The Sweetest Con(man)

Стоя у ночного клуба, Найджел прикурил последнюю сигарету. — Твою мать, — прорычал он, тряхнув пачку и заглянув внутрь. Он и представить не мог, как перетерпит остаток ночи без никотина, учитывая, какой занозой в заднице был Дарко. Найджел торчал на улице только из-за него — тот буквально выставил его за шкирку «остыть». Видимо, Найджел слишком разгорячился, когда приструнил одного богатого клиента, пристававшего к девчонке, и чуть не лишил их обоих солидного куша. «Больше денег», — горько подумал Найджел, глядя в ночное небо и выпуская длинную струю дыма. У владения бизнесом вместе с лучшим другом определенно были свои взлеты и падения, и то, как Дарко оправдывал мерзкое поведение клиентов ради наживы, для Найджела было однозначным «падением». Он не был святым — на его счету хватало и насилия, и преступлений ради денег, — но он всё еще понимал, когда черта перейдена. Ночь была облачной. Даже в самой темной части парковки, где стоял Найджел, над головой не было видно ни единой звезды. Выдалась одна из тех холодных ночей ранней весны в Манхэттене, когда ледяной ветер бросает седо-русые пряди волос в глаза. Он затянулся в последний раз и потушил окурок о неровную кирпичную кладку здания. Сытый по горло этим холодом, Найджел уже собирался вернуться внутрь, как вдруг что-то привлекло его внимание. Через дорогу от него, на общественной скамейке, сидела маленькая фигура в капюшоне, ссутулившись почти в самом центре. Почувствовав неладное, Найджел сделал пару шагов в ту сторону, положив руку на пистолет, но звук открывающейся двери заставил его замереть. — Ты голову в порядок привел или всё еще тупишь? — фыркнул Дарко. — Нам еще сделку вывозить, если ты закончил тут сопли размазывать. Найджел тут же убрал руку с пушки, не желая раньше времени дергаться из-за Дарко. У его дружка был талант устраивать драму на ровном месте, а у Найджела и так башка раскалывалась. — Ни хрена я не размазываю, мудак, — огрызнулся он... — Тот говнюк не имел права так базарить с девчонкой, тем более в моем клубе. Ты это и сам знаешь. — В нашем клубе, Найджел. Избавь меня от лекций. Ты идешь или нет? Дарко снова открыл дверь, и тяжелые басы музыки ворвались в ночь. Найджел быстро взглянул на человека в капюшоне — тот всё так же неподвижно сидел на скамье — и решил всё же последовать за другом внутрь. Последние люди клиента покинули клуб лишь спустя вечность. Сделка, включавшая в себя отмывание денег через заведение, осталась в силе. Всё это время Найджел помалкивал — отчасти потому, что Дарко велел ему заткнуться, но в основном потому, что сам решил больше не говорить с этим засранцем ни слова. У него руки так чесались, что он отдал бы что угодно за сигарету. — Я могу уже свалить? — Найджел сдавил переносицу, пытаясь унять пульсирующую боль. Грохот с танцпола и вспышки стробоскопов доводили его до предела. — До закрытия еще куча времени, что с тобой сегодня? — Дарко даже не пытался скрыть раздражение. — Не верю, что ты так горишь желанием вернуться в свою конуру и нажираться там в одиночку. Ты и так делаешь это постоянно. — Какого хрена тебя волнует, что я делаю у себя дома? Моя работа здесь закончена, и я хочу свалить к себе. — Поверить не могу, что говорю это, но, Найджел, тебе нужно завести личную жизнь. Ты всё еще тонешь в своем страдании по Габи, и от этого ты стал невыносим. Даже больше, чем обычно. Найджел опустил голову при упоминании Габи. Он знал, что слова Дарко — правда, но от этого было не менее больно. Прошло два года с тех пор, как он видел её в последний раз, когда бежал из своей разрушенной жизни в Румынии, чтобы начать всё с чистого листа в Америке. И всё же, за всё это время он так и не смог избавиться от сердечной боли. Стоило ему остаться одному на пару минут, как мысли неизбежно возвращались к ней. И почти каждую ночь он пил до беспамятства, пытаясь забыться. В его прошлой жизни осталось слишком много боли. То, каким никчемным мужем он был. Каким глупцом. И он не знал, как это отпустить. — Когда ты в последний раз делал что-то хорошее для себя? Общался с кем-то за пределами этого чертова клуба? Ненавижу это говорить, но пора двигаться дальше. — Дарко подошел ближе и положил руку ему на плечо. — Я отпущу тебя при одном условии: сегодня никакой хандры. Найди себе другое занятие. Найджел неохотно встретился взглядом с другом, мечтая лишь о том, чтобы убраться отсюда и найти сигарету. — Да, хорошо, без разницы. Так и сделаю. — Найджел подавил желание закатить глаза, понимая, что Дарко просто пытается поддержать его, как может. — Вот и славно. И чтобы завтра я тебя здесь не видел. Возьми выходной, я устал от того, что ты путаешься под ногами и чуть не портишь нам бизнес. — Дарко улыбнулся и крепко сжал его плечо, прежде чем отпустить. Найджел попытался выдавить ответную улыбку, испытывая благодарность, и потянулся за курткой. — Спасибо, Д. — Пустяки. И еще кое-что, — Дарко выудил из кармана полупустую пачку и бросил её Найджелу. — Покури. Жалостное зрелище, когда тебе так явно это нужно. Боже, Найджел готов был обнять его, но мысль о том, что придется ждать еще секунду без затяжки, его остановила. Он беззвучно изобразил «спасибо», молитвенно сложив руки над заветной пачкой, и вышел на темную парковку. Первая же затяжка успокоила взвинченные нервы. Он не собирался менять свои планы на вечер: диван, бутылка виски и целый день впереди, чтобы лечить похмелье. Даже в этом огромном городе никто не мог предложить ему исцеление. Для такого дурака, как он, лекарств не существовало. Он всегда шел на поводу либо у своего достоинства, либо у сердца, и в итоге оказывался в ситуациях, из которых невозможно выбраться. Сколько бы Дарко ни разгребал его дерьмо, Найджел никогда не мог поступить правильно. По пути к машине он щелчком отправил окурок на дорогу, но замер, не успев разблокировать двери. На той самой скамейке прямо перед ним всё еще сидел тот человек. Прошло минимум сорок пять минут с тех пор, как Найджел видел его в первый раз. В такую погоду он, должно быть, до костей промерз. Найджел подошел ближе, держа руку на пистолете — он отчаянно надеялся, что это не труп и не просто бездомный. Последнее, что было нужно клубу, — это место преступления прямо под окнами. Слава богу, это был не труп. Найджел видел, как бедняга мелко дрожит, спрятав лицо под капюшоном. Совсем пацан. На парнишке была идеально чистая рубашка, заправленная в новые джинсы, и аккуратная обувь. Он выглядел слишком опрятно для того, кто обычно околачивается в этой части города в такой час. Найджел заговорил прежде, чем успел себя остановить: — Эй, ты в порядке? Парень, казалось, не услышал ни слова. Он сидел неподвижно и молча, только руки и ноги мелко подрагивали. Найджел вздохнул и повторил вопрос, на этот раз помахав рукой перед лицом, которого почти не видел. Он что, под кайфом? — Алло? С тобой всё хорошо? Снова никакой реакции, но дрожь усилилась. Может, он глухой? Найджел откашлялся, не зная, что делать. Он на мгновение подумал просто уйти к своему виски, но что-то в этом одиноком человеке посреди темноты заставило Найджела почувствовать... ответственность. К тому же, если с ним что-то случится рядом с клубом, это привлечет ненужное внимание. — Ты, должно быть, замерз, — смягчил голос Найджел. Он заметил на куртке парня бейдж с логотипом — кольца Сатурна вокруг звезды. Он видел это раньше — планетарий Хайдена у Центрального парка. Найджел проезжал мимо рекламы их шоу почти каждую ночь. — Адам, ты меня слышишь? — Найджел нерешительно положил руку ему на плечо, почувствовав холод кожи даже через ткань. Парень мгновенно задеревенел под его рукой и будто ожил. Он отпрянул на другой край скамьи, подальше от прикосновения, и сжался в комок, обхватив колени руками. Всхлип сорвался с губ Адама, когда к нему вернулся голос: — Бет забыла меня забрать.