«Инициализация мечты»

Когда они вышли из участка, на пустыре, где Лори оставил патрульный электромобиль «Стар Парка», виднелась лишь пыльная колея — машины не было. Воздух стоял неподвижный, пропитанный запахом сухой земли и отдалённого промышленного смрада. Тени от редких опор линий электропередачи вытягивались по растрескавшемуся асфальту, словно дефекты на повреждённом лакокрасочном покрытии корпуса Лори. Ларри неуверенно посмотрел на брата — его оптические сенсоры слегка дрогнули, выдавая внутреннее смятение. — Лори… а как ты сюда добрался? Пешком? — голос звучал приглушённо; билетёр усиленно имитировал человеческую интонацию, характерную для состояния тревоги. Лори замер. В его процессоре на долю секунды завис цикл вычислений: алгоритм поиска оптимального ответа, способного скрыть собственную оплошность. Он не учёл, что погоня заведёт его так далеко от подконтрольной зоны. Увлёкшись преследованием по пустошам, он попросту пренебрёг протоколом безопасности — и транспорт угнали. — Это… не имеет значения, — проговорил он с минимальной задержкой, избегая визуального контакта с напарником. — Двигайся. Путь лежал через окраины Ретрополиса — заброшенные промышленные районы, граничащие со «Стар Парком». Здесь не было ни неоновых огней, ни весёлой музыки, ни фанфар аркадных автоматов, доносившихся из подпольных казино центрального района города. Лишь полуразрушенные фасады с выцветшими рекламными баннерами, хаотичные граффити, запах переработанной органики и едких выбросов заводов. Ларри, привыкший к безупречному порядку парка, инстинктивно съёживался при каждом шорохе из тёмного переулка. Его сервоприводы издавали едва слышный скрип от напряжения — он непрерывно корректировал угол наклона корпуса, сканируя подозрительные подворотни. Лори шёл впереди, приняв конфигурацию «максимальной защищённости» — его корпус был развёрнут так, чтобы минимизировать уязвимые зоны. Каждый шаг выполнялся с точностью: опора, перенос массы, фиксация — словно исполнение жёстко заданного алгоритма. Он повторял фразы, как циклический блок кода с условием if, наращивая интенсивность аудиовывода: — Я тебя предупреждал. Вне периметра — хаос. Вне протокола — анархия. Пауза. Лори зафиксировал отсутствие вербального ответа и едва заметное дрожание оптических сенсоров. — Тебя могли демонтировать в той таверне. Разобрать на сувениры для лавки «Стар Парка». Аннигилировать. Громкость возросла на 15 %. Тональность стала предупреждающе‑жёсткой. — Зачем? Короткая пауза. Ответ по‑прежнему отсутствовал. — Зачем. Ты. Покинул. Парк? Каждое слово прозвучало отдельно, с чётким акцентом. Система ждала подтверждения. С каждым вопросом Ларри фиксировал, как неловкость за свой поступок трансформируется в раздражение — на этот раз не на себя, а на гиперопеку брата. Для Лори он был не равным напарником, а дочерним процессом, подчинённым основному алгоритму. А билетёр и впрямь чувствовал себя как зомби‑процесс: формально активный, но лишённый автономии. — Я знаю! Я уже всё понял! — выкрикнул Ларри, повысив громкость аудиовыхода до 85 %. Но Лори, казалось, отфильтровал его сигнал, не включив в текущий поток обработки. — Ты покинул пост. Ты покинул зону ответственности. Ты покинул… меня. В последних словах, сквозь фасад холодного гнева, прорвалось нечто неожиданное — не просто профессиональное возмущение, а личная обида, почти патологическая привязанность. Это стало последним принятым сегментом звукового потока. Стыд в эмоциональном модуле Ларри мгновенно реконфигурировался в злость — иррациональную, не подчиняющуюся правилам. Он остановился, сервоприводы щёлкнули от резкого торможения. — Хватит! Хватит читать мне нотации! Я знаком с правилами! Отстань! Его голос прозвучал громче, чем он рассчитывал. Не видя иного выхода, Ларри рванул в первый попавшийся тёмный переулок — лишь бы скрыться от этого осуждающего взгляда и бесконечных укоров. — Ларри! Стой! — рявкнул Лори, активируя режим преследования. Опять. Переулок оказался узким лабиринтом из хлама: сваленные у стен картонные коробки, промокшие и разлагающиеся с неприятным травянистым запахом; фрагменты использованных сантехнических труб, из которых вытекали почерневшие остатки подгнивающей пищи; мотки волос, сплетённые в причудливые клубки, источающие насыщенный грибной аромат — сенсоры Ларри автоматически понизили чувствительность, исключив фиксацию ольфакторной аномалии. Билетёр бежал, спотыкаясь о разбросанные бутылки и шприцы, его датчики хаотично сканировали окружение. И вдруг он замер: впереди стоял старый автомат по продаже энергетиков. Потрёпанный корпус, выцветшие логотипы, но всё ещё узнаваемый дизайн — именно такую красочную банку держал в манипуляторах тот нарушитель! Ларри медленно приблизился, его оптические сенсоры сфокусировались на ёмкости, которую автомат, казалось, хранил как улику. В этот момент механизм внезапно завибрировал, спираль, между витками которой был помещён товар, начала вращаться. Электродвигатель в задней части полки не просто загудел, а засвистел, сигнализируя о критическом износе. С резким «кх-шшш!» вендинговый автомат выплюнул в окно выдачи единственную банку. Та со звоном ударилась о дно лотка и выкатилась на асфальт — солнечные лучи играли на её глянцевом корпусе. Падение повредило банку, нарушило герметичность и спровоцировало резкое высвобождение газа: внутри уже было повышенное давление. Раздался громкий хлопок. — Ай! — вскрикнул Ларри, отшатнувшись. Его процессор на мгновение завис, обрабатывая неожиданное воздействие. Банка продолжала шипеть, извергая содержимое на асфальт. Липкая, растекающаяся лужа коснулась супинаторов билетёра. — Что случилось? Это сигнал? — Лори уже настигал его, ловко перепрыгивая через груду сваленных паллетов. Его датчики сканировали пространство, выискивая угрозу. — Я… я не кричал! Это… это не я! — залепетал Ларри, стремительно меняя позу с испуганно‑согнутой на показушно‑бесстрашную. Он поднял пустую банку, словно трофей, демонстрируя её как вещественное доказательство собственной «смелости». — Смотри! Это же… И тут сверху, со свистом рассекая воздух, спикировала тёмная фигура. Она приземлилась за спиной Ларри с лёгким стуком и каркающим звуком: — Карр‑р… Это был Ворон. Его острые клинки‑кинжалы, щедро смазанные нейротоксичным ядом, сверкали в тусклом свете, словно миниатюрные лезвия из чёрного стекла. Капли отравы стекали по стали, оставляя на асфальте шипящие следы. Со стороны Лори, с грохотом пробивая и раскидывая паллеты, появился другой — массивный, в потрёпанной кожаной жилетке (некогда куртке) с металлическими заклёпками, с массивным кольцом в носу и двуствольным ружьём наперевес. Булл. Он издавал низкое рычание; глаза горели алым, как ягоды рябины в морозном тумане. Каждый шаг сотрясал землю, оставляя в рыхлом бетоне небольшие вмятины. Из‑за угла, не спеша, вышла девушка, небрежно вытирая биту о штанину. Биби. Её движения были ленивыми, почти расслабленными, но в глазах читалась холодная расчётливость. Жвачка монотонно двигалась между зубами, создавая раздражающий звук: «чавк‑чавк». — Жвачка‑незадачка! — протянула она, медленно жуя. — Кто это у нас забрёл на территорию без приглашения? Не местные, чувствуется… Она понизила голос, словно прислушиваясь к чему‑то незримому, затем заботливо облокотила биту на плечо, касаясь округлого конца ухом. — Что-что, говоришь? — она сделала паузу, будто получая незримый ответ, затем резко подняла биту, направляя её на роботов, словно указку. — Мистер Бэт хочет передать привет! Ларри уставился на биту, действительно выжидая, когда та заговорит… Лори мгновенно оценил угрозу. Его центральный процессор за доли секунды просчитал все возможные сценарии, активировал протокол «Экстренная защита» и шагнул вперёд, заслоняя собой Ларри. Подняв электрошокер, он произнёс чётко и размеренно, без тени эмоций: — Служба безопасности «Стар Парка». Покиньте территорию. Фиксируется нарушение протокола № 47-Б: «Несанкционированное проникновение на охраняемую территорию». При невыполнении требований буду вынужден применить силу. Фраза оборвалась. Пока он обращался к Биби и держал в фокусе Булла, Ворон за его спиной молниеносно провёл кинжалами по корпусу Ларри. Металл завизжал, оставляя глубокие царапины, из которых посыпались искрящиеся частицы повреждённой обшивки. Яд, само собой, не подействовал — он медленно вытекал из образовавшихся щелей корпуса робота. — А-а-а-й! — взвизгнул Ларри, отпрыгивая. Его визор мигнул, отображая тревожный красный значок повреждения а в аудиоканале раздался прерывистый писк — сигнал о нарушении целостности корпуса. Это отвлекло Лори на долю секунды. Этого хватило. Булл, издав звериный рык, рванул вперёд, намереваясь снести братьев одним ударом. Лори, демонстрируя неожиданную ловкость, сделал шаг в сторону, пропуская разъярённого противника мимо себя, и применил шокер к его боку. Электрический импульс пронзил тело Булла — он издал хриплый вопль, мышцы скрутило внезапной судорогой. Мужчина рухнул на колени, взгляд затуманился, глаза закатились. Пальцы разжались, и ружьё с лязгом ударилось об асфальт. Он попытался сфокусироваться, но перед глазами всё плыло, а конечности не реагировали на команды. Но в тот же миг Биби, воспользовавшись моментом, сделала стремительный выпад. Её бита со свистом опустилась на шлем Лори. Раздался звонкий треск, сигнализирующий о пробитии защитного плексигласового купола проблескового маячка: ТРРРСКЩ! Визоры Лори треснули от удара, оранжевые блики замигали сквозь разбитые панели. Оптические сенсоры вспыхнули и погасли. Он замер, пошатнулся и грузно рухнул рядом с Буллом. Корпус глухо стукнулся о землю, сервоприводы щёлкнули в последнем непроизвольном движении. Из динамика донёсся короткий сигнал: «Критическое повреждение. Переход в режим аварийной диагностики…» — Лори! — закричал Ларри. На его визоре проступил огромный, дрожащий грустный эмотикон. Паника смешалась с отчаянием. Он был безоружен… почти. Его манипулятор судорожно полез в отсек для билетов и нащупал пачку. Не анализируя траекторию, он швырнул её в Биби. — Твои бумажки меня не достанут, ботан! — усмехнулась она, легко увернувшись. Но она не знала главного: билеты Ларри всегда наносили урон дважды. Первый взрыв был небольшой по площади охвата — отвлекающий манёвр. Второй, широкомасштабный, последовал через секунду и прогремел прямо под ногами у Ворона, который уже заносил кинжал для нового удара. — Каррр?! — удивлённо каркнул тот, отброшенный взрывной волной в груду мусора. — Ах ты таракан! Он затих, его крылья безвольно опустились. Из разомкнутой конечности со звоном выпали кинжалы. Ларри на секунду замер в изумлении. Он сделал это! Победил одного! Но его торжество длилось мгновение. Биби была быстрее. Её бита описала короткую, неотразимую дугу. ТУ‑ДУМ. Обработка данных Ларри была прервана.