Кровью написано в дневнике

Три дня. Три дня Кейл пролежал в постели, пока тело боролось с жаром, а сознание — с чужой жизнью, вливающейся в него потоками воспоминаний. Ким Рок Су привык выживать. Тридцать шесть лет в мире, где смерть ходила по пятам, научили его одному: адаптируйся или сдохни. Он адаптировался. У утру третьего дня температура спала. Тело всё ещё чувствовало слабость, но разум был ясен. Даже слишком ясен. Каждая деталь новой жизни — расписание, имена слуг, планировка особняка — укладывалась в голове с пугающей чёткостью. Сила «Запись» работала безупречно. Утро 22 мая встретило его тёплым светом, пробивающимся сквозь занавески, и лёгким ветерком, который колыхал тюль. Кейл лежал с открытыми глазами, когда дверь бесшумно открылась. — Молодой господин. Голос был тихим, но Кейл узнал бы его из тысячи. Рон. В прошлой жизни Рон за ним ухаживал роботы и долга перед его матушкою, но никто никогда не будил его так... осторожно. Словно боялся разбудить. — Как вы себя чувствуете? Кейл повернул голову. Рон стоял у кровати с неизменным подносом. На лице — лёгкая улыбка, за которой скрывалось нечто большее. Кейл знал этот взгляд. Опытный убийца всегда оценивает ситуацию. — Голова болит, — честно ответил Кейл. — Но жить буду. Рон чуть приподнял бровь. Обычно Кейл Хенитюз либо молчал, либо огрызался. А тут — спокойный, ровный ответ. Интересно. — Господин Дерут зовёт вас на завтрак, — сказал Рон. Кейл усмехнулся про себя. Он знал, что это неправда. Воспоминания О!Кейла чётко фиксировали: Дерут никогда не звал его. Это Виолан, прикрывающаяся именем мужа, пыталась сохранить видимость семьи. Но Рон сказал так, как было принято. Кейл не стал спорить. Он сел на кровати. Тело слушалось плохо, но лучше, чем вчера. — Я принёс одежду, молодой господин, — Рон указал на стул, где лежал аккуратно сложенный комплект. Кейл поднялся. Ноги дрожали, но он заставил себя дойти до ванной. Холодный душ привёл в чувство быстрее, чем любые лекарства. Вода стекала по бледной коже, и Кейл смотрел на своё отражение в зеркале. Пятнадцать лет. Худой, бледный, нездоровый. Алые глаза, унаследованные от матери, смотрели устало. — Ничего, — сказал он отражению. — Бывало и хуже. Он вышел из ванной и начал одеваться. Белая рубашка с длинными рукавами, открытая шея, чуть виднеющаяся грудь. Чёрные брюки с высокой посадкой, подчёркивающие длину ног и тонкую талию. Просто. Дорого. Шикарно. Кейл посмотрел на себя в зеркало. Ким рок су ненавидел такие наряды — слишком ярко, слишком заметно. Но О!Кєйл знал: внешность — это инструмент. Иногда нужно выглядеть так, чтобы тебя запомнили. Рон вошёл бесшумно, поправил воротник рубашки, одёрнул складки на плечах. Его руки касались Кейла с уверенной осторожностью — ни одного лишнего движения. Кейл позволил. Он не любил прикосновения, но Рону можно было доверять. Почему — он и сам не знал. Просто чувствовал. — Волосы, молодой господин, — Рон взял расчёску. Кейл молча кивнул. Через несколько минут он был готов. — Идите завтракать, — сказал Рон. — Я провожу. — Ты тоже иди есть, — тихо сказал Кейл, проходя мимо. Рон улыбнулся. Сказано было тихо, почти шёпотом. Но старый убийца услышал. Интересно. Очень интересно. Коридоры особняка Хенитюз были длинными и светлыми. Весеннее солнце заливало их золотом, ветерок играл с занавесками у открытых окон. Кейл шёл ровно, не ускоряя и не замедляя шаг. Рон держался чуть позади, но Кейл знал — тот всегда рядом. Готовый вмешаться, если понадобится. — Ты можешь идти, — бросил Кейл через плечо. — Я не заблужусь. — Я знаю, молодой господин, — спокойно ответил Рон. — Но позвольте мне проводить вас до двери. Кейл не стал спорить. У входа в столовую он остановился. Глубоко вдохнул. Воспоминания О!Кейла подсказывали: там его не ждут. Там он лишний. Каждый раз, когда он заходил в эту столовую, атмосфера становилась тяжелее, воздух — гуще. Взгляды скользили мимо, словно он был пустым местом. Кейл толкнул дверь. За длинным столом на десять человек сидели трое. Во главе — Дерут. Обычный мужчина с самой средней внешностью — такие лица забываются через минуту после того, как их увидел. Он не смотрел на вошедшего. Читал какие-то бумаги, делая вид, что завтрак — лишь досадная помеха делам. Слева от него — Виолан. Женщина с суровым лицом и жёстким взглядом. В ней чувствовалась порода, но ни капли тепла. Она подняла голову, увидела Кейла, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то похожее на... нет, показалось. Уже через секунду она смотрела на него так же холодно, как на прислугу. Справа — Басен. Мальчик двенадцати лет, который старался выглядеть взрослым. Он тоже посмотрел на Кейла, но тут же отвёл взгляд. Слишком дорожил вниманием нового отца, чтобы рисковать им ради брата. Кейл подошёл к столу. Его место было напротив Дерута — дальний конец, словно кто-то специально расставил стулья так, чтобы подчеркнуть: этот человек здесь чужой. Он сел. Никто не сказал ни слова. Стол ломился от яств. Яйца, бекон, тосты, фрукты, соки. Кейл взял тарелку и начал накладывать еду. Руки не дрожали. Дерут так и не поднял головы. Виолан открыла рот, хотела что-то сказать, но осеклась. Басен смотрел в свою тарелку, будто там было написано расписание уроков. Тишина давила. Кейл жевал хлеб и вспоминал. О!Кейл приходил сюда редко. Когда заходил — чувствовал себя лишним. Еда казалась безвкусной, как песок. Потому что невозможно наслаждаться едой, когда каждый твой вдох встречают молчанием. Кейл доел. Вытер губы салфеткой. — Спасибо, — сказал он ровно. Никому конкретно. Просто обозначил, что закончил. Встал. — Уже уходишь? — голос Виолан дрогнул. — Да. — Может, посидишь ещё? — Нет. Она хотела добавить что-то, но Дерут, наконец, поднял голову. — Пусть идёт, — сказал он. — Если не хочет — зачем навязываться? Кейл посмотрел на него. Спокойно. Долго. — Я уже поел, — сказал он. — Спасибо за завтрак. И вышел. За дверью его ждал Рон. — Молодой господин? — Всё в порядке. Рон кивнул. Но в глазах его мелькнуло что-то странное. Удивление? Интерес? Кейл пошёл по коридору. Шаги гулко отдавались в тишине. — Рон. — Да, молодой господин? — Ты заметил? — Что именно? — Что я изменился. Рон помолчал секунду. — Вы были больны, молодой господин. Болезнь меняет людей. Кейл усмехнулся. — Да. Меняет. Он остановился у окна. Ветер трепал занавески, солнце грело лицо. Весна. Жизнь продолжается. — Рон. — Слушаю. — Ты хороший человек. Рон улыбнулся своей страшноватой улыбкой. — Я убийца, молодой господин. — Я знаю. — Кейл посмотрел на него. — И всё равно хороший. Рон ничего не ответил. Но что-то в его взгляде изменилось. Кейл пошёл дальше. План уже складывался в голове. Академия. Силы. Месть за О!Кейла. Месть за мать. Месть за тот мир, который сожгла Белая Звезда. Но всему своё время. Сначала — выжить в этом доме. А потом — построить свой.