Poisoning kiss

После матча между Гриффиндором и Слизерином Гарри часто вспоминал свою короткую встречу с Люциусом Малфоем в раздевалке для игроков квиддича. Подростку нравилось думать, что теперь, когда он находится далеко от этого человека, он ведёт себя более сдержанно. Он не знал почему, но всякий раз, когда он оказывался рядом с этим волшебником, он терял самообладание. Когда он увидел этого человека в «Флориш и Блотс», то восхитился силой, которая исходила от блондина, а затем разозлился на себя за эти мысли. Это был первый раз, не считая разговора с удавом в зоопарке, когда проявились слизеринские черты Гарри. Раньше его никогда не привлекала власть, и даже Дамблдор, могущественный волшебник, никогда не вызывал у Гарри такой реакции, как Люциус Малфой. Двенадцатилетний мальчик не обращал на это внимания вплоть до того момента в коридоре, а затем в лютном переулке. Но ни одна из этих встреч не объяснила того чувства, которое он испытал из за этого мужчины, этой дрожи по спине, этого волнующего чувства, которое, хотя и не было безопасным, подарило ему самое теплое воспоминание в его жизни. Это противоречило логике, это противоречило всему на свете, заставляя подростка приблизиться к тёмному волшебнику, несмотря на то, что он знал, что это самый глупый поступок, который только можно совершить. — Что в нём такого? — спросил Гарри у Хедвиг. Сова ухнула на него, клюнув за пальцы, когда он перестал поглаживать её белые перья. Гриффиндорец слегка улыбнулся, но этого было недостаточно, чтобы отвлечь его от мыслей о некоем светловолосом аристократе. — Эй, Хедвиг, я правда в порядке? Всё вокруг не имеет смысла, — сказал Гарри своему первому подарку и самой любимой спутнице. Еще один гудок, и Гарри вздохнул. — Я просто надеюсь, что не свожу тебя с ума всем этим. Но ты не бросишь меня, правда, девочка?— Белая сова ухнула, и Гарри решил, что это утвердительный ответ. — Гарри? Подросток был поражён, когда появился его профессор Защиты. Люпин выглядел довольно измождённым, но в его глазах была лёгкость, которой не было на его лице. — Профессор, — Гарри улыбнулся мужчине. Букля посмотрела на него и улетела. — Птицы меня не очень любят, — сказал ему Ремус. — Хедвиг просто злится, что ты помешал нам побыть вместе, — ответил Гарри.Люпин задумчиво посмотрел на него. — Вы часто навещаете свою сову?— Гарри пожал плечами. — Неважно. Пока вы осторожны, — сказал Люпен. — Преступник на свободе. — Да, я как раз возвращалась в общежитие. — Тогда я провожу тебя, — сказал ему Люпен. — Только сначала я отправлю это письмо. — Спасибо, сэр, — сказал Гарри пожилому волшебнику. Люпин улыбнулся ему и продолжил работу, а затем присоединился к Гарри, когда они спускались по ступенькам совиной башни. — Итак, отличная игра на днях, — сказал ему профессор защиты. — Ты довольно хорош в полётах, лучше, чем твой отец. — Правда? — Гарри был рад этой информации. — Он был ловцом? — Ну, сначала он был нападающим, но после четвёртого года обучения попробовал себя в роли защитника и нашёл своё призвание. Он сводил толпу с ума. У него даже был фан-клуб. Гарри содрогнулся. —Это не то, к чему я стремлюсь. — Люпин лишь улыбнулся своей мягкой, понимающей улыбкой. — Да, в этом ты больше похож на свою мать. Ты предпочитаешь нескольких близких друзей, а не толпы поклонников. Знаешь, после игры ты казался другим...Более рассеянным» — Правда? Я не заметил. — Что-нибудь случилось? — спросил проффесор — Не совсем, — ответил Гарри. Он подошёл к портрету толстой дамы и пожелал профессору спокойной ночи. Он так и не заметил, что оборотень сочувственно нахмурился. Месяцы спустя… Это был конец семестра. Люциус держался на расстоянии от Гарри, то есть физически. Каждый месяц он присылал мальчику какие-нибудь безделушки. Это могла быть одежда, книги и даже несколько украшений. Гарри изо всех сил старался скрывать эти подарки от своих друзей. Он старался не поощрять этого человека. Он попытался написать письмо, чтобы попросить волшебника прекратить присылать подарки, но вместе с одним из самых интимных подарков, книгой о сексе с волшебниками-мужчинами и несколькими игрушками, Люциус отправил письмо, в котором советовал ему не злиться и наслаждаться, потому что блондин больше не приблизится к нему и не прикоснётся к нему, пока он не станет совершеннолетним. Он не прекратит ухаживания, говорилось в письме, пока не убедит гриффиндорца в том, что Люциус хочет его и никого другого. Это заставило подростка покраснеть, но и задуматься о ситуации. Между ним и Люциусом что-то происходило, это был факт. Его привлекала эта связь, о чём говорило его тело. Теперь ему оставалось только решить, стоит ли продолжать эту игру в кошки-мышки. «Кого я обманываю?» — подумал Гарри. У него не было выбора. Любопытство не давало ему отступить, и эгоистичная часть его хотела продолжить, выяснить, как далеко готов зайти Люциус и сможет ли он когда-нибудь испытать такое же удовольствие, заботу и вообще прикосновение другого человека. Ему нужно было знать, что означают чувства, которые Люциус в нём пробудил. Платформа 9¾ появилась в поле зрения, когда экспресс замедлил ход. Гарри вздохнул. Закончился ещё один год, а он ещё не был готов вернуться домой. — Не волнуйся, приятель, — жизнерадостное лицо Рона говорило само за себя. Маленькая сова, которую Сириус подарил ему, кружила вокруг рыжеволосого. — Чемпионат мира ещё не закончился.— Гарри улыбнулся своим друзьям. — Я с нетерпением этого жду.