В плену своих мыслей

Казалось бы, что может быть лучше, чем выйграть в достаточно популярном проекте? Тебя все поздравляют, за тебя радуются, однако очередная победа не принесла Сергею совершенно никакого удовольствия. Только что завершились съемки 5 сезона "Тейбл Тайм", в котором Матвиенко в очередной раз одержал победу. Он улыбается, делает вид, что рад, всеми силами старается не показать своих настоящих эмоций. И ведь никто и не догадывается, что происходит у него внутри. Серёжа не хотел побеждать. Он не хотел снова оказаться в центре внимания. Он не хотел. Победа уже давно не приносит парню желаемого удовлетворения, скорее наоборот. Вместо счастья, он испытывает совершенно противоположные эмоции. В голове пролетает множество мыслей. Что скажут люди? В чём обвинят на этот раз? Каждый раз когда выходит новая серия, парень старается не показываться в свете, и, по-возможности, вообще не выходить из дома. Чем ближе к финалу, тем больше хейта на него обрушивается. "Матвиенко жульничает", "Почему он постоянно ноет?", "В очередной раз не заслуженная победа". Казалось бы, чем Серёжа так не угодил людям? Никто не знает, это просто остаётся фактом. Остальные парни, видя хейт в сторону друга, стараются его поддержать, и, можно подумать, что им это удаётся. Однако никто даже не подозревает, что испытывает Матвиенко на самом деле. Он уже давно не чувствует практически никаких эмоций, он научился с ними справляться. Он никак не реагирует на комментарии хейтеров, вместо этого на его руках каждый день появляются новые порезы. Как это началось? Парень и сам не ответил бы на этот вопрос. Всё произошло как-то само собой. В один особенно трудный день он вернулся домой и хотел как обычно просто отдохнуть, листая ленту новостей, когда ему на глаза попалось очередная видео-нарезка моментов с какого-то их с парнями совместного шоу. Спроси Матвиенко сейчас, что это было, он и не вспомнит. Всё произошло быстро. На глаза попался один плохой комментарий, второй, третий. Парень сам не понял, в какой момент у него в руках оказалось лезвие. Так просто произошло. Один точный порез - становится легче. Мозг переключается на физическую боль, позволяя на какое-то время забыть обо всех переживаниях. Второй - блаженная тишина в голове накрывает полностью. Серёжа не успел оглянуться, как это стало его привычным занятием. Он научился справляться со своей болью. Так всем было лучше. Носить кофты с длинными рукавами стало обыденностью. Никто не замечал никаких перемен в поведении парня, а ему самому это было только на руку. Каждый раз выходя из дома, Матвиенко цеплял на себя маску "Шута" над которым смеются даже друзья. В шутку конечно же. Каждый день он получает сотню подколов по типу "пухленькие щечки","Серёжа дурачок" и тому подобное. Все привыкли к ежедневным подколам, никто даже не задумывается над сказанными словами. А что Серёжа? Серёжа улыбается, Серёжа смеётся вместе со всеми. *** Сегодня у ребят очередной съемочный день. На это раз их позвали на интервью. Подъехав к месту встречи, Серёжа припарковал свой автомобиль и вышел на улицу. Прохладный ветер приятно обдувал лицо, помогая привести мысли в порядок. Сделав глубокий вдох парень отправился к нужному зданию. — Привет, Серëжкинс — поприветствовал его Арсений. Лучший друг Серёжи сейчас стоял на против и широко ему улыбался. Они быстро обнялись, после чего Матвиенко поприветствовал остальных. Съëмки начались. Ведущий задавал типичные вопросы, на которые парни отвечали уже огромное множество раз, но люди продолжали задавать именно их. Всё было спокойно, парни шутили и поддерживали друг друга, помогая отвечать на вопросы. — Серёж, вот скажи, многие интересуются, какие у тебя отношения с отцом? Ты говорил, что вы не общаетесь. Не пытался ли ты найти его, или может наоборот, вы с парнями стали довольно популярны, возможно с появлением денег, он сам вспомнил про сына и решил вновь появиться в твоей жизни? — ведущий задал очередной вопрос, ожидая подробного ответа. Матвиенко напрягся всем телом, но старался этого не показывать. Он спокойно улыбнулся и стал как ни в чём не бывало в очередной раз рассказывать историю своего детства. Он всегда всем говорит, что эта тема его не триггерит, но парни, услышав вопрос, напряглись не меньше самого Серёжи. Арсений кинул встревоженный взгляд в сторону друга. Они давно знакомы, и,несмотря на уверения парня в обратном, Попов, как и остальные,подозревал, что сложные отношения с отцом всё-таки повлияли на Матвиенко. Не зря же он совсем не пьёт алкоголь и избегает пьяных людей. Антон замер, переводя взгляд с ведущего на Серёжу и обратно. Дима сидел молча поступив взгляд. Напряжение повисло в воздухе. Ведущий, поняв, что вопрос был не самый удачный, попытался разрядить обстановку и больше не возвращался к этой теме. Как только объявили перерыв, Серёжа встал и быстрым шагом направился к выходу. Его кто-то окликнул, кажется, это был Арсений, но парень не остановился. Добравшись до туалета, Матвиенко склонился над унитазом. Желудок сводило спазмами, к горлу подступил ком. Его стошнило желчью. Парень привалился к стене. Руки тряслись, голова нещадно кружилась, перед глазами плясали тёмные пятна. С трудом достав непослушными пальцами маленькое лезвие из кармана штанов, Серёжа быстро провёл по руке. Назойливые мысли путались в голове, легче не становилось. Ещё один порез. Становится лучше, парень начинает успокаиваться. Тут из-за двери послышался стук. — Серёж, всё нормально? — это был Антон. Он обеспокоено переминался с ноги на ногу, неуверенно закусив губу. — Чёрт — пронеслось в голове Матвиенко - Только не сейчас. — Всё хорошо — хрипло ответил он. Но, поняв, что звучит не убедительно, добавил чуть громче — Иди к остальным, я сейчас приду. Но Антон никуда не ушёл. Он упорно продолжал стоять у двери. Серёжа понял, что Шастун не собирается уходить отсюда без него. Парень постарался как можно быстрее подняться с пола и спрятать лезвие в карман. Рядом с раковиной он нашел рулон бумажных полотенец. Быстро отмотав несколько салфеток он приложил их к порезам, стараясь остановить кровь. Получалось плохо, поэтому наспех стерев вновь выступившие капли, он выкинул полотенца и быстро опустил рукав кофты. Щелкнул замок. Парень вышел за дверь, натягивая на лицо улыбку. Получалось плохо. — Что случилось? — Антон быстро подошёл к нему, хватая за плечо — Ты совсем бледный! Как себя чувствуешь? — в глазах явно читалось беспокойство. — Всё нормально, просто немного тошнит, перекусил, видимо, что-то не то —Серёжа попытался отстраниться, но Антон не спешил убирать руку. Его взгляд на мгновение скользнул вниз, на рукав кофты, который показался ему слегка влажным у запястья, но Шастун не придал этому значения, списав на то, что парень мог просто намочить его, умываясь. — Точно норм? Может, воды принести? Или, может, домой поедешь? Мы тут сами добьём — предложил Антон, всё ещё вглядываясь в побледневшее лицо друга. — Не надо воды. И домой не поеду — отрезал Серёжа чуть резче, чем следовало. Он тут же смягчил тон, снова натягивая эту чёртову улыбку - Правда, Антон, отстань. Всё хорошо. Пошли, а то там без нас скучно станет. Антон помедлил ещё секунду, но кивнул. Они вернулись в студию, где их встретили обеспокоенные взгляды остальных. Арсений вопросительно приподнял бровь, глядя на Шастуна, но тот лишь едва заметно пожал плечами, давая понять, что сам ничего не понял. Оставшаяся часть интервью прошла как в тумане. Серёжа кивал, вставлял дежурные шутки, но голос ведущего звучал где-то далеко-далеко. Вся его энергия уходила на то, чтобы сидеть прямо и не смотреть на свою левую руку, спрятанную под столом. Под тканью кофты он чувствовал, как салфетки намокают и противно липнут к коже. Это раздражало, отвлекало и в то же время приносило то самое, уже привычное, чувство контроля. Боль была его тайной, которую никто не мог у него отнять. Через два часа всё закончилось. Парни попрощались с ведущим, получив стандартные обещания выслать готовый материал на согласование. На улице уже стемнело, фонари разливали жёлтый свет по мокрому после недавнего дождя асфальту. — Серёга, может, ко мне? — предложил Арсений, подходя к нему — Пиццу закажем, в PlayStation порубимся? Как в старые добрые. А то ты последнее время какой-то потерянный. Потерянный. Это слово резануло слух. Неужели это так заметно? — Не, Сень, давай в другой раз — Серёжа покачал головой, копаясь в кармане в поисках ключей от машины. Он чувствовал, как лезвие предательски холодит пальцы — Устал как собака. Хочу просто в душ и лёжа смотреть в потолок. — Ну смотри — Попов хлопнул его по плечу — Если что - звони. В любое время. Серьёзно. «Если что». Если что - что? Если я опять порежу себя? Если захочу прыгнуть с крыши? Что ты сделаешь тогда, Арсений? — пронеслось в голове. Вслух же он сказал: — Ага. Договорились. Сев в машину, Матвиенко не сразу завёл двигатель. Он просто сидел, положив руки на руль и уставившись в одну точку на приборной панели. Тишина салона давила на уши. Мысли роились, как потревоженные осы. «Отец». Почему этот идиот вообще спросил про отца? Прошло столько лет, он вычеркнул этого человека из жизни, а тень всё равно тянется за ним, как привязанная. Все эти разговоры о деньгах, о том, что папаша объявится... Серёжа криво усмехнулся. Пусть только попробует. Он завёл машину и выехал со стоянки. Дорога до дома заняла около сорока минут. Всё это время он ехал на автопилоте, не замечая ни светофоров, ни поворотов. Очнулся только тогда, когда заглушил двигатель у своего подъезда. Дома его встретила привычная тишина пустой квартиры. Он не стал зажигать свет в прихожей. Прошёл сразу в ванную. Скинул кофту и замер, разглядывая своё отражение в зеркале. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Рука, которую он наконец освободил от рукава, была в ужасном состоянии. Засохшая кровь смешалась с салфетками, которые пришлось отдирать чуть ли не с мясом. Серёжа включил воду. Тёплая вода сначала пощипывала, потом боль стала привычной, почти приятной. Он аккуратно промыл раны. Глубокие. Некоторые уже начинали затягиваться тонкой корочкой, другие — краснели свежими полосами. — Что ты творишь, Матвиенко? — прошептал он своему отражению. Отражение молчало, глядя на него с немым укором. Закончив с перевязкой (он всегда держал в аптечке бинты и антисептик — «на всякий случай», как он говорил сам себе), Серёжа вышел из ванной. Есть не хотелось. Хотелось просто лечь и провалиться в небытие. Он упал на кровать, уставившись в тот самый потолок, о котором говорил Арсению. Телефон завибрировал. Пришло уведомление. Мелькнуло имя: «Антон Шастун». «Как доехал?» Серёжа набрал ответ: «Норм. Споки». Отложил телефон. Через минуту он снова взял его в руки. Пальцы сами открыли Инстаграм, а затем — поиск. Он набрал в строке: «Сергей Матвиенко хейт». Первое же видео, которое ему выдало, было свежей нарезкой с сегодняшнего интервью с заголовком: «Матвиенко опять на взводе из-за вопроса об отце! Слабачок!». Комментарии пестрели огнём. «Опять ноет» «Вечно у него всё плохо, нытик» «Да ему просто внимания не хватает, вот и выёживается» «С каких пор в ТВ берут таких унылых?» Серёжа смотрел на эти строчки, и внутри не было ни злости, ни обиды. Пустота. Звенящая, высасывающая пустота. В голове стучала только одна мысль, простая и страшная в своей обыденности: «А ведь они правы. Я реально нытик. Я реально слабак. Не могу даже с простыми словами справиться как нормальный человек, режу себя, как какая-то малолетняя дура». Он попытался вдохнуть глубже, но в груди что-то сдавило. Воздуха не хватало. Паническая атака накатывала медленно, но верно. Комната начала сжиматься, стены надвигались. Он судорожно вцепился в одеяло, пытаясь заставить себя дышать ровно. И в этот момент телефон, который он сжимал в руке, снова завибрировал. На этот раз звонок. «Арсений». Серёжа посмотрел на экран сквозь пелену. Ответить? Что он скажет? Голос сорвётся, он расплачется, как девчонка, и тогда всё, вся его маска рухнет к чертям. Звонок затих. Но через секунду экран засветился снова. Эсэмэска. «Серёж, я знаю, что ты не спишь. И я знаю, что у тебя что-то происходит. Может, не сегодня, но когда будешь готов — я рядом. Просто помни. Ты не один.» Серёжа перечитал сообщение три раза. Строки расплывались перед глазами. Он закусил губу до крови, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Ком в горле стал огромным, душащим. Он зажмурился, прижимая телефон к груди, прямо туда, где под футболкой бешено колотилось сердце. Ты не один. Он чувствовал себя бесконечно одиноким в этой огромной кровати, в этой тихой квартире, в этом городе, полном людей, которые либо ненавидят его, либо любят за какую-то выдуманную картинку. Но сейчас, читая эти простые слова от друга, он вдруг понял, что маленький лучик света всё-таки пробился сквозь плотные шторы его личного ада. Серёжа глубоко вздохнул, вытер непрошенную слезу, скатившуюся по щеке, и набрал ответ Арсению. Всего одно слово. Но оно весило сейчас для него больше, чем все дипломы и награды мира. «Спасибо.»