В плену своих мыслей

Проснувшись утром, Антон первым делом пошёл проверить, как там Серёжа. Заглянув в спальню он увидел парня, свернувшегося калачиком и мирно посапывающего в подушку. Удовлетворившись увиденным, Антон прикрыл за собой дверь и пошел на кухню, чтобы приготовить завтрак. Шастун был не уверен в том, что Серёжа сможет съесть хотя бы что-нибудь, но несмотря на это решил всё таки попытаться. Он переживал за состояние друга. Как моральное, так и физическое. Во время съемок шоу "Истории" Серёжа часто играет девушек. Просто по своей комплекции он меньше других парней, вот так и получилось, что чаще всего женские образы представляет именно он. По этой же причине не редко случалось так, что кто-то из парней поднимал его на руки, и в последнее время парень стал заметно легче. Антон очень сильно надеялся на то, что это просто стресс и парень не морит себя голодом намеренно. Он по себе знал, каково это, и как сложно потом из этого выбраться. Оставалось надеяться, что Матвиенко не повторит его ошибок, но пока, смотря на состояние парня, в это слабо верится. За своими размышлениями Шастун не сразу заметил тихо подошедшего парня. Серёжа стоял в дверном проходе, потирая глаза и широко зевая. Видя заспанного друга Антон не мог не улыбнуться. Какой он всё-таки милый, когда не притворяется и не строит из себя колючку. — Доброе утро — Антон улыбнулся парню и кивнул на стол — Я как раз только заварил чай, садись. Матвиенко покосился на тарелку с яичницой в руках парня, но за стол все-таки сел. Шастун проследил за его взглядом и нахмурился. — Могу предложить тебе позавтракать нормальной едой — проговорил Антон, но увидев как лицо Серёжи снова начинает бледнеть добавил — Но если ты не хочешь, могу достать тебе йогурт из холодильника. Матвиенко заметно расслабился. Он сомневался, что желудок с радостью примит нормальную еду, и был очень благодарен, когда друг предложил второй вариант. — Йогурт — это отлично, — выдохнул Серёжа, обхватывая руками кружку с чаем, чтобы согреть внезапно похолодевшие пальцы — Спасибо. Антон кивнул, убрал сковородку с яичницей обратно на плиту и открыл холодильник. Некоторое время он изучал содержимое, прежде чем повернуться обратно к парню. — Есть с клубникой, черникой, киви, черешней, тебе какой? — задал вопрос Шастун. Немного подумав, Метвиенко выбрал тот, что с клубникой. Всё же — неизменная классика. Когда парни уже допивали чай, Серёжа спросил: — Во сколько сегодня съемка? — Начало в 12:00 — ответил Антон, но затем продолжил — Может не поедешь? Серёж, тебе нужно отдохнуть, выглядишь всё ещё неважно. — Поеду! — Антон натолкнулся на сердитый взгляд карих глаз — Это не обсуждается! Я не болен и со мной всё в порядке! Шастун поднял руки в примирительном жесте, но по глазам было видно — он не поверил ни единому слову. — Ладно-ладно — примирительно сказал он — Поедешь так поедешь. *** Сборы прошли быстро. Серёжа решил не снимать теплую кофту Шастуна — на всякий случай, хотя на площадке обычно жарко от софитов. Антон наблюдал за ним краем глаза, но молчал. Он уже понял, что давить нельзя. Можно только быть рядом. В машине они ехали молча. Серёжа смотрел в окно на проносящиеся мимо дома и думал о том, как же он устал. Устал притворяться. Устал улыбаться. Устал бояться. Но выбора не было. — Приехали — объявил Антон, паркуясь — Ты как? Держишься? — Ага — кивнул Серёжа и натянул на лицо привычную улыбку. Ту самую, за которой прятался настоящий он. На площадке уже суетились ребята из команды, кто-то настраивал свет, кто-то проверял звук. Парни толпились в гримёрках, обсуждая сценарий. — О, Серёжа! — окликнул его Дима — А мы уж думали, ты сегодня не приедешь. Антон говорил, тебе нехорошо было. — Всё уже нормально — отмахнулся Матвиенко — Выспался и оклемался. Он врал, и врал плохо. Но никто не приглядывался — все были заняты подготовкой к съёмке. Арсений подошёл к нему, когда Серёжа пил воду в углу гримёрки. — Ты точно в порядке? — тихо спросил он, вглядываясь в лицо друга — Выглядишь... ну, не очень. — Спасибо за комплимент — усмехнулся Серёжа — Ты прямо как Антон. Тоже мне, мамочки нашлись. — Мы просто волнуемся — пожал плечами Арсений — Ты последнее время сам не свой. — Всё со мной нормально — отрезал Матвиенко жёстче, чем следовало — Давайте уже снимать, а не ля-ля разводить. Он отошёл, оставив Арсения стоять с обеспокоенным лицом. Съёмка шла тяжело. Серёжа выкладывался на полную, шутил, смеялся, участвовал во всех сценках. Но внутри было пусто. Каждая улыбка давалась с трудом, каждая реплика вытягивала силы. В перерыве он ушёл в туалет и долго стоял, опираясь руками о раковину, глядя на своё отражение в зеркале. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. — Держись — прошептал он себе — Осталось немного. В кармане завибрировал телефон. Серёжа достал его, глянул на экран — сообщение от Антона. «Ты где? Мы уже начинаем. Всё нормально?» «Иду» — набрал он в ответ и спрятал телефон. Остаток съёмки прошёл как в тумане. Серёжа механически выполнял свои задачи, улыбался в нужные моменты, говорил нужные слова. А в голове была только одна мысль: "Когда это закончится?" Когда прозвучало долгожданное "Стоп, снято", он почувствовал, как силы покидают его. Ноги подкосились, и он опустился на ближайший стул, закрыв глаза. — Серёж — Антон был рядом мгновенно — Ты как? — Устал — честно признался Матвиенко — Очень устал. — Поехали домой. Ко мне. Отдохнёшь. — Я не могу всё время у тебя жить — слабо усмехнулся Серёжа. Антон хотел поспорить, но натолкнулся на сердитый взгляд и решил не навязываться. Не смотря на все протесты, Шаст всё же решил проводить Матвиенко до машины, чтобы убедиться, что всё точно в порядке. Серёжа до последнего держал на лице маску спокойствия, но как только он попрощался с Антоном и отъехал на некоторое расстояние, улыбка сразу сползла с лица. Стоя на светофоре и наблюдая за движением мимо проезжающих машин, парень тяжело выдохнул. Ему было тяжело врать Шасту. Особенно Шасту. Тому, кто всегда видел насквозь, тому, кто понимал и поддерживал. Серёжа поморщился. Головная боль стала неотъемлемой частью его жизни. Наконец припаркрвавшись на стоянке для машин у своего дома, он откинулся на спинку сиденья. Ему было тяжело. Хотелось наконец выпустить пар, почувствовать себя живым. Он не прикасался к лезвию больше суток. Собрав последние силы, парень вышел из машины и направился в сторону дома. Стоя в лифте Серёжа ясно представлял, как зайдет в квартиру и наконец сможет совершить уже до боли привычное действие.