Цербера Одолламская.

Ветер с реки Хан обдавал кожу Чонгука ледяным дыханием. Осень набирала обороты. Но Чонгук, казалось, не чувствовал ничего, кроме жара своих амбиций и идеи, которая полностью поглотила его, пуская корни. Он крутил в руках незажжённую сигарету. Его спутник ходил из стороны в сторону, глядя себе под ноги, полностью погружённый в свои мысли. — Я не понимаю одного: тебя действительно устраивает твоё положение в группировке? — с отвращением спросил Чон. — Ты и дальше хочешь быть мальчиком на побегушках? Или у тебя всё же имеются какие-то амбиции? — Чонгук, сморщившись, посмотрел на Намджуна. Тот напоминал ему надоедливого таракана, которого невозможно накрыть банкой. Это раздражало. До жути. — Почему ты не хочешь пойти по нормальному пути? — возмутился Джун. — Ты отвечаешь за потоки и распространение. Неужели тебе недостаточно? Глядишь, и выручку возить начнёшь, — он вздохнул. — А сейчас ты предлагаешь стать нам сутенерами, а ты прекрасно знаешь, что господин Пак против подобного. — Джун, твоя девушка беременна. Лишних денег не бывает. К тому же, я продумал схему, и она будет работать с точностью швейцарских часов, я тебе обещаю. — Чонгук чиркнул зажигалкой и закурил. — Тем более, как видишь, я тебе доверяю и потому предлагаю эту схему. С тобой или без тебя, но я начну воплощать её в жизнь. Намджун тяжело вздохнул. Давление, которое оказывал на него Чонгук, прекрасно работало, практически вдребезги разбивая сомнения друга. Он был прав; деньги были позарез нужны. — Дай мне пару дней на подумать, — он остановился и посмотрел Чонгуку в глаза. — Ты не пожалеешь. Чонгук понимал: решение уже принято.

***

Ёсан и Сонхва в тишине поднялись на лифте в апартаменты Пака. Дверь открылась — и они, не сговариваясь, так же молча разошлись по разным комнатам. Сначала им требовалась перезагрузка, лёгкий отдых. Сонхва с силой дёрнул вниз удушающую петлю галстука на шее. Включил воду на полную, почти обжигающую. Он жутко хотел смыть с себя все воспоминания об этом мерзком японце; ему казалось, будто сальные комплименты и мерзкий взгляд достались не Уёну, а ему самому. Страшно представить, что чувствовала в тот момент «пташка». Сонхва верил, что душ поможет. Точно поможет. Ёсан тем временем, с абсолютно пустой головой, чисто механически совершал действия для подготовки ко сну, хотя до сна ещё надо было дожить. Его сознание было чистым листом, и это была единственная доступная ему форма отдыха. В апартаментах Сонхва у него была своя комната с ванной, гардероб, некоторые личные вещи. Практически восемьдесят процентов времени он жил именно здесь — как-то так сложилось после их сближения. Сонхва не сказал ни слова. Ему это даже было на руку: периодически ему перепадал вкуснейший завтрак, приготовленный Ёсаном. Он любил такое утро. Позже они пересеклись в просторной гостиной. Сонхва вальяжно устроился на диване, попивая свежевыжатый сок, и выжидающе наблюдал за Ёсаном. В его глазах стоял немой укор. Кан, напротив, был собран. Он внимательно, немного нервно перебирал бумаги, не в силах найти что-то нужное. — Ёсан? — голос Сонхвы прозвучал острым и холодным, как лезвие. — Да-да, подожди, не вредничай, — не отрываясь от бумаг, бросил тот. В его голосе не было раздражения, лишь лёгкая, усталая снисходительность, которую позволяют себе только с самыми близкими. Сонхва тяжело вздохнул. — Ты начинаешь действовать мне на нервы, — с недовольством проговорил он. — И я не ною. Я констатирую. Есть разница. — Самая прямая, — наконец поднял на него глаза Ёсан. В его взгляде мелькнула искорка. — Нытьё — это когда бездействуешь. А констатация — прелюдия к приказу. Так что ждёшь, когда я сам догадаюсь, чего ты хочешь, или озвучишь, как большой? Ёсан не стал дожидаться ответа и наконец выудил из кипы бумаг пару необходимых листов. — В общем, мы опять медленно уходим в минус. Получилось больше, чем в прошлом месяце, но незначительно. Ты говорил с Саном? Он вообще собирается что-то делать? Скоро наша выручка приблизится к нулю, и это рано или поздно дойдёт до старших. При этом до меня дошли сведения, что оборот продаж не снизился, если вообще не вышел на новый уровень. Скоро тебе придётся из своего кармана скидываться в общак. Нам необходимо найти причину, почему так происходит. Есть предположение, что кто-то из наших торгует чем-то другим у нас за спиной, — ровным, нейтральным голосом отчеканил он, глядя на мужчину, который мрачнел с каждым словом. Как же Сонхве хотелось заткнуть его чем-нибудь. Ёсан протянул Сонхве бумаги, и тот нехотя взял. Пробежавшись глазами по цифрам, он откинул голову назад, прикрыл глаза и вздохнул. Такие ситуации бывали и раньше, но предателей обычно находили быстро. — Сука, — констатировал Сонхва. — Почему я слышу от тебя только плохие новости? Хоть бы что-то положительное рассказал, — в его голосе прозвучали боль и разочарование. — Положительные новости тоже имеются, — продолжил Кан, проигнорировав очередную волну детского поведения начальника, — но если мы не решим эту проблему, то нам не светит возможность обзавестись подпольным казино. — Что? — Сонхва резко поднял голову и уставился на Ёсана. — Мне не послышалось? — Нет, — коротко ответил Ёсан. — Не знаю, почему именно мне рассказали об этом, но, видимо, поставка из Японии была действительно важнее, чем вероятность расширения нашей сферы влияния. Сонхва устало прикрыл глаза и сжал пальцами переносицу. — Значит… в списке наших задач: найти крысу, не проебаться с поставкой и не упустить возможность обзавестись казино. — Да. Сонхве и правда иногда казалось, что он работает с роботом. — Решим всё завтра. Напиши Сану, что завтра вечером жду у себя. — Понял.

***

Погода в этот день была восхитительной. Солнце прощалось, одаривая землю тёплыми лучами, которые проникали под кожу, согревая. Пушистые белые облака медленно плыли по яркому голубому небу, а воздух был прохладен, но не обжигал, а ласково и нежно щекотал кожу. Всё было бы идеально, если бы не одно большое «но», витавшее в воздухе незримой угрозой. Это было очевидно, как дважды два — четыре. Уён после пар шёл с одногруппниками и, как обычно, был болтливым, делился впечатлениями о вчерашнем показе. Но он не мог рассказать всё. Это слегка тяготило; он привык быть открытым, люди ценили это в нём и тянулись к нему. Отвесив очередную шутку, он резко поменялся в лице, побледнел. Звуки смеха одногруппников растворились в оглушительном звоне в ушах, а солнечный свет внезапно стал слепящим и враждебным. Он увидел того самого Каджимуру. Тот стоял у выхода с территории университета с букетом красных роз. Огромным букетом. Уён резко остановился и, не говоря ни слова, развернулся и почти побежал обратно к главному входу. Его друзья опешили, стояли на месте и провожали его взглядом, глупо хлопая глазами. Сердце Уёна бешено заколотилось, а затем провалилось куда-то в пятки. Мелкая дрожь сразу же пробрала его тело; он шёл вперёд, почти не отдавая себе отчёта. Ему было сложно думать, сложно дышать — воздуха вокруг стало катастрофически мало. Поднявшись на последний этаж, он забился в углу у технической двери, ведущей на крышу, предпринимая пустые попытки успокоиться. Но тут, словно гром среди ясного неба, раздался оглушительный звук рингтона. Уён подпрыгнул от неожиданности, почти выхватывая телефон, и облегчённо выдохнул, увидев имя друга. Он не стал отвечать, лишь отправил сообщение. Затем трясущимися руками нашёл контакт «Чхве Сан» и замешкался. Он занёс палец над иконкой вызова, колеблясь. Сомнения накрыли его с головой, и Уёна начало трясти ещё сильнее. Он сжал телефон так, что корпус затрещал, и затем, не глядя, всё-таки набрал номер. Спустя три долгих гудка он услышал его бархатный голос, от которого волосы на затылке встали дыбом. Уён сделал короткий вдох, выжидая. — Слушаю, — лениво проговорил Сан. — Сан, я… Уён не успел договорить. Сан тут же выругался. Он сразу понял, кто это. И сразу понял — почему. — Блять, только не это, — он раздражённо вздохнул. — И что конкретно случилось? — Он стоит у ворот моего университета с огромным букетом красных роз, — Уён закатил глаза. — Какая пошлость. — Ну, пойди попроси, чтобы в следующий раз купил белые, — Сан чиркнул зажигалкой. — Или розовые. Или какие ты там любишь. — Не смешно! — взорвался Уён. — Немедленно приезжай сюда, иначе я за себя не отвечаю! Он тут же бросил трубку, уставившись в экран телефона. И чем это он, собственно, угрожал? Сан стоял у огромного ангара. Он замер; сознание на мгновение отказалось воспринимать услышанное. Затем нахмурился и сделал очередную затяжку. Ему абсолютно не хотелось никуда ехать и ничего решать. Но он же пообещал? А обещал ли? Это было лишь проявлением вежливости, и он не обязан исполнять приказы этого капризного ребёнка. Но он не мог отрицать тот факт, что весь день его преследовал образ безмятежно спящего Уёна в свете луны. В какой-то момент это даже стало раздражать, потому подчинённые сегодня добрую половину дня наслаждались вспыльчивостью и раздражительностью начальника. Для начала стоило сменить одежду. Ехать к университету, запачканным кровью, — плохая идея.

***

Уён на ватных ногах оказался у выхода из университета. В надежде, что этот ублюдок всё-таки уехал и ему надоело стоять, считая ворон в ожидании «своей пташки». Но нет — этот придурок всё так же стоял у машины, важно расхаживая взад-вперёд, разговаривая с кем-то по телефону и периодически поглядывая в сторону университета. Вновь раздался звонок. Уён подпрыгнул от неожиданности и, взяв трубку, услышал знакомый голос. «Он не бросил меня». — Две минуты. Иди к воротам. Сан тут же отключился, не дав возможности возмутиться или съязвить. Две минуты. Это была не надежда, а новый приступ паники. «Он шутит? Или это изощрённая пытка?»

***

Трясясь и еле передвигая ноги, Уён вышел к воротам, когда заметил, как к университету подъезжает дорогая чёрная машина. Он сразу понял, кто это. Уёна бесил факт, что всё это будет происходить на глазах у других студентов. Сан же не станет открывать по нему огонь в людном месте? Хотя, когда дело касалось этого извращенца, он, в целом, не был особо против такого исхода. Каджимура сразу заметил бледного Уёна, движущегося в его сторону. Но Уён не смотрел на него — он смотрел, как из машины выходит Сан. В ослепительно белой рубашке. Его принц на чёрном коне приехал вызволять принцессу из лап трёхглавого дракона. Наблюдая, как тот приближается к извращенцу, Уён чуть не споткнулся на ровном месте. Слишком красивый. Слишком идеальный. Он СЛИШКОМ. — Каджимура-сан, здравствуйте, — Сан улыбнулся и отвесил лёгкий поклон. — Не ожидал вас здесь увидеть. — О, ты! — Каджимура был искренне удивлён. — Что ты здесь делаешь? Сан бросил быстрый, но строгий взгляд в сторону Уёна, который не решался переступить порог главных ворот. Сан слегка кивнул, подзывая его к себе. И Уён повиновался. — Я? Я приехал забрать Уёна. У нас с ним намечается свидание. Услышав это, Уён опешил не меньше, чем японец. — Что стоишь, как неродной? Садись в машину. И Уён, не говоря ни слова, быстрым шагом направился к машине и послушно сел в неё. Он думал, что это сон. Ужасно-прекрасный сон. Он не мог поверить в то, что услышал. «Вот так ты решил меня защитить?» В голове крутилось лишь: «У нас с ним намечается свидание. У нас с ним намечается свидание». — Свидание? — Каджимура был явно недоволен. — Какое свидание? — Самое что ни на есть простое. Первое, — Сан отвечал вежливо и тактично, но в его глазах плескалась смесь отвращения и злости. — Но мы вчера договаривались, что пташка поедет со мной! Это был мой подарок! — раздражение в голосе японца нарастало. — А вы развели меня, подложив этих бездушных кукол! — А вы и сами рады были «развестись», разве нет? Я более чем уверен, что те трое молодых людей прекрасно справились со своей задачей. С Уёном вы бы не получили и половины того, что случилось с вами прошлой ночью. Он неопытен и достаточно скучен. Ему ещё учиться и учиться. К чему вам эти проблемы? — Ну знаешь… Я уж сам решу, нравится мне что-то или нет, — Каджимура сплюнул на землю, кинув раздражённый взгляд на Чхве. — Увы. Но я вам его не отдам. При всём моём уважении к вам, — он вновь поклонился, а затем добавил: — Прошу, не лезьте. Не стоит. Он развернулся и ушёл к машине. Каджимура стоял, трясясь от злости. По его пухлому, потному лицу пробежала судорога. Этот ничтожный выскочка… Он принюхался к его добыче. А он, Каджимура, терпеть не мог, когда трогали его игрушки. Мужчина схватил букет с капота и со всей силой швырнул его о землю.