Лунный свет над бездной: Наследие ордена Вэй

      Рассвет над Луаньцзан был привычно серым и тяжелым, но в этот день туман казался наэлектризованным. Вэй Ин стоял на пороге своих покоев, в последний раз оглядывая комнату, ставшую его убежищем на эти полгода. На столе всё еще лежали чертежи Компаса зла, а в углу лениво развалились те самые кролики, черный и белый, лениво пережевывая свежие овощи.       Вэй Ин подошел к зеркалу, оглядывая себя в последний раз. На нем было многослойное ханьфу из плотного черного шелка, который в полумраке отливал глубоким антрацитом. По подолу тянулась изысканная серебряная вышивка. Кисти рук обхватывали черные кожаные наручи, подчеркивающие изящность его запястий. Верхнее одеяние перехватывал широкий черный пояс, украшенный серебряными нитями, привлекая внимание к тонкой талии. С одной стороны на нем покоился Суйбянь, а с другой — та самая черная флейта, имя которой Чэньцин, подарок горы Луаньцзан, с длинной алой кисточкой, ярко выделяющейся на темном фоне.       Его волосы цвета воронова крыла были собраны в высокий густой длинный хвост, открывая лицо, которое за эти полгода утратило детскую округлость, став более точеным и изящным. Лишь непослушная челка дикими прядями обрамляла его красивое лицо. Неизменная алая лента длинными концами спускалась по спине, ярким росчерком заявляя о его присутствии. Он выглядел безупречно: грациозный и невероятно притягательный.              Он поправил на поясе черную флейту, коснулся пальцами алой ленты и вышел из своих покоев на главную площадь Лунной Обители. Там уже ждал отряд адептов.       Десять молодых заклинателей в черных одеждах с серебряным шитьем замерли в ожидании. Рисунок на их ханьфу заметно отличался от одеяний Главы и Молодого господина: если на рукавах и подоле Вэй Синьюэ сияли полные, ясные луны, то у Вэй Ина рукава оставались чисто черными, а на подоле серебряные нити сплетались в изображение молодого месяца, острого и холодного, окруженного острыми лучами, похожими на лезвия. У рядовых же адептов на манжетах были вышиты тонкие серебряные нити, сплетающиеся в острые терновые ветви. Вэй Ин окинул их внимательным взглядом и обошел по кругу. Его узкие черные сапоги плотно обхватывали стройные голени, подчеркивая и придавая походке хищную, уверенную грацию. Он выглядел как истинный наследник темного рода — опасный и пугающе красивый.       Он взглянул на сестру: прическа Вэй Линь была воплощением благородной простоты и изящества. Густые, иссиня-черные волосы были разделены прямым пробором, а тонкие пряди у висков искусно сплетены в аккуратные, тугие косички. Они уходили назад, открывая её лицо и высокую шею, и скреплялись на затылке тяжелой серебряной заколкой в форме изящного полумесяца. Остальная же масса волос блестящей длинной шелковой копной спадала по спине, переливаясь в скудном свете Луаньцзан, словно темная гладь ночного озера. Весь её облик, от серебряных лун на черном шелке до мерцающей заколки в волосах, был лишь искусной оправой для её глаз. Огромные, глубокого темно-синего цвета, они напоминали ночное небо над Луаньцзан в те редкие часы, когда туман рассеивается. Густые, угольно-черные ресницы бросали на бледную кожу тени, делая взгляд Вэй Линь еще более выразительным и глубоким. В самой глубине её зрачков можно было заметить едва уловимые алые искры. Этот отблеск темной силы, сплетенный с природной синевой, выдавал в ней истинную наследницу темного рода.              Вэй Ин, поправив свою алую ленту, на мгновение замер, залюбовавшись сестрой.              — А-Линь, ты выглядишь чудесно! — радостно воскликнул он и его собственные глаза на миг потеплели, — как сама Луна, сошедшая на землю. Старейшины Гусу ослепнут, едва ты переступишь порог.              Рядовые адепты согласно закивали на слова Вэй Усяня. Линь лишь мягко улыбнулась, и алые искры в её глазах на мгновение вспыхнули ярче, откликаясь на тепло его слов. Она коснулась пальцами прохладной рукояти своего клинка Хуаюй.              — Главное, чтобы они увидели в нас не только красоту, А-Ин, но и силу, с которой им придется считаться.              Вэй Ин согласно кивнул, обвел взглядом сопровождавших их адептов и легко вскочив на лезвие своего меча, громко произнес:              — В небо! — скомандовал он, и орден Луаньцзан Вэй черным вихрем сорвался с места, оставляя позади родные скалы.              Их полет был зрелищем, от которого захватывало дух. Это был стремительный, дерзкий полет теней, прорезающих облака. Вэй Линь и Вэй Ин любили летать на огромной скорости, превращаясь в две стремительные полосы.       Ветер с неистовой силой бил в лицо, выбивая слезы, но они лишь азартно переглядывались, чувствуя, как Двойное Ядро внутри каждого поет в унисон с этим безумным полетом. Мощь двух начал — золотого и темного — давала им невероятную скорость.       Вэй Ин летел чуть позади сестры, приглядывая за ней и наслаждаясь свистом ветра в ушах. Его Суйбянь под ногами, казалось, излучал восторг от скорости, оставляя за собой едва заметный шлейф темно-красного пламени, в котором то и дело вспыхивали золотистые искры. Копна его волос, собранная алой лентой, билась на ветру, словно чёрный вихрь.       Он посмотрел вниз: под ними проплывали острые пики гор, окутанные вечным туманом, который наконец начал редеть, уступая место сочной зелени густых лесов.              — А-Сянь, не отставай! — донесся до него чистый, звонкий смех сестры.              Её меч Хуаюй чертил в небе идеально ровную серебристую линию. Со стороны казалось, что сама Луна решила прогуляться по дневному небосводу — настолько ярким и чистым был свет её клинка. Ветер трепал её шелковую копну волос, но прическа, закрепленная серебряной заколкой, оставалась безупречной.              Когда они миновали границу земель Илин, небо над ними наконец очистилось. Солнце, которое Вэй Ин видел редко, во всей красе ударило в глаза, заставляя зажмуриться. Но даже этот яркий свет не мог затмить алые искры в глазах Вэй Линь, когда она обернулась к брату, указывая мечом на восток, где в дымке далеко далеко уже угадывались очертания гор Гусу.              — Еще день пути, А-Ин! — крикнула она, и в её темно-синих глазах промелькнул азарт.              Вэй Ин в ответ лишь озорно усмехнулся, заставляя Суйбянь сделать крутой вираж. Сердце колотилось в предвкушении. Каждый взмах ветра, каждое облако, оставшееся позади, приближало его к той самой встрече.       Периодически им приходилось сбавлять темп и неохотно замедляться. Они зависали в воздухе, дожидаясь своих адептов, чьи мечи не могли выдержать такого бешеного ритма. У шиди не было той силы для таких быстрых полетов, что таилась в крови наследников Вэй.              — Ну же, быстрее! — Вэй Ин, картинно развернувшись на Суйбяне спиной вперед, махал задыхающимся адептам рукой. Его алая лента бешено вилась в воздухе. — Если мы будем так тащиться, то прилетим в Гусу как раз к следующему Совету Кланов!              Вэй Линь, чья шелковая копна волос даже при таком ветре сохраняла свою величественную гладкость, лишь мягко рассмеялась, глядя на проказы брата. Её темно-синие глаза светились тихой радостью. Она понимала его нетерпение — ведь за каждым пройденным ли скрывался Лань Ванцзи.              — Дай им выдохнуть, А-Ин, — мягко осадила она его, хотя сама едва сдерживала Хуаюй, который так и рвался вперед, разрезая облака. — Нам нужно прибыть в Облачные Глубины полными сил, а не с измученными адептами.              Когда отряд наконец подтягивался, они снова давали волю своему полету, на мгновение уходя в отрыв, чтобы снова и снова чувствовать этот колючий, холодный ветер свободы.              Весь первый день они провели в небе, пролетая над бесконечными лесами и реками. К вечеру, когда адепты начали выбиваться из сил, не успевая за мощью Двойного Ядра наследников, Вэй Синьюэ приказала спускаться. Они заночевали в уединенном постоялом дворе в тихой долине, подальше от любопытных глаз других орденов. Вэй Ин полночи провел на крыше, глядя на звезды и касаясь флейты, а утром, едва рассвело, они снова поднялись в небо.       К середине второго дня на горизонте показались знакомые пейзажи. Орден Луаньцзан Вэй приземлился в Цайи. Городок шумел, наполненный лодками и ароматом речной свежести.       Они остановились на добротном постоялом дворе у самой воды, чтобы пообедать и передохнуть. Вэй Ин, вопреки своему волнению, с удвоенным азартом уплетал огненно-острые блюда, от которых по всему трактиру разносился пряный аромат перца. Он ловко орудовал палочками, то и дело подкладывая самые жгучие кусочки в тарелку сестре. Его распирало от эмоций: он то и дело вскакивал, указывая ей на знакомые лавки и мостики.              — Ешьте больше! — приговаривал он довольно зажмурившись. — Набирайтесь сил и вкуса, пока есть возможность. А-Линь, шиди, я вас предупреждаю: в Облачных Глубинах нас ждет суровое испытание для желудка. Старик Лань считает, что специи туманят разум, так что там еда пресная, как родниковая вода, и едят они одну только траву! Ни капли масла, ни грамма перца — сплошная «чистота помыслов» в тарелке.              Адепты с сомнением переглянулись, глядя на свои пылающие от остроты порции, что заказал для них Усянь, и попросили хозяина постоялого двора подать им не острые блюда. Вэй Ин на это лишь фыркнул. Вэй Линь мягко улыбнулась, изящно пригубив чай, смотря на брата с мягкой улыбкой. Она видела, как он пытается скрыть за шутками о «травяной диете» свое волнение.              — Если всё так, как ты говоришь, А-Ин, — заметила она, — то Цайи станет нашим последним оплотом радости перед миром трех тысяч правил.              Вэй Ин и шиди на это рассмеялись в очередной раз подумав, как прекрасна в своей простоте их Глава ордена.              — А-Линь, а вон в том озере, — Вэй Ин указал на место, где вода казалась темнее и глубже и тихо продолжил, — там был Бездонный омут. Жуткое место, всё озеро Билин тогда превратилось в одну сплошную ловушку. Мы едва с ним справились. Именно там Лань Чжань спас меня, он тогда ужасно злился. Эта тварь едва не утянула меня на дно, а он вытащил меня.              Вэй Синьюэ внимательно слушала, переводя взгляд с мутной воды канала на лицо брата. Она видела, как каждая деталь этого городка отзывается в нём — от Улыбки Императора до теплых воспоминаний.              — Значит, он уже тогда не был к тебе равнодушен, — тихим заговорщическим шепотом заметила она, низко склонившись к нему и её темно-синие глаза лукаво блеснули. — Разве станет Ледяной Нефрит так рисковать собой ради обычного соученика?              Вэй Ин покраснел и поспешно уткнулся в пиалу с чаем, пробормотав что-то невнятное про «долг заклинателя». Но Синьюэ лишь прикрыла улыбку рукавом своего черного ханьфу и мягко рассмеялась.       После сытной и обжигающей еды, когда солнце начало золотить крыши Цайи, Вэй Ин весело поболтал со своими шиди за пиалой Улыбки Императора и поправил черную флейту на поясе. Пора было совершить последний рывок к вершине.              — Ну что, — Вэй Ин решительно поднялся. — Обед окончен. Пора выходить. Нас ждет долгий подъем, А-Линь. Постарайся не ослепнуть от белизны их стен, когда мы поднимемся!              Покинув постоялый двор два главных меча ордена Луаньцзан со свистом покинули ножны. Вэй Ин легко вскочил на Суйбянь. Они сорвались с места единым черным вихрем, заставляя случайных прохожих задирать головы. С их скоростью последние десять ли пути пролетели как одно мгновение: ветер бил в лицо, развевая алую ленту Вэй Ина и шелковую копну волос его сестры.       Однако, как только на горизонте показались белоснежные горы, утопающие в вечном холодном тумане, Вэй Синьюэ подняла руку, приказывая снижаться.              — Дальше — только пешком, — негромко произнесла она, коснувшись ногами первой каменной ступени у подножия великой горы. — Таковы правила Облачных Глубин.              Вэй Ин спрыгнул следом, поправляя на поясе Чэньцин. Прямо перед ними в небо уходила бесконечная, крутая лестница, вырубленная в скале. Воздух здесь мгновенно изменился: исчезла теплота Цайи, уступая место кристально чистому, звенящему холоду, от которого по коже пробегали мурашки.              — Ну что, шиди, готовы к долгой прогулке?! — Вэй Ин озорно обернулся к адептам и хлопнул одного из них по плечу. — И приготовьтесь: скоро мы увидим ту самую Стену Правил. Там выбито всё то, что мне категорически запрещали делать, пока я был здесь. Надеюсь, за полгода они не добавили еще пару тысяч пунктов специально для меня!              Он шагнул на лестницу первым, привычно и легко, словно и не было этих шести месяцев разлуки.              — А-Линь, смотри под ноги, камни здесь бывают скользкими от инея, — тихо прошептал он придержав сестру за локоть, помогая ей начать восхождение.                     Они начали свой подъем. С каждым пролетом шум мира внизу затихал, а тишина гор становилась всё более глубокой и торжественной.       На середине пути, там, где тропа круто сворачивала к отвесной скале, перед ними выросла стена с тремя тысячами правил. Огромная, холодная, испещренная тысячами иероглифов, она казалась немым укором любому проявлению жизни.       Вэй Ин остановился, театрально вздохнул и указал рукой на одну из ровных строк:              — Сестра, шиди…вот оно! Мое личное «приветствие». Смотрите: «Запрещено громко смеяться».              Вэй Синьюэ подошла ближе, её темно-синие глаза медленно пробежали по холодному камню. Она на мгновение замерла, осмысливая прочитанное, а затем её плечи едва заметно дрогнули. Она изящно прикрыла рот рукавом своего черного ханьфу, но не смогла сдержать тихого, серебристого смеха.              — Запрещено громко смеяться? — переспросила она шепотом, и в её взгляде вспыхнул тот самый огонек озорства, который они с братом часто в детстве делили на двоих. — А-Сянь, боюсь, это правило писали специально для того, чтобы ты никогда не смог его соблюсти. Твой смех слышен от Илин до самой Пристани Лотоса. Как ты вообще выжил здесь пять месяцев? Для тебя это звучит как смертный приговор.              Стоявшие позади адепты Луаньцзан Вэй, до этого хранившие почтительную тишину, дружно закивали, обмениваясь понимающими улыбками. Один из шиди, набравшись смелости, негромко добавил:              — Глава права. Молодой господин Вэй — не Вэй Усянь, если не смеется. Облачные Глубины, должно быть, очень тихое место, раз им претит даже смех.              Вэй Ин закинул руки за голову и начал что-то насвистывать себе под нос, громко причитая, тем самым нарушая множество правил за раз:              — Вот и я о том же! В Гусу считают, что праведность — это тишина. Но мы-то с вами знаем, что истинная сила звучит громко. Пойдемте, нам осталось всего несколько пролетов. Надеюсь, Лань Чжань не забыл, как звучит мой голос, а то старик Лань наверняка уже заставил его выучить еще пару сотен правил «О тихом поведении». — и громко расхохотался, почти переходя на бег.              Они продолжили подъем, и с каждой ступенью воздух становился всё холоднее, а туман — гуще, пока наконец далеко впереди не показались очертания величественных белоснежных ворот. Вэй Ин, вопреки всем правилам приличия, непринужденно держал свою сестру под руку, словно защищая от холодного тумана Облачных Глубин.       Едва они ступили на последнюю ступень, невидимый купол Облачных Глубин отозвался глубоким, низким рокотом. Древнее защитное поле, настроенное на светлую ци, внезапно взвилось яростным голубым пламенем, столкнувшись с силой их Двойного Ядра, где золото сплеталось с первородной тьмой.       Воздух заискрил, и по всей округе разнесся дребезжащий звук, оповещающий о вторжении темной энергии.       Десять адептов Луаньцзан Вэй мгновенно среагировали на угрозу: слаженным движением они схватились за рукояти мечей, готовые к любой атаке. В их глазах не было страха — только холодная решимость защитить своих лидеров. Вэй Ин и его сестра, напротив, замерли в полном недоумении. Вэй Синьюэ нахмурилась, чувствуя, как барьер буквально содрогается от соприкосновения с её энергией, а Вэй Ин лишь растерянно моргнул, глядя на бушующее перед носом голубое пламя.       В этот момент туман впереди забурлил, и к воротам поспешно шли те, кого здесь ждали больше всего.       Лань Сичэнь шел первым, и на его обычно безмятежном лице читалось крайнее замешательство, смешанное с искренним беспокойством. Следом за ним, стремительный и холодный, словно порыв горного ветра, выступал Лань Ванцзи. Замыкал шествие Лань Цижэнь — его лицо за эти полгода, казалось, стало еще более суровым, а рука вцепилась в бородку так крепко, будто он всерьез опасался, что она сейчас отвалится от возмущения.       «О Небеса, Лань Чжань…» — пронеслось в голове Вэй Ина, и он почувствовал, как в горле пересохло, а сердце предательски пропустило удар.       За эти полгода он, казалось, стал еще более величественным. Его красота — холодная, безупречная, словно высеченная из чистейшего нефрита. Вэй Ин жадно, почти бесстыдно скользил взглядом по его фигуре: широкие плечи, тонкая талия, подчеркнутая безупречно повязанным поясом, длинные ноги, волосы словно шелк и эта походка… Каждое его движение было исполнено такой благородной грации, что Вэй Ину на мгновение показалось, будто перед ним сошедший с небес Небожитель. А его глаза… Эти золотистые, прозрачные озера, в которых сейчас плескалось немое потрясение. Вэй Ин откровенно пялился на его лицо, на строгий изгиб бровей и чувствовал, как внутри всё плавится, снизу поднимается предательский жар.       «Какой же он невозможный. Такой холодный, но я то знаю, какой жар он прячет внутри…кажется у меня кружится голова», — мысли Вэй Ина неслись вскачь, становясь всё более дерзкими.       Он едва сдержал судорожный вздох, понимая, что еще секунда такого созерцания — и у него в самом деле потечет слюна прямо на глазах у всего ордена Лань.              — Вэй Ин... — тихо поприветствовал его Ванцзи, и этот тихий, глубокий голос заставил сердце Вэй Ина сладко заныть.              «Ну же, Лань Чжань, не смотри на меня так, иначе я забуду про приличия и накинусь на тебя прямо здесь, на глазах у твоего дяди», — отчаянно подумал Вэй Ин, стараясь вернуть лицу привычную озорную маску, хотя внутри него полыхал настоящий пожар.              — Привет, Лань Чжань! — его голос прозвучал на удивление звонко. — Кажется, твой дом всё еще протестует против моего присутствия. Или это ты так сильно ждал нашей встречи, что даже барьер не выдержал?              Лань Цижэнь издал звук, подозрительно похожий на сдавленный рык, и Вэй Линь, почувствовав, что пора брать ситуацию в свои руки, мягко коснулась ладони брата, призывая его к порядку.       Стоило защитному полю затихнуть, как воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Лань Ванцзи замер в нескольких шагах от Вэй Ина. Его светлые глаза, всегда подобные застывшему озеру, сейчас отражали целую бурю чувств — он смотрел на Вэй Ина почти плотоядным взглядом, словно за эти полгода тишины в нем вырос голодный зверь, жаждущий вернуть свое.              — Глава ордена Вэй, — Сичэнь, успокоив барьер, грациозно склонился в безупречном поклоне, пытаясь сгладить неловкость и одновременно не сводя глаз с прекрасной как ночь Главы — Простите за это. Мы... мы не ожидали, что ваша сила так ярко откликнется на наш барьер.              Вэй Линь мгновенно смягчилась. Её лицо, до этого напоминающее холодную маску ночного неба, расслабилось, а алые искры в темно-синих глазах поутихли. Она обернулась к своим людям и произнесла коротким, непривычно строгим тоном:              — Опустить оружие. Перед нами друзья, а не враги. Мы в гостях, и наш долг — чтить законы Облачных Глубин.              Адепты Луаньцзан Вэй в идеально сидящих черных одеждах синхронно, словно один человек убрали мечи в ножны, и лязг стали эхом разнесся по затихшему воздуху.              Затем Синьюэ сделала шаг вперед, сложила руки в безупречном приветственном жесте и глубоко поклонилась, проявляя всё то благородство, которому её учила жизнь во главе ордена. Вэй Ин, поймав её строгий взгляд, нехотя выпустил локоть сестры и последовал её примеру, хотя его поклон получился куда более живым и порывистым.              — Глава ордена Лань, — голос Синьюэ прозвучал чисто и мягко. — Орден Луаньцзан Вэй приветствует Облачные Глубины. Мы приносим извинения за шум и благодарим за приглашение на Совет Кланов.              — Глава Вэй... — он осекся, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. — Простите. Мы тщательно подготовились к вашему визиту. Я лично перепроверил барьер, чтобы он не реагировал на вашу энергию. Он настроен исключительно на темные артефакты, поэтому я совершенно не понимаю, почему барьер сработал.              Сичэнь снова склонился в поклоне, его голос звучал по-настоящему виновато:              — Мне бесконечно жаль. Я не должен был допустить подобного беспорядка у самых ворот.              Вэй Линь, видя искреннее смущение Первого Нефрита, заметно смягчилась. Её темно-синие глаза утратили ледяной блеск, и она мягко улыбнулась, стараясь успокоить хозяина дома.       В глубине души Синьюэ была по-настоящему поражена. Она привыкла к тому, что главы великих орденов, о которых так много рассказывал брат, — это люди, чьи лица превратились в непроницаемые маски гордыни или расчетливости. Но этот молодой мужчина перед ней... Его поведение было настолько живым и искренним, а в его взгляде читалась такая непритворная забота о чести своего дома и комфорте гостей, что это невольно обезоруживало. Вэй Линь не ожидала встретить здесь, в оплоте строгих правил, столь светлую и открытую душу, способную на такое открытое проявление чувств.              — Не стоит извинений, Глава Лань, — мягко произнесла она, и в её голосе проскользнула та самая живая доброта. — Это вовсе не ваша вина. Кажется, причина этого шума кроется гораздо ближе, чем вы думаете.              Она медленно повернулась к брату, и в ту же секунду её взгляд, только что мягкий и понимающий, стал опасно острым. Алые искры в её темно-синих глазах вспыхнули с новой, почти обжигающей силой, обещая Вэй Ину долгую и очень серьезную лекцию.       Лань Сичэнь, стоявший совсем рядом, невольно затаил дыхание. Он завороженно смотрел на ее красивое лицо, на эти невероятные глаза, в которых холодная ночная синева так странно и красиво переплеталась с живым багрянцем темной энергии. В груди у Первого Нефрита странно защемило — это было острое, почти болезненное чувство, какого он не испытывал никогда прежде. В этой вспышке алого пламени в её взоре не было зла, лишь сила и искренность, которые пугали и восхищали одновременно. Сичэнь поймал себя на мысли, что готов смотреть в эти глаза вечно, даже если этот огонь испепелит его дотла.              — Вэй Ин... — голос Синьюэ прозвучал как натянутая струна. — Я же просила тебя оставить те экспериментальные темные талисманы дома! Ты что, притащил в Гусу половину своей мастерской?!              Лань Цижэнь, до этого момента готовый взорваться от негодования, издал короткий, удовлетворенный хмык, и в его суровом взгляде промелькнуло нечто, похожее на скупое одобрение. Учитель был удовлетворен тем, с какой властностью и строгостью эта миниатюрная девушка приструнила своего непутевого младшего брата.       Вэй Ин же, почувствовав на себе тяжелый взгляд сестры, невольно втянул голову в плечи, но его живой ум мгновенно переключился на окружающих. Он мазнул взглядом по Лань Сичэню и едва не прыснул со смеху: Первый Нефрит стоял с таким выражением лица, будто только что увидел само божество, сошедшее с небес. Его взгляд был намертво прикован к лицу Синьюэ.              «Ого! — пронеслось в голове Вэй Ина. — Кажется, наш безупречный Цзэу-цзюнь окончательно пропал. Вот это поворот!»              Решив, что грех не воспользоваться таким моментом, Вэй Ин озорно сверкнул глазами и, приняв самый невинный вид, на который был способен, обратился к сестре:              — Ну, А-Линь, за кого ты меня принимаешь? Я честно оставил почти всё дома! — он театрально прижал руку к сердцу, стараясь не смотреть на выпирающие из рукавов свитки. — Скорее всего, барьер просто не привык к такому чистому и мощному звуку. Это наверняка реакция на Чэньцин! — он ласково коснулся черной флейты на поясе. — Она ведь создана из самого сердца Луаньцзан, разве можно винить её в том, что она такая... характерная?              Затем он лукаво покосился на Сичэня и, понизив голос, добавил с едва уловимой усмешкой:              — Вам не кажется, что в Облачных Глубинах стало как-то слишком жарко? Или это только мне кажется, что воздух вокруг нас буквально плавится?              Сичэнь вздрогнул, выходя из оцепенения, и его лицо мгновенно стало пунцовым. Он поспешно отвел взгляд от Синьюэ, кашлянув в кулак, и попытался вернуть себе привычное достоинство.              — Вэй Ин... — подал голос Лань Ванцзи, чьи брови сошлись у переносицы. Он сделал шаг вперед, перекрывая брата собой.              — Ладно-ладно, — Вэй Ин примирительно вскинул ладони, заметив, как Лань Цижэнь уже начал подозрительно коситься на его рукава, где явно шуршали лишние свитки. — Раз уж мы во всем разобрались и барьер больше не пытается нас поджарить, может, всё-таки отправимся внутрь? Мои шиди скоро превратятся в ледяные статуи от вашего гостеприимного тумана.              Он озорно подмигнул притихшим адептам, и напряжение в воздухе окончательно сменилось привычным для Вэй Ина легким хаосом.              Вэй Линь, глубоко вздохнув, снова повернулась к хозяевам дома. Её темно-синие глаза, в которых алые искры теперь лишь едва мерцали на самом дне, наполнились той самой искренней кротостью, которая так поразила Сичэня.              — Глава Лань, — мягко произнесла она, и голос её звучал как чистый горный ручей. — Простите нас за это, но флейта моего брата всегда должна быть с ним. Время не ждет, и нам не терпится выразить почтение вашему дому в более... спокойной обстановке. Я согласна с А-Ином: нам пора войти.              Лань Сичэнь, наконец совладавший с собственным сердцем, которое всё еще испуганно и сладко частило, ответил ей самым теплым и открытым взглядом, на который был способен.              — Разумеется, Глава Вэй. Прошу вас, — он сделал широкий приглашающий жест в сторону заснеженных аллей. — Вы проделали долгий путь, и вам нужно время, чтобы прийти в себя. Совет кланов состоится завтра, так что спешить некуда. К тому же, еще не все делегации прибыли, а орден Цишань Вэнь и вовсе прислал известие, что не почтит нас своим присутствием в этот раз. Однако сегодня вечером мы устраиваем приветственный пир в честь тех, кто уже в Облачных Глубинах. Мы будем счастливы видеть вас там.              Вэй Ин весело вскинул бровь. Отсутствие Вэней было добрым знаком — атмосфера обещала быть чуть менее натянутой, хотя присутствие «золотых павлинов» Цзиней всё равно не давало расслабиться.              — О, пир! — заговорщически прошептал он, легонько подталкивая сестру локтем. — А-Линь, слышишь? Нас ждет праздничный ужин. Надеюсь, в честь нашего приезда повара Гусу добавили в свою травяную диету хотя бы капельку масла?              Вэй Линь ярко улыбнулась, подавляя неуместный смешок, снова извиняясь взглядом перед Сичэнем за несносный характер брата. Все таки ее А-Ин всегда мог поднять ей настроение. Ей было приятно видеть это непривычное для глав орденов радушие в глазах Лань Сичэня.       Глава Лань, увидев эту ослепительную улыбку, так похожую на улыбку её брата, снова забыл, как дышать. Но если у Вэй Ина она была дерзкой, обольстительной и почти вызывающей, то на лице Синьюэ она смотрелась по девичьи прекрасно и обезоруживающе. В ней не было вызова — лишь та самая светлая кротость и искренность, которая заставляла сердце Лань Сичэня биться в каком-то рваном ритме.       Вэй Ин, снова заметив остолбеневшее выражение лица Цзэу-цзюня, довольно хмыкнул про себя. Он то знал силу улыбок семьи Вэй.              — Мы с благодарностью принимаем ваше приглашение, Глава Лань. Нам действительно нужно немного отдохнуть перед вечером. — мягко ответила Вэй Линь.              — Адепты и мой брат проводят вас в ваши покои — запнулся он, что было для него почти невероятно. — Прошу вас, следуйте за Ванцзи. Я... нам с дядей нужно подготовить все к вечеру.       Он поклонился Синьюэ чуть ниже, чем требовал протокол, и поспешил скрыться в тумане, стараясь не бежать, хотя сердце требовало именно этого.       Лань Ванцзи, хранивший всё это время гробовое молчание, бросил на брата короткий, подозрительный взгляд, а затем повернулся к гостям. Его золотистые глаза снова впились в Вэй Ина.              — Прошу следовать за мной, — коротко бросил он и зашагал по белоснежной дорожке с адептами своего ордена и гостями.              Вэй Ин, по-прежнему держа сестру под руку, весело зашагал следом, чувствуя, как внутри него всё поёт. Он снова может видеть Лань Чжаня. И, кажется, его сестра только что покорила самую неприступную крепость Гусу, даже не обнажив меча.       Вэй Линь с интересом смотрела в спину Лань Ванцзи, изучая его и спросила у брата едва слышным шепотом:              — А-Ин... он всегда такой... холодный? Второй молодой господин Лань выглядит как человек, совершенно лишенный эмоций. Словно он высечен из самого прекрасного нефрита.              Она на мгновение замолчала, провожая взглядом колыхание его белоснежных одежд, а затем её голос стал еще тише, в нем проскользнула тень беспокойства:              — Но когда ты заговорил с ним... я видела, как он на тебя смотрел. Признаться, мне даже стало не по себе. В этом взгляде было столько всего... мне показалось, он готов либо испепелить тебя на месте, либо... — Линь запнулась, подбирая слова, — либо спрятать ото всех в своей самой глубокой пещере. Тебе не страшно рядом с ним?              Вэй Ин тихо хмыкнул, и в его глазах заплясали те самые озорные чертики, которые всегда появлялись, стоило зайти речи о Ванцзи. Он покрепче прижал руку сестры к своему боку.              — Холодный? — Вэй Ин лукаво покосился на идеальную осанку Ванцзи и начал говорить еще тише — О, А-Линь, это только снаружи. Лань Чжань — это глубокое озеро под толщей льда. Если не умеешь плавать, то, конечно, страшно. Но если рискнешь нырнуть…              Он на мгновение замолчал, вспоминая вкус того самого поцелуя в библиотеке и то, как отчаянно и жадно Лань Ванцзи целовал его.              — ...То обнаружишь, что там, в глубине, скрыт целый океан чувств, от которых захватывает дух. Не бойся за меня, сестра. Этот ледяной Второй молодой господин Лань — единственный, кто способен выдержать мой огонь, не сгорев.              Ванцзи впереди едва заметно сбился с шага, видимо, услышав последние слова Вэй Ина, но тут же выровнял походку, хотя его шея над воротником слегка покраснела.              — А-Ин! — А-Линь прыснула в кулак, пытаясь изобразить строгость, но в её глазах плясали смешинки. — Это не прилично! Как тебе не стыдно так открыто заявлять это? Будь скромнее!       Она с трудом сдержала звонкий смешок, когда они наконец остановились перед изящными резными дверями павильона, предназначенного специально для Главы Вэй. Воздух здесь был наполнен ароматом гор и чистоты, а тишина казалась почти осязаемой.       Он обернулся к замершим позади адептам Луаньцзан Вэй и произнес своим глубоким, бесстрастным голосом, в котором, однако, слышалось должное уважение:              — Глава ордена Вэй, это ваши покои. Располагайтесь, — он сложил руки перед собой и вежливо поклонился, соблюдая все тонкости этикета. — Ваши люди могут располагаться в соседнем крыле.              — Второй молодой господин Лань, — она вежливо улыбнулась. — Благодарю вас за теплый прием.              Вэй Линь и сопровождающие адепты ордена Вэй грациозно поклонились ему в ответ. Затем она на мгновение обернулась к брату и, одарив его теплой, понимающей улыбкой, скрылась за дверями павильона. Лань Ванцзи тут же развернулся к сопровождавшим их адептам Лань и произнес своим глубоким, лишенных всяких эмоций голосом:              — Вы свободны.              Адепты синхронно поклонились и бесшумно исчезли в тумане, направляясь к своим постам. Вэй Ин тут же почувствовал, как пространство вокруг них двоих внезапно сузилось. Он лениво привалился плечом к косяку, озорно разглядывая профиль Ванцзи.              — Ну что, Лань Чжаань, — протянул он, понизив голос до той самой бархатной интонации и томно улыбнулся. — Ты сам меня проводишь до моих дверей? Боишься, что я заблужусь?              — Мгм, — коротко отозвался Лань Чжань.              Он развернулся и медленно зашагал по узким, петляющим тропинкам, уводя Вэй Ина прочь в более тихую часть Облачных Глубин. Вэй Ин шел следом, пока они не оказались в глубокой тени одного из тихих павильонов. Убедившись, что поблизости нет адептов, Лань Ванцзи резко остановился, лукаво огляделся по сторонам и, перехватив руку Вэй Ина, решительно потянул его за собой в темный угол между зданиями.              — Лань Чжань, куда ты меня тащ... — Вэй Ин не успел договорить.              Он задохнулся, когда его резко вжали лопатками в холодную каменную кладку. В следующую секунду мир вокруг него окончательно перестал существовать: Лань Ванцзи, этот вечно сдержанный и холодный Небожитель, обрушился на его губы отчаянным, почти диким поцелуем.       В этом поцелуе не было ни грамма учтивости — только чистая, первобытная жажда, копившаяся полгода в стенах ледяного ордена.       Лань Чжань целовал его так, словно хотел выпить до дна, забрать себе каждый вздох, каждую частичку его души. Его язык властно ворвался в рот Вэй Ина, заставляя их дыхание сплестись в один рваный, горячий ритм.       У Вэй Ина мгновенно закружилась голова. В нос ударил густой, дурманящий запах сандала и родного тепла, от которого подкашивались колени. Внизу живота сладко заныло и снизу начал подниматься жар. Он судорожно обвил руками шею Лань Чжаня, прижался к нему всем своим телом, развязно застонал и ответил с той же неистовой страстью, о которой грезил в своих ночных фантазиях на Луаньцзан.       Руки Ванцзи, обычно такие неподвижные, теперь действовали с пугающей решимостью. Одна ладонь намертво сжала затылок Вэй Ина, запуская пальцы в его волосы и сминая алую ленту, а другая — жадно и тяжело скользнула вниз, очерчивая изгиб тонкой талии и сминая черный шелк ханьфу. Вэй Ин почувствовал, как сильные пальцы Ланя почти до боли впиваются в его бедро, притягивая его ближе, заставляя их тела столкнуться так плотно, что не осталось места даже для воздуха.              — Лань... Чжань... — выдохнул Вэй Ин в его губы, когда тот на секунду отстранился, чтобы тут же обжечь поцелуями его челюсть и шею.              Вэй Ин снова тихо застонал, теряясь в этих ощущениях. Его голова откинулась назад, он чувствовал, как горячий язык Ванцзи дразнит его кожу, доводя до исступления. Внутри всё плавилось и требовало разрядки, Двойное Ядро вибрировало в унисон с бешеным стуком сердца. Он чувствовал каждую линию тела Лань Чжаня, его тяжелое дыхание и ту самую плотоядную жажду, которая теперь вырвалась на свободу. Он хотел сгореть в его ярком пламени, отдать всего себя до капли.       В этот миг в тени здания были только двое изголодавшихся друг по другу людей, чьи руки и губы пытались за одну минуту наверстать вечность разлуки.       Поцелуи становились более властным и несдержанными. Вэй Ин чувствовал, как длинные, мозолистые от струн гуциня пальцы Лань Чжаня бесцеремонно нырнули под слои его черного шелка, обжигая холодом и жаром одновременно. Когда ладонь Ванцзи собственнически легла на его грудь под одеждами, из груди Вэй Ина вырвался невольный, сдавленный стон.              — Ах… Лань Чжань… — выдохнул он прямо в губы Второго Нефрита, чувствуя, как внутри всё плавится от этого небывалого напора. — Ты… ты просто бесстыдник! Где же…ах… твои три тысячи правил?              Ванцзи не отвечал, лишь прижался еще яростнее, заставляя Вэй Ина буквально вжаться в стену. Его язык сплетался с языком Вэй Ина в бешеном, рваном ритме, а руки продолжали свое бесстыдное исследование по голой коже, сминая ткань ханьфу и изучая каждый изгиб тела.              — Посмотрите на него… — продолжал бессвязно лепетать Вэй Ин между жадными вдохами, закидывая голову назад, когда губы Лань Чжаня переместились на его шею, оставляя там пылающие отметины. — Что подумают люди, если обнаружат, чем тут занимается благочестивый Лань Ванцзи? Второй молодой господин Лань… старейшины умрут на месте от такого зрелища… А-ах, Лань-гэгэ… ты меня совсем с ума сведешь…              Обращение «гэгэ» подействовало на Ванцзи как искра на пороховую бочку. Он глухо зарычал, и его хватка стала почти болезненной, выдавая ту степень исступления, до которой его довели эти насмешливые, влажные от поцелуев губы. Он заставил Вэй Ина замолчать, снова накрыв его рот своим, превращая их общее дыхание в один сплошной стон страсти, который чудом гас в густом тумане Облачных Глубин.       У Вэй Ина окончательно поплыло всё перед глазами. Он чувствовал, как пальцы Лань Чжаня настойчиво пробираются всё глубже, сминая нижние одежды, и в этот момент он готов был отдать всё на свете лишь бы эта пытка блаженством в темноте павильона никогда не заканчивалась.              Лань Ванцзи с огромным трудом заставил себя отстраниться, хотя его ладони всё еще сжимали талию Вэй Ина, не желая отпускать это живое, сводящее с ума тепло. Он прижался своим лбом к его лбу, тяжело и часто дыша, и в этой интимной близости его голос прозвучал непривычно глухо, почти надломлено:              — Вэй Ин... я очень скучал.              Эти слова, простые и искренние, ударили Вэй Ина в самое сердце. Весь его озорной пыл мгновенно испарился, уступая место бесконечной, щемящей нежности. Он порывисто подался вперед, крепко обхватывая шею Лань Чжаня руками и утыкаясь носом в изгиб его шеи, вдыхая родной аромат сандала.              — Я тоже, Лань Чжань... — прошептал он, зажмурившись. — Каждый день, каждую чертову ночь на своей горе я только и думал о том, как снова коснуться тебя. Полгода — это слишком долго для того, кто привык видеть твое лицо каждое утро.              Они замерли так на мгновение, зажатые в узком пространстве между стенами, игнорируя холод камня и суровость правил. Но время было неумолимо. Ванцзи нашел в себе силы разомкнуть объятия под недовольное мычание, хотя его взгляд продолжал буквально ощупывать лицо Вэй Ина. Он поправил его одежды и нежно коснулся губами его лба.              — Мне нужно идти к брату, — негромко произнес он, бережно поправляя алую ленту Вэй Ина, а затем разглаживая ткань на его плечах.              Лань Ванцзи, восстановив свою безупречную осанку, но всё еще храня в глазах отблеск недавней бури, проводил Вэй Ина до самых дверей его гостевых покоев. У порога он на секунду задержал свою руку на его — короткое, почти незаметное касание, которое обожгло обоих.              — Увидимся на пиршестве, — коротко бросил Лань Чжань и, развернувшись, скрылся в тумане, унося с собой запах специй Илин и вкус самого сладкого поцелуя.              Вэй Ин постоял минуту, прижавшись губами к пальцам, которых касался Лань Чжань, а затем, сияя как яркое солнце, толкнул дверь в свои покои.       

***

      Подготовка была закончена. Вэй Линь в последний раз взглянула на своё отражение: черный шёлк ханьфу ложился безупречными складками, а серебряные луны на ткани мерцали при каждом вдохе. Её темно-синие глаза с алыми искрами теперь казались ещё глубже и загадочнее. Она поправила верный меч Хуаюй на поясе и кивнула своей шимэй, благодаря ту за помощь.       В этот момент в дверь павильона настойчиво постучали.              — А-Линь! Ты там не уснула от их целебного чая? — раздался весёлый, невыносимо бодрый голос Вэй Ина. — Пора выходить, иначе они решат, что мы сбежали обратно в Лунную Обитель!              Синьюэ легко поднялась и распахнула двери. На пороге стоял её брат, и на мгновение она даже забыла, что хотела пожурить его за громкие крики в тишине Облачных Глубин. Вэй Ин выглядел великолепно: новый ханьфу из черного шёлка, расшитый серебром, сидел на нём идеально, подчеркивая стройную фигуру. Его длинные, густые волосы были распущены и доходили до поясницы, а алая лента аккуратно собирала прядки у лица, удерживая их на затылке. Взгляд сиял торжествующим блеском.              — Ого... — Вэй Ин на секунду замолк, во все глаза разглядывая сестру. Он присвистнул, по-доброму и восхищенно. — А-Линь, я знал, что ты у меня красавица, но сегодня... Сегодня ты просто обязана ходить с обнаженным мечом. Не для защиты, а чтобы отбиваться от толп поклонников. Боюсь, Первый Нефрит забудет не только как дышать, но и все свои три тысячи правил разом, когда увидит тебя.              Синьюэ вспыхнула, и её щеки тронул яркий румянец, который она тщетно пыталась скрыть.              — А-Ин! Прекрати немедленно, — шикнула она, хотя в глубине души ей было приятно слышать такую похвалу. — Нам надо поговорить!              Она схватила брата за локоть, втянула его внутрь и плотно закрыла дверь. Усадив недоумевающего Вэй Ина за стол, Вэй Линь начала взволнованно мерить комнату шагами, а подол её черного ханьфу мягко шуршал по циновкам.              — Скажи мне правду, — она резко остановилась и посмотрела на брата, её темно-синие глаза лихорадочно блестели. — Этот Лань Сичэнь... Цзэу-цзюнь... ты ведь писал о нём. Но ты не упоминал, что он... такой.              Вэй Ин лукаво прищурился, подперев голову рукой.              — Какой «такой», А-Линь? Слишком праведный? Или слишком сильно покраснел, когда увидел твою улыбку?              — Он смотрит так, будто видит не Главу ордена, а... — она запнулась, подбирая слова, и её пальцы невольно коснулись серебряной заколки. — В нём столько искренности, А-Ин. Это пугает. Я приехала сюда защищать наш орден, доказывать нашу силу, а рядом с ним... я чувствую, что мои щиты рассыпаются. Как мне вести себя на пиршестве? Как смотреть в лицо человеку, который извиняется за барьер так, будто совершил смертный грех, только чтобы я не расстроилась?              Вэй Ин расхохотался, поднялся и подошел к сестре, мягко положив руку ей на плечо, успокаивая её быстрые шаги.              — Просто будь собой, А-Линь. Ты покорила его, даже не обнажив свой меч. Лань Сичэнь видит правду, и если он выбрал смотреть на тебя так — значит, он видит в тебе то же, что и я. Красоту и силу, которые не нуждаются в оправданиях.              — Быть собой... Да, хорошо, — выдохнула она, и в её темно-синих глазах снова вспыхнули алые искры, но теперь не от гнева, а от азарта. — Я справлюсь.              Она сделала шаг к окну, провожая взглядом последние лучи солнца, тонущие в тумане Гусу.              — И всё же, А-Ин... — она задумчиво протянула, на мгновение забыв о своей строгости, — он ведь и вправду очень красив. В этих белых одеждах он кажется сошедшим с небес Небожителем. Никогда не думала, что совершенство может быть настолько... живым.              Вэй Ин расплылся в торжествующей ухмылке. Он то знал, что перед этим не устоять, и видеть сестру, обычно такую неприступную, в этом состоянии «задумчивого восхищения» было для него лучшей наградой за долгий путь.              — Еще бы! — хохотнул он, поправляя пояс. — В этом семействе по-другому не бывает. Но не забудь, А-Линь: пока ты любуешься им, он точно так же не может отвести глаз от тебя. Так что выше голову!              Он снова предложил ей локоть, и на этот раз Синьюэ приняла его без колебаний.              — Пойдём, А-Ин. И постарайся вести себя... подобающе. Хотя бы первые пять минут., — сказала она, мягко улыбаясь брату.              — Обещаю быть воплощением скромности! — Вэй Ин озорно подмигнул ей и они подошли к двери. — Прошу вас, Глава ордена Вэй. Весь свет Поднебесной ждёт нашего появления.

***

             Подходя ко входу в главный зал, наследники рода Вэй издалека заметили знакомые фиолетовые одежды. Глава Цзян Фэнмянь стоял вместе с сыном, ожидая начала пиршества.              Увидев Вэй Ина и Синьюэ, Цзян Фэнмянь тепло и ласково улыбнулся.              — А-Ин, А-Линь, — мягко произнес он, приветственно склонив голову. — Выглядите достойно. Рад видеть, что горы Гусу встретили вас подобающим образом.              Но стоило Цзян Чэну открыть рот, как вся торжественность момента испарилась. Он скептически оглядел Вэй Ина с ног до головы.              — Ну и вырядился, — фыркнул Цзян Ванинь и показательно закатил глаза. — Вэй Усянь, ты теперь решил ослеплять врагов черным блеском своих одежд? Смотри не споткнись о собственную уверенность! Хорошо, что твоя старшая сестра здесь, иначе ты бы точно превратил этот пир в балаган еще на входе.              — Завидуй молча, Цзян Чэн! И вообще-то это моя обычная одежда, в Лунной Обители я так каждый день одеваюсь,— наигранным строгим тоном сказал Вэй Ин, озорно пихнув друга локтем. — Тебе просто обидно, что в черном я смотрюсь куда опаснее и красивее тебя!              В этот момент к ним подбежал Не Хуайсан, за маскирующим веером пряча восхищение при виде Вэй Синьюэ.              — О-о-о, Вэй-сюн! Глава ордена Вэй! — он замахал веером и вежливо поклонился. — Какое великолепие! Я слышал о вашем прибытии и о том, как барьер Гусу едва не пал. Потрясающе!              Хуайсан заговорщицки подмигнул Вэй Ину, пряча за веером лукавую улыбку:              — Вэй-сюн, ты обязан рассказать мне всё в деталях. Но сейчас…              Он покосился на распахнутые двери зала, откуда доносился нежный аромат благовоний.              — Кажется, пора заходить и садиться. Мой желудок велит занять место, пока Цзини не съели всё самое вкусное!              Когда все гости наконец заняли свои места, в главном зале Облачных Глубин воцарилась та особая атмосфера, где строгость Ланей смешивалась с шумными разговорами Юньмэна и золотым пафосом Ланьлиня. Тысячи свечей отражались в полированном дереве столов, а воздух был наполнен ароматом жасмина.       Лань Сичэнь плавно поднялся со своего места. На его губах играла та самая мягкая улыбка, которая, впрочем, стала чуть более напряженной, стоило его взгляду встретиться с темно-синими глазами Вэй Линь.              — Рад приветствовать Глав великих орденов и их почтенных спутников под крышей нашего дома, — голос Первого Нефрита звучал чисто, уверенно и глубоко. — Пусть этот вечер станет символом нашей дружбы. За процветание каждого из присутствующих!              Пока зал отозвался дружным звоном пиал с вином и громкими разговорами — ведь только по случаю торжественного открытия Совета кланов суровый Лань Цижэнь позволил подать к столам легкое вино, нарушив незыблемое правило Облачных Глубин, — в противоположной стороне павильона время словно замерло.              Лань Ванцзи сидел неподвижно, прямой и холодный, как ледяная статуя. Перед ним стояла нетронутая пиала с чаем, а его идеальная осанка не дрогнула ни на фэнь. Однако его взгляд светло-золотых глаз был прикован к Вэй Ину, который на другом конце зала озорно перешептывался с Не Хуайсаном, то и дело отпивая вино и громко смеясь.       Внутри Ванцзи бушевал пожар, который он пытался скрыть за маской безразличия. Глядя на то, как Вэй Ин облизывает губы после еды или как его кадык дергается при глотке, Лань Чжань чувствовал, как внизу живота завязывается тугой узел.       Он видел, как Вэй Ин пригубил вино, как капля влаги блеснула на его нижней губе, и в голове Второго Нефрита снова вспыхнули те самые, пугающе детальные картины.       Он представлял, как ловит эту каплю своим языком, как прижимает Вэй Ина к столу и как запах этого самого вина смешивается с жаром их тел. Ему хотелось сорвать с него этот безупречный черный шелк, впиться пальцами в стройные бедра, скрытые под тканью, и заставить Вэй Усяня кричать так громко, чтобы звон голосов в зале показался тихим шепотом.       «Бесстыдник... мой...» — пульсировало в висках Ванцзи, пока он воображал, как его руки, обычно скованные правилами, жадно исследуют каждый изгиб тела Вэй Ина, доводя того до исступления.       Вэй Ин, словно почувствовав этот обжигающий, плотоядный взгляд, внезапно обернулся. Он поймал глаза Лань Чжаня и, не разрывая контакта, медленно, вызывающе провел кончиком языка по своей нижней губе, словно слизывая остатки вина... или напоминая о вкусе их недавнего поцелуя.       По телу Вэй Ина прошла электрическая искра. В ответ на этот взгляд у него сладко и мягко потянуло внизу живота. Это было томительное чувство узнавания — он видел, что за эти полгода жажда в глазах Второго Нефрита не только не угасла, но превратилась в опасный, первобытный голод.       Вэй Ин едва сдержал судорожный вздох, продолжая смотреть в золотистые глаза напротив через весь зал, пока по его коже бежали мурашки от негласного обещания в этом взоре.       «Ох, Лань Чжань... — пронеслось в его голове, — если бы ты только знал, что твой взгляд делает со мной прямо сейчас, перед всеми этими людьми...»       Однако Лань Ванцзи был вынужден резко разорвать этот контакт. Сидевший рядом Лань Сичэнь, отвлек брата, мягко коснувшись его плеча и негромко задавая какие-то вопросы.       Ванцзи вздрогнул, словно выходя из глубокого транса, и с видимым усилием перевел взгляд на брата. Вэй Ин же, оставшись без этого обжигающего внимания, разочарованно выдохнул и пригубил еще вина, чувствуя, как внутри всё продолжает вибрировать.              Однако, через какое-то время, его взгляд, только что туманный от вина и нежности к Лань Чжаню, мгновенно стал колючим. Он заметил, как Цзинь Цзысюань, сидящий во главе стола своего ордена, не сводит глаз с Синьюэ. Павлин смотрел на неё с тем самым высокомерием, которое всегда бесило Вэй Ина и Цзян Чена, но теперь в этом взгляде читалось нечто иное — жадное любопытство. Цзысюань рассматривал его сестру так, словно оценивал редкое сокровище, которое по какому-то недоразумению оказалось в руках темных заклинателей, а не в его личной коллекции в Башне Золотого Карпа.       Вэй Ин почувствовал, как внутри глухо заворочалась тьма. Его Двойное Ядро отозвалось на гнев: пальцы, сжимавшие край стола, побелели, а алые искры в глазах стали отчетливыми, пугающими.       Он медленно выпрямился, заслоняя сестру своим плечом. Вэй Ин бросил в сторону «золотых» адептов прямой, ледяной взгляд, в котором не было и тени прежнего озорства — только холодная угроза.       Цзинь Цзысюань, поймав этот пронзительный взгляд Вэй Ина, в котором застыло ясное обещание расплаты за каждое лишнее мгновение внимания к сестре, внезапно почувствовал, как его спесь дает трещину. Он не ожидал столкнуться с такой ледяной, почти осязаемой яростью в глазах того, кого привык считать лишь несносным выскочкой. Он помнил, как легко его отделал Вэй Ин во время обучения в Облачных Глубинах.       Горделивый павлин Ланьлиня, вдруг ощутил, как к лицу приливает жар. Он резко отвел глаза, уставившись в свою пиалу, и неловко поправил воротник ханьфу, делая вид, что крайне увлечен изучением рисунка на фарфоре. Его обычная самоуверенность сменилась глухим, жгучим смущением — он понял, что его поймали на неподобающем поведении.       Вэй Ин, заметив это замешательство, лишь презрительно дернул уголком губ, но плеча не опустил, продолжая служить щитом для Синьюэ.              Пиршество продолжалось, и обстановка в зале становилась всё более непринужденной. Вино, поданное в честь открытия Совета, сделало своё дело: голоса заклинателей стали громче, смех — раскованнее, а строгий этикет Облачных Глубин слегка пошатнулся под напором общего веселья.       Вэй Ин, сидя в расслабленной позе и подперев голову рукой, лениво наблюдал за тем, как Не Хуайсан пытается всучить Цзян Чэну очередной кусок чего-то зеленого, как вдруг его Двойное Ядро внутри груди вспыхнуло.       Он замер, и его зрачки мгновенно сузились. Сквозь хмель и аромат благовоний он отчетливо почувствовал всплеск темной ци. Это не была его энергия или Синьюэ — эта тьма ощущалась иначе: она была злой, полная обиды и пугающе мощной. И самое странное — её источник находился здесь, прямо в зале, среди сотен заклинателей.       Вэй Ин замер, его пальцы непроизвольно сжали край стола. Это не было присутствием человека — его Двойное Ядро отчетливо распознавало неживую, концентрированную силу. Это был темный артефакт, причем очень мощный.       Холодный след этой энергии тянулся откуда-то со стороны столов младших адептов, но стоило Вэй Ину сосредоточиться, чтобы вычислить конкретную вещь, как рука сестры на его плече заставила его вздрогнуть.              — А-Сянь, я хочу немного прогуляться и пойти в свои покои, — тихо произнесла Синьюэ. — Эти взгляды и шум... я чувствую, что мне нужно побыть в тишине.              Вэй Ин на мгновение замялся. Волновать раньше времени сестру он не хотел. Проводить ее он не мог, потому что хотел отследить источник темной ци. Он быстро обернулся к своему самому доверенному адепту.              — Ли Фэн, — позвал тихо Вэй Ин самого старшего шиди из своего ордена, которому доверял больше всех. — Проводи Главу до её павильона. Убедись, что путь чист, и лично проверь покои, прежде чем она туда войдет. Осмотри каждый угол, ты меня понял?              Ли Фэн, чье лицо обычно хранило выражение какой-то детской печали мгновенно подобрался. Он коротко кивнул, и в его глазах блеснул стальной блеск абсолютной преданности.              — Будет исполнено, молодой господин Вэй, — негромко ответил он, занимая место за плечом Синьюэ и незаметно касаясь рукояти своего меча.              Как только сестра в сопровождении Ли Фэна покинула зал, Вэй Ин снова погрузился в свои ощущения. Ледяная пульсация артефакта пропала, стоило ему отвлечься.              «Хм, неужели кто-то решил притащить опасный артефакт прямо сюда, в Облачные Глубины, но зачем?» — Вэй Ин криво усмехнулся, и в его глазах блеснул азарт. — «Становится всё интереснее. Надо рассказать Лань Чжаню».              Он начал жадно искать глазами Лань Ванцзи, сканируя белые одежды адептов Гусу, но знакомого безупречного силуэта нигде не было. Стол Второго Нефрита пустовал.       Вэй Ин заметно погрустнел, его плечи поникли. Неужели Лань Чжань ушел, даже не попрощавшись? Чувствуя, как внутри нарастает беспокойство, он решительно подошел к Лань Сичэню, который в этот момент вежливо выслушивал очередную тираду одного из старейшин.              — Глава Лань, Лань Сичэнь — Вэй Ин склонился в быстром поклоне, стараясь перекричать гул голосов. — Простите, но я не вижу Лань Чжаня. Где он?              Сичэнь обернулся, и на его лице проступила понимающая, мягкая улыбка. Он чуть понизил голос, чтобы их не слышали лишние уши:              — Молодой господин Вэй, брат обычно в это время посещает Холодный источник, чтобы заняться медитаций перед сном. Если он вам понадобился... — Сичэнь лукаво прищурился, — то вы уже знаете, где располагается источник.              Вэй Ин не заставил себя ждать. Его лицо мгновенно просияло, а в глазах снова вспыхнул огонь.              — Благодарю, Глава Лань!              Не дожидаясь лишних церемоний, Вэй Ин буквально вылетел из зала. Его черное ханьфу взметнулось, когда он понесся по знакомым тропинкам Облачных Глубин. Холодный источник... Место их неловкой стычки после наказания. Сердце колотилось в такт его шагам: он знал, что Лань Чжань сейчас там, обнаженный и беззащитный перед ледяной водой и своими чувствами.              Вэй Ин крался к Холодному источнику, едва касаясь босыми ногами влажных камней. Ночной воздух Гусу пробирал до костей, но внутри у Вэй Усяня полыхало предвкушение. Он начал медленно, слой за слоем снимать с себя черные одежды, стараясь, чтобы шелк не издал ни единого шороха, который мог бы выдать его присутствие чуткому слуху Лань Чжаня.       У самого края воды он замер. Лань Ванцзи стоял в самом центре источника, спиной к нему. Его широкие плечи и прямая спина белели в призрачном свете луны, словно высеченные из драгоценного нефрита. Черный шелк волос покрывал всю спину. Он стоял неподвижно, погрузившись в медитацию настолько глубоко, что, казалось, перестал дышать.       Вэй Ин затаил дыхание, в восторге любуясь этой величественной картиной. Мысль о том, как он сейчас нарушит этот ледяной покой своим телом, заставляла его сердце трепетать. Окончательно сбросив ханьфу, он остался полностью нагим и, плавно скользнув в воду, словно гибкая рыба, бесшумно нырнул.       Он проплыл под водой, чувствуя, как холод источника прихватывает его легкие, и вынырнул прямо за спиной Лань Чжаня. Не давая тому опомниться, Вэй Ин тесно прижался к его мокрой спине, обхватывая руками его крепкую грудь.              — Ох, Лань Чжань! — воскликнул он, громко стуча зубами от невыносимого холода. — Ну и холод! Как ты можешь здесь стоять и даже не вздрогнуть?              Он уткнулся носом в мокрое плечо Лань Чжаня, вдыхая запах сандала, который не могла смыть даже ледяная вода, и запричитал напускным, обиженным тоном:              — Ты бросил меня одного на этом скучном пиршестве! Старик Лань читал нотации, павлин Цзинь сверкал своими золотыми побрякушками, а мой гэгэ просто взял и сбежал в лес купаться в одиночестве! Я так расстроен, Лань Чжань, я просто взбешен! Ты должен немедленно меня согреть в наказание за свой побег.              Лань Ванцзи медленно, с тягучей грацией развернулся в кольце его рук. Вода стекала по его лицу, замирая каплями на ресницах, но в светлых глазах, обычно холодных как лед, теперь полыхал обжигающий огонь.       Он мягко, но решительно высвободился из объятий Вэй Ина только для того, чтобы в следующее мгновение перехватить его за талию и с силой прижать к своей горячей груди. Контраст между ледяной водой и жаром их тел был настолько острым, что у Вэй Усяня перехватило дыхание. Он едва не замурлыкал от удовольствия, чувствуя под ладонями крепкие мышцы и то, как неистово колотится сердце Второго Нефрита.       Ванцзи поддался вперед и накрыл губы Вэй Ина глубоким, бесконечно нежным поцелуем. В нем не было недавней дикости — только тихая, баюкающая страсть и признание, от которого по спине Вэй Ина пробежали мурашки.       Отстранившись лишь на дюйм, Лань Чжань заглянул в огромные серые глаза, в которых сейчас отражался свет от луны и вся его собственная преданность.              — Вэй Ин, — выдохнул он, и его голос в ночной тишине прозвучал как самая прекрасная мелодия гуциня. — Я не бросал тебя.              Он осторожно убрал мокрую прядь с лица Вэй Ина, задерживая пальцы на его щеке.              — Я собирался вернуться. Заняться здесь медитацией, а потом прийти и увести тебя с пиршества.              Вэй Ин расплылся в нежной, обезоруживающей улыбке, притираясь щекой к его ладони.              — О-о-о, Лань-гэгэ, ты становишься всё коварнее! И куда же ты хотел меня увести? Неужели в свою цзинши, чтобы заставить переписывать правила до самого рассвета?              Ванцзи не ответил словами, но его рука на пояснице Вэй Ина сжалась чуть крепче, а взгляд стал таким многообещающим, что у того снова сладко потянуло внизу живота.       Вэй Ин издал тихий полувздох-полустон, и порывисто обхватил его шею, притягивая к себе для нового, куда более требовательного поцелуя.       Лань Ванцзи притянул его к себе так плотно, что между их телами не осталось места даже для капель ледяной воды. Вэй Ин почувствовал, как грациозные, мозолистые от струн гуциня пальцы начали свое неспешное, почти благоговейное исследование его обнаженного тела.       Ванцзи не торопился. Его изящные ладони, нетерпеливые и горячие, медленно скользнули по мокрым плечам Вэй Ина, очерчивая линию ключиц, а затем спустились ниже, к груди. Вэй Ин вздрогнул и судорожно выдохнул, когда большие пальцы Лань Чжаня начали дразнить его соски, ставшие чувствительными от холода воды и жара этой близости.              — Лань... Чжань... — прошептал Вэй Ин, запрокидывая голову.              Второй Нефрит поймал этот момент и приник губами к его пульсирующей жилке на шее. Его поцелуи были влажными и жадными. Он то нежно прикусывал кожу, то зализывал след языком, поднимаясь выше, к самому уху. Вэй Ин чувствовал каждое движение его губ, каждый горячий выдох, от которого по телу пробегали электрические разряды. Он чувствовал дрожь и нетерпение Лань Чжаня.       Руки Ванцзи тем временем продолжали свой путь. Они скользнули по бокам Вэй Ина, сминая кожу, изучая изгиб талии и заставляя Усяня выгибаться навстречу, словно натянутая струна. Когда ладони Лань Чжаня наконец достигли его ягодиц, он собственнически сжал их под водой, заставляя Вэй Ина стонать прямо в его шею.       От этих сладких стонов Вэй Ина, от его гибкого тела в его руках, Ванцзи окончательно потерял остатки своего контроля.       Он снова нашел его губы, но теперь поцелуй превратился в бурное сражение. Их языки сплетались с дикой страстью, пробуждая те самые воспоминания о фантазиях, которые мучили Вэй Ина все эти полгода. Лань Чжань целовал его так, будто хотел полностью выпить все его дыхание. У Усяня окончательно поплыло перед глазами: запах сандала, вкус вина на губах и эта невыносимая, плотоядная жадность Лань Ванцзи сводили его с ума.       И только когда напряжение стало почти физически невыносимым, Второй Нефрит, не разрывая их глубокого, влажного поцелуя, подхватил Вэй Ина под бедра, заставляя того обвить ногами свою талию. Вэй Ин издал сдавленный писк, утонувший в чужом рту, и прижался к нему всем существом.       Лань Ванцзи резким движением вынес Вэй Ина из воды, не разрывая контакта их тел. Холодный воздух ударил по коже, все чувства резко обострились, заставляя покрываться мурашками. Одной рукой он удерживал его, а другой начертил в воздухе быстрый символ — одежда, брошенная на камнях, тут же окуталась мягким золотистым сиянием заклинания тепла.       Он бережно опустил Вэй Ина на согретую ткань и тут же сам прижал его к земле, накрывая своим телом. Его поцелуи — горячие, жадные — градом посыпались на мокрую, дрожащую кожу Усяня. Ванцзи целовал его скулы, шею, влажные плечи, терзал языком соски, спускаясь всё ниже, заставляя Вэй Ина выгибаться дугой и развязно стонать.       У Вэй Ина от этого неистового напора окончательно помутилось в голове. Его глаза закатывались, а пальцы судорожно впивались в крепкие плечи Лань Чжаня. Он чувствовал, как внутри него всё плавится, и из губ начал вылетать бессвязный, возбужденный бред:              — Лань Чжань... ах... а сюда точно никто не придет? — он всхлипнул, когда зубы Ванцзи аккуратно прикусили его сосок. — А никто не услышит? Ох... ты только представь их лица... если нас найдут... Второй молодой господин Лань... а-ах... такой бесстыдник... Гэгэ, ты меня убьешь своим огромным…              Ему закрыли рот поцелуем. Их мокрые тела сплетались в единый узел страсти. Ванцзи не давал ему передохнуть, его ласки были властными и собственническими, словно он пытался заклеймить каждый дюйм тела Вэй Ина, забирая его себе навсегда.       Вэй Ин судорожно выдохнул, когда горячие ладони Лань Чжаня собственнически сжали его бедра, разводя их шире, и открывая обзор на всю его возбужденную плоть. Холодный ночной воздух Гусу на мгновение коснулся его разгоряченной кожи, но тут же отступил перед обжигающим жаром чужого дыхания. Взгляд Лань Чжаня, обычно безразличный и холодный, сейчас был подернут темной дымкой желания.       Когда его губы коснулись самой чувствительной плоти Вэй Ина, тот покраснел и невольно вскрикнул, вскидывая бедра навстречу и зарываясь пальцами в мокрую траву. Властный, горячий и дразнящий язык прошелся по всей длине, заставляя Вэй Усяня задыхаться от небывалого острого наслаждения. Каждое движение Первого Нефрита было наполнено той самой жаждой, он ласкал его, почти яростно, забирая каждый стон, каждый прерывистый вдох.              — Лань... Чжань... — голос Вэй Ина сорвался на хриплый шепот, его тело дрожало и извивалось в руках возлюбленного, но его бедра крепко удерживали на месте. — Ты... ты действительно... о боги... а-ах! Лань Чжань…ты…ах…ты уверен?              У Вэй Ина окончательно поплыло перед глазами. Звезды над холодным источником слились в одну сияющую полосу, а единственной реальностью остались эти невозможные ласки Лань Ванцзи. Он чувствовал, как внутри него всё скручивается в тугой узел, готовый вот вот взорваться ослепительной вспышкой.              — Лань Чжань... ах... я сейчас... сейчас! — Вэй Ин выгнулся дугой, его пальцы судорожно впились в плечи Ванцзи.       С последним хриплым стоном он излился прямо в рот Второго Нефрита, чувствуя, как по телу пробегает мощная судорога наслаждения.       Сквозь пелену, застилавшую глаза, и бешеный стук сердца он краем сознания уловил, как Лань Чжань, всё это время доводивший себя рукой в такт их общему ритму, рвано выдохнул и кончил одновременно с ним. На мгновение Вэй Ину показалось, что сознание окончательно покинуло его.              Ванцзи, тяжело и часто дыша, навалился сверху, накрывая его своим теплом, словно пытаясь защитить от всего мира. Он приник к губам Вэй Ина долгим, влажным и невыносимо нежным поцелуем, в котором смешались вкус соли, страсти и бесконечного облегчения.              — Вэй Ин... — прошептал он в самые губы, и его голос, обычно твердый, сейчас вибрировал от переполнявших его чувств.              — Лань Чжань... — Вэй Ин потянул его за край намокшей лобной ленты, заставляя Нефрита посмотреть себе в глаза, в которых всё еще плескалось затуманенное наслаждение. — Ты... ты просто бесстыдник! Кто бы мог подумать, что праведный нефрит способен на такое? Где только что был твой рот, а?              Он издал тихий, мягкий смешок, чувствуя, как по телу пробегают сладкие искры.              — Ох, как же это было хорошо... Лань-гэгэ, ты меня совсем испортил. Знаешь, я ведь тоже... тоже хочу так сделать для тебя. Обязательно. Но чуть позже, когда у меня перестанут дрожать ноги и я снова вспомню, как дышать.              — Чуть позже... мы будем делать другое…когда доберемся до цзинши, — низким бархатным голосом шепчет Ванцзи прямо в самое ухо Вэй Ина. Его горячее дыхание обжигает влажную кожу, заставляя новую волну мурашек пробежать по телу Усяня.              Вэй Ин замирает и судорожно сглатывает. Он чувствует, как лицо заливает густой краской, а сердце, едва начавшее успокаиваться, снова пускается вскачь. Этот тон Лань Чжаня — властный, собственнический и пугающе обещающий — выбивает из него всю спесь.              — Лань... Лань Чжань! — Вэй Ин смущенно прячет лицо в изгибе его шеи, чувствуя, как горят его щеки. — Где это ты... где ты только научился так разговаривать? Второй молодой господин Лань, ты же образец благодетели!              Он слегка отстранился, заглядывая в золотые глаза напротив, в которых всё еще плещется темное, не до конца укрощенное пламя.              — Неужели ты все эти полгода в своей цзинши не делами ордена занимался, а придумывал, как окончательно свести меня с ума своими речами? Бесстыдник... истинный бесстыдник! А это еще меня так называют! Знали бы они, что из себя представляет Второй молодой господин Лань…              Ванцзи не отвечает, лишь едва заметно приподнимает уголок губ в той самой редкой, предназначенной только для Вэй Ина полуулыбке, и крепче прижимает его к себе.              После ледяной воды источника и жарких объятий, ночной воздух Гусу казался почти осязаемым. Лань Ванцзи бережно помог Вэй Ину затянуть пояс, его пальцы на мгновение задержались на талии возлюбленного, напоминая о недавнем обещании: «Чуть позже... мы будем делать другое…». Вэй Ин лишь лукаво прикусил губу, чувствуя, как лицо снова заливает румянец.       Они решили не возвращаться на пиршество сразу, а немного пройтись по дальним тропинкам, чтобы привести в порядок мысли и чувства. Белоснежный гравий хрустел под их шагами, а туман мягко скрывал их фигуры.              — Лань Чжань, — внезапно произнес Вэй Ин, вспомнив кое-что важное и его голос мгновенно утратил игривость. Он остановился, прислушиваясь к внутренним ощущениям своего Двойного Ядра. — На пиршестве... когда я был в зале, я почувствовал всплеск темной ци. Очень сильный. И это не был человек. Это был артефакт, причем злой и полный обиды. Он был скрыт особым заклинанием, поэтому другие его не почувствовали.              Ванцзи мгновенно стал серьезным, его рука легла на рукоять Бичэня. Он знал, что чутье Вэй Ина на подобные вещи безупречно.              — Ты уверен? — коротко спросил он, всматриваясь в его лицо.              — Да. Сначала я подумал, что мне показалось из-за вина, но нет... — Вэй Ин нахмурился, глядя в сторону ярко освещенного зала. — След всё еще вибрирует в воздухе. Кто-то принес тьму прямо в сердце твоего дома, Лань Чжань.              Взгляд Лань Ванцзи стал ледяным.              — Нужно немедленно обговорить это с братом. Сичэнь должен знать об этом.              Они ускорили шаг, возвращаясь к павильону, где всё еще слышались звуки гуциня и разговоры гостей. Подойдя к залу, они увидели Сичэня, который как раз прощался с кем-то из старейшин.       Лань Сичэнь, заметив приближающегося брата и Вэй Ина, сразу почувствовал неладное — по их лицам было ясно: что-то не так. Он сделал шаг им навстречу, его улыбка чуть померкла.              — Ванцзи? Молодой господин Вэй? Вас что-то тревожит? — негромко спросил он.              Вэй Ин резко осекся, когда мимо них с громким смехом прошла группа подвыпивших адептов ордена Цзинь. Веселье в зале нарастало, и открыто обсуждать темную энергию здесь, среди сотен ушей, было верхом безрассудства.              — Глава Лань, — Вэй Ин сделал шаг ближе к Сичэню, и его голос стал предельно серьезным, лишенным всякого озорства. — Нам нужно поговорить. Срочно. Но не здесь. Слишком много лишних глаз.              Лань Сичэнь мгновенно считал напряжение в позе брата и тревогу в глазах Вэй Ина. Он коротко кивнул, сохраняя на лице маску вежливого спокойствия для проходящих мимо гостей.              — Согласен. Пройдемте в ханьши, — негромко ответил он. — Там нам никто не помешает.              Они быстро и бесшумно миновали ярко освещенные галереи, уходя вглубь жилых павильонов ордена, где царило безмолвие. Ханьши, личный павильон Главы ордена Лань, встретил их ароматом старых свитков и сухих трав. Как только двери закрылись, отсекая звуки далекого пиршества, Вэй Ин облегченно выдохнул, но тут же помрачнел.              — Лань Сичэнь, — он обернулся к братьям, нервно перебирая пальцами флейту на поясе. — Еще в зале, когда Вэй Синьюэ уходила, я почувствовал всплеск темной ци. В Облачных Глубинах находится артефакт. Он замаскирован, но мое ядро буквально вспыхнуло от этого холода. Это злая, голодная тьма, полная обиды и она... она словно ждет своего часа, чтобы выбраться. Я отчетливо ощутил это, она…будто говорила со мной.              Сичэнь нахмурился, медленно опускаясь за стол и жестом приглашая их сесть.              — Артефакт? Молодой господин Вэй, вы уверены, что он именно в зале? Сегодня мы проверяли всех гостей на входе…и что значит «она говорила с вами»?              — Он был скрыт под мощным заклинанием, — отрезал Вэй Ин. — Но сейчас он затих. Я боюсь, что завтра на Совете, когда соберутся все главы, этот сюрприз решит показать себя в полную силу.              И, слегка замявшись, уже тише добавил:              — У меня есть особые…способности, — тихо сказал Вэй Ин. — При желании я могу слышать тьму.              Лань Ванцзи, стоявший за плечом Вэй Ина, положил руку на его плечо, одновременно поддерживая и подтверждая его слова.              — Брат, Вэй Ин не ошибается. Я тоже почувствовал резонанс барьера. Он стал... нестабильным.              — Я уверен в способностях Молодого господина Вэй, — Лань Сичэнь медленно перевел взгляд с брата на Вэй Ина. Его лицо в мягком свете свечей казалось усталым, но решительным. — Однако давайте не будем раньше времени поднимать панику. Вполне возможно, что кто-то из орденов принес артефакт именно для того, чтобы вынести его на обсуждение завтра. Все знают, что на Совете будут присутствовать представители Двойного Ядра, и многие захотят получить вашу экспертную оценку или помощь.       Сичэнь на мгновение замолчал, его взгляд стал серьезным, он посмотрел прямо на брата.              — Но рисковать безопасностью Облачных Глубин мы не имеем права. Ванцзи, ты должен помочь мне с укреплением дополнительной защиты барьера. Боюсь, на это уйдет добрая половина ночи. Нам нужно настроить контуры так, чтобы они резонировали на любую попытку активации темной ци внутри Облачных Глубин.              При этих словах Вэй Ин почувствовал, как внутри него всё протестующе сжалось. «Половина ночи!» — эхом отозвалось в его голове. Он невольно бросил быстрый, полный разочарования взгляд на Лань Ванцзи. Их планы на продолжение в цзинши, те самые горячие обещания, данные у Холодного источника, таяли на глазах под весом защиты ордена.              Ванцзи, чья рука всё еще лежала на плече Вэй Ина, ощутимо напрягся. Его пальцы на мгновение сжали ткань черного ханьфу чуть крепче, чем требовали приличия — безмолвный знак того, что он разочарован не меньше. Но он был Вторым Нефритом, и долг перед орденом для него был незыблем.              — Мгм, — коротко отозвался Ванцзи, хотя в этом звуке Вэй Ин уловил глубокое разочарование. — Я помогу.              — Хорошо, — Сичэнь, казалось, сделал вид, что не заметил его реакции. — Молодой господин Вэй, я прошу вас вернуться в свои покои и отдохнуть. Завтра нам всем понадобятся силы и ясный разум.              Вэй Ин вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.              — Как скажете, Глава Лань. Пойду проверю, как там А-Линь и мои шиди.              Он направился к выходу, но у самых дверей ханьши обернулся, ловя взгляд Лань Ванцзи. В глазах Вэй Ина плясали озорные и в то же время тоскующие огоньки: «Долг — это святое, Лань-гэгэ, но я буду ждать тебя. Даже если ты придешь в час Кролика».              Вэй Ин вышел из ханьши, зябко поводя плечами от ночного холода и тихо ворча себе под нос. Разочарование жгло изнутри — он всё ещё чувствовал на губах вкус Лань Чжаня и тепло его кожи в источнике, а теперь вместо обещанного продолжения в цзинши ему предстояло коротать ночь в одиночестве в холодной постели без Лань Чжаня.              — Ну надо же было какому-то идиоту притащить артефакт именно сейчас! — бубнил он, пиная мелкий камешек на дорожке. — Несправедливо... Мало того, что Лани едят одну траву, так ещё и свидания прерывают на полуслове из-за «дополнительной защиты». Гэгэ, ну как же так…              Несмотря на ворчание, он первым делом свернул к павильону сестры. У входа, затаившись в тени бамбука, неподвижной тенью застыл Ли Фэн. Его рука привычно лежала на рукояти меча, а взгляд остро сканировал туман.              — Молодой господин Вэй, — Ли Фэн коротко поклонился, когда Вэй Ин подошел ближе. Его голос был тихим, как шелест листвы. — Всё спокойно. Глава отдыхает. Я проверил павильон трижды — ни следа чужой энергии внутри. Шиди рассредоточены по периметру, мышь не проскочит.              Вэй Ин удовлетворенно кивнул, чувствуя, как часть напряжения отпускает его. Он подошел к дверям и прислушался к тишине.              — Хорошо, Ли Фэн. Будь начеку. В зале была злая дрянь, и я не хочу, чтобы что-то случилось, пока я... — он замялся, не желая объяснять, что «пока я» превратилось в «пока я буду ждать Ванцзи до рассвета». — Просто не смыкай глаз.              — Спите спокойно, Вэй Усянь, — негромко отозвался Ли Фэн, в чьих глазах на миг промелькнула теплота преданного друга. — Если что-то случится, я подам сигнал.              Вэй Ин еще раз окинул взглядом безупречный пост своих шиди и, наконец, направился к своим покоям. Сердце всё еще ныло от разлуки с Лань Чжанем, но теперь к нему примешивалась холодная тревога. Завтрашний Совет обещал быть чем угодно, только не скучным собранием старейшин.       Зайдя в свои покои он, поспешно раздевшись, упал на кровать, погружаясь в беспокойной сон.