Метры бархатных лент

      

Фемида – древнегреческая богиня правосудия. Изображается с повязкой на глазах, весами в правой руке и рогом изобилия в левой, иногда последнее заменяется мечом.

Штат: Северная Дакота. Город: Фарго. 9 апреля 2006 года. Pov Моника Свон.       Солнце сквозь двойные окна наполняет светом судебный зал. Металлический барельеф богини Фемиды поражает своим размером, по сравнению с ней главный судья штата, зачитывающий итоги вердикта, кажется ещё меньше.       Это заключительное слушание, до его конца ровно 23 минуты. Наручные часы пустили солнечного зайчика на потолок. Иронично, потому что мои родители, придавленные потолочной балкой, погибли выполняя свою работу.       Ровно год назад произошла трагедия, унёсшая жизни более 50 человек.       В четыре часа дня полицейский участок принял вызов о вооруженном нападении, в неблагополучном районе. Группа из 10 вооружённых человек оккупировала дочернее отделение банка, расположенное в историческом двухэтажном здании.       Спустя почти шесть часов переговоров захватчики разрешили зайти пяти медикам, для оказания помощь раненным, и трём полицейским, чтобы вывести детей и женщин из здания.       Существует негласное правило среди госслужащих в ситуациях с повышенной опасностью для жизни, звучит оно примерно так: «Только один человек из семейной пары выезжает на вызов, дабы дети не остались сиротами…». Чёрт знает, что тогда произошло, но капитан полиции Энтони Свон и парамедик Дарлин Свон зашли в здание. Вместе. Через 10 минут прогремел взрыв. Второй этаж обрушился на первый, погребая под собой пятьдесят гражданских, включая шестерых детей, пять парамедиков, три полицейских, «золотым бонусом» десять индивидов, возомнивших себя вершителями судеб человеческих.       Рядом со мной сидит пожилая леди, потерявшая мужа и сына. Беру её ладонь в свою и некрепко сжимаю в знак поддержки. У миссис Нерель никого не осталось, каждый день она приходит на кладбище и раскладывает на могилах всех погибших свежие цветы из своего сада. Однажды на занятии с психологом в кругу группы поддержки Клавдия Норель сказала:             «– Так я не чувствую себя одинокой и мёртвой, несмотря на то, что моё сердце в земле на глубине 3 ярдов вместе с Карлом и Джоном. У меня отняли самых близких, но никто не забёрет у меня возможность заботиться о могилах!»       Судья оповещает о закрытии дела. Наказывать некого, все причастные мертвы и преспокойно разлагаются.       Живым остаётся оберегать воспоминания о погибших и нести боль потери. Теперь это часть нашей истории, как бы мы не хотели, чтобы всё стало иначе, этому попросту не бывать.       Я боюсь однажды забыть, как звучал смех родителей, их мимику и привычки, но точно не забуду наш последний семейный завтрак и пожелания хорошего дня.       Мама с папой не увидят, какими их дети станут. Не порадуются нашим с Эваном успехам. Не проводят его на первый школьный автобус. Не скажут, как сильно любят нас, когда мир покажется особенно жестоким. Мы не заметим, как они состарятся. Не поймём, как их нравоучения перетекут в раздел полезных советов.       Взросление – вынужденная мера.       В свои 21 многие только пробуют жизнь на вкус, играют с судьбой, испытывают мир, открывают себя и имеют право на совершение множества ошибок, пока ищут свой путь.       У меня нет права на ошибку. Такое ощущение будто жизнь отравилась мной, судьба обокрала, мир насмехается, и только ради двоих моё сердце ещё бьётся, а нервы не сгорели под жалостью к себе.       Моя маленькая группа поддержки. Эван и шитьё.       Именно поэтому я сейчас дрожу, как лист на ветру, постоянно поправляю лёгкую косу с чёрной лентой и раз в семь или восемь минут перепроверяю наполнение голубой папки.       Два суда за день. Это слишком, как люди справляются с напряжением?       – Мисс Свон, сейчас ваша очередь. – проговорила монотонным голосом секретарь, а офицер открыл передо мной дверь.       Зал в разы меньше прежнего, но такой же светлый и прохладный.       – Добрый день, меня зовут судья Бринлоу, – представилась приятная смуглая женщина средних лет с аккуратной причёской в тёмной мантии. – Сегодня мы встретились, чтобы решить вопрос о дальнейшей опеке над Эваном Уиллом Свон, рождённым 15 октября 2002 года, – судья зачитывала личное дело моего братика. – Миссис Джесси, будьте добры, передайте отчёты соцработников по данной семье, – обратилась она к представителю опеки.              Молодая девушка в брючном костюме молчаливо отнесла нужные бумаги. – С 20 апреля 2005 года по сегодняшний день, мальчик находится под вашей частичной опекой, мисс Свон. Вы приходитесь ему старшей сестрой? – Бринлоу дождалась моего подтверждения и продолжила. – Ребёнок развивается по возрасту, отклонений в физическом, эмоциональном и умственном развитии не наблюдается. Первое время на занятиях с психологом плакал, звал родителей и вас, мисс Свон, со временем открывался и шёл на контакт, отмечается молчаливость, – кивнув, возможно, самой себе, судья закрыла дело и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. – Мисс Свон, как я сказала ранее у меня есть отчёты соцработника, закреплённого за вашей семьёй, в них описан распорядок дня Эвана, его характер, его интересы. Мне интересно узнать какие планы на будущее у вас. Вы молодая девушка, у вас вся жизнь впереди, готовы ли вы посвятить её значительную часть воспитанию неродного ребёнка?       – Эван, родной ребёнок. Да, я не его мама, но я являюсь его старшей кровной сестрой, я видела, как он родился. Видела его первые улыбки. Слышала его первый смех. Была рядом, когда он делал первые шаги. Сказал первые слова, – понимая, к чему эти вопросы, старалась говорить максимально спокойно, с нотками уверенности. Меня специально выводят на эмоции, проверяют какой я человек, не наврежу ли я Эвану. – Вы правы, я молода, но у меня уже есть цели и планы ради благополучного будущего Эвана. Сейчас я заочно завершаю 3 курс колледжа искусств, у меня есть официальная работа. За этот год многое изменилось, изменилась и я. Я взяла на себя ответственность и отказываться от неё не собираюсь.       – Мисс Свон, я рада это слышать. Я была знакома с вашими родителями, ваш отец учился на год старше меня. Энтони и Дарлин прекрасные люди, – по-доброму улыбнувшись, она наклонилась ближе к столу. – Честно признаться, у меня уже есть готовый документ, о вашей полной опеке над Эваном. Только меня смущает, что вы недавно выставили дом на продажу и написали заявление об увольнении с работы. Прокомментируйте, пожалуйста, ваши действия.       – Имея частичную одностороннюю опеку над ребёнком, не запрещено перевозить его в соседние штаты. Я решила, что мы с Эваном отправимся жить в штат Вашингтон, город Форкс, – показав бумаги о купле продаже дома, продолжила свою мысль. – Там живёт родной брат отца, с самого начала он звал нас перебраться к нему, первое время после гибели родителей Чарли всячески помогал. – передав судье выписку из банка и налоговой о своих доходах от шитья на заказ, выдохнула, – В Форксе есть свободная ниша для развития небольшого дела, это будет приносить деньги. В городе, где крёстный является шерифом жить спокойнее, по сравнению с городом, где обоих родителей выносят в чёрных мешках.       – Мисс Свон, получите документ о полной опеке над Эваном Уиллом Свон. – беря в руки заветный лист бумаги, смахиваю напрашивающиеся слёзы. Выдохну позже, как и дам волю эмоциям. Сейчас, нужно упаковать оставшиеся вещи и отправляться в путь. 3 дня спустя.       Что делает человек, решивший не нанимать грузчиков, при этом не обладающий достаточной физической силой?       Правильно, начинает чувствовать боль уже после 3 коробки.       Хотелось бы сказать, что вся моя жизнь уместилась в небольшой чемодан. Но это не так и, наверное, к счастью.       Чёрный пикап отца отлично справился, уместив в себе тринадцать коробок, шесть чемоданов, один разобранный комод и старый патефон с пластинками. Мы решили забрать две категории вещей: необходимые и дорогие сердцу, наполненные воспоминаниями.       Небольшой совет для тех, кто собирается пересекать 1600 миль с ребёнком трех лет, выезжайте поздно ночью. Ребёнок будет спать лучше. Именно поэтому, Эван сейчас мирно посапывает в детском кресле, прижимая к себе плюшевого смурфа в белом колпаке.       Впереди минимум двое суток в дороге.