Скорость сближения

Моторы ревели! Шум стадиона бил все рекорды по громкости, децибелы росли, конструкции не выдерживали — "Дайтона 500" была оживленной как никогда, потому что сегодня на трассе столкнулись два короля! — Томас, ты это видел?! Номер два от команды Наньяна уже заходит на его последний круг! Последний круг, Томас!!! Целых пятьсот миль практически остались позади, еще немного и мы узнаем, сможет ли мой любимый Второй остаться в лидирующих позициях!!! — Ты такой фанат, Луис! Обрати внимание на других гонщиков, например, вон тот же Пятьдесят первый — пилот команды Мингуана, ветеран гонок и пятикратный призер Кубка Поршня вот-вот уже и догони... Догнал!!! Пятьдесят первый прижался носом к заду номера Два, смотри, как выросло напряжение на трассе! Тридцать восемь гонщиков остались позади почти на целых полкруга, Томас! Я теряю сознание от мощности этих китайских товарищей!!! — Спокойно, Луис, держи себя в руках. Драфтинг, конечно, это хорошо, особенно если Пятьдесят первый подтолкнет Второго в зад, но ведь Второй может и в воздух взлететь! — Как автомобиль Кайла Ларсона в две тысячи тринадцатом? Перестань, Пятьдесят первый использовал бамп-драфтинг, а не тандем. Хитро ли он поступил? Верно, но никаких опасений нет. Смотри, он все же решил пойти на обгон! Видимо удачно подкопил скоростей, раз решил действовать сейчас. — Второй номер не дал ему это сделать, ха-ха! Все-таки пилот Наньяна умный парнишка, доказал, что заслужил все свои награды. Пятьдесят первый и Второй сравнялись носами, но стой, зад Мингуана вдруг начал вилять? Неужто выход из драфтинга оказался неудачным? Они столкнулись колесами! Ты видишь белый дым? Покрышки так быстро начали гореть, ну конечно, скорость машин уже вышла за пределы трехсот километров в час! Последний поворот уже пройден, остался последний участок дороги. — Флаг уже вытянут, Томас, внимание всех камер обращено на бело-черную полосу. Как думаешь, кто придет первым? — Я не думаю, я знаю — Второй номер! Пилот команды Наньян! — Они уже так близко, Мингуан не хочет отставать от Второго, Наньян практически тащит его на себе, но они все равно идут вровень друг другу! Финиш! Кто? Кто пришел первым?! Покажите камеры, быстрее! — Наньян!!! Второй номер пришел первым!!! — Второй? Второ-о-ой!!! Мой мальчик!!! Стадион ликует, Томас! Второй номер победил в этом заезде, показав свой самый лучший результат за весь год! Это позволяет ему подняться вверх по таблице и занять первое место из сорока пилотов! Как там говорил Наньян в одном из интервью? — Один победитель и тридцать девять лузеров? — Верно! Ну а с вами были Луис Родригез и Томас Хадсон, встретимся с вами уже на следующей гонке в Сан-Паулу, на трассе Интерлагос! Бразилия, жди нас!!!

***

В комнате было темно. За окном горело белое солнце, но плотные черные шторы не пропускали в квартиру свет. На кухне скопилась груда грязной пластиковой посуды, куда-то под стол закатилась его любимая чашка, растение пожухло и завяло от недостатка внимания. В ванной зубная щетка запылилась и покрылась налетом, зеркало, битое и местами окровавленное, оставило отпечаток уныния своего хозяина, его насильно вытянутую улыбку, его боль и тяжелое дыхание. На кровати, плотно завернувшись в два одеяла, лежал Му Цин. Глаза его были прикрыты, почти зажмурены, брови, всегда красиво уложенные, сейчас взъерошились, будто иглы дикобраза, разлетелись гневно и устало в разные стороны. Он спал. Тяжело и мучительно спал. Ему снилось что-то темное, что-то громкое и острое, это что-то било его под дых, заставляло встать на колени и умолять о пощаде, от чего слезы — горячие, медленные, вязкие — скатывались по худым бледным щекам и впитывались в сырую подушку. Му Цин тяжело задышал. Во сне это что-то начало за ним гнаться. Огромное бурлящее существо своими бесформенными конечностями плотно обхватывало туловище Му Цина и тянуло назад, впитывало в себя, съедая, и Му Цин задыхался от паники, от страха пропасть. — Пожалуйста, не... не надо, — хрип вырвался глубоко из груди. Му Цин сжался плотнее, закутываясь во влажное от пота одеяло, и казалось, что нет уже надежды на спасение, но дверной звонок резко разрубил пучину надвое. Му Цин вздрогнул, просыпаясь. Тишина встретила его обыденной серостью, солнечный луч все же нашел лазейку меж штор, пролез в комнату, заставил пыль затанцевать в воздухе. От проявившегося источника света Му Цин наконец увидел комнату: дверцы шкафа раскрыты, вещи из него вывалились в огромную кучу на пол, туалетный столик, всегда чистый и прибранный, теперь был захламлен салфетками. В первое время, когда Му Цин только впадал в это состояние, он еще мог поддерживать порядок в доме, но с каждой выплаканной слезой это становилось делать все тяжелее, и так он оказался в своем собственном аду — в грязной помойке, напоминавшей ему детство. В звонок снова позвонили. По двери прошлась череда легких ударов, и голос Се Ляня не заставил себя ждать. Му Цин закатил глаза, накрываясь одеялом с головой. И чего он опять приперся?.. — Му Цин, я знаю, что ты здесь! Открывай! Ничего он не знает. Нет здесь привычного Му Цина, остался только "ты — гребаный кусок дерьма, отношения с тобой были худшими за всю мою жизнь". — Если ты не откроешь, я взломаю дверь! Ты знаешь, что я могу это сделать!!! И он действительно мог это сделать. Как-то раз Се Лянь уже выбивал ногой межкомнатную дверь, когда подумал, что Му Цин умер, запершись в ванной, и тратить деньги на еще одну починку очень... очень не хотелось... Тяжело простонав в одеяло, Му Цин все же поднялся с кровати. — Зачем пришел? — Се Лянь встретил его с немного удивленным лицом, они виделись в последний раз около двух недель назад, когда Му Цин выглядел еще более... человечно... — Ты не отвечал на мои сообщения, я заволновался. Я пройду? — Нет, — Му Цин уперся слабой рукой в дверной косяк, перекрывая вход, — иди домой, Се Лянь, я не в состоянии с кем-либо говорить. Се Лянь скрестил руки на груди и опустил голову. Этот взгляд исподлобья Му Цин знал наизусть — тот уперся в свое и отступать не станет. В обычное время они могли из-за этого долго спорить и ругаться, потому что Му Цин не хотел отступать от своего, но сейчас, когда ноги еле держали его исхудавшее тело и ослабший организм, сил сопротивляться не было и, с трудом переступив через гордость, Му Цин руку все же опустил, втиснулся в квартирку обратно. — Я ненадолго. Меня по работе отправляют в Бразилию, сам знаешь — хороший спортивный репортер в нашем мире на вес золота, тем более это отличная возможность посмотреть другую страну. Билетов дали два. Мне брать с собой некого, а тебе надо отвлечься, поэтому я оставлю это здесь, — вытянув руку, Се Лянь вытащил из нагрудного кармана красный плотный конверт. В нем лежал билет на самолет и технический пропуск на трассу. — Вылет через неделю в четыре утра. Му Цин с самого начала думал, что это плохая идея — ну, появление Се Ляня, — но то, что он сейчас предлагал... Му Цин не мылся две недели, ел последний раз пять дней назад, мешки под глазами потемнели настолько, что стали похожи на кратеры луны, и единственное, что сейчас предлагает Се Лянь — полет в гребанную Бразилию? В таком виде?! — Я не пое- — Не отказывайся сейчас, — перебил Се Лянь. — Подумай. Танцевать на фестивале в жаркой Бразилии намного лучше, чем тухнуть в этих четырех стенах. Дверь закрылась. В квартире снова стало пусто и тихо, только в руке жгло от горячего яркого конверта, что ощущался тяжелее камня. Му Цин устало опустил голову, закрыл глаза ладонью, не желая осознавать, что сейчас произошло. Бразилия?..