Нити света и верности

Утренний свет тускло пробивался сквозь окна, и приглушённый серый цвет Обсидианового Королевства отбрасывал тень на обеденный стол. Ханджи потянулась, входя в комнату, её волосы были растрёпаны после сна, она ожидала увидеть пустую столовую. К её удивлению, Леви уже сидел там, в дальнем конце стола, с дымящейся чашкой чая в руках.  Он был одет в повседневную одежду: тёмную рубашку и брюки. Его осанка была расслабленной, выражение лица отстранённым, взгляд устремлен на какую-то невидимую точку. Ханджи остановилась на полпути, моргнув.  — Ты всё ещё здесь? — Ханджи моргнула, полусонная. — Ты никогда не завтракаешь. Леви мельком взглянул на неё, его лицо, как всегда, было непроницаемым.  — Выходной, — просто сказал он и вернулся к своему чаю. Ханджи, шаркая тапочками, прошла к своему месту, всё ещё разглядывая Леви, словно он был каким-то редким экземпляром.  — Хм. Не знала, что у тебя такое есть. Он не ответил, и Ханджи, вздыхая, опустилась на стул, уставившись на тарелку с кашей перед собой. Комковатая, безвкусная смесь выглядела совсем не аппетитно. Она взяла ложку и начала рассеянно помешивать её. Леви это заметил.  — Не нравится? — спросил он, не поднимая глаз. Ханджи сморщила нос.  — Всё… нормально, — сказала она, хотя по тону было понятно, что девушка не в восторге. Она немного попробовала и поморщилась. — Думаю, я всё ещё привыкаю к здешним условиям. Всё другое: еда, погода, даже воздух. Я не понимала, сколько белка во всём этом, пока не приехала. Даже вода почему-то кажется… тяжелее на вкус. Леви приподнял бровь, но ничего не сказал, позволив ей продолжить. — Я знала, что Обсидиановое Королевство будет другим, — сказала Ханджи, откладывая ложку. — Всю жизнь я слышала истории о том, что оно темнее, суровее, но жить здесь на самом деле? Это совсем другое дело. Ханджи замолчала, лениво проводя пальцами по краю миски, и её настроение изменилось. Её обычный беззаботный тон сменился более задумчивым, почти нерешительным. Ей следовало просто спросить. Если бы у неё была хоть капля принципиальности, хоть капля научной честности, она бы искала за истину, а не кружила бы вокруг неё, как трусиха, грызя обрывки недоработанных теорий. Но каждый раз, когда Ханджи собиралась спросить: «Кто эта женщина, которую ты целовал? Ты с ней спишь?» — у неё перехватывало дыхание. Слишком очевидно. Слишком личное. А если он прямо скажет, что встречается с кем-то… Ну и что тогда? Ханджи подцепила кашу ложкой, наблюдая, как бледная жижа растекается комками. У неё скрутило живот. Она убедила себя, что всё в порядке. Политика. Отстранённость. Что ей всё равно. В любом случае, её не касается, чем он занимается в свободное время. «Вот только… это мое дело» — подумала Ханджи, вонзив ложку в тарелку сильнее, чем хотела. — «Я замужем за этим человеком. Поэтому это мое дело. Перед глазами до сих пор стояла та картина: Леви, слишком близко стоящий к другой женщине. Её губы на его губах. Проблеск чего-то интимного, чего-то настоящего. Она выдохнула через нос. Ладно. Она спросит. Осторожно. Не прямо. С философским подходом. Это всего лишь вопрос учёного. И ничего больше. Пальцы Ханджи замерли, ложка застыла. Она уставилась на остывшую кашу, её голос прозвучал тихо и странно неуверенно.  — Можно задать тебе немного странный вопрос? Леви не поднял глаз.  — Ты и так это делаешь. Каждый день. Она тихо фыркнула, почти улыбнувшись, но улыбка не дошла до глаз.  — Нет, я серьёзно. Настоящий вопрос. Наконец он посмотрел на неё, настороженно, но с любопытством.  — Хорошо. Выкладывай. Ханджи помедлила, помешивая ложкой кашу. Наконец, она спросила как ни в чём не бывало: — Как ты думаешь, допустимо ли для человека, состоящего в браке… спать с кем-то ещё? Последовавшая за этим тишина была гнетущей. Леви моргнул, глядя на неё.  — Что за вопрос? — Обычный, — сказала Ханджи, пожимая плечами. — Люди делают это постоянно. Мне просто интересно, может быть… это не всегда то, что мы думаем. Например… Ханджи почувствовала, как пульс у неё подступил к горлу. Это было глупо. Ей следовало бы взять свои слова обратно.  Но вместо этого она продолжила говорить, как будто не размышляла над этим с того самого дня, как увидела его с той женщиной.  — А что, если кто-то глубоко несчастен? Что, если после свадьбы всё изменилось? Ханджи отложила ложку и оперлась руками о стол, чтобы удержать равновесие.  — Как думаешь, бывают ли ситуации, когда это можно понять? — спросила волшебница, не отрывая от Леви взгляда. Леви уставился на неё так, словно у Ханджи выросла вторая голова.  — Ты спрашиваешь, можно ли оправдать измену? Постучав ложкой по чашке, Ханджи продолжила:  — Я имею в виду… брак не всегда прост. Люди меняются. Иногда они ломаются. Я думаю… может ли это когда-нибудь оправдать измену? Он не сразу ответил, просто уставился на неё. — Нет, — категорично ответил он. Ханджи моргнула.  — Просто «нет»? — Нет, — повторил Леви на этот раз более резко. — Какой смысл в браке, если ты собираешься одной ногой стоять за дверью? Ханджи открыла рот, а затем снова закрыла. У неё пересохло в горле. Леви слегка прищурился.  — Почему ты меня об этом спрашиваешь? Она слишком быстро ответила.  — Просто любопытно. — Тч. Чушь собачья. Ханджи пожала плечами.  — Просто стало интересно твоё мнение. Я понимаю, это не идеальный вариант, но это же… по-человечески, правда? Леви скрестил руки на груди.  — Нет. Если кто-то хочет уйти, он говорит об этом, а не прячется как трус. Ханджи присвистнула.  — Ух ты. Жестко. — Честно, — парировал он. Она снова ковырнула кашу.  — Значит, никаких оправданий? Леви нахмурился и, немного подумав, ответил:  — У людей всегда найдутся оправдания. Но это не значит, что они правы. Особенно в традиционном браке. Нет причин так поступать с человеком. — Традиционный брак? — переспросила Ханджи, её голос слегка повысился, в нём прозвучало любопытство. Леви слегка откинулся назад, скрестив руки.  — Да. Брак, не связанный Узами Единства. Без магической клятвы, связывающей их до самой смерти. Такие браки сейчас почти не случаются. Думаю… кроме нашего, последний был более века назад. — Он сделал паузу, бросив на Ханджи взгляд. — Но в любом другом случае, если кто-то настолько несчастен, он может уйти. Есть выход. Ханджи подняла брови в удивлении.  — «Выход»? Хм. Интересная формулировка. Леви нахмурился, поняв, как это прозвучало. Он беспокойно постучал пальцами по столу.  — Я не это имел в виду, — пробормотал он. — Я имел в виду… есть выбор. Нельзя действовать за спиной другого человека. Просто уходи первым. Всё просто. Ханджи слегка наклонила голову и заговорила тише.  — В браках, не связанных магией крови, верно? Леви не сводил с неё глаз, напряжение в его взгляде было едва уловимым.  — Конечно, — тихо произнёс он. — Мы же не можем просто взять и уйти… Наступила пауза. Леви уставился на неё.  — Это к чему-то ведёт? Ханджи криво улыбнулась.  — Я просто спросила, — пробормотала она, снова тыча ложкой в тарелке. — Нет ничего плохого в том, чтобы задать вопрос. — Нет, — ответил Леви. — Но ты не из тех, кто задаёт подобные вопросы без причины. Она подняла бровь.  — Справедливо. Так вот, чисто гипотетически, было бы неправильно, если бы кто-то, кто связан Узами Единства, захотел немного свободы на стороне? В эмоциональном, физическом плане — неважно. Ему не нравилось, к чему всё это ведёт. Её тон был слишком непринуждённым. Это было похоже на игру, а Леви чертовски ненавидел игры, особенно те, правила которых не понимал. — Ты говоришь о себе? Ханджи наклонила голову, изображая легкомысленность.  — Нет, — сказала она после слишком долгой паузы. — Но предположим, что это да. Как думаешь, было бы оправдано, если бы я, гипотетически, закрутила роман на стороне? Глаза Леви сузились. Челюсть напряглась. Он изучал её, молча и неподвижно. Слишком неподвижно. Словно он переосмысливал всё, что, как ему казалось, он понимал до этого момента. — …Ты этого хочешь? — спросил он. — Потому что если это твой способ постепенно перейти к признанию, я бы предпочёл, чтобы ты была прямолинейна. Ханджи издала один короткий смешок.  — Нет. Что-то сзжалось у него в груди и не отпускало. Он всё ещё не понимал, о чём она на самом деле спрашивает. — Я спрашиваю, считаешь ли ты, что я неправа. Ведь этот брак, понимаешь… чисто политический. — Ханджи откинулась назад, скрестив руки на груди. — Мы оба знаем, что это было неизбежно и в нём нет любви. Ханджи не смотрела на него, когда это говорила. Она просто констатировала факт. Леви замер. Без любви. Это ударило по нему сильнее, чем следовало. Как пощёчина. Как приговор.  Может быть, из-за того, что она так легко это сказала, она ничего не чувствовала. Ни притяжения в тихие моменты. Ни жара, когда их руки соприкасались. Ни боли, которая нарастала у него в груди и заставляла думать. «Может быть». Возможно, любви не было. Для неё. Но… не для него. Он стиснул зубы, уставившись в свою чашку с чаем. Взгляд был непроницаем, а в груди сжималось что-то, чему он не мог дать названия.  — Я имею в виду, — продолжила Ханджи, не замечая или, может быть, просто притворяясь, что не замечает его реакции, — нет ничего плохого в том, чтобы хотеть, чтобы тебя любили, верно? Особенно если ты застрял в подобной ситуации. Это нормально. Хотеть, чтобы тебя… заметили. Выбрали. В конце её голос смягчился, она задумчиво посмотрела Леви в глаза.  — Я бы поняла. Со временем. Сердце Леви бешено заколотилось. Он так крепко сжал чашку, что побелели костяшки пальцев. Он открыл рот, голос его прозвучал тихо и хрипло от невысказанной боли. — Это было бы не просто неправильно, — сказал Леви шёпотом. — Мы даже не смогли бы… Дверь со скрипом открылась, и вошла Айви, её шаги были лёгкими и размеренными, руки аккуратно сложены перед собой. — Могу ли я ещё что-нибудь для вас сделать? — спросила она спокойным и вежливым голосом, переводя взгляд с одного на другого. Ханджи покачала головой с вежливой улыбкой.  — Нет, спасибо, всё в порядке, — сказала она, бросив взгляд на Леви, который коротко покачал головой. Айви кивнула и незаметно вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Между ними повисла тишина, на этот раз более тяжёлая. Леви опустил взгляд на свой чай и тихо выдохнул. «Ты не можешь её изменить, — эхом звучал голос Эрвина в его голове. — Единственное, что ты можешь контролировать, — это себя». Наконец, он нарушил молчание.  — Я и не задумывался о том, насколько по-другому тебе тут живётся. Ханджи тихо выдохнула, слегка расслабив плечи.  — Да. Я тоже. Честно говоря, отсутствие солнечного света — это то, к чему сложнее всего привыкнуть, — призналась она, в её голосе слышались нотки смирения и тоски.  — И то, что меня не окружают волшебные лавки, забитые припасами… это странно. В Королевсве Люминары я могла просто зайти в магазин и купить кристаллы или зачарованные травы, а здесь… — она вздохнула и замолчала. — Полагаю, мне придётся скоро спланировать поездку обратно. У меня заканчиваются припасы. Леви посмотрел на неё и с лёгким любопытством спросил.  — Для чего ты используешь кристаллы? Она слегка оживилась, обрадовавшись возможности всё объяснить.  — О, много для чего! Кристаллы — это удивительные вещи: они могут усиливать заклинания, накапливать магическую энергию для последующего использования или даже служить проводниками для сложных заклинаний. Я использую те, которые принесла с собой, для исцеляющих заклинаний, защитных оберегов и нескольких экспериментов, над которыми работаю. Но они не вечны, и я стараюсь их экономить. Это сложно, когда нет возможности пополнить запасы. Леви задумчиво кивнул, отпивая чай.  — Похоже, ты во многом на них полагаешься. — Да, — призналась она. — Магия в Королевстве Люминара интегрирована во всё. Я не понимала, насколько часто принимала её как должное, пока не попала сюда. Леви молча наблюдал за ней, его взгляд был спокоен, пока она продолжала свою бессвязную речь. Когда она наконец остановилась, чтобы сделать ещё один неохотный укус каши, он слегка откинулся назад и сказал:  — готов поспорить, что в Королевстве Люминара не найти такого же чая, как у меня. Ханджи моргнула, с любопытством наклонив голову.  — Чай? Он резко встал, оставив чашку на столе, и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. Ханджи смотрела ему вслед, замерев с ложкой в воздухе, предполагая, что он ушёл до конца дня. Она снова обратила внимание на кашу и с обречённым вздохом принялась за еду.  Спустя мгновение Леви снова появился, держа в руке свежезаваренную чашку чая. Не говоря ни слова, он поставил её перед Ханджи и  выжидающе уставился на неё. Ханджи моргнула, глядя на чай, а затем подняла взгляд на Леви.  — Ты… приготовил это для меня? — Просто выпей, — сказал он бесстрастно, хотя в его глазах мелькнуло что-то вроде веселья. Ханджи осторожно подняла чашку и сделала глоток.  — О, — её глаза расширились. — Ого. Ты не шутил. Это потрясающе! Леви слабо усмехнулся.  — Ты говоришь это из вежливости. — Нет, серьезно! — воскликнула она. Ханджи сделала ещё один глоток, наслаждаясь вкусом. — Что ты сюда добавил? Это невероятно. Он не ответил. Вместо этого Леви повернулся и начал рыться в ящике буфета позади себя. Ханджи вернулась к чаю, её настроение улучшилось, несмотря на унылое утро. В комнате воцарилась приятная тишина, пока она пила чай, а Леви искал то, что ему было нужно. Спустя несколько мгновений Леви выпрямился, держа в руках свёрнутую карту.  — Ты когда-нибудь слышала о хрустальных пещерах в Обсидиановом Королевстве? — спросил он небрежно. Ханджи резко подняла голову, её глаза загорелись от волнения.  — Хрустальные пещеры? Здесь? Где? Леви подошёл, развернул карту и разложил её на столе рядом с ней. Наклонившись, он указал на горный хребет неподалёку от их дома.  — Вот. Говорят, пещеры полны кристаллов. Сам я там не был. Ханджи буквально дрожала от волнения, на мгновение забыв о чае.  — Леви, мы должны пойти! Пожалуйста, скажи мне, что мы можем пойти! Леви взглянул на неё, его привычный сдержанный образ слегка пошатнулся, а на губах появилась лёгкая усмешка.  — Я соберу несколько ребят. Сходим сегодня. Улыбка Ханджи мгновенно стала заразительной.  — Спасибо, спасибо! — воскликнула она, хлопая в ладоши. Затем, словно внезапно вспомнив о каше перед собой, она схватила ложку и запихнула большой кусок в рот. Лицо девушки исказилось от отвращения. Леви фыркнул, покачал головой и встал.  — Не подавись, — сказал он. — Я скоро вернусь. Она с трудом сглотнула и улыбнулась ему. — Хорошо. Ханджи смотрела ему вслед, её улыбка оставалась на лице, пока за Леви не щёлкнула дверь. Последовала тишина. В воздухе все еще витал отголосок его ухмылки. Ханджи медленно выдохнула, положив одну руку на край стола, а другой держа в руках недопитую чашку чая. Её сердце вело себя странно: оно колотилось о рёбра, словно забыло, что они должны быть партнёрами, а не любовниками. Дело было не только в том, что он сказал, или в том, как он это сказал. Дело было в том, что он слушал. По-настоящему слушал. Он видел её восторг, её отчаянное желание снова обрести магию, и вместо того, чтобы отмахнуться, он уже сделал всё, чтобы дать ей то, что ей было нужно. Без лишних слов. Без нравоучений. Просто действовал. Это был Леви, не так ли? Тихий там, где это было важно. Уверенный в себе. Она потянулась за чаем и сделала глоток, позволяя теплу окутать её изнутри. Становилось всё труднее притворяться, что всё это ей только кажется. Что то, как он смотрел на неё, как прикасался к ней, ничего не значило. Потому что она знала, что это значит для неё. В этом и была проблема. Она начала видеть возможность чего-то настоящего с ним. Не просто партнёрства. Не просто политики. Настоящие отношения. Такие, каких она никогда бы не позволила себе желать… до этого момента. И это приводило Ханджи в ужас. Потому что, как бы она ни пыталась это рационализировать, напоминая себе, что это политический союз, скреплённый долгом и обстоятельствами, её сердце уже тянулось к опасности. Это становилось всё более опасным. Каждый день, каждый взгляд, каждая неохотная улыбка. И чем больше она пыталась разгадать тайну человека, скрывающегося за молчанием, тем сильнее её к нему тянуло. Не только физически (хотя эта часть была безнадёжна), но и эмоционально. Его преданность. Его стабильность. Его поддержка. Именно в этом и заключалась опасность. В том, чтобы влюбиться слишком сильно. В том, чтобы хотеть слишком многого. Она была довольна тем, как сложилась их жизнь. В основном. Они становились ближе. Чувствовали себя комфортно. Друзья. Осторожные. Неловкие. И разве не это самое важное в браке? Дружба? Она убедила себя, что это так. По большей части. Но правда въелась ей под кожу, беспокоя. Она начала хотеть большего. Представлять себе большее. Не просто связь. Не просто товарищество. Близость. Она хотела почувствовать вес его рук, тепло его дыхания, прижаться к его телу без страха, вины или притворства. Ту близость, которая строится на совместном дыхании, медленных прикосновениях и ночах, не заканчивающихся раздельными постелями. Ханджи не была настолько упряма, чтобы отрицать: она хотела его. Это была не просто мимолетная мысль или праздная фантазия. Да, это было физическое влечение. Очень сильное. Но и эмоциональное тоже. Настоящее. Мучительно настоящее. Это тоже пугало. Потому что желание — это одно, а желание, запутавшееся в тени другой женщины, — совсем другое. И она не собиралась быть влюблённой глупушкой, тоскующей по мужчине, который всё ещё был связан с другой. Она не собиралась быть женщиной, которая смотрела на него так, будто он был для неё всем миром, в то время как он предпочитал ласку другой и исчезал в чужих объятиях за закрытыми дверями. Она совсем не так представляла себе этот разговор. Слова звучали неуместно: слишком осторожно, слишком уклончиво, слишком так, будто это ей самой есть в чём признаться. И Леви не облегчал ей задачу. Каждый ответ был резким, категориченым. Он не злился. Он ничего не отрицал. Ничего не признавал. Просто смотрел на неё, как на какую-то головоломку, которую нужно решить. Теперь Хаджи была ещё больше запутана, чем прежде. Но… в конце концов, это уже не имело значения. Неважно, насколько близкими они стали или выберет ли он другую женщину вместо неё, он ведь уже дал ей понять, не так ли? Он не был заинтересован в ней в этом плане. Не в сексуальном плане. Не в романтическом. Не в том смысле, в каком она начинала нуждаться. Она моргнула, глядя на свой уже остывший чай, и осторожно отодвинула его. Затем встала. По крайней мере, там можно было найти кристаллы. Вернуть магию. И, может быть, это хоть как-то отвлечёт её и не даст сердцу разбиться окончательно. - - - Тропа, ведущая к хрустальным пещерам, петляла через густой лес, деревья возвышались над головой, рассеивая солнечный свет мягкими золотистыми лучами. Ханджи шла впереди группы, ритмично постукивая посохом по грунтовой дорожке.  После напряжённого разговора за завтраком её настроение заметно улучшилось. На самом деле, Ханджи была в таком хорошем настроении, потому что они с Леви начали подшучивать друг над другом. Она буквально светилась от радости, рассказывая о потенциальных сокровищах, которые ждут их в пещерах. Леви шёл следом, спрятав руки в складках тёмного плаща и привычно настороженно оглядываясь по сторонам. Петра, Нанаба и Майк плелись позади, тихо переговариваясь и время от времени посмеиваясь. Их дружеское общение придавало безмятежному путешествию особую теплоту. — Ты забегаешь вперёд, — сказал Леви. — Это всего лишь куча камней. Они не решат всех наших проблем. — Его обычное строгое выражение лица смягчилось от теплоты разговора. Несмотря на резкость слов, Леви вёл себя достаточно непринуждённо. Ханджи повернула голову и ухмыльнулась через плечо.  — Это не просто камни, Леви! Это зачарованные кристаллы. Ты хоть представляешь, насколько они редки? Леви поднял бровь.  — Достаточно редкие, раз я, видимо, присматриваю за магом в какой-то глуши. Ханджи звонко рассмеялась.  — Ну же, ты прекрасно проводишь время. Проводить время со мной? Что может быть лучше? — Тишина, — невозмутимо произнёс Леви, хотя уголок его рта дёрнулся, выдавая едва уловимый оттенок веселья. Позади них Майк наклонился к Нанабе и Петре, понизив голос ровно настолько, чтобы Леви и Ханджи не услышали.  — Посмотрите на них. С каких это пор они так ладят? Нанаба наклонила голову, её проницательные глаза сузились от веселья.  — Не знаю. В прошлый раз, когда мы видели их вместе, они казались…отстранёнными. Петра хихикнула, её взгляд метался между оживлёнными жестами Ханджи и едва заметной, но безошибочно узнаваемой ухмылкой Леви.  — Они как небо и земля. Посмотрите, он почти улыбается. — Поверю, когда увижу, — сказала Нанаба со смехом. Ханджи обернулась, уловив едва слышный шёпот.  — Эй! О чём вы там сплетничаете? — Ни о чём! — слишком поспешно ответила Петра, её тон был чересчур веселым. Нанаба прикусила губу, чтобы сдержать смех, а Майк лишь ухмыльнулся. Ханджи подозрительно прищурилась, но ничего не сказала и повернулась к Леви.  — Думаю, они замышляют против нас заговор. — Они могут строить какие угодно заговоры, — пробормотал Леви сухим тоном. — Наверное, они просто рады, что ты не пытаешься что-нибудь взорвать. Ханджи драматично ахнула.  — Прошу прощения! Хочу тебе сказать, что я устроила всего один взрыв, и то случайно! Леви бросил на неё косой взгляд, его губы дрогнули в подобии сдержанной улыбки.  — Один взрыв — это уже слишком много. — О, да ладно тебе. Ты был втайне впечатлён. Признайся, — поддразнила она, легонько толкнув его плечом. Леви закатил глаза, но не отошёл.  — Впечатлён ли я твоей способностью справляться с собственным безумием? Возможно. Позади них Нанаба снова наклонилась ближе к Майку и Петре.  — Как думаете, нам стоит сказать ему, что он теряет форму? — Я его почти не узнаю. Он был таким замкнутым с тех пор, как я его встретил, — сказал Майк, широко улыбаясь. — Помните, каким напряжённым он был на тренировках? — Даже не начинай, — простонала Нанаба, но всё равно рассмеялась. — Он был невыносим. Ханджи оглянулась через плечо, услышав их смешки.  — Что там такого смешного? Петра улыбнулась, её глаза заблестели от озорства.  — О, просто вспоминаем наши тренировки с твоим мужем. Ханджи подняла бровь и замедлила шаг, чтобы идти в ногу с ними.  — Тренировочные дни, значит? Вот это я должна послушать. Глубокий смех Майка разнёсся по воздуху.  — О, у нас полно историй. — Правда? — усмехнулась Ханджи, бросив взгляд на Леви, который и без того хмурился. — Рассказывайте. — О, конечно, — игриво ответила Нанаба. — Кто-нибудь рассказывал тебе о его одержимости палаткой? Любопытство Ханджи возросло.  — Нет, но мне ужасно хочется узнать. Майк наклонился вперёд и заговорщически улыбнулся.  — Во время полевых тренировок у всех палатки были в ужасном состоянии. Грязь повсюду, одежда разбросана. Но не у Леви. Его палатка была безупречно чистой. Ни единой песчинки. Если бы ты хотя бы подышала рядом с его палаткой, не вытерев ноги, он бы смотрел на тебя так, будто готов был наброситься.  Ханджи расхохоталась, сжимая в руке свой посох.  — Леви! Ты был таким чистюлей? От взгляда Леви могла бы расплавиться сталь.  — В этом нет ничего плохого. Может, тебе тоже стоит попробовать. — Командир Леви Аккерман, воин чистоты и разрушитель песка! — добавила она сквозь смех.  — Ой, подождите, — сказала Петра, махнув рукой. — Это ещё не всё. Помните спарринг с «Коротышкой»? Майк от души рассмеялся.  — О, это классика. Какой-то идиот решил, что будет смешно называть Леви «Коротышкой». Но это прозвище долго не продержалось. Нанаба усмехнулась.  — Да, Леви даже ничего не сказал. Просто вызвал его на спарринг и швырнул через весь тренировочный ринг. Никто больше не посмел его так называть. Ханджи просияла.  — Я не знаю, восхищаться мне этим или переживать.  — Определённо и то, и другое, — сказала Нанаба, смеясь. Петра рассмеялась и пробежала несколько шагов вперёд.  — Ладно, ладно, лучшая цитата Леви? Когда мы ворвались в то старое святилище во время миссии по отлову скота, и он сказал: «Если я увижу ещё одного голого мужчину, танцующего в козьей крови, я сожгу весь этот лес дотла». Нанаба фыркнула.  — Ах да, я совсем забыла об этом. Он был так зол, что даже глазом не моргнул. Ханджи моргнула.  — Голые мужчины? Козья кровь? Что это за миссия, чёрт возьми? — Кажется, они называли себя Сыновьями Теневых Змей или как-то так? — спросил Майк. Петра подавила смешок.  — Кажется, речь шла о расколотом солнце… Нанаба усмехнулась.  — Когда он только стал Командиром воинов, нам поручили дело в Нортвуде. В отчёте говорилось, что это кража скота, но оказалось, что это дело рук культа. Майк сухо добавил:  — Очень… раскрепощённого культа. — Было много песенопений, — сказала Нанаба, — и отсутствие одежды.  Майк покачал головой. — Это выглядело как ужасно неудачный ритуал плодородия, который пошёл не по плану. Вмешалась Петра, её лицо слегка помрачнело. — И этих молодых женщин они накачали наркотиками до невменяемого состояния. Леви взглянул на них и чуть не прикончил священника ударом ноги. Ханджи нахмурилась.  — Подождите… это был культ секса? — Вроде того, — Нанаба скривилась. — Они называли это духовным очищением. Но каждый ритуал, казалось, включал в себя травы, прикосновения рук и полную наготу. — Он был в ярости, — сказал Майк, теперь уже тише. — Вытащил главаря за воротник. Мэр попытался отблагодарить его. Леви просто сказал: «Не благодарите меня. Слава богам, что я его не убил». Нанаба усмехнулась.  — Затем он сказал Совету: «В следующий раз, когда они захотят просветления, пусть попробуют почитать книгу». Группа разразилась смехом. Леви вздохнул, явно желая оказаться где угодно, только не здесь.  — Вы уже закончили? — Да ладно тебе, Леви, — поддразнила Ханджи, наклоняясь к нему ближе. — Мне кажется, это мило. Ты как маленький рыцарь-чистюля, защищающий свои вещи от грязи и сексуальных культов. Взгляд Леви был испепеляющим, но уголок его рта выдал его, на мгновение приподнявшись. Ханджи снова толкнула его в плечо.  — Ну же, признайся. Тебе нравится быть здесь со мной. Свежий воздух, волшебная геология, я ничего не взрываю… что тут может не нравиться? Леви бросил на неё косой взгляд, лишь тихо произнеся:  — Тц. Она усмехнулась.  — Ты не отрицаешь. Леви бросил на Ханджи равнодушный взгляд.  — Как скажешь, Четырёхглазая. Ханджи моргнула, застигнутая врасплох этим прозвищем. Она повернулась к Леви с притворным изумлением.  — Ты только что назвал меня Четврёхглазой? Леви не смотрел на неё.  — А ты нет? Она с улыбкой подняла брови.  — Ну, технически, да, но… серьёзно? Это твоё прозвище для меня? Леви едва заметно пожал плечами.  — Вполне подходит. Ты носишь ужасные очки. Ханджи ещё секунду смотрела на него, затем улыбнулась, на этот раз мягче.  — Знаешь что? Мне нравится. Взгляд Леви удивлённо скользнул в её сторону. Она подняла руку и с преувеличенной тщательностью поправила очки.  — Четырёхглазая. Звучит неплохо. Леви закатил глаза. — Не делай ситуацию неловкой. — О, она уже, — сказала Ханджи и снова толкнула Леви плечом, не переставая улыбаться. Леви ничего не ответил, но уголок его губ едва заметно дрогнул в улыбке. Майк, Нанаба и Петра обменялись удивлённым взглядами, пока группа продолжала свой путь, наполняя воздух шутками и смехом. Но чем дальше они продвигались, тем плотнее становился воздух. Это была не прохладная сырость пещеры, а что-то более тяжёлое, почти удушающее, давящая на кожу, словно невидимая рука. Здесь пробуждалось что-то древнее. Ханджи чувствовала эту магию: это была гнетущая, тяжёлая сила, словно буря, бушующая в груди. Леви заметил это первым. Он опустился рядом с ней, серые глаза сверкнули.  — Что случилось? Ханджи не ответила сразу. Она сделала короткий вдох и поморщилась от внезапной головной боли. Её магия беспокойно зашевелилась внутри.   — Здесь… что-то есть, — пробормотала она едва слышно. — Что-то древнее. Могущественное. Леви продолжал идти, положив руку на рукоять меча. — Мы проходим мимо старых руин, — сказал он через мгновение. — Там, где заточили Тёмных магов. Ханджи резко повернула голову к нему, широко раскрыв глаза, несмотря на нарастающую боль.  — Печать? Она здесь? Я хочу её увидеть, — тут же сказала волшебница, у неё перехватило дыхание, кожа побледнела. Леви нахмурился, заметив, как Ханджи слегка покачнулась.  — Ты уверена? Ты бледная. — Всё в порядке, — солгала она, прижимая ладонь ко лбу. — Я просто... хочу это увидеть. Не говоря ни слова, Леви кивнул подбородком в сторону узкой боковой тропинки.  — Сюда. Держись рядом. Группа осторожно двинулась по тропинке. Воздух становился тяжелее, плотнее, магия была настолько густой, что казалось, будто пытаешься дышать сквозь завесу. Проход выходил в огромную пещеру, и даже воины замерли на пороге. В центре находилась печать, древняя и большая. Круглое сооружение из обсидиана и кристаллов, глубоко вросшее в землю. От неё спиралью расходились странные, почти змеевидные руны, извиваясь по полу и стенам пещеры, словно вены. Ханджи слегка пошатнулась и прижала руку ко лбу, когда её накрыла очередная волна тошноты. Магия здесь была неправильной, словно гноящаяся рана под землей. Тем не менее она заставила себя двигаться дальше, направляясь к ближайшей стене, где резные изображения безмолвно рассказывали свою историю, пусть и стёртую, но безошибочно узнаваемую: древние воины и маги, сражающиеся плечом к плечу против чудовищных, призрачных существ. Бесчисленные фигуры, падающие в битве, а их души возносятся в огромный вихрь света. В центре вихрящегося света находилась реликвия. Прекрасная, целая и пульсирующая магией. Великая реликвия, выкованная из их объединённой магии, маяк света, предназначенный для вечного заточения Темных Владык. Но затем ситуация изменилась. Реликвия была разделена на две части: одна половина — магам, а другая — воинам. Две половины, по-прежнему связанные одной целью — укрепить печать против тьмы. Сердце Ханджи бешено колотилось в груди.  — Две реликвии, — выдохнула она. Голос Леви раздался позади неё, небрежный, почти скучающий. — Конечно. Ханджи резко повернулась к нему, слегка покачнувшись. Леви инстинктивно шагнул ближе, готовый подхватить её, если она снова споткнётся.  — Мне всю жизнь говорили, что она только одна, — волшебница изо всех сил старалась скрыть нарастающую тревогу. — Защищена Королевстом Люминара. Леви слегка нахмурился.  — Всем здесь известно, что их было две. Одна достался магам, другая — воинам. — Но где же она? — настаивала Ханджи, головная боль усиливалась. — Где реликвия воина? Майк и Нанаба обменялись неловкими взглядами. Петра беспокойно заёрзала. — Никто не знает, — мрачно произнёс Леви. — Она была утеряна давным-давно. Ещё во времена моего деда. Ханджи осенила ужасная мысль. Она повернулась к Леви, голос был слабым.  — Ежегодный ритуал укрепления, — быстро произнесла она. — Как вы его проводите? Как вы поддерживаете жизнь своей половины магии? Леви поджал губы. — Без понятия. Ханджи уставилась на него. — В Обсидиановом Королевсве магия не существовала на протяжении многих поколений, — просто объяснил Леви. — Когда маги ушли и основали Королевство Люминара, они забрали магию с собой. Ханджи открыла рот, потом закрыла. Мысли в голове бешено метались. Она отчаянно пыталась найти объяснение. Возможно... Возможно, усиление было необходимо только для половины, принадлежащей Люминаре. Возможно, реликвия воина была какой-то особенной. Возможно, она в этом не нуждалась. Но ещё до того, как эта мысль сформировалась, она поняла, что в ней нет смысла. Печать была создана из единого целого. Она должна была поддерживаться обеими половинами. Если одна из них пришла в негодность... — Если реликвия воинов пролежала нетронутой больше ста лет... значит, печать всё это время ослабевала. — пробормотала Ханджи. Давящая магия вокруг снова запульсировала, тяжёлая и мрачная, и Ханджи споткнулась. Леви крепко схватил её за руку, не дав упасть. Её кожа побледнела, дыхание стало поверхностным. Всё тело дрожало от напряжения, которое она пыталась скрыть. Перед глазами всё расплывалось. Колени слегка подкосились, и Ханджи протянула руку, но промахнулась мимо стены. — Хватит, — настойчиво сказал Леви. — Ты даже не можешь стоять прямо. Мы уходим. Ханджи открыла рот, чтобы возразить, но Леви не дал ей такой возможности. Он изменил хватку, крепко, но осторожно обнял её за талию и отвёл подальше от печати.  — Тебе не нужно терять сознание, чтобы что-то доказать, чёртова волшебница, — беззлобно пробормотал он себе под нос. Скрепя сердце, испытывая головокружение и мучительную боль, Ханджи позволила себя вести обратно к туннелю. Она бросила последний взгляд через плечо на руины; печать, утраченная история, погребённая и забытая правда. С каждым шагом, сделанным ими по пути из пещеры, воздух становился легче, и пульсирующая головная боль у Ханджи начала немного утихать. Леви держался рядом с ней, время от времени поглядывая на неё, словно всё ещё сомневаясь, что она вот-вот не упадёт в обморок. После долгого молчания Ханджи дрожащим голосом выдохнула, проведя пальцами по виску.  — Если бы и магам и воинам была дана реликвия для защиты, где бы воины хранили свою? Леви взглянул на неё, его губы сжались в тонкую линию.  — Понятия не имею. Она слегка нахмурилась, обеспокоенная, но спустя мгновение возвышающаяся впереди гора приковала её внимание к происходящему. Они шли ещё некоторое время, пока острые вершины не поднялись в туман, припорошенные едва заметными следами снега. Группа остановилась у подножия, глядя на тропу, которая круто вилась к входу в пещеру. Ханджи прищурилась, глядя вдаль, и в её груди вновь зародились любопытство и волнение.  — Вот оно, — сказала она, крепко сжимая свой посох. — Кристаллы должны быть внутри. Я уже чувствую магический резонанс. — Или это просто горный воздух влияет на твою голову, — пошутил Леви, поправляя ремень своей сумки. — Ах, Леви, — сказала Ханджи, бросив на него притворно серьёзный взгляд. — Всегда такой внимательный. Наконец показался вход в пещеру — зияющая пасть в склоне горы. Воздух вокруг неё был словно заряжен энергией, в атмосфере витали слабые следы магии. — Вот оно, — сказала Ханджи едва слышным шёпотом, входя внутрь; её посох слабо светился, освещая им путь. Остальные последовали за ней, их сапоги хрустели по каменному полу, когда пещера открылась в огромное помещение. Из стен и потолка торчали острые кристаллы, их поверхности мерцали слабым цветным светом. — Это невероятное место, — прошептала она почти благоговейным тоном. Ханджи присела на корточки у скопления маленьких кристаллов, нежно поглаживая их края. — Здесь такая энергия… словно вся пещера живая. — Живая и неустойчивая,— пробормотал Леви из-за её спины. Он оглядел пространство, его острый взгляд задержался на неровном потолке. — Не расслабляйся. Эта пещера держится на честном слове. Петра усмехнулась и последовала за ним, неся в руках небольшую кирку.  — Командир, вы всегда такой оптимист. Ханджи оглянулась через плечо, на её губах появилась улыбка.  — Думаю, таким образом он показывает, что беспокоится о нас. Леви закатил глаза.  — Я боюсь, что мне придётся тебя откапывать, когда ты окажешься под завалами. Ханджи рассмеялась, отмахнувшись от колкости, и подошла к другой группе кристаллов.  — Это того стоит. Только посмотри на них! Они идеально подходят для усиления заклинаний. Майк, который до этого осматривал ближайшую стену, повернулся и улыбнулся.  — Можно подумать, она нашла зарытое сокровище. Ты разве раньше не видела кристаллы, Ханджи? — Не такие, как эти, — ответила она, не задумываясь. — Эти древние, не тронутые современной магией. Пока Ханджи продолжала свои увлечённые исследования, Леви оставался рядом, переводя взгляд с неё на потолок. — Смотри, куда наступаешь, — резко сказал он, когда она присела на корточки возле большого скопления кристаллов, вмурованных в стену. — Здесь земля кажется неустойчивой. Ханджи пренебрежительно махнула рукой.  — Расслабься, Леви. Я сама справлюсь. — Ты пока так говоришь, — пробормотал он себе под нос. Ханджи ничего не ответила, всё её внимание было приковано к кристаллу перед ней. Она протянула руку, провела пальцами по его краям, её лицо озарилось восторгом.  — Этот идеален. Если я смогу извлечь его без… Слабый треск отвлёк внимание Леви. Его острый взгляд метнулся вверх, осматривая неровный потолок над ней. — Ханджи, — сказал он, в голосе слышалась нотка предупреждения. Она не слышала его, слишком сосредоточенная на работе. Трещина углублялась, распространяясь по скале сверху, словно паутина. — Ханджи, — повторил Леви на этот раз громче. Она подняла глаза как раз в тот момент, когда первый осколок кристалла откололся и покатился в её сторону. Её глаза расширились от тревоги, тело замерло на долю секунды. — В сторону! — рявкнул Леви, бросаясь на неё. Прежде чем она успела пошевелиться, он оттолкнул её назад, прижав к стене своим телом, пока вокруг них сыпались осколки. От удара у неё перехватило дыхание, посох с грохотом упал на пол. Над ними выступал небольшой каменный выступ, защищавший Ханджи от смертоносного дождя кристаллических осколков. Плечи Леви напряглись, он наклонил голову вперёд, пытаясь прикрыть затылок, который оставался открытым для падающих обломков, в то время как его руки крепко уперлись в стену рядом с ней.  Ханджи едва расслышала звук падающих на землю кристаллов. Её сердце бешено колотилось в груди, широко раскрытые глаза были прикованы к лицу Леви, находившемуся всего в нескольких сантиметрах от её собственного. Выражение его лица было резким, сосредоточенным, каждая мышца его тела была напряжена, когда он удерживал её под защитным краем стены. Мир вокруг сузился до звука их дыхания, едва слышного жужжания кристаллов и ощущения его рук, прикасающихся к её плечам. — Тебе нужно быть осторожнее, — пробормотал Леви низким, хриплым голосом, его хватка не ослабела. — Это ты бросился под падающие кристаллы, — прошептала Ханджи в ответ, едва слышно. — Тебе не нужно… — Нужно, — перебил Леви, не сводя с неё глаз.  Его губы дрогнули в легкой ухмылке, но взгляд оставался неподвижным. — Кто-то же должен тебя спасать, Четырёхглазая. Леви пошевелился, собираясь отстраниться, но не успел он сделать шаг назад, как Ханджи вытянула руку и схватила его за плащ. — Подожди… — выдохнула она, с неожиданной силой притягивая его к себе. Его ботинки слегка заскользили.  — Что…? Внезапно она притянула его к себе. И в тот же миг он оказался очень близко, прижался к ней всем телом, её пальцы вцепились в его воротник, а грудь быстро вздымалась под его грудью. Руки Леви крепко и инстинктивно обхватили её талию, прижимая к себе. Они замерли, окутанные жаром и близостью, с бьющимися, как барабаны, сердцами. Ханджи не дрогнула. Она ничего не объяснила. Она лишь посмотрела на него острым взглядом, сверкавшим за стёклами очков. Её губы были слегка приоткрыты, и её тёплое дыхание коснулось его губ. Близость была удушающей. А может, пьянящей. Леви уже не понимал. Она притянула его к себе, пальцы легли на его ключицу, их губы оказались на расстоянии дюймов друг от друга. Он чувствовал очертания её губ в пространстве между ними, ощущал дрожь в её руках, сжимавших его рубашку. Не задумываясь, он крепче обхватил её за талию, впившись пальцами в ткань, словно пытаясь удержаться на ногах. Её запах обжёг его лёгкие. Она не двигалась. Не моргала. Её карие глаза были широко раскрыты. Казалось, она вот-вот его поцелует. Зачеркните: она собиралась поцеловать его. Её взгляд метнулся вниз, встретился с его тёмным, диким и вызывающим взглядом, и в нём вспыхнуло что-то первобытное, острое и электризующее. Его сердце забилось чаще. Он слегка приоткрыл рот. Все инстинкты кричали ему, чтобы он сократил расстояние. Всего на дюйм. Даже меньше. На один вдох. А потом... ТРЕСК. Позади них разбился ещё один кристалл, звук был подобен раскату грома. Леви вздрогнул, рефлекторно закрывая её собой, но всё закончилось так же быстро. На этот раз остались только обломки, легкий дождь из пыли и осколков. Его грудь тяжело вздымалась. Пульс участился, но не из-за взрыва. Из-за неё. Его руки по-прежнему лежали по обе стороны от неё, слишком близко, слишком осознанно. По его шее медленно разлился жаркий румянец.   Идиот, — подумал он. Чёртов идиот.  Она не собиралась его целовать. Она притянула его к себе, чтобы защитить. От падающих обломков. От опасности. А не от... чего бы он ни подумал в тот момент. Его челюсть напряглась. Конечно, именно этим она и занималась. А он стоял, прижавшись к ней, как какой-нибудь отчаявшийся школьник, который вот-вот совершит ошибку. Его взгляд на секунду опустился на её губы, но тут же метнулся в сторону. Он был в считаных сантиметрах от того, чтобы поцеловать её, и теперь эти сантиметры казались целой пропастью. Леви сглотнул, его пронзил острый стыд. — …так вот что ты делала, — наконец пробормотал он низким, хриплым голосом. Ханджи всё ещё сжимала его рубашку.  — Трещины в потолке. Если бы ты отступил, тебя бы задело. Он резко выдохнул, но не сдвинулся с места.  — В следующий раз скажи что-нибудь, прежде чем тащить меня к себе, как будто собираешься...  — Что собираюсь? — перебила она, не сводя с него глаз. Её голос был низким, зловеще-мягким. Он замер. Ханджи широко раскрыла глаза, глядя на него. Её губы приоткрылись в чём-то среднем между вздохом и улыбкой.  — Похоже, тебе тоже нужен кто-то, кто будет заботиться о тебе, — сказала она мягким голосом, но в нём чувствовалась дрожь. Каждая мышца в его теле была напряжена, её слова пульсировали в нём, как второе сердце. Он быстро перевёл взгляд на её губы. Ханджи увидела это. У неё перехватило дыхание. Она едва коснулась большим пальцем его шеи у основания. Чтобы закрыть его, не нужно было ничего делать. Почти ничего. Одно малейшее движение. Наклон. Вызов. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. От его серьёзного и непоколебимого взгляда по её груди разлилось незнакомое тепло. Громкий кашель нарушил тишину. Он раздался в другом конце зала, резкий и слишком нарочитый. Леви напрягся. Ханджи слегка вздрогнула, но не отодвинулась. Они оба повернулись на звук: на почтительном расстоянии стоял Майк, приподняв бровь и не скрывая ухмылки. Петра и Нанаба топтались у него за спиной, старательно не глядя на них, хотя обе явно сдерживали улыбки. — Э-э, у нас тут все в порядке, спасибо, — крикнул Майк с другого конца зала, и в его голосе слышалось веселье. — А вот насчёт вас двоих я не уверен. Напряжённая атмосфера рассеялась, как хрусталь вокруг них. Ханджи отпустила его рубашку, словно только что поняла, что держит раскалённое железо. Её рука, слегка дрожа, опустилась. Леви стиснул зубы, его уши покраснели, и он отступил, выпуская девушку из объятий.  — Тц. Идиоты, — едва слышно пробормотал он, отвернулся и принялся отряхивать плащ. Ханджи прислонилась к стене, сердце ещё бешено колотилось, рука инстинктивно потянулась поправить очки. — Спасибо, — тихо сказала она, и из её голоса исчезла привычная бравада. — Да... и тебе, — сказал Леви, не глядя, и его тон прозвучал резче, чем он хотел. Больше они ничего не сказали. Его щёки слегка покраснели. Он резко развернулся, стиснул зубы и направился к ближайшей стене, делая вид, что смахивает пыль с плеча. На самом деле ему просто нужно было что-то, что угодно, чтобы занять руки. Ханджи, стоявшая позади него, прислонилась к стене, сердце всё ещё бешено колотилось. Она опустила взгляд на свои дрожащие руки, пытаясь вспомнить, как снова научиться дышать. Едва заметный румянец на щеках Леви не ускользнул от внимательных взглядов Петры и Нанабы. Петра наклонилась к Нанабе и широко улыбнулась.  — Клянусь, я никогда его таким не видела. Нанаба тихо усмехнулась, качая головой.  — Я тоже. Сексуальное напряжение между этими двумя такое сильное, что его можно резать ножом. Будем надеяться, что они вернутся, не взорвавшись от страсти. - - - Обратный путь прошёл спокойно. Группа устала, но была довольна добычей. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на тропинку. Ханджи и Петра шли бок о бок, а впереди по грунтовой дороге хрустели шаги остальных. — Приятно, что вы сблизились, — вдруг сказала Петра теплым и искренним голосом. — Знаешь, в браке хорошо, когда между супругами такая глубокая связь. Ханджи нервно рассмеялась, потирая затылок.  — О... да... Трудно чувствовать себя близкой с человеком, с которым тебя связывают такие серьёзные отношения, если ты его совсем не знаешь. Понимаешь? Трудно доверять тому, о ком ты даже не слышала. Петра бросила на неё любопытный взгляд, но задумчиво кивнула.  — Я понимаю. Это непросто, я уверена. Но как бы то ни было, тебе очень повезло с командиром Леви. Он один из самых надёжных людей, которых я встречала. Ханджи не сразу ответила. Можно ли ему доверять? Она бы согласилась. Если бы речь не шла о какой-то темноволосой красотке, с которой он, похоже, хотел переспать.  Но... на самом деле, чем лучше она его узнавала, тем больше ей казалось, что интрижки совершенно ему не к лицу. Леви был разным: грубоватым, холодным, невыносимым, но лживым? Это просто... не укладывалось в голове. Не замечая внутреннего смятения Ханджи, Петра продолжала говорить, и её тон смягчился, когда она слегка улыбнулась.  — Он не просто заботится о своём отряде, — продолжала Петра, — он всегда рискует собой ради нас. Каждый раз. Ханджи рассеянно кивнула. Она взглянула на Леви, который шёл в нескольких шагах впереди с обычным невозмутимым выражением лица.  — Я совсем не удивлена, что он бросился на защиту этих кристаллов. Он просто такой, какой есть, — сказала Петра тихим, но полным восхищения голосом. — Он немногословен, но всегда появляется там, где это нужно. Ханджи молчала, её мысли представляли собой клубок сомнений и любопытства. Остаток пути они проделали в относительном молчании, но слова Петры не давали Ханджи покоя, словно вопрос без ответа. - - - К тому времени, как Леви и Хандж добрались до окраины деревни, небо зловеще потемнело и начали падать первые крупные капли дождя. В воздухе запахло землей, и вдалеке загрохотал гром, предвещая грозу.  Леви взглянул на небо, и его брови нахмурились, когда дождь быстро превратился в ливень. — Поторопись, — сказал он, поправляя ремень сумки, перекинутой через плечо. — Простудишься, если не зайдешь в дом. Но Ханджи, вместо того чтобы ускориться, запрокинула голову и рассмеялась, и этот смех эхом разнёсся по пустынным улицам. — Ой, Леви, не будь таким занудой! — Она раскинула руки и слегка покружилась, пока дождь пропитывал её плащ и капли стекали по лицу. — Это потрясающе! Леви остановился как вкопанный, на его лице читались раздражение.  — Потрясающе? Здесь холодно. Заходи, пока не утонула. Не обращая на него внимания, Ханджи запрокинула голову, ловя капли дождя языком. Она снова рассмеялась и закружилась на месте, пока дождь заливал её волосы.  — Попробуй! Ну же, Леви, живи полной жизнью! — Тц. Нет, спасибо, — пробормотал Леви, раздражённо глядя на неё. Он скрестил руки на груди, с рукавов капала вода. — Ведёшь себя как ребёнок, — проворчал он, щурясь на неё, словно на какое-то дикое и нереальное существо. — А ты ведёшь себя как старик, — парировала она, ухмыляясь и убегая вперёд, перепрыгивая через лужи и кружась так, будто ей всё нипочём. Леви тяжело вздохнул и провел рукой по лицу, пока дождь продолжал лить. — Идиотка, — пробормотал он себе под нос, но не смог отвести от неё взгляд, пока она бежала под дождём, а её смех наполнял воздух, словно музыка. Он смотрел, как она смеётся, запрокинув голову, мокрая и беззаботная, и в его груди разливалось что-то щемящее и невысказанное. Она выглядела недосягаемой. Свободной. И Леви, промокший и молчаливый, почувствовал, как сильно ему хочется быть тем, ради кого она так улыбается. К тому времени, как они добрались до маленького домика, в котором жили, дождь лил как из ведра. Леви распахнул дверь, стряхнул воду с плаща и вошёл внутрь. — Снимай обувь, Четырёхглазая, — приказал он, не оборачиваясь. — И не разбрызгивай воду повсюду. Ханджи последовала его примеру и с преувеличенным трудом стянула с ног сапоги, забрызгав пол водой. — Всегда такой привередливый, — поддразнила она, снимая промокший плащ и небрежно вешая его у двери. Леви повернулся, его острый взгляд скользнул по её влажным волосам, обрамлявшим раскрасневшееся лицо.  — Если ты закончила устраивать беспорядок, вытрись. А то простудишься. — Беспокоишься за меня? — съязвила Ханджи, выжимая рукава и широко улыбаясь. — Как мило с твоей стороны, Леви. Он усмехнулся, но его голос слегка смягчился.  — Я не беспокоюсь. Просто не хочу, чтобы ты чихала всю ночь. Ханджи усмехнулась, взяла с крючка полотенце и ушла в маленькую туалетную комнату. Оказавшись внутри, она перевела дух и прислонилась к двери, мысленно прокручивая в голове их безумный бег под дождём. Её сердце бешено колотилось — не только от бега, но и от того, как Леви на неё посмотрел, как смягчился его голос. Она вытерла волосы полотенцем и сняла мокрую мантию, невольно погрузившись в свои мысли. Леви всегда был резким на язык и отстранённым, но в нём чувствовалась надёжность, тихая забота, которую она не могла не замечать. Это проявилось, когда он защитил её в пещере, и снова проявилось сейчас, когда он настоял, чтобы она вытерлась. Хватит, Ханджи, — ругала она себя, натягивая сухую тунику и брюки. — Это просто Леви. Практичный, саркастичный и совершенно не интересующийся... Её мысли окончательно сбились, когда она вернулась в главную комнату. Леви стоял у очага и снимал промокшую рубашку с непринуждённой деловитостью человека, который не осознает, что является воплощением греха. У неё в голове словно произошло короткое замыкание. Он стоял к ней спиной — к счастью, к счастью и ещё раз к счастью. Золотистый свет от камина играл на его мускулистых плечах и напряжённом позвоночнике. Шрамы на его коже напоминали созвездия. Ханджи застыла на месте, не в силах вдохнуть. Её глаза предательски скользнули по его спине. Его талия сужалась в том самом невероятно идеальном месте, и ей захотелось узнать, что ещё скрывается под ремнём.  Она знала, что этот мужчина силён, что он дерётся как демон, но ничто не могло подготовить её к его необузданной, неприкрытой физической мощи. Она не успела себя остановить и опустила взгляд. Каждая линия его тела была отточена, создана дисциплиной, точностью, силой и совершенно, несправедливо, прекрасна.  И эта спина… Ей хотелось провести по ней пальцами, поцеловать каждый рельефный мускул, прижаться губами к изгибу его позвоночника, просто чтобы посмотреть, вздрогнет ли он. Прекрати. Он не фантазия, — отчаянно напомнила она себе. — Он твой сложный, эмоционально подавленный партнер по договору, которого ни в коем случае нельзя воспринимать как объект, пока он полураздетый сидит у тебя в гостиной.  Но она быстро поняла, что ей не хватает самодисциплины. Её взгляд, совершенно бесконтрольно, скользил по его спине, по резко очерченной талии, по тому, как ямочка у основания шеи делала её ещё более соблазнительной. Его влажные волосы были взъерошены, тёмные пряди слегка завивались на концах, и она поймала себя на мысли, что хотела бы провести по ним пальцами, провести ногтями по гладко выбритым вискам и потянуть... О, чёрт... — беззвучно прошипела она, опустив глаза.  Слишком поздно. Она увидела достаточно, чтобы не спать целую неделю. Нет, месяц. Её пульс бешено колотился. Она с трудом сглотнула. Это было несправедливо. К этой спине следовало бы прилагать предупреждение. Трахни меня.  Нет, серьезно. Пожалуйста, трахни меня. Всё её тело вспыхнуло, как от чиркнувшей спички. Она бесстыдно пялилась на него, разинув рот, а все рациональные мысли покинули её голову. И это было ещё не самое худшее. Когда он отбросил мокрую рубашку в сторону и потянулся за сухой, все связные мысли в её голове просто... испарились. Её взгляд невольно опустился ниже и остановился на его торсе. Штаны низко сидели на бедрах, почти ничего не скрывая, и прилипали к влажным ногам, которые, честно говоря, выглядели непристойно. При каждом движении она видела, как слегка напрягаются его ягодицы — упругие, рельефные мышцы под мягкой, промокшей тканью. Его бедра были толстыми, мощными, закалёнными в боях и тренировках, а икры напрягались, когда он менял позу, — такие же крепкие и накачанные, как и всё остальное.  Её взгляд снова скользнул вверх, без всякого морального сопротивления, и остановился на его ягодицах. Всё тело Ханджи словно расплавилось. У этого мужчины не должно было быть такой классной задницы. Крепкая, рельефная, идеальной формы под промокшей тканью. Это должно было быть незаконно. Или хотя бы скрыто под несколькими слоями одежды. Или вообще ничего не должно было быть… Она чуть не поперхнулась. Здесь было тепло? Внезапно показалось, что огонь находится слишком близко. Прекрати, Ханджи, — мысленно крикнула она себе, но было уже слишком поздно. Она до сих пор мысленно представляла, как перекатываются его мышцы под кожей, как вода стекает по его позвоночнику, словно желая, чтобы её слизали. Она чувствовала, как жар распространяется по шее и оседает слишком низко, чтобы это можно было назвать приличным. Эти бёдра. Эта задница. Эта спина. Он был ходячим богохульством.  Её щёки вспыхнули, когда в воображении возник до боли яркий образ: он оборачивается, сокращает расстояние между ними, прижимает её своим телом к ближайшей поверхности, а она проводит пальцами по изгибу его... Ханджи чуть не вскрикнула и не ударила себя по щеке. Тебе нужна холодная вода. Или изгнание. А может, смерть. Что угодно, лишь бы не стоять здесь и не пялиться на своего мужа без рубашки, греховно привлекательного мужа, как на десерт. Ты за него замуж вышла, — услужливо подсказал ей мозг. И теперь ей приходилось сохранять невозмутимый вид, зная, что у Леви Аккермана, тактического гения, стойкого воина, сущего дьявола, под плащом всегда была такая задница. Ничего страшного. С ней всё в порядке. Всё было в порядке. Наверное.  — Наконец-то, — пробормотал Леви, вырывая её из пучины похотливых мыслей, натягивая сухую рубашку через голову и бросая на неё взгляд. — Ты возилась целую вечность. Сердце Ханджи неприятно сжалось, но она заставила себя ответить, и её голос звучал более взволнованно, чем обычно. — Знаешь, совершенство требует времени. Взгляд Леви задержался на ней чуть дольше, чем следовало, прежде чем он отвернулся к камину и стал возиться с огонём.  — Если ты закончила совершенствоваться, сядь и высуши волосы, пока не заболела. Она замешкалась, всё ещё испытывая странное напряжение, возникшее между ними после встречи в пещере.  Почему он должен так выглядеть? — подумала она, прикусив губу, схватила ещё одно полотенце и села на край дивана. В комнате было тихо, если не считать потрескивания дров в камине и ритмичного стука дождя по окнам. Ханджи занялась своими волосами, время от времени поглядывая на Леви, который методично перебирал их сумки. Она не могла не заметить, как свет падает на его торс, подчеркивая резкие линии фигуры. — На что ты пялишься? — спросил Леви, не поднимая головы, и его голос разрезал тишину. Ханджи чуть не подавилась, её щеки вспыхнули.  — Что? Я не пялюсь! — выпалила она, комкая в руках полотенце. Он слегка повернулся, приподнял бровь, и его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Конечно, нет.  — Нет! — настаивала она, прикрываясь полотенцем, как щитом. — Ты просто... стоишь там. В поле моего зрения. Леви покачал головой, не переставая ухмыляться, и вернулся к своим делам. — Как скажешь. Ханджи нахмурилась, но румянец на её щеках не угасал. Она пробормотала что-то о невозможных мужчинах, чем заслужила ещё один взгляд, который показался ей слишком тяжелым. Она вяло отмахнулась и опустила взгляд на полотенце на коленях. Но когда она осмелилась снова взглянуть на него, хотя бы на секунду, Леви смотрел на неё. Не ухмылялся. Не хмурился. Просто… наблюдал. В свете огня его глаза потемнели, стали неподвижными и нечитаемыми. Что бы он ни увидел, он ничего не сказал. Но и отводить взгляд он тоже не стал. К тому времени, как они оба устроились, дождь стих, его ритм стал размеренным и успокаивающим, стуча по окнам. Леви сидел у камина, свет от огня отбрасывал мягкие тени на его лицо, а Ханджи откинулась на подушку, глядя в потолок. — Эй, Леви, — сказала она после долгой паузы. — М? — Спасибо. Знаешь… за сегодня. Его взгляд метнулся к ней, выражение его лица было нечитаемым. На мгновение показалось, что он мог бы сказать что-то ещё, но вместо этого он слегка кивнул.  — Не за что. Ханджи ещё мгновение смотрела на него, на то, как огонь отбрасывает золотистые блики на его острый подбородок и мягкие тени под ресницами. Он больше не смотрел на неё. Она перевернулась на бок, натянув одеяло повыше, но сон не шёл. Она вспомнила слова Петры. О том, как он набросился на неё в пещере. О том, как билось его сердце у неё под ребрами. Он мало говорил. Но всегда приходил. Может быть, ей и не нужно было, чтобы он это говорил. Может быть, она и так начала это понимать. Она медленно улыбнулась, уткнувшись лицом в подушку. Возможно, дом — это не какое-то место. Возможно, домом был мужчина с серыми, как буря, глазами, который всегда появлялся, когда это было важно.