Маленький город больших изменений ✨

Эмма открыла глаза медленно. В комнате было темно, и сначала она даже не поняла, где находится. Только через несколько секунд взгляд привык к мягкому свету луны, который падал через окно и рассыпался по полу и кровати бледными полосами. Судя по тишине и темноте за окном, была глубокая ночь. Рядом с ней лежала она. Женщина, ради которой Эмма могла бы перевернуть весь мир. Та, которой она уже пообещала однажды сделать предложение. Реджина спала крепко, будто боялась отпустить её даже во сне. Её руки прижимали Эмму к себе, а одна нога привычно была закинута на её бедра. Лицо Реджины было спрятано у неё в шее, и её ровное дыхание щекотало кожу. Шелковистые черные волосы рассыпались по подушке и плечу Эммы. От них тянуло знакомым ароматом вишни с шоколадом, от которого у неё всегда кружилась голова. Этот запах она бы узнала где угодно. Она осторожно наклонилась и поцеловала Реджину в лоб. Та тихо вздохнула во сне, но не проснулась, только немного сильнее прижалась. Рука Эммы по привычке легла на её ногу, которая лежала у неё на бедрах, а вторая медленно скользнула под тонкую ткань ночной рубашки. Пальцы нашли тёплую кожу её спины и начали медленно гладить. Кожа Реджины была мягкой и гладкой, почти шелковистой. Она была счастлива. По-настоящему счастлива. Но где-то глубоко внутри всё равно сидело тяжёлое чувство. Оно не уходило, сколько бы Эмма ни пыталась его оттолкнуть. Ощущение того, что мир вокруг медленно умирает. Что времени может быть гораздо меньше, чем ей хотелось бы. Мысль об этом подступила внезапно, как холодная волна. Страх поднялся к горлу тяжёлым комом, и Эмма на мгновение закрыла глаза, сильнее прижимая к себе Реджину, будто так могла удержать хоть что-то в этом мире. Мысли не давали покоя. Их было слишком много, и все они крутились вокруг одного и того же. Фатея. Её роль в этом мире. То, что она сказала, и то, что теперь должно произойти. Эмма снова и снова возвращалась к одному слову — последствия. За спасение всегда приходится платить. Возвращение мира к истокам изменит всё, и реальность, к которой они привыкли, больше не будет прежней. Она понимала это слишком хорошо. Жизнь Генри изменится навсегда. Жизнь Реджины тоже. Всё, что они строили, всё, что пережили вместе, окажется частью старого мира, который скоро исчезнет. Эмма давно поняла, для чего была создана. Поняла это не сегодня и не вчера. Просто раньше она не хотела произносить это вслух даже для самой себя. И всё же в этом была странная ясность. Мама (Фатея) дала ей многое. И Эмма была за это благодарна. Но у каждой истории есть своё время. И её время, похоже, подходило к концу. Значит, нужно успеть сделать всё, что ещё можно. Она осторожно выбралась из постели. Матрас тихо скрипнул, и Реджина немного повернулась, что-то пробормотала во сне, но не проснулась. Эмма на секунду остановилась, наблюдая за ней, а потом тихо подошла к небольшому столу у окна. Лунный свет падал прямо на него, освещая поверхность мягким серебристым светом. Она достала ручку и лист бумаги. Несколько секунд просто сидела, глядя на пустую страницу, прежде чем начала писать. «Привет, дорогая. Знаю, так не должно было быть. Ты дала мне обещание оберегать Генри, ты справишься. Будь ему мамой, прошу…» Она остановилась, на мгновение сжав ручку в пальцах. Продолжать было трудно, но она всё же заставила себя написать ещё несколько строк. «Я люблю тебя. Знаю, не часто это говорила. Мне казалось, что и не нужно, мы ведь и так это знали. Как же я ошибалась. Теперь хочется каждую минуту говорить, как сильно я тебя люблю, моя Джина!». Эмма аккуратно сложила лист и спрятала его в ящик стола. Потом снова посмотрела на кровать. Реджина всё так же спокойно спала, волосы рассыпались по подушке, и на её лице было редкое, безмятежное выражение. Эмма тихо выдохнула. Ради них она действительно должна сделать всё. И только в этот момент желудок напомнил о себе громким урчанием. Эмма тихо усмехнулась. Голод она чувствовала так, будто не ела несколько дней, что, возможно, было недалеко от правды. Она осторожно вышла из спальни и направилась на кухню. В холодильнике нашлась лазанья, та самая, которую Реджина готовила лучше всех. Эмма не долго думая поставила её разогреваться, а сама достала бутылку фирменного сидра Реджины и налила себе полный стакан. Через пару минут она уже возвращалась в спальню с тарелкой горячей лазаньи и напитком. Она уселась на край кровати, устроившись поудобнее, и начала есть, время от времени поглядывая на Реджину. Та всё ещё спала, но теперь её брови слегка нахмурились, будто запах еды всё-таки добрался до неё. — Свон… — сонный голос прозвучал приглушённо, почти недовольно. — Да? — Эмма, улыбаясь и с набитым ртом, попыталась выдать что-то похожее на ответ. — Я говорила, какая ты… божественная? Реджина нехотя открыла глаза. Сначала она просто моргнула несколько раз, пытаясь понять, что происходит. В комнате всё ещё было темно, только луна освещала кровать. Пару секунд она просто смотрела перед собой, пока наконец не заметила силуэт Эммы, сидящей рядом с тарелкой и стаканом. Через мгновение до неё дошло: Эмма рядом, живая, сидит на кровати и спокойно ест лазанью, запивая её сидром. Но в этот раз Реджина даже не стала возмущаться. Обычно она уже начала бы читать лекцию о манерах или о том, что есть в постели…ужасная привычка. Сейчас всё это вдруг стало неважно. Она только широко улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Ещё немного и они точно покатятся по щекам. — Эмма… ты проснулась. Она аккуратно отставила тарелку из рук Эммы в сторону и крепко обняла её, прижимая к себе так, будто боялась снова потерять. На секунду Реджина наклонилась, собираясь поцеловать её, но в последний момент остановилась буквально в миллиметре от губ. — Сначала прожуй. И запей. — Вот теперь узнаю свою Реджину. Ты так рада, что я проснулась? Пару часов прошло всего-то. Реджина подняла бровь и устроилась у неё на коленях, как будто так и должно было быть. — Ты действительно так считаешь? Мисс Свон, вы были без сознания трое суток. — Она сказала это своим привычным строгим тоном, но затем добавила уже совсем тихо, почти шёпотом. — Я так переживала, идиотка. — Ого… так долго? Тогда понятно, почему я такая голодная. — Я смотрю, ещё и жажда накрыла тебя. Моя будущая женщина, которая собирается делать мне предложение, решила стать алкоголичкой? Изогнутая бровь и эта коварная улыбка всегда действовали на Эмму одинаково. Она демонстративно сделала большой глоток сидра, прополоскала рот и допила стакан до дна. А в следующую секунду уже аккуратно опрокинула Реджину на кровать и нависла сверху. Не спрашивая разрешения, она поцеловала её. Реджина ответила сразу, словно ждала этого все три дня. Поцелуй получился долгим и жадным, от которого на секунду сбилось дыхание у обеих. Когда Эмма немного отстранилась, она провела губами по её шее. — Что-то имеешь против алкоголички сейчас? — Я молчу. Продолжай. — И как ты пережила эти три дня без моих поцелуев? — Ужасно тоскливо, — тихо ответила Реджина. — Я боялась, что ты не проснёшься… — Я ведь спасительница. Должна была проснуться. Что-то произошло за эти три дня? — Эмм… — она мягко коснулась её щеки. — А давай потом разговоры? — Она притянула Эмму ближе — Я хочу насладиться твоим пробуждением. Этих слов оказалось достаточно, чтобы всё остальное перестало иметь значение. Комната снова погрузилась в тихую темноту, и только лунный свет мягко ложился на их силуэты. Эмма склонилась ниже, позволяя губам снова коснуться кожи Реджины. Она медленно спускалась по её шее, оставляя короткие поцелуи и иногда слегка прикусывая кожу. От этого по телу Реджины проходила лёгкая дрожь, и её дыхание становилось тяжелее. Эмма чувствовала это и только больше улыбалась, будто каждый такой вздох был для неё маленькой победой. Тонкая ткань ночной рубашки почти не скрывала её тело. Эмма решила, что сегодня разденет её иначе…медленно, терпеливо, почти играя. Она осторожно подцепила губами первую пуговицу, слегка подтолкнула её языком, и та легко выскользнула из петли. Затем вторая. И третья. Каждое движение было нарочито медленным. Она будто наслаждалась тем, как постепенно открывается кожа под тканью, как Реджина невольно приподнимает голову, наблюдая за каждым её движением. Когда рубашка распахнулась чуть шире, Эмма провела губами дорожку вниз от шеи. Медленно, не спеша, будто запоминая каждое касание. Поцелуи тянулись всё ниже, пока не остановились у её живота. Тяжёлое дыхание Реджины стало громче, и Эмма на секунду подняла глаза. Этот звук только подстегнул её. Она осторожно отодвинула ткань рубашки дальше и на мгновение просто замерла, глядя на неё. В лунном свете её кожа казалась почти фарфоровой. Эмма чуть наклонила голову и снова коснулась её губами, теперь уже медленнее, глубже, оставляя жадные поцелуи. Иногда она слегка прикусывала самые чувствительные места, заставляя Реджину тихо выдыхать её имя. При этом её собственные руки оставались за спиной. Она специально не касалась её ладонями, будто проверяя, сколько сможет выдержать Реджина только от прикосновений губ. — Свон… — её голос прозвучал низко и немного хрипло. — Ты решила свести меня с ума? — Три дня без моих поцелуев, — тихо ответила она. — Мне нужно наверстать. Эмма на секунду задержалась, наблюдая за Реджиной. Та лежала на подушке, волосы рассыпались по ткани, дыхание стало глубже, а в глазах появилось то знакомое выражение, которое Эмма умела читать без слов. В комнате было тихо, только редкие звуки их дыхания нарушали ночную тишину. Она медленно опустилась ниже. Губы снова коснулись её кожи, но теперь движения стали ещё спокойнее, почти ленивыми, будто она растягивала каждое мгновение. Пальцы Эммы скользнули по ткани шёлковых серых штанов, а затем она наклонилась ближе. Лёгким движением губ она подцепила край ткани. Зубами осторожно потянула её вниз, не торопясь. Шёлк мягко скользнул по коже Реджины, и Эмма продолжала тянуть его ниже, пока штаны не сползли окончательно. Ткань упала где-то на край кровати, а Эмма на мгновение остановилась, просто глядя на неё. Лунный свет всё ещё падал через окно, и теперь он мягко ложился на её ноги. Эмма склонилась ниже и коснулась губами ступни. Сначала легко, почти невесомо, словно проверяя реакцию. Реджина тихо вздохнула. Эмма продолжила. Она оставляла короткие поцелуи на коже, двигаясь медленно, почти задумчиво. Сначала ступня, затем выше к щиколотке. Она не спешила, иногда задерживаясь на одном месте чуть дольше, чем нужно. Поцелуи поднимались выше по ноге. Кожа под её губами становилась теплее, а дыхание Реджины всё глубже. Эмма провела губами по внутренней стороне голени, потом выше, к колену, и остановилась там на секунду. Она подняла глаза. Реджина смотрела на неё, чуть прикусив губу. Эмма только тихо усмехнулась и продолжила путь выше, оставляя новую цепочку медленных поцелуев, пока не добралась до бедра. Там она задержалась чуть дольше, едва касаясь губами кожи. Потом она медленно опустила эту ногу обратно на кровать и потянулась к другой. — Ты действительно собираешься целовать меня так всю ночь? — тихо спросила Реджина, голос всё ещё звучал сонно, но в нём уже появилась знакомая насмешка. — А у тебя есть планы получше? Она снова наклонилась и начала с того же места…с мягкого поцелуя на ступне. Медленно, терпеливо, поднимаясь выше. — Я шутила насчёт поцелуев… — голос Реджины стал мягче, в нём появилась тёплая хрипотца. — Но мне кажется, настолько тщательно каждый сантиметр меня ещё никто не целовал. Эмма… ты не просто удивляешь. Ты сводишь с ума. — Я люблю тебя, Джина. — тихо сказала она. — Как и каждый сантиметр твоего тела. Её слова растворились в тишине комнаты, и почти сразу её губы опустились ниже. Сквозь тонкую кружевную ткань она почувствовала быстрое биение пульса. Лёгкое прикосновение губ оказалось почти невесомым, но реакция Реджины была мгновенной, дыхание сбилось, пальцы сильнее сжали простыню. Эмма на секунду остановилась. Она действительно была в настроении мучить сегодня медленно, терпеливо, наслаждаясь каждой реакцией. Её губы скользнули по краю кружева, не переходя границу, лишь дразня. Она оставляла лёгкие поцелуи, иногда задерживаясь на мгновение дольше, чем позволяла терпение Реджины. — Свон… — тихо выдохнула та, запрокидывая голову на подушку. — Ты сейчас делаешь это специально. — Что именно? — почти невинно спросила она. Её ладони наконец коснулись кожи, тёплые, уверенные. Они медленно скользнули вверх по бёдрам, пока её губы всё ещё играли с кружевом, не спеша. Реджина тихо рассмеялась, но в этом смехе уже было больше дыхания, чем слов. — Ты знаешь…что — прошептала она. Эмма поднялась немного выше, оставляя дорожку поцелуев по бедру, возвращаясь к тому месту, где кожа была особенно чувствительной. — Правда? — шёпотом ответила она. Её губы остановились совсем близко, дыхание коснулось кожи. Эмма медленно провела пальцами по линии бёдер, задержавшись на мгновение, будто давая Реджине ещё одну секунду ожидания. Затем наклонилась и зубами осторожно подцепила край кружева. Ткань мягко скользнула вниз. Когда кожа оказалась открытой, Эмма сразу же коснулась её губами. Тёплый, почти обжигающий поцелуй. Реджина резко втянула воздух и выгнулась, пальцы мгновенно запутались в волосах Эммы. — Свон… — её голос сорвался на тихий выдох. Но Эмма не спешила. Сначала только губы медленные, уверенные, заставляющие дыхание Реджины сбиваться всё сильнее. Затем она добавила руки. Ладони скользнули выше по бёдрам, удерживая её ближе, не давая отстраниться. Теперь это уже не была дразнящая игра. Её движения стали увереннее, глубже, ритм — живым, чувственным. Она будто читала каждую реакцию тела Реджины и отвечала на неё сразу же, без единого слова. Комната наполнилась тихими звуками дыхания, которые постепенно становились всё громче. Реджина больше не пыталась сдерживаться…она выгибалась, прижималась ближе, пальцы сильнее сжимали простыню. — Эмма… — её голос дрогнул. Но Эмма лишь на секунду подняла взгляд, глаза блестели в лунном свете и продолжила ещё увереннее. Каждая волна ощущений накатывала сильнее предыдущей. Реджина уже не пыталась контролировать дыхание, только хваталась за плечи Эммы, притягивая её ближе. И когда напряжение достигло предела, она резко вдохнула, выгибаясь навстречу, словно на мгновение потеряв равновесие между дыханием и реальностью. Эмма лишь мягко удержала её, позволяя этой волне пройти. Через несколько минут комната снова стала тихой. Они лежали рядом, укрывшись одеялом. Реджина устроилась у неё на плече, её волосы щекотали шею Эммы. Дыхание постепенно выравнивалось. Эмма медленно провела рукой по её спине. — Джина… — тихо сказала она. — Ммм? — сонно отозвалась Реджина, не открывая глаз. — Я люблю тебя… люблю… — её голос стал почти шёпотом. — Надеюсь, ты веришь мне. Реджина чуть приподняла голову и посмотрела на неё. В её глазах было спокойствие и лёгкое удивление. — Конечно верю, — мягко сказала она. — Ты какая-то странная сегодня. — Она провела пальцами по щеке Эммы. — Что тебя беспокоит? — Конец… — тихо сказала она. — Меня это волнует. Я чувствую… его приближение. — Ну, за эти три дня не так много произошло… — она чуть пожала плечами. — Ну… почти ничего. — Ну почти? Я слушаю. Реджина вздохнула, устраиваясь поудобнее на её плече. — Ладно. Только не перебивай. Когда мы нашли тебя в поле, мы понимали только одно, она забрала твою магию. И мы вроде бы знаем причину. Мэри сказала, что ты больше не спасительница, ведь… сердца-то нет. — Она сделала паузу, будто сама всё ещё не до конца принимала эту мысль. — Но есть моя злоба, и ещё… в тебе её магия. Это всё предположения…Я привезла тебя домой, ухаживала за тобой… — голос Реджины стал мягче. — Как гномы сообщили, что всё вокруг черты города начинает умирать. Быстро. Очень быстро. Всё, что было живое на этой земле… погибло. В чём-то Фатея права. Мир действительно умирает. Но я думаю, это её рук дело. Она выбралась и мир начал рушиться на глазах. Пазл… сходится… Потом я кучу раз ссорилась с Мэри и Дэвидом. Оу… и теперь мы вообще почти не общаемся. Эмма тихо усмехнулась. — И почему же? — Во-первых, я не позволила им забрать тебя. — Реджина чуть приподняла подбородок. — Я могу ухаживать за тобой лучше всех. Во-вторых, они хотели забрать у меня Генри. Мол… пока ты спишь, он должен быть с ними. В-третьих, они не хотели посвящать его во всё это. В итоге мы с Генри почти два дня не общались с твоими родителями. И должна признать… — она тихо усмехнулась, — это были лучшие два дня. О, и Генри всё знает. Я рассказала ему. Вроде всё. В комнате на секунду стало тихо. Эмма глубоко выдохнула, словно собирая мысли. — Реджина… — наконец сказала она. — Вы все были не правы. Фатея… хочет спасти мир. И сердце никак не повлияло на меня. Насчёт Генри… я бы тоже не отдала его никому, если рядом есть ты. И да, он должен знать правду. Но не только вашу. — Эмма… — её голос стал осторожным. — Что именно ты хочешь сказать? Эмма посмотрела прямо ей в глаза. В её взгляде появилась та тяжесть, которую Реджина видела лишь несколько раз в жизни. — Фатея не разрушает мир… — тихо сказала она. — Она возвращает его к истоку. И цена этого… намного больше, чем вы думаете. Реджина долго смотрела на неё, будто пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно. Но в глазах Эммы не было ни тени иронии. — Эмма… — тихо произнесла она. — Почему ты на её стороне? — Это возможность. Для твоего счастливого финала. — её голос был спокойным, почти мягким. — Нет злодеев, нет героев. Нет вечной борьбы. Просто… мир. Разве это не прекрасно? — Но мир этого не вынесет. Будет хаос. Люди… магия… всё рухнет. — она покачала головой. — Ты так уверена в ней? — Да. — Ответ прозвучал сразу. — Она создала меня. Я не могу не верить ей. — Эмма смотрела в потолок, будто вспоминая что-то далёкое. — Она ни разу не солгала мне. Ни разу. Всегда отвечала прямо. — И ты просто… доверяешь ей? — Ты ей по душе, кстати. — Что? — Она не против наших отношений. Наоборот. Она считает их… прекрасными. — Взгляд Эммы стал мягче. — Как и я. — Может, она и создала тебя… но это всё лишь предположения. Никаких доказательств. — Нет. Я вся соткана из неё…Может… мне просто хочется почувствовать рядом маму. — Эти слова прозвучали неожиданно тихо. — Но я чувствую её. Её заботу. Её отношение ко мне. То, как она смотрит… как говорит… И я надеюсь, что она успеет. — Успеет что? — Спасти мир…тебя…Генри…мою семью… — Давай поспим немного, а завтра будем решать проблемы. Буду кормить тебя утром. — сказала Реджина, уже снова принимая свой привычный, заботливый тон. — Вот зачем ты про еду сказала? Я голодная. — Ты ведь лазанью съела только что. — Я всё равно очень голодная. — Мда… а я думала мужчин сложно прокормить. Ладно, пойдём на кухню. В четыре часа утра я ещё не готовила. Эмма тут же замотала головой и снова притянула её к себе. — Ну нет, спи. Я потерплю до утра. — Я ведь всё равно не сплю уже, — спокойно ответила Реджина. — Пошли. Через несколько минут они уже брели по тихому дому. Полы слегка скрипели, за окнами стояла глубокая ночная тишина. Реджина надела пижаму и заставила Эмму сделать то же самое, ворча, что та простудится, если будет разгуливать по дому полураздетой. Та лишь послушно натянула футболку и штаны, но выглядела при этом так, будто делает одолжение всему миру. На кухне загорелся мягкий свет. Реджина сразу направилась к холодильнику, уверенно открывая шкафчики, доставая продукты и раскладывая их на столе. Эмма устроилась у столешницы, наблюдая за ней с явным интересом. — Теперь ты к продуктам даже не смей подходить. Я готовлю. — строго сказала Реджина, даже не оборачиваясь. Эмма подошла сзади и притянула её к себе, крепко обняв. Подбородок лёг на плечо Реджины. Та тихо выдохнула, но не стала вырываться. — Свон… — Ммм? — Ты обещала не мешать. — Я обещала не трогать продукты. Про тебя речи не было. — Ты невозможная. — Зато голодная. — Я заметила. На кухне снова стало спокойно. Нож тихо стучал по доске, где-то за окном шумел ночной ветер, а Эмма стояла позади, не отпуская её. Иногда она лениво проводила пальцами по её руке или утыкалась носом в волосы. — Свон, если ты продолжишь так отвлекать меня, я никогда не закончу готовить. — Я готова ждать. — Ты только что говорила, что умираешь от голода. — Так и есть…но я просто наслаждаюсь процессом. Реджина вздохнула, но уголки её губ всё равно поднялись. — Иногда мне кажется, что ты ведёшь себя как ребёнок. — Иногда мне просто хочется, чтобы всё было… вот так. Спокойно. Реджина на секунду остановилась, а потом мягко накрыла её руки своими. — Тогда постарайся запомнить этот момент, родная — тихо сказала она. И снова вернулась к готовке, пока Эмма стояла позади, всё так же обнимая её. На кухне запах еды уже заполнил весь дом. Тёплый свет лампы, тихий стук ложки о кастрюлю и редкие смешки делали эту раннюю ночь почти уютной, словно никакого конца света за пределами стен не существовало. Эмма сидела уже на столешнице, болтая ногами и наблюдая за Реджиной с явным интересом. — Ты смотришь так, будто я готовлю что-то невероятное, — заметила Реджина, не оборачиваясь. — Для меня — да. В четыре утра любая еда выглядит как чудо. — Драма королевского масштаба, — тихо усмехнулась Реджина. — Это ты про себя? — У меня в руках нож, подбирай слова — улыбка королевы была просто до ушей. Через несколько минут она закончила. В глубокую тарелку аккуратно легли салат, тёплая каша, бобы и пара хрустящих тостов. Реджина осмотрела результат, удовлетворённо кивнула и взяла тарелку. Эмма наблюдала, как она направляется обратно в спальню. — Реджина… — протянула она, идя следом. — Ты решила разрешить мне есть в спальне? — Ага, — спокойно ответила та, ставя тарелку на прикроватную тумбочку. — Только я буду тебя кормить. — Серьёзно? — А то я тебя знаю. К салату ты даже не притронешься. Эмма открыла рот, чтобы возразить… и тут же закрыла. — Ладно, может быть. — Именно. — Возьми два стакана. И сок или сидр, на выбор. Эмма даже не задумалась. — Мой выбор очевиден, мадам мэр. Реджина лишь покачала головой, сдерживая улыбку. Через минуту Эмма вернулась с двумя стаканами и бутылкой сидра. Она устроилась на кровати, подтянув ноги, наблюдая, как Реджина берёт ложку. — Ты выглядишь слишком довольной, — заметила Эмма. — Потому что наконец-то могу заставить тебя нормально поесть. — Она зачерпнула немного каши и протянула ложку. — Открывай. — Знаешь, — сказала она с набитым ртом, — я начинаю понимать, почему Генри тебя обожает. — Потому что я вкусно готовлю? — Потому что ты заботишься так, будто это самое важное дело в мире. Реджина на секунду остановилась. Потом просто тихо сказала: — Иногда это и есть самое важное. Она снова поднесла ложку к губам Эммы. Та съела, потом лениво отпила сидр и откинулась на подушки, наблюдая за Реджиной с той самой мягкой улыбкой. — Если конец света будет выглядеть так… — тихо сказала она, — то я не против ещё немного подождать. После еды, тихих разговоров и усталости, которая всё-таки взяла своё, они уснули почти сразу. Эмма лежала на спине, а Реджина устроилась у неё на плече, одной рукой всё ещё слегка обнимая её. Дом был тихий. Но тишина длилась недолго. Где-то около семи утра в доме раздался стук в дверь. Сначала осторожный, затем чуть настойчивее. Реджина тихо застонала во сне и повернулась, пряча лицо в подушку. — Кто бы это ни был… — сонно пробормотала она, — я их уничтожу… Эмма тихо усмехнулась, хотя сама тоже едва держала глаза открытыми. Стук повторился. Она осторожно выбралась из-под одеяла. — Спи, — тихо сказала Эмма, наклоняясь и нежно целуя Реджину в висок. — Я посмотрю, кто там. Реджина что-то пробормотала, но уже почти снова уснула. Эмма забрала по дороге пустую посуду с тумбочки, зашла на кухню, быстро поставила всё в раковину, и только потом направилась к входной двери. Когда она открыла её, на пороге стояли Мэри-Маргарет и Дэвид. Они выглядели встревоженными. Уставшими. Будто не спали всю ночь. Но как только они увидели Эмму, их выражения мгновенно изменились. — Эмма! — почти одновременно выдохнули они. Мэри-Маргарет сразу же шагнула вперёд и крепко обняла её. Дэвид тоже. — Эмма, ты очнулась! — Эм… да. — она неловко улыбнулась. — Что-то случилось? — Да… наверное ты не в курсе… но Эмма перебила их направляя палец к губам. — Заходите. Только тише, прошу. Генри ещё спит. А Реджина только уснула. Дэвид кивнул, сразу понизив голос. Они вошли в дом, и Эмма тихо закрыла дверь. — Пойдёмте в кабинет, — сказала она. Это было самое тихое место в доме. Мэри-Маргарет и Дэвид шли следом, оглядываясь вокруг. Они бывали здесь не так уж часто. По сути — кухня и комната Генри были единственными местами, где они обычно проводили время. Кабинет Реджины был совсем другим. Большой, просторный. Стены почти полностью закрывали книжные полки, заполненные книгами. У окна стоял тёмный рабочий стол, аккуратный, почти идеально организованный. Рядом — мягкий диван. И конечно же, на небольшом столике стояла бутылка сидра — на своём привычном месте. Но кое-что здесь всё же изменилось. На рабочем столе стояла фотография в рамке. Эмма, Реджина и Генри. Они стояли вместе, смеясь, будто кто-то поймал момент между словами. Генри был посередине, а они по обе стороны от него. И выглядели… удивительно гармонично. Мэри-Маргарет на секунду задержала взгляд на фотографии. Дэвид тоже заметил её. Но никто из них ничего не сказал. — Так… — тихо сказала она. — Что случилось? Мэри-Маргарет сделала шаг вперёд, её голос был тихим, но в нём чувствовалось напряжение, которое она пыталась скрыть. — Эмма… эта самозванка, якобы твоя мама… но это ведь не так, понимаешь? Эмма устало вздохнула. — Вы только ради этого пришли в такую рань? Мэри-Маргарет на секунду замолчала. Было видно, что слова даются ей тяжело. Она опустила взгляд, будто не знала, как продолжить. Дэвид заметил это и сделал шаг вперёд, беря разговор на себя. — Сейчас неважно, кто кому и кем приходится, — сказал он твёрдо. — Одно ясно: она чуть тебя не убила. И использует тебя. — Использует? Вы ошибаетесь. Во всём. — В чём, Эмма? Она называет себя твоей матерью. Говорит, что создала тебя! Она разрушает наш мир. Он погибает, Эмма. А ты… из-за своей гордости этого даже не видишь. Мэри-Маргарет резко подняла глаза. В них уже стояли слёзы. — Моя дочь… — её голос дрогнул. — Я родила тебя. А ты называешь другую женщину мамой. Веришь ей… а не мне. Я не хочу доказывать свою любовь… но почему я должна это делать? — Ты мне ничего не должна. Просто… мне сложно. — В кабинете стало очень тихо. — Вы должны понять одну вещь, мне почти тридцать. Я всю жизнь думала, что не нуждаюсь в родителях. Я жила с ощущением, что никому не нужна. Ни своей семье… ни приёмным семьям. — Её голос стал тише. — Даже отцу Генри я не была нужна. — Она на секунду замолчала. — Меня всю жизнь предавали. Все, кого я знала и любила… в какой-то момент меня предали. Да, мне страшно, я больше не верю словам. И… да. Мне нужно время. — А Реджина? — спросила она. — Ты ей поверила? Той, что разделила нас? Эмма мгновенно изменилась в лице. — Даже не смей. — В её голосе появилась холодная твёрдость. — Я знаю, что вы против. Я знаю, что вы не понимаете нас. Но я и не прошу вас понимать. — Я знаю, почему ты на стороне Фатеи. Потому что если сказки исчезнут… Реджина сможет сама писать свою судьбу. Но чем ты готова пожертвовать ради неё? — Абсолютно всем. Я готова умереть ради её счастья. И ради счастья Генри. Мои мотивы просты, мам. — Она впервые за весь разговор произнесла это слово спокойно. — Я хочу спасти свою семью… И как ни странно… вы тоже к ней относитесь. Эти слова повисли в воздухе тяжёлой тишиной. Для Мэри-Маргарет и Дэвида они прозвучали почти как пощёчина, не жестокая. Скорее болезненная и неожиданно тёплая. Она впервые назвала её мамой. Эмма не бросилась в объятия. Не сделала шаг навстречу. Но она признала их. Приняла. Пусть осторожно, пусть с расстояния, но всё же частью своей семьи. Разговор уже давно перестал быть тихим. Гнев, обида, страх — всё смешалось, голоса поднимались всё выше. Никто из них даже не заметил, как в дверях кабинета появилась Реджина. Сонная. С растрёпанными волосами. Закутанная в одеяло, которое она просто стянула с кровати. Она стояла, опираясь плечом о дверной косяк, и несколько секунд молча наблюдала за происходящим. Только когда она заговорила, все наконец обернулись. — Я так понимаю… добрым утром тут не пахнет. — её голос был хриплым со сна. — Кофе делать всем? Мэри-Маргарет и Дэвид переглянулись. Они даже не были уверены, рады ли им здесь. Но вопросов у них было больше, чем гордости. Они молча кивнули. Только Эмма улыбнулась. И эта улыбка была совсем другой, мягкой, почти тёплой. Такой, какой она смотрела только на неё. Она знала этот взгляд, и даже без слов будто слышала: «Дай им шанс. Они не виноваты.» — Эмма, помоги принести кофе и чашки. Нас четверо, а руки у меня две. Когда они вышли на кухню, дверь за ними тихо закрылась. И в следующую секунду Реджина вместе с одеялом просто обняла её, крепко прижав к себе. Она чувствовала это напряжение. Видела. Знала. Эмма уже была на грани. Но сейчас нельзя было рассыпаться. Она мягко поцеловала её, чтобы отвлечь. Коротко, тепло. Лишь немного отстранившись, Реджина прошептала прямо ей в губы: — Дай им шанс, родная… тяжело, я знаю. Ради нас… будь мягче. Ты ведь можешь? — Могу. — А теперь возьми чашки. Я принесу кофе и сыр нарежу. Всё будет хорошо. — Не будет… слишком сложно. — Как насчёт сделки? — О нет… — Ты будешь немного мягче…А я сделаю тебе массаж потом. — Это нечестно. — Честно. Я ведь знаю, что ты против массажа не пойдёшь. — Я бы и на горячий душ согласилась. — Ну тогда горячий душ и массаж. В обмен на мягкость. Не фыркать и попытаться их понять. — Договорились… — наконец сказала она. — Но ты продешевила. Я бы за такое больше сделала. — Вот хитрая какая. Целуй и иди. Эмма с радостью выполнила приказ. Напряжение немного спало. Настроение стало легче. Эта женщина умела делать с ней удивительные вещи, буквально за пару секунд. Вскоре они вернулись в кабинет. На столе стояли чашки с горячим кофе и тарелка с нарезанным сыром. Несколько минут они просто пили кофе, не решаясь начать разговор. Наконец Дэвид глубоко вдохнул. — Мёртвая зона растёт быстрее, чем мы думали. — сказал он. — И ночью мы увидели вспышку… очень яркую. Нам кажется… она начала действовать. — Эмма… ты можешь рассказать, о чём вы с ней говорили? — тихо спросила Снежка. — Да. Конечно могу. — Она облокотилась на спинку кресла. — Она рассказала историю создания мира. Когда-то магия была единой. Не было добра и зла. Это была одна сила. Не было героев и злодеев. Люди были равны. Магия не принадлежала смертным и поэтому существовал баланс. Боги поддерживали порядок долгие века. Аид был проводником душ — помогал им перейти на ту сторону. Зевс принимал их. Не было ада и рая. Это был просто… другой мир. Похожий. Дальше были другие боги, которые следили за порядком. Но над ними был отец богов. Я о нём почти ничего не знаю. Только то, что он позволяет своим детям управлять… и совершать ошибки. Фатея — его старшая дочь. Его… правая рука. Он доверил ей управление миром на долгие века. Она направляла других богов. Медузу Горгону. Урсулу. Посейдона. И многих других. Всё было в балансе. Каждый следил за своим краем. У каждого были свои законы. — Эмма сделала паузу. — Но Зевс считал, что отец дал ему слишком мало власти. Он не хотел просто встречать людей на том свете. Он хотел быть как отец… но в нашем мире. Поэтому он договорился с Аидом. Они составили план. Разделить магию. На добрую… и злую. Этим они нарушили древний баланс. И ослабили Фатею… настолько, что смогли заточить её на долгие века. Их мир существовал в идиллии недолго, Боги были возмущены. Они не понимали, по каким правилам им править. Люди начали убивать друг друга. Тогда появились первые трещины в мире…Фатея любила своих братьев… и этот мир. Поэтому она постоянно зашивала эти разрывы. Но со временем их стало слишком много. Тогда она создала первого спасителя. Но её силы постепенно угасали… И последней… она создала меня. В кабинете снова повисла тишина. Слова Эммы ещё будто витали в воздухе. Реджина медленно поставила чашку на стол. Она смотрела на Эмму внимательно, почти изучающе, как будто пыталась разложить всё сказанное на части и понять, где правда, где надежда, а где опасность. — Хорошо, — наконец тихо сказала она. — Допустим, Фатея хочет вернуть всё к истоку. К тому времени, когда мир был единым. Но что тогда? Какие последствия? — Реджина… — Нет, подожди. — Реджина покачала головой. — Разве вернуть всё к начальной точке не означает… обнулить всё, что существует? Этот мир. Людей. Нас. — Нет. Всё сохранится. — Ты уверена? — Да. Фатея слишком дорожит людьми. Она не допустит их смерти. Она сохранит всё, что есть сейчас…людей, их память, их жизни… этот мир. Просто изменится магия. Дэвид нахмурился. — Изменится как? — Она снова станет единой. — ответила Эмма. — Не будет строгих законов, не будет разделения на добро и зло. Мэри-Маргарет тихо выдохнула. — Звучит… как хаос. — Может быть. — Но мир будет жить. Разве это не важнее? И да… Дэвид. Ты был прав в одном. Это действительно возможность…Возможность изменить жизнь. Потому что больше не будет сказки, где всё делится на героев и злодеев. У каждого появится шанс стать тем, кем он хочет. Без ярлыков. Если гном вдруг всегда мечтал жить с феей… или стать Динь-Динь… — она тихо усмехнулась. — Почему нет? — Это будет мир возможностей. Мир мечтаний. — Если люди жили так долгие века… почему мы не можем?…Да и вариантов у нас особо нет. Если этого не произойдёт… И если то, что вы говорите про мёртвую зону, правда… — Когда она дойдёт до центра города… когда сомкнётся…— хриплый голос Реджины, стал более мрачнее — Мир погибнет окончательно. — Безвозвратно. — И мы все умрём. — И, к сожалению, это не проклятие, которое можно снять поцелуем истинной любви. — Это просто смерть. — Поэтому верить Фатее или нет… доверять ей или нет… — У нас нет особого выбора. — Сейчас у нас есть только одна задача. Выжить. Сохранить наши жизни. И жизни наших близких. Я отправлюсь сегодня. — Куда? — Я должна понять, насколько близко мёртвая зона. С какой скоростью она движется. И я должна найти Фатею. Мне нужно понять, сколько у неё времени. Сколько ей нужно, чтобы вернуть всё назад…Успеет ли она. Потом Эмма немного замялась. И впервые за весь разговор слова дались ей труднее. Она посмотрела на Дэвида и Мэри-Маргарет. — У меня будет просьба. — Она глубоко вдохнула. — Мам… пап. Эти слова прозвучали тихо, почти неловко. Будто она выдавила их через себя. Но она сказала их. Она ведь обещала Реджине. Мэри-Маргарет замерла. — Пожалуйста… соберите всех жителей города. В центре города. В ратуше. Там много места. Да, я знаю, там библиотека… но ничего. Люди смогут почитать книги. В кафе у бабушки возьмите что-нибудь вкусное. Выпечку, пироги… что угодно. Еда обычно успокаивает людей. — Не всех Эмма — Реджина слегка улыбнулась держа возлюбленную за руку — Ну… может только меня…Не говорите им, что мир сейчас закончится. Знаете… такие новости обычно плохо влияют на людей. Просто попросите их провести это время с родными. С близкими. — Её голос стал тише. — С достоинством. У нас не так много времени. Если мёртвая зона уже так близко… нужно понять, с какой скоростью она движется. Тогда мы примерно узнаем, сколько у нас осталось. Я думала… это займёт неделю. Может месяц. Может год. Но если всё происходит так быстро… — Дай бог, чтобы у нас был хотя бы этот день. *** Как-то так, интересно услышать ваше мнение на счет главы и фф в целом. Возможно я что-то упускаю, а вам интересно это раскрыть. А вообще, спасибо, что читаете ❤️‍🩹