушения: все жаждали увидеть ту, что осмелилась стать полноправной и благородной хозяйкой проклятой горы.              В мире, где светлые заклинатели с помощью силы золотого ядра привыкли истреблять тьму, орден Луаньцзан Вэй избрал путь, казавшийся немыслимым и недопустимым в мире заклинателей. Если другие великие ордена твердят «Тьма — это зло», то орден Луаньцзан Вэй проповедует: «Тьма — это боль, которую нужно исцелить». Они не уничтожали, не подчиняли неупокоенные души — они даровали им покой. Они усмиряли энергию обиды с помощью первородной тьмы, что мягко забирала и развеивала неупокоенные злые души.       Мрачный орден, пропитанный холодом горы Луаньцзан не нес в себе зла. Он излучал лучистый покой, словно луна в ночном небе, подобно вечному льду на вершинах гор Гусу. Орден Луаньцзан Вэй познали сокровенную истину: свет и тьма не враги, стремящиеся истребить друг друга, а две стороны одного порядка. Они знали — там, где сияет яркое солнце, неизменно рождается самая глубокая тень и эти две истины не могут существовать друг без друга. Однако, чтобы познать эту истину и обуздать эту силу, правящий клан Вэй испокон веков взращивал лишь благороднейших преемников с благородными принципами.       Прежний глава орден Вэй Чанцзэ и его супруга Цансэ Саньжэнь скончались пять лет назад на ночной охоте. Они погибли, столкнувшись с древним чудовищем, чья мощь и злоба превзошла их силу. Глава ордена не учел, что Цансэ, была полна решимости нанести решающий удар монстру. Вэй Чанцзэ испугался за супругу и подставился под смертельный удар. Охваченная отчаянием, она видела, как чудовище разорвало ее супруга и на мгновение открылась для легкой атаки и монстр полный ненависти не пощадил и её. Так в одну ночь Луаньцзан лишилась своих любимых глав, оставив юную Вэй Линь и маленького Вэй Ина один на один с холодным миром заклинателей.              Прошло пять лет, и маленькая Вэй Линь, что когда-то в ужасе прижимала к себе брата со слезами на глазах, осталась лишь во снах. Тяжесть бремени свалилась на нее неожиданно, ей пришлось рано повзрослеть. Однако в ней по-прежнему жила та светлая кротость, озорной блеск в глазах, когда она вместе с Вэй Ином замышляла очередную шалость и трогательная наивность, что заставляла её искренне сопереживать каждой заблудшей душе. Теперь, в свои восемнадцать, она стояла во главе ордена Луаньцзан Вэй — сильная, красивая и удивительно живая. Рядом с ней всегда находилась ее главная опора - ее любимый и незаменимый брат, Вэй Ин, чья улыбка и неукротимая живость могла растопить все сердца этого мира. Они стали друг для друга целым миром, в котором грелось воспоминание об их счастливой семье. Их доброта не была слабостью — она была их величайшим даром.              Клан Вэй был единственным в истории, чьи наследники рождались с зачатками двойного ядра — золотым и темным, сплетенными в идеальном равновесии. Никто не мог это объяснить и почему Небеса избрали именно их для этой роли. Двойное ядро делает их уникальными: они не поддаются безумию, потому что Золотое ядро стабилизирует свою Темную половину, делая их гармоничными дополнениями друг друга. Они поддерживают этот путь равновесия, принося покой туда, где другие могут только уничтожать. Однако это не было легким даром, скорее опасным вызовом, требующим железной воли.       С самого детства Вэй Линь и Вэй Ину приходилось упорно развивать эту способность, выстраивая баланс между золотым сиянием духовной силы и первородной прохладой тьмы. С их упорством в самосовершенствовании мог сравниться только клан Лань, что не уступал в силе и знаниях.       Бывший глава ордена Лань Цинхэн-цзюнь и Вэй Чанцзэ были близкими друзьями еще с юности. В те времена, когда мир еще не знал раздоров, они часто проводили время вместе, обмениваясь тайными знаниями своих кланов. Но так вышло, что их дети тогда ни разу не виделись. Судьба распорядилась жестоко: двух Нефритов Лань тоже рано постигла утрата родителей и возможности познакомиться с семьей Вэй просто не представилось.              Всё изменилось год назад, когда шестнадцатилетний Вэй Ин приехал в Облачные Глубины на обучение на 5 месяцев. Шумный и дерзкий он ворвался в тихую обитель клана Лань словно порыв свежего теплого ветра. Его черные одежды с серебряной вышивкой ордена Луаньцзан Вэй в виде лун сверкали при каждом движении.       Вэй Ин был чертовски обаятелен: когда он смеялся, его белые зубы блестели, точно жемчуг, а густые неряшливые волосы цвета воронова крыла, стянутые в высокий хвост алой лентой, сверкали на солнце. Его фигура, высокая и гибкая, поражала своей утонченностью. Тонкая талия и длинные стройные ноги придавали каждому его шагу почти кошачью легкость. В своих черных одеждах, плотно облегающих стан, он казался воплощением самой грации — гибкий, стремительный и невероятно притягательный.       Его красота была какой-то пугающей, почти запретной — слишком яркой, слишком притягательной для аскетичной обстановки Облачных глубин и их белых одеяний. Вэй Ин словно излучал свет, который невозможно было погасить.       И в ту самую ночь, когда он, крадясь по стене после отбоя с парой кувшинов “Улыбки Императора” наткнулся на патрулирующего праведного второго Нефрита, сердце Вэй Ина пропустило удар. Холодный и неприступный Лань Ванцзи покорил его взгляд. Он был нечеловечески красив словно небожитель со своими светлыми глазами цвета расплавленного золота. Вэй Ин потерялся в этих глазах и чуть не пропустил атаку Бичэня.       Лань Ванцзи же, вопреки своей обычной невозмутимости, тоже ощутил странный, болезненный укол в груди. Глядя на этого дерзкого юношу в черных одеждах, чья белоснежная шея так маняще поблескивала в серебряных лучах луны, он на мгновение забыл как дышать. Это было чувство, нарушающее все три тысячи правил его ордена — запретное, пугающее и неодолимое.       С трудом парировав удар, Вэй Ин почувствовал азарт. Он не понимал, что это за чувство в груди, но его постоянно тянула подразнить Лань Чжаня и вызвать на этом идеальном, застывшем лице хоть какие-то эмоции. Он был готов на любую шалость.              В Облачных Глубинах он быстро нашел общий язык с Цзян Чэном, зная, что его отец был хорошим другом Цзян Фэнмяня и даже начал называть его братом. А к главе ордена Юньмэн Цзян обращался не иначе как "дядя Цзян", зная его теплые чувства к наследникам Вэй.       Компания в лице Вэй Ин, Цзян Чэна и вечно прячущегося за веером Не Хуайсана всегда выделялась на фоне учеников.       Множество раз они получали наказания от учителя Лань Цижэня, который при виде Вэй Усяня каждый раз хватался за сердце. Казалось, главной целью Вэй Ина в Гусу было проверить на прочность все три тысячи правил, высеченных на скале и довести старика до приступа.       С Лань Ванцзи поначалу всё шло не так гладко: между ними постоянно вспыхивали стычки и споры, он постоянно слышал в свой адрес холодное: “Убожество!”. Наверное Вэй Ин был первым человеком в Поднебесной, которому удавалось выводить из себя Второго молодого господина Лань.       Но со временем Вэй Ин начал осознавать странную вещь: его тянуло к этому неприступному нефриту вовсе не из-за желания просто подружиться. В своих самых смелых мыслях ему хотелось прижаться к нему, ощутить его изящные пальцы на своем лице и притянуть для поцелуя. Запах сандала, исходящий от Лань Чжаня сводил его с ума.       Чувства оказались гораздо глубже, чем он мог себе представить и это открытие сильно напугало Вэй Ина. Будучи человеком честным перед самим собой, он смог смириться с тем, что видимо он “обрезанный рукав” хотя нет, ему нравился только Лань Чжань, и сильно сокрушаясь по этому поводу даже написал своей любимой сестре. Он не мог рассказать друзьям побаиваясь их реакции, но с А-Линь, он знал, он мог поделиться чем угодно. Получив ответ от Вэй Линь он немного успокоился, она писала:       «А-Сянь, я хочу, чтобы ты был счастлив и приму твой выбор, но будь осторожен со своими чувствами: твое сердце ранимо. Помни, что я всегда на твоей стороне».       Эти слова стали толчком для дальнейших действий. Если А-Линь не отвернулась от него, значит, он может быть собой. Вэй Ин даже представить не мог к какому взрыву приведет своими действиями душу правильного Лань Ванцзи.       Стычка в библиотеке оказалась роковой. Вэй Ин, снедаемый любопытством и своими чувствами и желанием пробить брешь в ледяной броне Нефрита, решил подсунуть Лань Чжаню сборник «Луньяна» — эротических картинок с мужчинами.       — Лань Чжаааань, — протянул он, небрежно развалившись перед столом.       — Смотри, что у меня есть. Очень занимательная литература, хочешь взглянуть?       Вэй Ин обольстительно улыбался, вкладывая в эту улыбку все свое обаяние, на которое был способен. Его серые огромные бездонные глаза горели огнем, а палец нарочито медленно наматывал прядь волос. Закусив нижнюю губу он ждал чего угодно: возмущения, крика, атаку Бичэнем, очередной порции «бесстыдство» и «убожество», но то, что произошло дальше, скорее удивило их обоих.       Лань Ванцзи, почуяв неладное, открыл книгу. Стоило его глазам упасть на непристойные картинки, как лицо второго господина Лань сначала побледнело, а затем исказилось в непонятной эмоции, его кончики ушей предательски покраснели.              — Вэй Ин! — его голос дрогнул от ярости и чего-то еще, что Вэй Ин смог распознать только спустя время. — Бесстыдник! Убирайся немедленно!       Книга была уничтожена голубым всполохом энергии, а Бичэнь с тихим звоном наполовину вышел из ножен, но так и не покинул их. Вэй Ин не сдвинулся с места и даже не поменял свою развязную позу, он залился звонким смехом, чувствуя победу. Он увидел эмоции на лице Лань Чжаня. Он увидел, что Лань Ванцзи — пламя, которое Вэй Ин только что разжег. И о Небеса, как он был прекрасен в своем гневе.       — Не-а, Лань Чжань, — протянул Вэй Ин, садясь в позу лотоса, небрежно подпирая голову рукой и ставя ее на свое колено и дерзко глядя ему прямо в глаза. — Я никуда не пойду. Я отбываю здесь наказание, помнишь? Стар…учитель Лань велел мне сидеть тут пока я все не перепишу, так что я остаюсь.       Тишина библиотеки резко наполнилась электрическим напряжением, от которого у Вэй Ина перехватило дыхание.       Лань Ванцзи не выхватил меч. Вместо этого он медленно, пугающе спокойно поднялся со своего места. Его лицо не выражало эмоций, а глаза внимательно смотрели на Вэй Ина. Его высокая поджарая фигура в белоснежных одеждах, возвышалась над столом, словно ледяная скала, но в золотых глазах полыхало что-то, чего Вэй Ин никогда не видел прежде. От этого взгляда сердце пропустило удар в сотый раз и он резко растерял всю свою былую уверенность. Лань Чжань без единого звука обошел стол и наклонился к Вэй Ину заставив того отклониться сидя на полу назад на руки. Он нервно сглотнул и начал ждать следующих действий, в нем снова просыпался азарт. Они продолжали смотреть друг другу в глаза.              — Зачем? — голос Лань Ванцзи стал низким, его глаза светились праведным гневом. — Зачем ты принес это сюда? Чего именно ты хочешь добиться, Вэй Усянь?       Оказавшись в ловушке между полом и нависшим над ним Нефритом, он почувствовал себя совершенно беззащитным. Едва уловимый запах сандала, окутывал его, дурманя сознание. Вэй Ин нервно сглотнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он не успел придумать заранее, что будет делать дальше. Мысли не складывались, он не хотел, чтоб Лань Чжань возненавидел его еще больше из-за маленькой шалости с книгой. Золотые глаза смотрели на него в упор, дожидаясь ответа.       — Я... — голос Вэй Ина сорвался, став непривычно тихим. Он заставил себя не отводить взгляд, хотя лицо его уже пылало, а он думал, что не имеет стыда. — Я просто хотел, чтобы мы стали ближе. Хотел, чтобы ты хоть раз посмотрел на меня не как на нарушителя правил, а... как…как на… друга? Я не думал, что моя шалость так тебя разозлит…       Слово «друг» прозвучало так неубедительно из уст Вэй Ина, что ему стало тошно. Тошно от собственной затеи. И на что он рассчитывал? Глупо было думать, что Ванцзи заинтересуется его книжками. Глупо было надеяться, что праведный и чистый Второй молодой господин Лань посмотрит на такого бесстыдника и нарушителя всех правил, как Вэй Ин. Ох как же глупо…даже тишина библиотеки, казалось, насмешливо смеялась в ответ.       Вэй Ин замер, почти перестав дышать, чувствуя, как Лань Ванцзи склоняется еще ниже, чтоб заглянуть ему в лицо.       — Друга? — отозвался Лань Ванцзи. Его голос, обычно ровный, не выражающий эмоций, сейчас вибрировал от опасного, низкого презрительного рокота. — Ты…называешь это дружбой? Мы не друзья, Вэй Ин.       Слова Лань Ванцзи прозвучали как пощёчина. Нет, он и раньше слышал «мы не друзья» от Лань Чжаня, но сказанное сейчас подействовало в сотни раз сильнее. Эта фраза не терпела возражений и показывала все его презрение, как думал Вэй Ин. Он действительно презирал его. Вэй Ин почувствовал, как внутри всё оборвалось. Его и без того пылающее лицо стало пунцовым, но теперь уже не от смущения, а от жгучей обиды, которая захлестнула его.       Он резко оттолкнулся от пола и вскочил на ноги, оказавшись прямо перед Лань Чжанем, глядя ему прямо в лицо. В его глазах, обычно полных смеха и тепла, сейчас дрожали слезы гнева и разочарования.       — Конечно! — воскликнул он, и его голос предательски сорвался, эхом разлетаясь под сводами библиотеки. — Конечно, мы не друзья! Как я мог быть таким идиотом?       Он уверенно смотрел в его золотистые прекрасные глаза, не позволяя себе отвести взгляд. Его руки мелко дрожали и сжимали рукава черного как ночь ханьфу. Лань Ванцзи смотрел на него выжидающе, а Вэй Ин из последних сил сдерживался, чтобы позорно не разрыдаться от обиды. Его серые глаза предательски наполнялись слезами.       — Тебе противно даже стоять рядом, да? Ведь ты — безупречный Второй молодой господин Лань, второй нефрит Гусу Лань, образец чистоты и света! А я? Кто я такой? Нарушитель, бесстыдник, убожество... У меня ведь даже золотое ядро не такое, как у тебя! Оно наполовину черное, Лань Чжань! Оскверненное самой тьмой! Самой горой Луаньцзан! Ты думаешь также, как и другие адепты о моем ордене? Наверное, ты презираешь меня как и они за одну только мысль, что такая «грязь», как я, может называть тебя или кого-либо другом?       Лань Ванцзи опешил. Каждое слово Вэй Ина, пропитанное болью, било точно в цель, оставляя в душе и на сердце глубокие шрамы. Он смотрел на этого невероятно смелого и прекрасного, дрожащего от ярости юношу и впервые в жизни чувствовал, как внутри него рушится весь привычный порядок. Ему стало невыносимо стыдно за свою холодность, которую Вэй Ин принял за презрение.       Стихийное бедствие,что стояло перед ним, облаченное в черный шелк было невероятно прекрасно в своем гневе. Вэй Ин был ослепительно красив. У Лань Ванцзи перехватило дыхание…он ненавидел себя за свою холодность, за свои запретные чувства, что сжигали его душу.       Лицо Вэй Ина, обычно озаренное яркой улыбкой, сейчас горело лихорадочным румянцем, а губы припухли и подрагивали от покусываний. Но больше всего Ванцзи притягивали его глаза. Огромные, искрящиеся от боли, они казались глубокими грозовыми омутами, в которых тонула остаточная сдержанность Второго Нефрита. В их радужках, смешиваясь с серым цветом, отражались красные искры — алый отблеск того самого уникального Двойного Ядра, которое Вэй Ин называл "грязью". Отблеск запретной тьмы. Эти алые искры можно было увидеть только находясь близко к нему. Для Ванцзи же это сияние было самым чистым и невинным из всего, что он когда-либо видел.       Его пугала эта дикая красота. Вэй Ин был похож на редкое сокровище, — слишком яркий, слишком живой, слишком свободный. Ванцзи хотелось коснуться каждой прядки его непокорных волос, провести кончиками пальцев по белоснежной коже и коснуться этих манящих губ. Он ненавидел себя сейчас. Его самое любимое существо во всей Поднебесной стояло перед ним и сдерживалось от слез. Как он мог это допустить?       Лань Ванцзи больше не мог стоять и смотреть. Видеть, как Вэй Ин меркнет под тяжестью его собственного молчания. Он сделал медленный шаг вперед и сократил расстояние между ними до минимума. Вэй Ин дернулся, словно испуганный кролик, намереваясь отступить, но Лань Ванцзи оказался быстрее. Он собственнически притянул юношу к себе в объятия.       Вэй Ин опешил. Он не ожидал от Лань Чжаня такого, но замер, не издав ни звука.       — Вэй Ин, — выдохнул он, как-то надломлено.       Усянь не мог пошевелиться, не мог вдохнуть. Его крепко сжимали сильные руки. Он отодвинул голову чуть в сторону, и его глаза встретились с золотым пламенем.       — Ты называешь себя "грязью"? — голос Лань Чжаня дрогнул, в нем больше не было и тени прежнего холода. — Если весь мир считает тебя тьмой, то этот мир не знает света. Твое ядро, твоя сила... во всей Поднебесной нет ничего чище, ничего ярче.       Вэй Ин опешил, забыв, как дышать. Он чувствовал, как от Лань Чжаня исходит почти физический жар, а запах сандала окутывает его, лишая воли. Он смотрел на него и в его грозовых глазах отражалось смятение. Слова Лань Ванцзи пробили последнюю брешь в его защите. Обида, гнев, ощущение собственной неполноценности — всё это в одно мгновение сгорело в пламени золотых глаз напротив.       — Так ты... не ненавидишь меня? — голос Вэй Ина прозвучал тонко и надломленно. Он все еще не верил, что этот праведный человек может видеть в нем что-то кроме бесстыдства.       Лань Ванцзи смотрел на него прямо и его взгляд разгорался огнем.              — Никогда, — тихо отрезал он. Одно это слово весило больше, чем все три тысячи правил их ордена.       Вэй Ин издал короткий, нервный смешок, который тут же перешел в судорожный вздох. Он совершенно смутился и вся его дерзость испарилась, оставив лишь искреннюю, чистую благодарность. Он не спешил отстраняться, продолжая стоять в кольце рук Ванцзи, чувствуя бешеное биение своего сердца, которое кажется грохотало на всю библиотеку.       — Спасибо, Лань Чжань, — прошептал он, уткнувшись лбом в плечо Нефрита. — Спасибо за эти слова. Я... я и не надеялся. Мне приятно это слышать.       Но затишье длилось недолго. Вэй Ин не был бы собой, если бы позволил ускользнуть моменту. Он вдруг резко выпрямился и в его глазах снова заплясали те самые опасные, шальные искорки. Он ярко улыбнулся и порывисто взял себя в руки, хотя его щеки пылали пунцовым цветом.       — Знаешь что, Лань Чжань? — выпалил он на одном дыхании, вцепляясь пальцами в его плечи и глядя прямо в прекрасные золотые глаза. — Сейчас я сделаю то, после чего ты точно... ну…возможно... возненавидишь меня по-настоящему. Так что заранее прошу прощения, Гэгэ!       Лань Ванцзи не успел даже нахмуриться на это возмутительное «Гэгэ», как Вэй Ин, зажмурившись, рванулся вперед. Он буквально врезался в его губы поцелуем — отчаянным, неловким, но полным сокрушительной страсти. Это был даже не настоящий поцелуй, а жаркое и крепкое соприкосновение губ, но Вэй Ину и этого было достаточно, чтобы сердце затрепетало от счастья.       Лань Ванцзи замер, словно обратившись в ледяную статую. Его руки, всё еще сжимавшие плечи юноши, окаменели, а золотые глаза расширились, отражая крайнюю степень потрясения.       Вэй Ин медленно отстранился и с опаской поглядел на Ванцзи.       — Лань... Лань Чжань? — позвал он, видя, что Второй Нефрит всё еще пребывает в оцепенении.       Наконец, Ванцзи медленно моргнул и перевел взгляд на Вэй Ина. Его голос, когда он заговорил, был едва слышным, надтреснутым, лишенным всякой привычной твердости:       — Вэй Ин, ты... что ты только что... сейчас... сделал?       Вэй Ин, увидев, что Бичэнь всё еще в ножнах, вдруг ощутил небывалый прилив безумной легкости. Страх сменился его привычным озорством. Он закинул голову и залился коротким, звонким смехом — тем самым, который всегда доводил старика Лань Цижэня до криков.       — Поцеловал тебя, Лань Чжань! — выпалил он, сияя так ярко, что аскетичное пространство библиотеки словно стало светлее. Ему казалось, что счастье разорвет его. — Я тебя поцеловал! И, судя по твоему лицу, ты не собираешься меня убивать прямо сейчас, верно? Может позже?       Он снова рассмеялся, игриво наматывая прядь своих волос на палец, хотя в глубине глаз всё еще пряталась нежность.       — Так что, Гэгэ, ты теперь официально мой соучастник в нарушении правил! Можешь высечь меня или заставить переписать правила еще десять раз, но я это сделал!       Ванцзи смотрел на него и краска, медленно заливавшая его скулы и уши, была ярче самого алого заката. Он всё еще не мог прийти в себя, но в его взгляде, устремленном на смеющегося Вэй Ина, уже не было гнева. Он не мог понять зачем тот поцеловал его. Ради веселья или же…нет, такого просто не может быть.       — Вэй Ин, — Лань Ванцзи наконец обрел голос, хотя тот все еще звучал глухо и надтреснуто. Он не отстранился, продолжая в упор смотреть на юношу, чьи пальцы все еще сжимали его белоснежные одежды. — Зачем? Зачем ты это сделал?       В его золотых глазах застыл немой вопрос, полный болезненного ожидания. Лань Чжань привык к шуткам Вэй Ина, к его шалостям и дерзким выходкам, но это... это не укладывалось ни в одно правило. Он боялся услышать, что это была лишь очередная шалость, способ проверить на прочность терпение Второго Нефрита.       Вэй Ин перестал смеяться. Озорной блеск в его глазах сменился чем-то глубоким, искренним и пугающе серьезным. Он не отвел взгляда, хотя чувствовал, как бешено колотится пульс. Как сердце выпрыгивает из груди. Лань Чжань смотрел на него таким пламенным взглядом, что казалось ноги не выдержат и он упадет. Медленно, почти осторожно, он накрыл ладонь Ванцзи своей рукой, переплетая их пальцы.       — А ты до сих пор не понял, Лань Чжань? — тихо, почти шепотом спросил он, смотря в золотые глаза самым чистым и искренним взглядом. — Я поцеловал тебя не ради веселья. И не ради того, чтобы в очередной раз разозлить тебя.       — Я сделал это, потому что больше не мог просто смотреть на тебя со стороны. Потому что каждый раз, когда ты проходишь мимо, я забываю, как дышать. Я поцеловал тебя, потому что ты мне нравишься, Лань Чжань. И мне плевать если это неприлично.       Он закусил губу, глядя, как зрачки Ванцзи расширяются, поглощая золотые радужки.       — Теперь ты знаешь зачем. Теперь ты знаешь о моих чувствах. И я готов принять наказание если ты этого захочешь, но я не могу больше молчать и скрывать это.       Воздух между ними стал таким густым, что его, казалось, можно было коснуться рукой. Вэй Ин ждал любого ответа, даже если это будет Бичэнь у его горла. Он смотрел на него, и в его грозовых глазах отражалось смятение.       Сердце второго Нефрита — холодного и неприступного Лань Ванцзи предательски пропустило удар.       — Вэй Ин... не дразни меня, — выдохнул Лань Чжань. Его голос сорвался, став низким и опасным. Это была не просьба — это было последнее предупреждение человека, чей самоконтроль вот вот упадет в бездну.       Вэй Ин, почувствовав эту перемену, дерзко вскинул подбородок. В его взгляде промелькнула искра привычного озорства, смешанная с отчаянием.       — А то что, Лань Чжань? Что ты мне сделаешь? Снова отправишь переписывать правила? Или вызовешь на поединок? Я приму любой исход твоих…       Он не успел договорить. Лань Ванцзи, чье терпение окончательно лопнуло в огне этого признания, резко подался вперед. Его руки собственнически притянули Вэй Ина к себе. Одна рука обвила его талию, а другая зарылась в непокорные волосы, заставляя Вэй Ина запрокинуть голову. Притянул к себе с такой силой, что они едва не столкнулись лбами.       Поцелуй был сокрушительным — в нем не было ни капли сдержанности, только накопленная жажда, ярость и признание. Вэй Ин издал тихий стон и мгновенно обмяк в его руках, обвивая шею Нефрита и судорожно вцепившись пальцами в белоснежную ткань на его плечах. Он не мог поверить в реальность происходящего. Этот поцелуй был всем, о чем он мог только мечтать. Осознание вскружило его голову. Осознание того, что Лань Чжань…Лань Чжань!...отвечает ему с такой же пугающей страстью, вскружило голову сильнее самого крепкого вина.       Они целовались долго, забыв о времени, о правилах и о том, что за дверью библиотеки всё еще существует мир и кто-то может потревожить их страсть. Они неумело сплетали языки, пытаясь распробовать друг друга, а их руки изучали контуры тел. Каждое прикосновение обжигало и дарило непередаваемые ощущения. В этот миг Двойное Ядро Вэй Ина и Золотое Ядро Ванцзи сплелись теплой и нежной энергией, признавая друг друга. Лань Чжань отчетливо почувствовал, как первородная энергия тьмы, исходящая от Вэй Ина, мягко переплетается с его собственным чистым светом. Она не пугала его, напротив, эта тьма казалась удивительно податливой, почти ласковой. И так идеально дополняла светлую. Когда они нехотя отстранились друг от друга, их губы были припухшими и алыми, а дыхание рваным. Сердца стучали так быстро, что готовы были выбраться наружу. Вэй Ин, всё еще не разжимая рук на шее Лань Чжаня, заглянул в его золотые глаза, которые теперь казались расплавленным золотом.       — Лань Чжань... — прошептал он, и его голос дрожал. — Что это значит? Скажи мне... я тебе нравлюсь?       — Нравишься…очень нравишься, Вэй Ин — выдохнул он, и эти слова прозвучали как самая священная истина. — Я боялся... Боялся, что мои чувства неправильные и ты не примешь их, если узнаешь. Я надеялся, что это пламя погаснет само собой. Но стало только хуже. Я медленно сходил с ума, Вэй Ин.       Вэй Ин замер, слушая это невероятное признание. Чувство в груди расцветало с еще большей силой, а сердце трепетало. Он звонко рассмеялся, утыкаясь лбом в плечо Нефрита.       — Ох, Второй молодой господин Лань, Лань Чжань! Какой же ты дурак... Значит, мы оба мучились зря? — он поднял на него сияющие серые глаза, в которых всё ещё плясали красные искорки. — А ведь ты только что украл мой первый поцелуй, Гэгэ! — серьезным тоном, но со смешинкой в глазах произнес Вэй Ин.       Лань Ванцзи застыл, в его глазах отразилось искреннее удивление.       — Первый? Но ты... твои рассказы... твои шутки…       Вэй Ин лукаво прищурился, вновь обретая свою привычную уверенность:       — Мало ли что я болтаю! Я могу флиртовать с каждой встречной красавицей, но я никогда ни с кем не заходил так далеко. Ты — первый, Лань Чжань.       — Мгм. Первый... — эхом отозвался Лань Чжань. Его голос, обычно твердый и холодный, теперь дрожал от нежности. — Хорошо.       Вэй Ин почувствовал, как сильные руки Ванцзи снова привлекли его к себе, но на этот раз очень бережно и нежно, словно он был величайшей драгоценностью в Поднебесной.       Лань Чжань уткнулся лбом в плечо Вэй Ина, вдыхая его запах — смесь ветра и чего-то неуловимо сладкого, присущего только ему. В голове Нефрита всё еще не укладывалось: этот невозможный, шумный юноша, которого он считал легкомысленным бесстыдником, отдал ему свой первый поцелуй. Сердце Ванцзи, скованное годами правил и устоев, окончательно сдалось. Если Вэй Ин доверил ему свою душу, то Лань Чжань готов был стать её вечным хранителем.       Вэй Ин замер, наслаждаясь простыми поглаживаниями по своей голове. Он упивался этим мгновением и ему хотелось, чтобы оно никогда не заканчивалось. Хотелось зайти дальше в своих желаниях, полностью раствориться в этом человеке, что всем своим обликом напоминал Небожителя. Пораженный чувствами Лань Чжаня, он еще крепче вцепился в белоснежную ткань ханьфу, прижимаясь к широкой груди Нефрита, жадно впитывая тепло его тела и успокаивающий запах сандала. Ему хотелось остаться в этих руках навсегда.       Но внезапную тишину библиотеки разрезал звук тихих шагов снаружи. Вэй Ин испуганно разорвал объятия, едва успев отпрянуть к столу, прежде чем двери распахнулись.       Лань Сичэнь вошел в зал, и его присутствие мгновенно вернуло библиотеке её обычную строгость. Он мягко обвел взглядом замерших юношей, и хотя в уголках его глаз промелькнула тень догадки, голос его остался безупречно ровным и приветливым.       — Молодой господин Вэй, — Сичэнь слегка склонил голову в вежливом приветствии. — Прошу простить, что прерываю ваше обучение, но обстоятельства не терпят отлагательств.       Вэй Ин, чье сердце всё еще колотилось о ребра, поспешно поклонился в ответ, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы:       — Глава ордена Лань! Я... мы как раз закончили с правилами.       Сичэнь мягко улыбнулся, не подавая виду, что заметил его смущение, и перевел взгляд на брата.       — Ванцзи, ты нужен мне. Немедленно. На границе объявился опасный дух, мы сейчас же уходим на ночную охоту. Простись с молодым господином Вэй, нам пора. Мы вернемся завтра ближе к вечеру.       Лань Ванцзи застыл. Между ним и Вэй Ином всё еще вибрировало невысказанное признание. Он медленно повернулся к Вэй Ину, и его взгляд стал тяжелым от скрытой недосказанности. При брате он не мог сказать ничего лишнего.       — Вэй Ин, — произнес тихо Ванцзи. — Завтра. Мы закончим... завтра.       — Конечно, Лань Чжань! — Вэй Ин заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё сжалось. — Удачной охоты, Второй молодой господин Лань.       Сичэнь еще раз вежливо кивнул гостю, и братья покинули библиотеку, оставив Вэй Ина одного среди свитков. Он и не подозревал, что это «завтра» затянется на долгие полгода и это станет последним, что он услышит от Лань Чжаня перед разлукой.