The Sweetest Con(man)

Голос Адама звучал совершенно надломленно — это был самый печальный голос на свете. Он сидел на этой скамейке совсем один. Бет? Кто это, черт возьми, такая? И каким «замечательным» человеком она, судя по всему, была. Найджел чувствовал, как в груди вместе с этим откровением рождается чувство ответственности — почти физическое тепло, заметное в ночной прохладе. — Ты ждал её здесь, на улице, верно? — Найджел осторожно присел на скамью напротив Адама, стараясь снова его не спугнуть. — Да. Она сказала, что заберет меня после смены. Я не хотел идти в темноте, — его дыхание прервалось, когда он продолжил: — Я сказал ей, что буду готов в десять вечера. Она обещала мне, она знала! Я не понимаю, почему она забыла про меня, почему солгала... — его голос сорвался в глухой плач, измученный и изнуренный. — Сдается мне, тебе нужны друзья получше, — Найджел попытался улыбнуться. Он никогда не умел утешать, он понятия не имел, что делает, но этот человек, казалось, требовал этого от него без слов. — У меня больше нет друзей, — Адам заговорил снова и ссутулился еще сильнее. Найджел усмехнулся про себя, понимая, что у них двоих, похоже, больше общего, чем он думал вначале. — Ну, у меня их тоже нет, — и это даже не было ложью. Дарко был для него скорее братом, чем другом, а иногда и вовсе не братом, а кем-то вроде босса или няньки. Адам наконец откинул капюшон и внимательно посмотрел на мужчину, сидевшего рядом на скамье. Тот почему-то продолжал говорить с ним, хотя причин для этого не было никаких. Темная рубашка, темная куртка, светлые волосы с проступающей сединой... Адам знал: этот человек должен был выглядеть угрожающе, как и все мужчины, разгуливающие по улицам в такой поздний час. Но Адаму стало легче. Ему стало спокойнее от разговора с этим незнакомцем, который вышел из тени лишь для того, чтобы спросить, всё ли в порядке. Он и не помнил, когда в последний раз кто-то интересовался этим. Найджел видел, как за глазами Адама формируется мнение о его внешности, но он не успел почувствовать неловкость — не тогда, когда перед ним открылось самое нежное лицо, которое он когда-либо видел. У него была бледнейшая кожа с розовым оттенком на носу и щеках. Найджел видел дорожки слез, сбегавшие по лицу к губам — пухлым алым губам. Темные кудри обрамляли лицо, подчеркивая огромные, как у олененка, глаза цвета неба. Если бы Найджел не знал жизни, он бы решил, что сидит рядом с ангелом. С куклой. Эта невинность никак не вязалась с ночными тварями, бродившими неподалеку. Адам был чем-то иным, чем-то большим. Больше минуты ни один из них не проронил ни слова. Просто смотрели. Думали. Их взгляды не встречались: Адам, казалось, ускользал от взора Найджела, рассматривая что-то другое. Видимо, какую-то черту лица, которая привлекала его больше, предположил Найджел. Наконец, Адам первым нарушил тишину. — Я буду твоим другом. Шок на лице Найджела, должно быть, оказался сильнее, чем он рассчитывал, потому что Адам тут же замкнулся, будто устыдившись своих слов. — О, ангел, не думаю, что ты захочешь со мной дружить, — мягко сказал Найджел. — Ты даже не знаешь моего имени. — И что же в твоем имени может заставить меня не хотеть дружить с тобой? — удивился Адам. Неужели он действительно отвергнет чью-то дружбу только из-за странного имени? Он так не думал. — Я не совсем это имел в виду, красавчик. Меня зовут Найджел, — он усмехнулся и протянул Адаму руку. Адам мгновение смотрел на руку Найджела, застенчиво краснея и глядя в бетонный тротуар, прежде чем его собственная ладонь несмело высунулась из-под локтя. Он мягко пожал её, один раз, вверх-вниз, но никто из них не отпустил руку другого. Пока их касание длилось, Найджел почувствовал, какими ледяными были пальцы бедного Адама. — Ты теплый, Найджел, — Адам отстранился и начал тереть ладони друг о друга, пытаясь сохранить тепло. — Ну, мы теперь не чужие. Хочешь, я подброшу тебя до дома? Никто не должен заставлять тебя ходить в темноте, если ты не хочешь, к тому же на улице чертовски холодно. Найджел нажал кнопку на ключе, и фары автомобиля вспыхнули на парковке. — Я не мог бы просить тебя об этом. Ты меня даже не знаешь. — Я знаю, что ты замерз и тебе нужно домой, потому что твоя подруга Бет — та еще сука. А у меня в машине тепло . Это, кажется, убедило Адама; он снова залился румянцем, глядя под ноги. — Тепло это хорошо — признался он с кроткой улыбкой. Найджел вскочил со скамьи и, не раздумывая, снова протянул руку, чтобы помочь Адаму встать. Тот на этот раз не сомневался — сразу ухватился за ладонь и поднялся рядом с Найджелом. Их руки снова задержались вместе; Адам подсознательно потирал большим пальцем тыльную сторону ладони Найджела. Он почти не чувствовал своих пальцев, а Найджел был таким теплым. Теперь, когда они оба стояли, Адам был всего на несколько дюймов ниже Найджела. Если бы они обнялись, лицо Адама идеально прижалось бы к самой середине груди Найджела. — Сюда, красавчик. Пока они шли через парковку к машине, Адам так и не выпустил его руку. Найджел знал, что бедняга замерз, и, признаться честно, мягкость ладони Адама была... приятной, так что он позволил ему это. Но он не мог удержаться и не оглянуться на клуб, опасаясь, что их кто-то увидит. Если кто-то с работы увидит, как он держится за руку с кем-то, особенно с мужчиной, Найджел до конца жизни не оберется. У машины их руки разошлись. Найджел открыл пассажирскую дверь, подождал, пока Адам заберется внутрь, и сам сел за руль. Он завел двигатель и сразу же выкрутил обогрев на максимум, направив дефлекторы на Адама. — Так лучше? — Мне гораздо лучше, Найджел. Спасибо, — медленно проговорил Адам, и в его голосе чувствовалось явное облегчение. — Теперь ты хочешь узнать мой адрес? — Давай просто посидим минуту, согрейся как следует. Адам взглянул на часы на приборной панели: приближалась полночь. Он опаздывал с приготовлением ужина, опаздывал с последней чашкой чая перед чисткой зубов... он просто опаздывал. Паника снова закипела в груди, когда время на панели расплылось от слез. — Я бы хотел просто поехать домой, Найджел. Адам обхватил себя руками и вжался в сиденье, издавая тихие звуки и глядя в окно. Найджел кожей чувствовал исходящее от него изнеможение. Его плач был самым жалостным звуком, который он когда-либо слышал. Было физически больно видеть кого-то столь нежного настолько сломленным. «В этом мире явно что-то идет не так», — подумал Найджел, вбивая адрес Адама в GPS. — Ладно, ангел, поехали домой. Всю дорогу они ехали в полном молчании. До дома было около получаса езды без пробок, но Найджелу тишина не мешала. Плач Адама замедлился и в конце концов стих. Боковым зрением Найджел видел, что тот всё еще смотрит в окно, прислонившись к нему головой. Эта поездка не была неловкой — напротив, он чувствовал себя... полезным. У него появилась цель, пусть и маленькая: доставить Адама домой в целости и сохранности. Мысль об алкоголе не посещала его с той самой секунды, как он присел на скамейку. Он свернул за угол к небольшому кирпичному дому с симпатичными желтыми занавесками на больших окнах. На ступенях у входной двери в терракотовых горшках стояли два цветочных куста. Уютный дом, очень мирный — идеальный для такого человека, как Адам. Когда Адам не пошевелился после того, как машина остановилась, Найджел понял, что тот уснул, свернувшись калачиком в тепле салона. Это заставило Найджела улыбнуться — по-настоящему улыбнуться, и это ощущение было непривычным для его лица. Прежде чем разбудить его, Найджел не удержался и просто замер, глядя на него. Густые темные ресницы на бледных щеках, губы, надутые во сне — настоящий ангел. Неужели это теперь то, чем занимается Найджел? Развозит случайных прохожих по домам и заботится об их самочувствии? Видимо, да. Ему нужно было как-то отдавать кармические долги, за исключением того, что Адам не был «случайным». Он был особенным, Найджел это чувствовал, даже если не мог объяснить. — Адам, ты дома, — прошептал он; собственный голос показался слишком громким после долгой тишины. — Давай, пойдем внутрь. Адам проснулся мгновенно, слегка потянулся и посмотрел на свой дом. — Я устал, Найджел, — вздохнул он, протирая глаза руками. — Знаю, ангел. Пойдем. Найджел вышел из машины, чтобы открыть дверь Адаму. Тот встал, пошатываясь, и Найджел инстинктивно положил руку ему на спину, чтобы поддержать, подавляя желание просто подхватить его на руки и донести до двери. Они поднялись по ступеням. Найджел всё еще держал руку на его спине, а Адам сонно достал ключ из кармана сумки. Давление руки Найджела ощущалось приятно — надежно и тепло. Он вошел в дом, снимая куртку, а Найджел замялся в дверях, не зная, что делать дальше. Должен ли он просто уйти? Адам дома, задача выполнена. — Э-э... — Найджел откашлялся. — Я рад, что ты добрался в безопасности, но мне... мне тоже пора домой. Тебе нужно что-нибудь еще от меня сегодня? Адам повернулся к нему, всё еще не глядя в глаза. Его милое лицо покоилось на руке, которой он держался за дверь, и он залился прекрасным розовым румянцем. — Нет, я в порядке. Спасибо, что подвез, Найджел. Не думаю, что я когда-нибудь набрался бы храбрости дойти пешком. — Тебе нельзя ходить одному ночью. Никогда. Бет должна была быть рядом, — произнес Найджел. Внутри него росла неприязнь к женщине, которую он никогда не видел. — Я знаю. Она забыла про меня, но... но я рад, что вместо нее там был ты, — он тепло улыбнулся — улыбкой, достигшей его заспанных глаз, и посмотрел в пол прихожей. — Нечасто я завожу новых друзей. — Я тоже рад, что был там, ангел. Найджел не хотел уходить. Его тянуло, как магнитом — тем самым магнитом, который был ему слишком знаком. Его глупое сердце, которое всегда приносило одни неприятности. Ему нужно было уйти, пока он не натворил глупостей. На что он рассчитывал? Что его впустят? Адам ничего о нем не знал, он и так был слишком доверчив, согласившись поехать с ним. Найджел был именно тем типом мужчин, встречи с которыми Адаму стоило опасаться, и всё же он был здесь. Осознание этого оставило горький привкус во рту. — Спокойной ночи, Адам, — Найджел остановился у подножия лестницы, глядя снизу вверх на «куклу» в дверном проеме. — Спокойной ночи, Найджел. Дверь закрылась. Найджел вернулся в машину. Внутри было пусто — будто чего-то не хватало. Радио всё так же тихо играло, печка гудела, но рядом больше не было спящего ангела. Отсутствие было почти осязаемым. Найджел со вздохом откинул голову на спинку сиденья, глядя в люк. Облака этой ночью разошлись, открыв взгляду едва заметные мерцающие звезды. «Уже не такая беззвездная ночь», — понял он. На лице появилась слабая улыбка. Найджел нехотя тронулся с места. Ему и его ебаному сердцу предстоял серьезный разговор за самой большой бутылкой виски, которую он только сможет найти.