Нити света и верности

Давным-давно, в эпоху, когда маги и воины процветали вместе, существовала обширная земля под названием Крисидиан, сияющая, как утреннее солнце, и нерушимая, как древнейшие горы. Крисидиан был королевством, непохожим ни на какое другое, где воины и маги жили в полной гармонии, их силы переплетались, словно нити нерушимого гобелена. Воины стояли на страже у границ королевства, их храбрость и сила были исключительными. Тем временем маги использовали свой дар, чтобы исцелять раненых, обрабатывать землю и творить чудеса, которые возносили их цивилизацию на ослепительные высоты. Вместе они строили города из кристаллов, которые сверкали, как драгоценные камни под солнцем, воплощая в себе идеал народного единства и процветания. Но, как и все светлое, земля Крисидиана вызвала зависть Тёмного мира. Из глубин запретной магии появились Тёмные, изгои, которые предали учения светлой магии, чтобы погрузиться в развращающую бездну тёмных искусств. Во главе их стояла Мортианна, бывшая прославленная волшебница, предавшая священное равновесие. Когда-то целительница и учёная, Мортианна полностью отдалась изучению запретных искусств. Тёмная магия заполнила пустоту её сердца, исказила её разум жаждой господства над всем человечеством. Она больше не была человеком по духу, а чем-то более холодным, более обширным; императрицей кошмаров, известной как повелительница тьмы. Под командованием Мортианны, Темные становились сильнее, голоднее, движимые её ненасытным желанием увидеть, как Крисидиан преклонит колени. Крисидиан был на грани уничтожения. И всё же его народ, связанный единством, отказался сдаться. Воины и маги сражались бок о бок, противостоя тьме, которая опустошала землю и уносила бесчисленные жизни. Надежда, хоть тусклая и хрупкая, не угасала. И затем, ценой невообразимых жертв, народ одержал победу. Используя свою величайшую магию и силу, они заточили Мортианну и её последователей, заперев их за барьерами, выкованными кровью, мужеством и священной реликвией огромной силы. Чары реликвии были несравнимы ни с чем, сотканы из света могущественных магов и тени отважных воинов. Вместе они погребли тьму глубоко под землей, где никто не смог бы до нее добраться. Однако победа досталась ценой, превышающей возможности земли. Хотя раны, нанесённые земле, можно было залечить, раскол между воинами и магами разрастался. В годы восстановления волшебники были уверены, что их магия послужила победой, способность исцелять и восстанавливать делала их незаменимыми. Воины, пролившие кровь и погибшие на передовой, верили, что их сила и жертвы стали основой победы. То, что когда-то было взаимным уважением, переросло в соперничество, а из соперничества выросла обида. Со временем связь, некогда объединявшая их, разорвалась. Маги отступили на залитый солнцем север, где реки сверкали, словно алмазы, а земля расцветала под их заботой. Они назвали свои новые владения Королевством Люминара, землёй света, интеллекта и совершенствования. Тем временем воины обратились на юг, где сумерки окутывали суровую землю вечными тенями. Там они построили Обсидиановое Царство, землю силы, верности и выносливости, выкованную в горниле трудностей. Прошли поколения, и два королевства всё больше отдалялись друг от друга, их общая история превратилась в легенду. Некогда золотой век Крисидиана стал детской сказкой, и всё, что осталось, — это отголоски прошлого. С течением времени отчуждение сменилось враждебностью. Маги Люминары стали считать воинов грубыми и невоспитанными, а жители Обсидиана считали магов высокомерными и изнеженными. По королевствам начали распространяться слухи. Слухи о растущем недовольстве Обсидианов, из-за кажущейся им высокомерности жителей Люминара. Шёпот войны разносился ветром, становясь всё громче с каждым годом. Надвигалась угроза кровопролития, грозящая уничтожить то немногое, что осталось от их общего наследия. Отчаянно пытаясь избежать войны, правители обоих королевств искали решение. В древних фолиантах они нашли искру надежды: связующий союз, Узы Единства, способные преодолеть раскол. Предложение было смелым, немыслимым для некоторых. Брак, символический и магический, между лучшими представителями королевств. Королевство Люминара предложило бы своего самого одаренного мага, а Обсидиановое королевство — своего сильнейшего воина. Вместе их связь была бы скреплена магией настолько глубокой, что переплела бы не только их жизни, но и судьбу их народов. И вот здесь начинается наша история — - - - Красочный живой сад, цветы нежно колыхались на теплом ветру. Золотистый солнечный свет проникал сквозь ветви деревьев, усыпанных плодами, их листья переливались, словно золото. По кристально чистым дорожкам текли реки, отражая безоблачное лазурное небо. Вдали куполообразные башни центрального города Люминара сверкали, как маяки, символы знаний и процветания. В тихом, залитом солнцем зале группа детей сидела, скрестив ноги, на вышитых подушках, их широко раскрытые глаза были прикованы к стоящей перед ними Старейшине. Её длинные серебристые волосы обрамляли лицо, полное мудрости. Она плела свой рассказ, словно гобелен, её голос был тихим и размеренным. — Давным-давно, во времена Крисидиана, наши предки спасли землю своей магией. Маги исцелили землю, вернули жизнь бесплодным полям и восстановили речную щепку, заставив её снова засиять. Именно их магия, наша магия, спасла Крисидиан от гибели после того, как Тёмные чуть не уничтожили всё вокруг. Но воины, — усмехнулась она, презрительно скривив губы. — Эти жестокие, кровожадные люди, настаивали на том, что именно их насилие и кровопролитие спасли нас. Они не понимали, что выживание обеспечивается созиданием, а не разрушением. Она наклонилась вперё, понизив голос до заговорщического шёпота. — И когда Тёмные были окончательно запечатаны, именно маги защитили священную реликвию, которая удерживает печать на месте по сей день. Она находится здесь, в сердце Королевства Люминары, охраняемая мудростью и силой нашего народа. Именно наша бдительность не позволяет тьме появиться вновь. Дети наклонились ближе, широко раскрыв глаза. — Когда раскол между магами и воинами стал слишком огромным, чтобы его игнорировать, — продолжила Старейшина, в её голосе сквозило высокомерие. — Наши предки сделали единственный рациональный выбор: они разделили земли. Воины, движимые своей одержимостью насилием, колдовством теней и зверями, выведенными для войны, захватили выжженные южные территории. Опасные земли для опасного народа. Место, столь же безжалостное, как и они сами. Это всё, что вам нужно знать об их природе, не так ли? Она сделала паузу, давая детям осмыслить сказанное, а затем слабо улыбнулась. — Наши предки, мудрые и миролюбивые, претендовали на северные земли; места, благословленные светом, чистым реками, и бесконечным цветением. Они построили не просто каменную стену, а стену принципов, чтобы защитить все доброе от хаоса Обсидианового Королевста. Не для того, чтобы разлучить нас, дети, нет, — её глаза заблестели. — Чтобы обезопасить нас от того, что таится за их пределами. Старейшина выпрямилась, её голос звучал твердо, когда она окинула взглядом детей. — И вот почему, мои милые, мы всегда должны быть бдительны. Свет Люминары никогда не должен погаснуть, ибо это единственное, что стоит между нами и мрачным югом. — Королевство Обсидиана, — продолжила Старейшина, — это место разрушений. Его земли погружены во тьму, его народ следует инстинктам и кровожадности. Именно там рождаются тёмные создания, чудовища, жаждущие света и жизни. Эти звери проникают в их земли, как яд, и только убийцы из Королевста Обсидиана могут охотиться на них. Жестокие, безжалостные убийцы; они такие же звери, как и те, на кого они охотятся. Дети прижались друг к другу поближе, на их лицах читались то восхищение, то страх. Один мальчик поднял дрожащую руку. — Они… они когда-нибудь сюда приходили? Люди Обсидиана? — Редко, — ответила Старейшина с осторожностью. — Но когда приходят, то не для того, чтобы помочь нам. Они забирают наше золото и требуют уважения, но не разделяют наших ценностей. Это существа из тени, любители смерти и насилия, и мы никогда не должны забывать об опасности, которую они представляют. Девочка, сидевшая сзади, с большими карими глазами и еще большими очками, наклонила голову, нахмурив брови задумавшись. Её волосы были растрёпаны, каштановые локоны обрамляли лицо, в котором горело скорее любопытство, чем страх. — Почему? — внезапно спросила она, её голос прорезал тишину. Старейшина моргнула, явно испугавшись. — Что почему, дитя? — Почему они так живут? Почему мы так их боимся? — Она выпрямилась, в голосе девочки был явный интерес. — Если они убивают этих существ, разве это не значит что они зачищают и помогают нам? По группе прокатились вздохи удивления, и один из мальчиков, её лучший друг, настойчиво толкнул её в плечо. — Прекрати, — прошептал он, лицо мальчика было бледное и напряжённое. Взгляд Старейшины стал серьёзнее. — Их пути — не как наши, — твердо сказала она. — Они живут в тени, потому что она ими управляет. Их сердца ожесточены, их магия развращена. В их существовании нет ничего достойного восхищения. — Но откуда Вы можете знать это наверняка? — настаивала девочка, повышая голос. — Вы когда-нибудь там были? В зале воцарилась тишина. Ханджи огляделась. Лицо Моблита было бледным, остальные широко раскрыли глаза от страха. Лицо Старейшины помрачнело, пальцы сжались, словно она собиралась произнести заклинание. — Тебе бы не помешало научиться быть осторожнее в выражениях, Ханджи Зоэ, — резко сказала она. — Любопытство — не добродетель, когда оно ведё тебя в тень. Ханджи усмехнулась. — Но это лучший способ учиться. Её спутник тихо застонал, уткнувшись лицом в ладони. — Ты втянешь нас в неприятности, — пробормотал он, когда урок закончился, и они вышли в залитый солнцем сад. Ханджи повернулась к нему, её взволнованность не угасла. — Разве ты не хочешь узнать правду, Моблит? А что, если то, что они нам рассказали об Обсидиановом Королевстве, — это не вся правда? Моблит нервно огляделся. — Правда не имеет значения, если из-за неё тебя съест теневой зверь, — прошептал он. Ханджи рассмеялась, её смех был таким же звонким, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь деревья. - - - Обсидиановое Королевство пребывало в вечных сумерках, его небо представляло собой вихрь серых облаков и слабо светящихся звезд. Земля была суровой, под натиском времени и войны, с лесами, шепчущими об опасности, и горами, возвышающимися, словно безмолвные стражи. Это было жестокое, непреклонное место, но это был его дом. Маленький мальчик лет двенадцати стоял на коленях у камина в небольшом, обветшалом домике на опушке леса. Его тёмные волосы были растрёпаны, серые глаза — острыми и сосредоточенными, когда он зашивал дыру в рукаве туники. Руки его были твердыми, несмотря на их небольшой размер, а губы сжаты в тонкую линию, пока он работал. — Леви, — раздался сзади тихий, напряженный голос. Он обернулся и увидел свою мать, стоящую в дверном проеме. Её хрупкое тело тяжело опиралось на деревянный дверной косяк. Некогда тёмные волосы были поседевшими, лицо бледное и измождённое. И всё же её улыбка была тёплой, когда она смотрела на сына, держа в дрожащих руках миску с бульоном. — Ты всегда чем-нибудь занят, — слабо произнесла она, едва слышно. — Иди сюда. Поешь что-нибудь. Леви быстро встал, пересёк комнату и забрал у матери миску, прежде чем она успела её пролить. — Ты должна спать. Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Её тонкие пальцы коснулись щеки сына, и он замер от этого прикосновения. — Забота — это обязанность матери, — тихо сказала она. Леви посмотрел на неё. — Но тебе не нужно! Я сильный! Я могу защитить тебя, — внезапно произнёс он, слова вырвались прежде, чем он успел их осмыслить. — Я буду тренироваться, чтобы стать ещё сильнее, как был отец. Я буду сражаться с монстрами, и никто никогда не причинит тебе вреда. Взгляд матери смягчился, хотя на лице мелькнула искорка грусти. — Твой отец гордился бы тобой, — сказала женщина. — Но, Леви, сила — это не только про борьбу. Это и правильные поступки, и выбор в пользу добра. Леви нахмурился, но не стал спорить. Он поставил миску на небольшой столик и осторожно взял её за руку, ведя обратно к кровати. — Тц. Ты такая упрямая, — пробормотал он, когда она легла, тяжело дыша. — Ты всегда такой серьёзный, — ответила она, на губах женщины появилась лёгкая улыбка. Стук в дверь прервал их разговор, и Леви обернулся, увидев знакомое лицо, выглядывающее из-за щели. — Леви! — позвала Нивара, её яркие глаза сверкали от волнения. — Пойдём! Нам нужно потренироваться, пока не стемнело. Леви нерешительно взглянул на мать. Она слегка кивнула ему, ободряюще улыбаясь. — Иди, — тихо сказала она. — Со мной всё будет в порядке. Он схватил своё самодельное копьё, лежавшее у двери, бросил на мать последний взгляд и вышел наружу. Лес оживал от шелеста листьев и отдаленного рычания. Леви присел на корточки, крепко сжимая копьё в своих маленьких руках. Рядом с ним Нивара улыбалась, её растрепанная коса покачивалась, когда она переносила вес тела. — Думаешь, оно близко? — прошептала она, голос девочки был полон волнения. — Да, — сказал Леви, осматривая тени. — Держись в стороне. Я буду целиться в голову. Из зарослей выскочило существо, представляя собой скрученную массу чёрной чешуи и зазубренных когтей. Леви метнулся вперед, ударив его в шею, в то время как Нивара обошла его сзади, используя свою магию, чтобы связать лапы. Вместе они свалили существо на землю, и его тело, с последним гортанным криком, рухнуло, прежде чем раствориться в луже чёрной слизи. — Неплохо, — сказала Нивара, вытирая руки о тунику. — Но ты немного медлил. Леви бросил на Нивару сердитый взгляд, но на его губах мелькнула едва заметная улыбка. — Ты меня отвлекла. Она рассмеялась, голос девочки был бодрым и беззаботным. — Тогда, наверное, я должна тебе еще одну тренировку завтра. Он закатил глаза, но кивнул. — Именно. Слабый гул прервал их разговор, земля задрожала под ногами. Улыбка Нивары померкла, когда толчки усилились, лес вокруг них застонал, деревья повалились, а камни посыпались. — Землетрясение! — Крикнул Леви, хватая её за руку, — бежим! Они побежали в деревню. Она стала неузнаваема. Из разрушенных домов поднимался дым, воздух был густым от пыли и пепла. Люди шатались по обломкам, их лица были бледными от шока. Некоторые держались за раны, другие отчаянно звали своих близких. Сердце Леви бешено колотилось, когда он мчался сквозь разрушенные дома, и его мысли были заняты одним: мама. Мальчик пробегал мимо соседей, лежащих без движения на земле, их тела были искорёжены и изуродованы. Знакомый ему мужчина, кузнец, который давал ему обрезки металла для самодельного оружия, прислонился к обрушившейся стене, его нога была изуродована до неузнаваемости. Когда Леви добрался до своего дома, он замер. Крыша обвалилась, стены превратились в груду обломков. У него сжался желудок, когда он, спотыкаясь, побрел вперёд, отчаянно разгребая завалы. — Мама! —Закричал он дрожащим голосом, — мама, где ты? Взгляд Леви привлекло едва заметное движение, и он убрал обломки, чтобы открыть её лицо. Бледная кожа была покрыта пятнами крови, губы слегка приоткрыты, словно она пыталась заговорить. — Мама, — прошептал он, опускаясь на колени. Он взял её за руку, его собственная дрожала. — Мама? Глаза женщины едва заметно приоткрылись, прежде чем остановиться на нём. Она сделала последний неглубокий выдох, прижавшись щекой к его щеке, и её рука, всё ещё тёплая в его хватке, медленно ослабла, выскользнув из пальцев. — Нет, — прохрипел Леви, голос дрожал. — Мама! Пожалуйста… Его крики эхом разносились по опустошенной местности, хриплые и полные боли. Леви крепко сжимал руку матери, тело дрожало, а по лицу текли слёзы. Позади него Нивара положила руку ему на плечо, глаза девочки блестели от слёз. Она ничего не говорила, пытаясь утешить его единственным доступным ей способом. Леви смотрел на неподвижное лицо матери, его грудь сжималась от тяжести. — Прости, мама, — прошептал он хрипло, слова пусто звучали в тишине. — Я не смог защитить тебя. - - - Центральный зал Обсидианового Королевства отличался своим мрачным величием, стены из чёрного камня были испещрены светящимися рунами, пульсирующими, словно сердцебиение. В воздухе царило напряжение, когда собрался Теневой Совет, лица его советников помрачнели. Леви стоял в задней части зала рядом с Ниварой; оба они казались крошечными на фоне внушительных фигур членов совета и тяжести момента. Землетрясение опустошило их земли, оставив после себя руины и отчаяние. Теперь они ждали ответа из Королевства Люминара на просьбу о помощи, которая могла означать выживание для многих. В центре зала стояло большое, богато украшенное зеркало, поверхность которого закручивалась неземным светом. Это был магический портал, соединяющий их с центральным залом Люминара, редкая и охраняемая связь, используемая только для официальных сообщений. Зеркало мерцало, и появились полупрозрачные фигуры посланников Королевства Люминара, их изображения слегка мерцали, словно магия пыталась соединить миры. Высокий широкоплечий мужчина с аккуратно причёсанными светлыми волосами и голубыми глазами, острыми, как закаленная сталь, шагнул вперед: Эрвин Смит, командующий армией воинов. Длинный, светлый шрам окаймлял край его челюсти; старая рана, полученная битвой в Обсидиане. Хотя его осанка излучала сдержанность, его присутствие приковывало к себе всё внимание. Его голос, глубокий и непоколебимый, разносился по залу, словно призыв к действию. — Уважаемые представители Королевства Люминара, мы предстаём перед вами, смиренные бедствием. Наш народ страдает; урожай уничтожен, дома разрушены, многие ранены и погибли. Мы просим вашей помощи в эти тяжелые времена. Припасы, медикаменты, любая помощь, которую вы можете оказать, будет встречена с нашей глубочайшей благодарностью. В зале воцарилась тишина, когда главный посланник из Люминара слегка склонил голову. Леви не знал имени этого человека, но его образ был четким и ясным: мужчина в одежде из переливающегося золота, с вышитыми по краям символами знания и чистоты. В его глазах читалась холодная отстранённость, которая вызвала волну беспокойства в Теневом Совете. — Уважаемые члены Теневого Совета,— начал посланник, его голос неестественным эхом разносился по порталу. — Мы услышали вас. Однако после тщательного обсуждения Высший Совет Королевства Люминара решил, что мы должны отклонить вашу просьбу о помощи. По залу прокатился недоверчивый ропот. Леви почувствовал, как в животе сжался холодный комок. Глаза командира Эрвина сузились. — Можем ли мы узнать причину вашего отказа? Несомненно, во времена таких бедствий сострадание должно руководить нашими действиями. Выражение лица посланника оставалось неизменным. — Наше сострадание не безгранично, — холодно произнес он. — Разрушения, с которыми вы сейчас сталкиваетесь — результат многовекового бездарного управления; вашей безудержной опоры на грубую силу, вашей неспособности сдержать рост теневых чудовищ в пределах ваших собственных границ. Проблемы, созданные вами самими. Слова прозвучали с точностью клинка. Леви почти чувствовал волну ярости, прокатившуюся по Теневому Совету после этого едва завуалированного обвинения. — Более того, — продолжил посланник, словно обсуждая простой торговый спор. — Численность этих существ за последнее столетие только возросла. Во времена ваших предков о них почти не слышали. Возможно, если бы тогда были приняты более осторожные меры, ситуация не ухудшилась бы так, как сейчас. Некоторые члены Теневого Совета слегка опустили головы, чувствуя эмоции от стыда до негодования. Нивара сжала кулаки рядом с Леви, костяшки пальцев побелели. — Они обвиняют нас, — прошептала она свирепо. — Обвиняют нас в том, что даже не зависит от нас. Голос командира Эрвина повысился, в нём слышался сдержанный гнев. — Воздвигнув свой барьер и лишив нас помощи, вы не только бросаете союзника, но и обрекаете на страдания тысячи людей. Неужели вы действительно верите, что изоляция защитит вас навсегда? Лицо посланника оставалось бесстрастным. — Мы верим, — спокойно произнес он. — В сохранение света Королевства Люминара. И мы не пожертвуем им ради тех, кто позволил тьме пустить корни на своих землях. Затем он слегка пренебрежительно махнул рукой. — Обсидиановое Королевство само себя втянуло в эту беду, и Обсидиановое Королевство сможет найти способ из неё выбраться. Что касается помощи, то наша ответственность — перед собственным народом. Люминара не может выделять ресурсы для королевства, которое исторически было... самодостаточным. — Самодостаточным? — С горечью повторил молодой член совета Обсидианового Королевства. — Вы имеете в виду брошенное на произвол судьбы? На лбу посланника появилась едва заметная морщинка. — Мы предпочитаем уважать границы и… обычаи наших владений. Эрвин глубоко вздохнул, его тон был ледяным. — Ваше отсутствие сострадания не будет забыто. Обсидиановое Королевство может и стоит отделено, но мы будем помнить тех, кто отвернулся от нас. Изображение посланника слегка мелькнуло. — Мы сожалеем, что вы так считаете. Если больше нечего сказать, мы завершим это собрание. Когда свет портала начал меркнуть, Леви встретился взглядом с одной из других обитательниц Королевства Люминары — женщиной с острыми чертами лица и холодным взглядом. Презрение в её взгляде было несомненным, даже сквозь колеблющуюся магию. Зеркало вернулось в своё отражающее состояние, и в Теневом Совете воцарилась тяжёлая тишина. В воздухе повисли гнев и разочарование. Нивара повернулась к Леви, её голос был тихим, но грозным. — Они нас ни во что не ставят. Мы защищаем их ценой своей жизни, а они прячутся за своими стенами, когда мы больше всего в них нуждаемся. Леви кивнул, его выражение лица стало более суровым. — Мы должны бороться сами за себя. Как всегда. Она посмотрела на него, в её глазах горела решимость. — Я буду тренироваться усерднее, чем когда-либо. Я стану сильнее, чем кто-либо из них мог себе представить. Тогда они сами увидят. Леви встретил её взгляд, и между ними возникло молчаливое взаимопонимание. Они покинули зал, а члены совета начали спорить между собой о дальнейших действиях. Дальнейший путь был неопределённым, но одно было ясно: раскол между мирами никогда не был таким сильным как сейчас.