Метры бархатных лент

            19 апреля 2006 год. Pov Моника Свон.       Хлипкие лучи солнца пробивались сквозь плотные серые небесные массы. Ленивое воскресное утро управляло людьми, превращая их в заложников одеял и подушек. Хотела бы я тоже наслаждаться объятиями кровати, вместо этого сижу сонной мухой и попиваю остывший кофе. Кто-то назовёт сей напиток гадостью, только не я.       — Это извращение, — кидая недоверчивый взгляд на кружку в моей руке, Белла хмурит брови. — Я бы даже сказала надругательство. Нет, это преступление.       — Ты про этот божественный напиток? — делаю глоток и демонстративно прикрываю глаза в наслаждении.       — Именно.       — Считай это таким же нормальным, как и то, что Эдвард пробирается к тебе в спальню по ночам. — я сказала это тише чем в пол голоса и прозвучала информация, как бы между прочим.       — Как ты узнала? — шепнула сестра. Её бледная кожа мигом покрылась смущением и стеснением.       — Я не знала. Это была догадка, которую ты, крошка Беллз, подтвердила без задней мысли, — я улыбнулась и подмигнула ей. — Только как вам удаётся бесшумно обойтись с дверьми и лестницей?       Нас прервал Чарли, сообщая, что они с Эваном будут прогревать машину.       — Чуть не спалились. — пробормотала сестра, поднимая на меня «не сдавай меня» взгляд.       — Не попадайтесь Эвану. Я серьёзно! Во-первых, он выдаст вас с потрохами. Во-вторых, не знаю, чем вы там ребята занимаетесь, но я не хочу вновь водить своего ребёнка к психотерапевтам. И в-третьих, предохраняйтесь!       — Мы ничем таким не занимаемся.       — Поедешь с нами? — спрашиваю Беллу, доедавшую вторую тарелку хлопьев на завтрак. Сестра относится к тем счастливицам, что едят много, но по ним этого точно не скажешь. Я отношусь к иной группе, к той, что худеют при стрессе и это не хорошо, особенно когда ты чуть ли не завтракаешь им. Я за здоровый вес и осознание себя. Просто примите одну простую мысль от меня, живите в том весе, в котором вы чувствуете себя здоровой и ощущаете комфорт. Важно лишь ваше мнение в этом вопросе.       — Не могу, обещала провести день с семьёй Эдварда. — отвечает она полным ртом.       — Эдвард морит тебя голодом? Если хочешь, могу собрать тебе с собой обед в контейнер. — спрашиваю её и пытаюсь придать волосам приемлемый вид. Из-за влажности мои выпрямленные волосы возвращаются к данной им хулиганкой генетикой форме, а именно мало контролируемые кудряшки. Выдыхаю, опустив руки вдоль туловища, как никак им нужен приток крови. Собираю волосы в прическу Белоснежки. Добро пожаловать в детство. Бархатная лента голубого цвета справляется лучше, чем другие с этой миссией, потому что не скользит.       — Было бы здорово, — Белла присматривается ко мне. Не отвечая на мой первый вопрос. Как-то она упомянула, что Каллены придерживаются некой диеты, поэтому Эдвард не остаётся с нами обедать или ужинать.       — Что? — отрываюсь от укладывания в контейнер риса с курицей карри.       — Тебе с кудряшками лучше. Выпрямленные тоже красиво. Но, — она указывает на меня ложкой. — так ты выглядишь живее что ли.       — Намекаешь, что с прямыми я как утопленница из фильма ужасов? Где логика? — усмехаюсь ровно до того момента, пока Беллз не давится и не начинает громко кашлять, стуча себя ладонью по груди.       — Я в порядке, — хрипит Белла, делая глоток воды. — Просто подавилась. С прямыми ты выглядишь серьёзней и взрослее.       — Эй, нельзя такое говорить двадцатиоднолетней сестре. — грожу ей пальцем, но всё равно целую в подставленную щёку и направляюсь к выходу.       — Люблю тебя!       — И я тебя!       — Мо…       — Да?       — Если встретишь Джейка, передай ему, чтобы перезвонил мне.       — Хорошо.       На улице перекличка голоса леса и шума людей.       — Не помню, когда в последний раз ехала в полицейской машине. — у меня вырвалась неопределённая улыбка приятной ностальгии, перемешенная с грустью.       — В альбоме сохранилась фотография. Вы с Беллой сидите на капоте машины и с чего-то смеётесь. Вы там совсем маленькие, а сегодня уже едешь выбирать свой дом. – Чарли хмыкнул и посмотрел в зеркало заднего вида на увлечённого игрушкой Эвана, – Дружок хотя бы ты не спеши взрослеть, – Эван заметил дядю и широко улыбнулся. – Мо, что думаешь о домах в Форксе? – шериф убавил громкость радио. Вчера вечером после пляжа, я решила проехаться по городу и хотя бы с наружи оценить обведённые маркером в газете варианты домов. Хочу заметить вовсе не зря. Не хотелось тратить время других людей.       – Не очень, – призналась я.       – Что не так с домом миссис Мариц?       – Мне он показался чересчур узким и высоким. Как в историях Тима Бёртона. – я обожаю творчество Бёртона, сложная спесь определённой стилистики автора и проблем насущных. Только я вижу свой дом иначе, да и Эван просто пожал плечиками, когда я спросила: «нравится ли этот сиреневатый дом». – Ещё там нет гаража и парковочного места.       – Весомо, а дом Ролисов? Там до центра всего перекрёсток пройти.       – Слишком близко к дороге.       – Небезопасный.       – Да.       – Что-то мне подсказывает, что дом в резервации придётся тебе по душе.       – Надеюсь. Может…       Меня перебил резкий и громкий плач Эвана, когда мы заезжали в резервацию.       – Что случилось, малыш? – я повернулась, чуть ли не всем корпусом, ремень безопасности сдерживал меня.       – Муфик! – голосил ребёнок, заливаясь слезами и морща лобик. Тут до меня дошло. Эван в правой ручке держал ножку смурфа, в левой остальное тельце синего существа. – Му- всхлип –фииик!       Пришлось останавливаться и объяснять трёхлетке, что вещи иногда портятся, и что мы с лёгкостью починим его игрушку по приезде. Другой вопрос, надолго ли? Этот смурф за несколько лет пережил множество стирок, таскания за конечности и просто тисканья.       Мы оставили машину у фургона с ярким логотипом фирмы специализирующейся на грузоперевозках. Рабочие активно выносили разобранную мебель с упакованными коробками и загружали обмотанные стрейч плёнкой предметы.       Крайний дом резервации с северной стороны. Серая краска на фасаде одноэтажного дома выцвела, практически сливаясь с белыми рамами, что обрамляли довольно широкие окна. Терраса из светлого дерева выглядела просторно, хоть и требовала трудового вклада.       Из гаража вышел мужчина 60-ти лет, невысокого роста в кепке местной команды по бейсболу.       – Рад видеть, шериф Свон, – громким и хриплым голосом привлёк к себе внимание, затем потушил сигарету о землю.       – Взаимно, – ответив на рукопожатие, дядя представил нас, – Моника и Эван мои племянники.       – Здравствуйте, мы хотели бы посмотреть дом, – Эван прятался у меня на руках, обиженный на мир. Тихо-тихо всхлипывая в шею.       – Зови меня Джо, – мистер Хоук кивнул, – Сэм забегал, предупредил меня, о вашем приезде. Пойдёмте в дом, там как раз значительно поубавилось нажитого.       Терраса скрипела под ботинками. Однако хозяин, кажется, не замечал этого, бодро шагая вперед слегка похрамывая.       – Терраса, как и сам дом, стоит на добротном фундаменте. Можете не переживать. – Джо постучал ладонью по дверному косяку. – Крышу перекрывали два года назад, пока протечек не было. Изоляция хорошая, зимой холодом тянуть не будет. Разумеется, если с умом отапливать. Потолки высокие. Проводка в норме. В грозу могут быть перебои с электричеством. Советую подумать об этом, газ или генератор какой. Я пользовался газом. В Форксе есть станция заправки баллонов.       Мы вошли в узкий коридор с настенной металлической вешалкой. За второй дверью оказался просторный зал, совмещённый с кухней по левую руку. Стены выкрашены в светло-зелёный цвет. Прямо напротив нас ещё один коридор, зеркально отражающий тот в котором мы только что были. Видимо он вёл на задний двор.       – Кухонный гарнитур оставляю здесь, как и холодильник. Трубы в замене на данный момент не нуждаются. Единственное замечание в этой комнате в замене пары оконных рам. Совсем уже рассохлись, – хозяин дома показал на два окна в кухонной зоне. Кухонный гарнитур, состоящий из столешницы и четырёх шкафчиков с плитой, казался едва живым. – Здесь кладовая, – проход в кладовую был завешан шторой из деревянных бусин. – Можно добавить ещё пару полок, станет вместительней. При желании можно стиральную машину сюда поставить.       Пол в самом доме не скрипел и выглядел так, словно его недавно меняли.       – Сколько дому лет? – спросила я.       – Постарше тебя будет. Мы с женой строили его лет 30 назад. Думали, встретим тут старость, а в итоге только остался я. Луиза рано умерла, оставив меня тут совсем одного.       – Соболезную, – искренне сказала я, опуская Эвана на пол.       – Да чего уж там, это жизнь. Со смертью в кости не сыграешь. Она забирает, и кости, и душу. Пока моё время не пришло, перееду. Буду ближе к внукам. Иначе на том свете жёнушка моя меня возненавидит. Будет причитать, да журить меня. Ещё и назовёт старым затворником, – после тяжёлого вздоха Джо повёл нас в сторону зала. За работниками, разбирающими высокий шкаф, я изначально не заметила ещё одну штору бусин. За ней оказался ещё один коридор с четырьмя дверьми. – Вот тут три комнаты и одна ванная.       Первая дверь вела в ванную комнату. Маленькую, но не слишком. В самый раз.       За другими дверьми были три спальные комнаты. Тоже небольшие. Для кровати, стола со шкафом место достаточно.       – Это были комнаты моих сыновей. Один из них сейчас служит контрактником в армии, второй скоро подъедет сюда. Вы тут осматривайтесь, я буду вас ждать в беседке за домом.       – Хорошо, спасибо, – кивнула я, продолжая осматриваться.       – Ну как тебе? Вроде дом неплохой, – высказался Чарли, оглядывая пустые стены дальней комнаты.       – Мне нравится, конечно, нужно будет делать ремонт. На него уйдёт разница между приготовленной суммой и той, которую просят за дом.       Можете осудить меня за желание купить первый просмотренный дом, только я никогда не ставила под сомнение то, к чему тянет. Просто чувствую, что это мне подходит. Словно так и должно было сложиться.       Эван не отпускал мою руку, прижимаясь к ноге. У него всегда так бывает, после какого-либо волнения, малыш хватается за меня как коала за последнюю веточку эвкалипта. Врачи говорят, да я и сама так считаю, что Эван так находит тихую гавань. Такая гавань нужна не только детям. Свою гавань я ещё не обнаружила.       – Дружок, как тебе? Хочешь посмотреть всё сам?       – Да.       – Хорошо, пойдём.       Ещё пару минут Эван водил меня из комнаты в комнату, до тех пор, пока не наткнулся на коробку с виниловыми пластинками. Его глазки загорелись.       У Эвана с папой любовь к «музыке на виниле». Иногда по утрам, но точно каждый вечер наш папа проводил время за тем, что играл с Эваном и расспрашивал, как пройдёт или прошёл мой день. На фоне играл патефон. Это был наш некий ритуал, который я бессовестно нарушаю. Просто это больно. Воспоминания какими бы они не были причиняют боль о том, что больше подобное не повторится. Папа не спросит, что мне снилось. Мама не заварит травяной чай. И их голос не станет частью композиции, когда они миловались и подпевали исполнителям. Их любовь была редкая, она не делилась, только приумножалась с каждым днём их совместной жизни.       – Я присмотрю за ним, иди к Джо. – Чарли остался с Эваном, а я вышла на задний двор.       Открывшийся вид забрал дар речи. Сквозь стволы деревьев виднелась водная стихия. В месте, где природа приоткрыла занавес зелени, стояла круглая беседка.       Деревянная беседка потемнела от климата. Выглядела немного обшарпанной.       – Здесь потрясающе, – сказала я то ли самой себе, то ли констатировала этот факт для Джо, прожившего здесь не один десяток лет.       – Это точно. Моя жена первое время приносила сюда стул и наблюдала за океаном. Через неделю я поставил тут эту беседку. Она называла это «20 минут тишины». Никто её не тревожил, даже наши дети непоседы. Со временем я понял, что такие «20 минут» нужны всем. Жалко, что я запоздал со своим прозрением на 25 лет. – Джо курил сигарету, а пепел отстукивал в стеклянную банку на столике. – Я слышал, что стало с вашими родителями. Извини за то, что ты сейчас от меня услышишь, но жизнь та ещё сука. Она даёт надежду, забирая жизненные опоры. Остаться без родителей в 20 лет страшно. Так же страшно, как и в любом другом возрасте. Я видел, как цеплялся за тебя малец. Ты его опора, не позволяй жизни сломать тебя. Когда кругом волки нельзя быть зайцем. Ты не так проста, как кажешься.       – Я хочу купить ваш дом, – сказала я немного дрожащим голосом, эмоции заполняли меня сегодня.       – Давай так посидим ещё немного и договоримся на счёт документов.       – Хорошо.       Мы просидели так 20 минут в тишине по совету миссис Хоук.       – Пап! Тут будущий меломан интересуется, продаешь ли ты пластинки. – За высоким мужчиной с длинными чёрными волосами бежал Эван, держа в ручках пластинку. Чарли едва успевал догнать племянника, чтобы тот не упал. Кто, кто, но Эван не из тех, кто часто смотрит под ноги. Глухой шлепок тому доказательство. Уже готовлюсь успокаивать малыша, что запутался на радостях в своих же ножках. Слёз не последовало. Эван упал, но в полёте приподнял пластинку, чтобы та не ударилась.       – Мамочка! Вот! – будто и не заметив падения, малыш подбежал ко мне протягивая пластинку в картонной обложке. В очень знакомой обложке. Нэт Кинг Коул «Quizas, quizas, quizas». Песня наших родителей. Такую же пластинку, в точно такой же обложке я положила в гроб мамы.       – Забирайте все пластинки, мой граммофон давно на свалке. – Джо подмигнул Эвану и взлохматил его и без того запутанные волосы.       – Спасибо, Джо. – Чарли первым пришёл в себя, он тоже знал, что лежит в гробу.       – Я Алекс, сын Джо, – мужчина протянул мне руку, – а вы должно быть Моника?       – Да, это я. – пожав руку, я заставила себя улыбнуться и встрепенуться от воспоминаний.       – Алекс, нужно заняться документами, сынок. – Джо похлопал сына по плечу и направился с Чарли и Эваном в дом, махнув мне на прощание.       – Без проблем. – Алекс вновь вернул внимание ко мне. – Когда будет удобно?       – Может завтра? – предложила я, решив, что лучше уж отдать свой последний свободный день на волокиту с бумагами, а после заниматься другими вопросами.       – Договорились, подпишем завтра документы, и к пятнице дом будет полностью ваш.       – Здорово, куда и во сколько подъехать?       – В центре Форкса есть офис 3.15. Встретимся там со всеми документами в 10 утра.       – Отлично, спасибо. Тогда до завтра.       – До завтра.       Иду к машине дяди, смотря себе под ноги с улыбкой. Ещё чуть-чуть и у нас с Эваном будет новый дом. Pov Пол Лэйхот.       Выходя из дома Сэма, я уловил тонкий, ставший таким необходимым за короткий промежуток времени аромат. Мои ночные дежурства начинаются и заканчиваются каждый раз одной и той же точкой. Дом шерифа.       Каждый вечер чёртов Каллен заходил в их дом. Моё терпение едва граничило между разорвать его нахрен и разорвать его нахрен. Только спокойный голос Моники иногда проникал сквозь приоткрытое окно и успокаивал волка. Вечерами она разговаривает с кем-то по телефону сидя на подоконнике, улыбается и говорит, что она в «норме». Потом стирает слезу со щеки тыльной стороной ладони.       И вот я вижу её. Идёт и улыбается своим ботинкам. Светлые волосы выбились из причёски, и это делает Монику прекрасней.       Я дал обещание альфе. Не контактировать с наречённой один на один без стаи. Сэм опекает и ограждает её как младшую сестру, а она опекает свою сестру. Девушку вампира без чувства самосохранения.       Моника меня заметила, когда садилась в машину. Улыбнулась и помахала рукой с красной лентой, что оплетала её запястье.