Нити света и верности

Солнце лилось сквозь арочные окна библиотеки Академии Люминара, отбрасывая золотистый свет на полки, ломящиеся от древних фолиантов и светящихся артефактов. Ханджи сидела, скрестив ноги, на мягкой скамейке, очки всё время сползали, пока она склонилась над толстой книгой в кожаном переплёте. Её свитки и записи были разбросаны в хаотичном порядке, перо быстро скользило по пергаменту, а эксцентричная девушка возбуждённо бормотала что-то себе под нос. Моблит, сидевший рядом с ней со своей книгой и гораздо более аккуратным рабочим местом, поднял взгляд от своих кропотливых записей. Его светло-русые волосы были слегка растрёпаны, словно он слишком часто проводил по ним рукой. Моблит производил впечатление спокойного человека, его осанка всегда была ровной, словно он был полон решимости уравновесить хаотичную энергию Ханджи. — Знаешь, Ханджи, удивительно, как тебе всегда удаётся превращать учёбу в поле боя. Такое ощущение, будто здесь произошёл взрыв, — заметил он с легкой иронией. Ханджи усмехнулась, поправляя очки. — Знание — это поле битвы, Моблит! За каждую крупицу информации приходится бороться. Возьми, к примеру, вот что: ты же знаешь, что свечение заклинания отражает не только его тип, но и намерение и эмоциональное состояние заклинателя? — Да, я помню, как Старший Маг Зафалия говорила об этом на прошлой неделе, — Моблит поднял бровь. — А ещё я помню, что ты сразу же спросила, можно ли поджечь манекен заклинанием оранжевого свечения. — Это был научный интерес, — защищаясь, сказала Ханджи. — И я на самом деле не собиралась этого делать. Заклинания с оранжевым свечением так завораживают! Ты знал, что они используются не только в взрывной магии? Я читала диссертацию о древней магии и заклинаниях, и, оказывается, существует древнее заклинание, использовавшееся во времена Тёмных Владык, которое основывалось на оранжевом свечении. Оно было настолько разрушительным, что его запечатали после поражения Тёмных.  Моблит нахмурился, его перо зависло над записями.  — Что за заклинание? — Я не смогла найти название, — призналась Ханджи. — Но в описании говорится, что оно обладало силой, способной сравнять с землёй целые королевства. Можешь себе представить? Невероятная магическая сила… Она замолчала, на её лице появилась мечтательная улыбка. Моблит вздохнул.  — Ты единственный человек, которого я знаю, кто мог бы прийти в восторг от магии, способной уничтожить мир. — Это же история! — возразила она. — К тому же, мы должны изучать все классификации, верно? Ты не можешь меня винить за то, что меня интересуют те, которые обладают как добрым потенциалом, так и злым. Например, заклинания серебристо-серого свечения, используемые для манипулирования памятью. Это тоже очень интересно. Представь себе возможность разблокировать, изменить или стереть чьи-то воспоминания. — Поэтому они и опасны, — сказал Моблит серьёзным тоном. — Манипулирование памятью может разрушить разум человека, если сделать это неправильно. Зафалия сказала, что это один из самых строго запрещённых видов магии.  — Верно, — согласилась Ханджи, яростно что-то записывая. — Но это может быть очень полезно, если правильно использовать. Например, для восстановления утраченных знаний у людей, страдающих амнезией. Я читала мнение, что гораздо безопаснее извлекать воспоминания с помощью заклинаний с фиолетовым свечением. Их часто используют в сочетании с серебристо-серыми заклинаниями именно для этой цели. Моблит кивнул, перевернув страницу в своей книге.  — Вот почему первые заклинания, которым учат юных магов, источают зеленое свечение. Заклинания роста значительно безопаснее. Их используют для восстановления растений, исцеления земли и даже для ускорения восстановления живых существ. — Безопаснее? Ты уверена в этом, Моблит? — Спросила Ханджи, подняв бровь. — Разве Зафалия не рассказывала нам о маге, который использовал заклинание роста, чтобы создать такой густой лес, что он поглотил целую деревню? Магия сама по себе не безопасна. Важно, как мы её используем. Всё может быть использовано как во благо, так и во зло. — Справедливое замечание, — согласился Моблит. — Мне бы очень хотелось узнать, как, по-твоему, некоторые заклинания можно использовать во благо? Например, «Somnus Eternis». Улыбка Ханжи слегка померкла, тон стал мрачным.  — Хм… Это… другое. Лично я считаю его ужасным и оно ни при каких обстоятельствах не должно использоваться. Это запретное заклинание не просто так. И все же, было время, когда оно использовалось как наказание беспрецедентной жестокости. Я просто не могу представить себе оправдания его использования, особенно когда есть другие варианты, которые не мучают человека вечно. Я имею в виду, кто придумал заклинание, которое обрекает человека на вечный сон, а его душу — на вечные муки? И мы называем Обсидиановое Королевство варварским. Моблит вздрогнул.  — К счастью, его давно уже запретили. Одна только мысль об этом… — Да.— Тихо сказала Ханджи. Она перевернула страницу, и её голос стал тише.  — Возможно, оно и считается запретным, но его всё ещё можно использовать в экстремальных обстоятельствах. Однако существуют и другие заклинания, которые использовались для блага! Например, то, которым победили Тёмных. Или заклинания белого свечения, истощающие энергию. Они довольно редки. И опасны. Но всё же не запрещены! — Да, они опасны, потому что истощают жизненные силы заклинателя, — добавил Моблит. — Представь, что ты направляешь всю свою энергию в одно заклинание, как будто сжигаешь свечу с двух концов. Это не кажется очень практичным. Ханджи откинулась назад, её взгляд скользнул по светящейся руне, висящей над столом.  — Нужно быть в отчаянии, чтобы использовать такое заклинание. Например, если пытаешься защитить кого-то или что-то. Интересно, есть ли способ изменить заклинание так, чтобы оно не истощало заклинателя? Даже если бы удалось уменьшить количество истощаемой энергии, это могло бы существенно изменить ситуацию. Моблит посмотрел на неё, его выражение лица смягчилось.  — Возможно. Но только если это необходимо. Но, я полагаю, именно поэтому мы всё это и изучаем, верно? Чтобы знать, когда и как ответственно использовать магию. Она улыбнулась, толкнув его в плечо.  — Ты такой умный. Кстати, что у тебя в записях про клятвы на крови? Он вздохнул, просматривая книгу.  — Клятвы на крови… Вот она. Здесь написано, что они «связывают душу и верность человека. Их используют для рабства, договоров или даже личных обещаний. Преждевременное нарушение клятвы влечёт за собой катастрофические последствия: расколотую душу, а иногда и смерть. — Увлекательно, — сказала Ханджи, записывая это.  Моблит наклонился над столом, прищурившись, разглядывая потёртый пергамент.  — Такая магия должна быть невероятно мощной. Только подумай… это будет не просто обещание. Это свяжет твою душу с душой другого человека. — Именно, — ответила Ханджи, постукивая карандашом по краю пергамента. — Это не брачный договор, от которого можно отказаться. Это верность, связывающая всю твою душу. Она пролистала ещё несколько страниц древнего фолианта, её глаза сияли от любопытства.  — Интересно, не поэтому ли в те времена использовалась связь Единства? Это не просто политика… это личное. Эмоциональное, — сказала Ханджи, делая ещё несколько заметок. — Представь, сколько доверия вкладывается в такую клятву. Ведь, в конце концов, нельзя заставить кого-то дать клятву на крови. Это должно быть по обоюдному согласию обеих сторон. Моблит всмотрелся в разбросанные перед ними свитки.  — Да, и для этого потребуется нечто большее, чем просто доверие. Потребуется... взаимная уязвимость. Ты связываешь свою жизнь с жизнью другого, прекрасно зная, что он может тебя уничтожить. Ханджи усмехнулась, постукивая ручкой по полю своих заметок.  «Или спасти тебя» — подумала она.  — В то время это был рискованный шаг. Но, возможно, именно поэтому Узы Единства так почитались; потому что они требовали большего, чем просто магия. Они требовали абсолютного доверия. Моблит почесал за ухом, задумчиво глядя на неё.  — Думаешь, поэтому клятвы больше не практикуют? Люди перестали хотеть рисковать? — Возможно, — ответила Ханджи, и её глаза загорелись новой теорией. Она быстро перебирала очередную стопку старых текстов. Они снова склонились над столом, тихий шорох пера по пергаменту наполнил комнату, пока они продолжали разгадывать тайны старого мира. - - - Большой зал Академии Люминара был полон энергии. В воздухе слегка мерцали остатки магии от церемонии, а сводчатые потолки отражали торжественные слова, произнесённые несколько мгновений назад.  Ханджи стояла среди рядов новопосвящённых магов, её очки отражали золотистый свет от светящихся рун, высеченных на мраморных стенах. Моблит стоял рядом с ней, с невозмутимым выражением лица, хотя и теребил края своих церемониальных одежд. Когда-то в Королевстве Люминара на магических церемониях использовались клятвы на крови, связывая своих последователей священной магией для обеспечения непоколебимой верности. Однако по мере развития общества эта практика стала восприниматься как варварская и примитивная, пережиток более тёмных времён. Преисполненные решимости отстаивать свои идеалы просветления, маги Люминары разработали более совершенный метод: ритуал с использованием связанных светом сигилов, который позволял достичь той же нерушимой клятвы без кровопролития. Эта новая церемония, как они считали, была свидетельством их утонченности и морального превосходства. Церемония была торжественной и волнующей. Каждый маг возложил руку на древний Обелиск Добродетели, поклявшись использовать свою магию во благо, избегать развращающего влияния тёмных искусств и посвятить свою жизнь улучшению мира. Клятва не была на крови, но она несла в себе столь же тяжелую ношу, священное обещание, поддерживаемое их честью и магией. Когда совет разошелся, член совета Сольвин подошел к Ханджи, его суровое лицо смягчилось редкой улыбкой. — Маг Ханджи Зоэ,— обратился он глубоким и звучным голосом. — Должен сказать, Вы произвели на совет большое впечатление. Ханджи моргнула, удивлённая похвалой, но тут же улыбнулась. — Что ж, я считаю, что магия по своей сути требует постоянного исследования и расширения. Я лишь пытаюсь открыть все возможности её применения. Мне кажется это интересным. Сольвин усмехнулся, покачав головой. — Сказать, что это интересно — это ничего не сказать. Твой учитель, волшебница Зафалия, не перестаёт хвалить твои достижения. В этот момент появилась сама Зафалия, её длинные серебристые волосы сверкали на свету, когда она, с присущей ей властностью, шагнула вперед. — Конечно, я хвалю, — сказала она, в её голосе одновременно звучали гордость и нежность. — Эта девушка сумела изобрести заклинания, о которых я и мечтать не могла в её возрасте. Её эксперименты с слиянием заклинаний открыли совершенно новые возможности для сочетания магии роста и исцеления. И не будем забывать о её новой палитре заклинаний. Блестящая работа, поистине. И подумать только, ей всего двадцать лет! Щёки Ханджи покраснели, но улыбка стала шире. — Всё благодаря вашим наставлениям, волшебница Зафалия. Зафалия подняла бровь. — И льстить тоже умеет. У тебя все получится, Ханджи. Член совета Солвин склонил голову. — Действительно. Если ты продолжишь в том же духе, то очень скоро окажешься в Высшем Совете. Эти слова неожиданно сильно потрясли Ханджи. Высший Совет? Эта мысль была одновременно пугающей… и волнующей. — Спасибо, член Совета. Эти слова очень много значит для меня, — сказала она, слегка поклонившись. — Продолжай в том же духе, — сказал Сольвин с лёгкой улыбкой, прежде чем повернуться к другой группе магов. Когда церемония переросла в празднование, зал преобразился. Вдоль стен выстроились столы, заставленные едой, напитками, а помещение наполнилось музыкой. Новоиспеченные волшебники общались между собой, смеясь и поздравляя друг друга. Сияние магии едва заметно витало в воздухе, наполняя вечер сказочной атмосферой. Ханджи стояла у дальней стены с напитком в руке, её мысли уже наполнились последним экспериментом. Прорыв был так близок, она чувствовала его. Рядом с ней Моблит потягивал свой напиток, его присутствие служило устойчивым противовесом окружающей их энергии. Подошёл молодой маг в безупречно сшитых тёмных одеждах, с неуверенной улыбкой. — Ханджи, — начал он вежливым, но полным надежды тоном. — Хочешь потанцевать? Ханджи моргнула, застигнутая врасплох. — О, Тео, э-э… — Она взглянула на танцпол, где несколько магов уже кружились в такт музыке. Она немного поколебалась, а затем покачала головой. — Спасибо, но я вынуждена отказаться. У меня есть эксперимент, который вот-вот станет прорывом, и… мне действительно нужно вернуться к нему сейчас. Улыбка Тео померкла, на лице мелькнуло разочарование. — А, понятно. Что ж, удачи тебе. Он коротко кивнул и повернулся, уходя. Моблит проводил его взглядом, а затем, вздохнув, повернулся к Ханджи. — Знаешь, ты могла бы хотя бы дать ему шанс. Похоже, ты ему очень нравишься. Ханджи пренебрежительно махнула рукой. — Я не собираюсь тратить время на мужчин, Моблит. У меня есть дела поважнее. Дела, которые действительно могут помочь людям. Моблит покачал головой, на его губах появилась лёгкая улыбка. — С тобой невозможно справиться. — Возможно, но не тогда, когда я слишком сосредоточена на своём деле, — поправила она, улыбаясь. — Пойдем отсюда. Когда Ханджи и Моблит направились к дверям, их одежды шуршали по каменному полу, сзади раздался голос, легкий, почти нерешительный. — Ханджи! Моблит! Они обернулись и увидели Нифу, пробирающуюся сквозь толпу, щёки которой раскраснелись не только от вина. Её тёмные одежды были строгими и нарядными, тонкий серебряный пояс блестел на талии, отражая мерцающий свет зачарованных фонарей зала. Моблит вежливо и рассеянно улыбнулся ей. — Привет, Нифа. Но Ханджи, проницательная даже тогда, когда её мысли были заняты другим, сразу же это заметила: как руки Нифы теребили край рукава, как её взгляд задержался на лице Моблита на мгновение дольше, чем нужно. Она пришла сюда не для того, чтобы поговорить с ними обоими. Она пришла поговорить с ним. — Я хотела спросить… — начала Нифа, слегка запинаясь, когда подошла к ним. — Если у тебя есть минутка. То есть… если ты уже не уходишь. Моблит моргнул, ничего не понимая. — Мы как раз собирались проверить один из экспериментов Ханджи… Не успел он договорить, как Ханджи осторожно коснулась его руки и, не задумываясь, шагнула вперед. — Вообще-то, — сказала она, слегка наклонив голову с извиняющейся улыбкой, — я чувствую себя не очень хорошо. Думаю, лучше пойду домой. Моблит нахмурился, на его лице отразилась тревога. — Но как же твой эксперимент? Если ты плохо себя чувствуешь, я должен проводить тебя. Ханджи отмахнулась от этого с тихим смешком. — С ним можно повременить. Но если серьёзно, тебе следует остаться. Нет причин, по которым мы оба должны пропустить веселье. Её взгляд многозначительно скользнул в сторону Нифы, но Моблит этого совершенно не заметил. Нифа стояла там, нервно поправляя пояс, и от неё буквально исходила надежда. Ханджи наклонилась чуть ближе, понизив голос так, чтобы её услышал только Моблит. — Серьёзно. Останься. Моблит немного поколебался, прежде чем наконец кивнуть. — Хорошо. Если ты уверена. — Уверена, — тепло сказала Ханджи, один раз сжав его руку и отступив назад. Она поймала благодарный, удивленный взгляд Нифы и ответила ей заговорщическим подмигиванием, после чего незаметно скрылась в прохладной ночи за пределами зала. Музыка какое-то время сопровождала её, тихая и мерцающая, прежде чем затихнуть в тишине тёмных улиц. Позади неё жизнь продолжалась: смех, звон бокалов, танцы. Моблит был лучшим другом Ханджи с самого детства. У неё не было братьев и сестёр. Она почти не знала своих родителей. Её мать умерла при родах, а отец, отстраненный и молчаливый человек, которого она едва могла вспомнить, отправил её в Академию магических искусств, когда она была еще слишком мала, чтобы самостоятельно собрать себе сумку. В Королевстве Люминара это не было чем-то необычным. Родители часто отправляли своих детей учиться в Академию, доверяя учителям воспитать из них учёных и магов. Но даже зная это, Ханджи не могла заглушить мысли о том, что правда была проще: отец не знал, что с ней делать. С её шумом. С её вопросами. С её неумолимой, чрезмерной настойчивостью. Возможно, было проще оставить её на попечение преподавателей. Ситуацию усугубляло и то, что он даже не удосужился появиться сегодня на церемонии вручения дипломов. Моблит же, напротив, был мальчиком, родители которого каждую неделю присылали ему письма. Его всегда кто-то ждал дома на зимних каникулах. Его мать помнила день рождения Ханджи и присылала ей вязаные шарфы, даже когда сама Ханджи забывала про собственный праздник. Семья Моблита без колебаний приняла девушку, предложив ей место за своим столом.  Моблит никогда не относился к ней как к обузе. Он никогда не давал ей почувствовать, что она должна быть меньше, тише, более покладистой, чтобы быть достойной дружбы. Он был воплощением спокойствия, когда её мысли метались, спокойной рукой, которая поддерживала её, когда любопытство разгоралось слишком сильно. Большинство других учеников, как это свойственно детям, беззаботно полагали, что она и Моблит когда-нибудь поженятся. Но эта мысль вызывала у Ханджи смех… или, может быть, слезы. Это было бы все равно что выйти замуж за брата. Фу. Впрочем, замужество её совсем не привлекало. Брак означал привязывание себя к ожиданиям другого человека, к мечтам другого человека. А мечты Ханджи были грандиозными, неудержимыми. Она хотела разгадать все тайны мира, а не строить тихую жизнь, скрываясь за амбициями другого человека. Она пыталась встречаться с парнями пару раз, если это вообще можно так назвать. Неуклюжие, неловкие мальчишки, которые теряли интерес, как только она начинала оживленно обсуждать передачу энергии или заклинания связывания. Они улыбались, кивали и никогда не просили о второй встрече.  Если она хотела второго свидания, ей нужно было вести себя сдержаннее. Быть мягче, проще, скромнее. Она решила, что это не стоит усилий. Потому что если ей придётся становиться меньше, чтобы её любили, то любовь не стоит того, чтобы бы она была в её жизни. Ханджи криво усмехнулась при этой мысли, прохладный ночной воздух обдувал её раскрасневшиеся щёки. Она предпочла бы идти одна в неизвестность, чем превращаться в нечто, чем она не является, только ради мужчины. В любом случае, у неё были дела поважнее. Слишком много книг нужно было прочитать, слишком много вопросов, которые нужно было решить. У Ханджи были более масштабные мечты, чем милые беседы и спокойная жизнь. Она хотела изменить мир. Исцелить разрушенные земли. Мир был огромен, прекрасен, и он нуждался в восстановлении. Она собиралась восстановить его, по кусочкам, заклинание за заклинанием, даже если это означало бы истощить себя на этом пути. Направляясь к своей комнате в общежитии под мягким светом парящих фонариков, она мысленно перебирала новые теории о заклинаниях, а ноги буквально подпрыгивали от неугомонной энергии. Она на мгновение вспомнила о Моблите, который всё ещё был на празднике, и о Нифе, милой, смущённой Нифе, которая смотрела на него так, словно он был для неё всем миром. Ханджи улыбнулась, и её сердце наполнилось радостью. Если кто и заслуживал счастья, так это Моблит. А если он был слишком глуп, чтобы это заметить, ну что ж, может быть, она подтолкнёт его позже. Она плотнее закуталась в плащ и ускорила шаг, направляясь к общежитиям; в её голове уже появлялись новые идеи. Нужно было проверить заклинания. Доказать теории. Открыть целые миры. И она ни за что не остановится. Ни из-за страха. Ни из-за одиночества. Даже из-за любви. - - - Королевство Люминара мерцало под золотым солнцем, его раскинувшиеся города были соединены тропинками, обрамлёнными цветущими деревьями, и ручьями, сверкающими, словно жидкие алмазы. Магия пронизывала каждый уголок этого места, от парящих фонарей, освещающих улицы, до возвышающихся куполов центрального города. Ханджи стояла на балконе своей мастерской, глядя на оживленные улицы внизу, на её губах играла легкая улыбка. Прошёл год с тех пор, как она покинула академию, и они с Моблитом сразу погрузились в работу, совершенствуя заклинания, создавая новые и раскрывая забытые пласты древней магии. Она облокотилась локтями на перила, наблюдая, как группа детей гоняется за волшебными бумажными птичками по площади, их смех разливается яркими, беззаботными вспышками. В этой жизни было что-то глубоко удовлетворяющее: упорядоченность, безопасность, изобилие новаторства. И всё же, даже с бесконечными свитками и экспериментами, сваленными в мастерской, Ханджи не могла избавиться от чувства беспокойства и неудовлетворенности, которые поселились в её душе. Достаточно ли она делает? Для Ханджи магия никогда не была просто способом достижения мастерства или статуса. Она была связана с людьми. С использованием полученных знаний для облегчения бремени, исцеления, созидания, пробуждения чудес в повседневной жизни. Город процветал, полный надежд, но сердце Ханджи билось в другом ритме, в надежде, что магия может быть чем-то большим, чем просто красивым зрелищем или защитой. Что она может стать мостом к чему-то лучшему. — Моблит! — крикнула она, и её голос эхом разнёсся по захламлённому пространству позади неё. — Где пергамент с глифами? Тот самый, который мы использовали на прошлой неделе для составления карты потока энергии? Шквал шагов объявил о приближении Моблита. Он появился, неся в одной руке стопку бумаг, неустойчиво балансирующих на весу. Выражение его лица, как всегда, было спокойным. — Ты имеешь в виду тот, на который ты пролила чернила, рассуждая о заклинаниях связывания? Он лежит на столе. Я спас большую его часть. Ханджи резко обернулась, её непослушные локоны подпрыгивали, очки сползли набок, и она схватила пергамент. — Ты мой спаситель, Моблит! — Она быстро просмотрела документ, в её голове уже роились новые идеи. — Если мы немного изменим выход энергии, посмотрим на это выравнивание рун, мы сможем усилить заклинание сдерживания как минимум на тридцать процентов! Моблит вздохнул, положив бумаги на переполненный стол. — Знаешь, большинство людей отпраздновали бы достижение самого совершенного за последние столетия заклинания сдерживания, а не пытались бы изобрести его заново на следующей неделе. Ханджи ухмыльнулась, её тёмные глаза заблестели от волнения. — А какой смысл останавливаться? Всегда есть к чему стремиться, что открыть! Кстати, как продвигается твоя работа над заклинанием переноса жизни? Моблит пожал плечами, опираясь на стол. — Вроде всё идёт хорошо. Но проверить это не так-то просто, понимаешь? — Он сделал паузу, поправляя очки. — Теория верна. Я могу передавать жизненную силу между двумя живыми существами, но её применение… сложное. Если заклинание не идеально, оно может дестабилизировать получателя или… — Убить кого-нибудь? — перебила Ханджи. — Именно, — вздохнул Моблит. — Я работаю над стабилизацией рун, но они не являются абсолютно надёжными, особенно для того, кто находится под проклятием. Ханджи кивнула, постукивая пальцами по столу. — А как насчёт использования кристаллического проводника? Чего-нибудь, чтобы сфокусировать энергию? — Это могло бы сработать, — признал Моблит. — Но он должен быть чистым и идеально настроенным под магию заклинателя. Ханджи улыбнулась. — Отличная работа. Продолжай в том же духе. Она перебрала свои записи, затем посмотрела на друга с озорным блеском в глазах. — Знаешь, — сказала она, постукивая пером по краю стола, — сегодня довольно важная дата. Моблит моргнул, затем смущённо улыбнулся и почесал затылок. — Да. Наверное. Ханджи облокотилась локтями на стол и широко улыбнулась. — Так?.. У тебя есть какие-нибудь планы на годовщину ваших отношений с Нифой? Моблит опустил голову, кончики его ушей покраснели. — Вообще-то... да. Я веду её посмотреть на поля цветения кристаллов. Сегодня вечером там, как говорят, будет пик освещённости. Улыбка Ханджи смягчилась. — О, отличный выбор. Ей понравится. Моблит одарил её кривоватой, благодарной улыбкой. — Надеюсь… Она легонько махнула рукой и снова повернулась к своим записям. — У тебя всё получится. Только не забудь про цветы. Моблит усмехнулся, и на мгновение единственными звуками были скрежет пера Ханджи и тихое, уютное жужжание магии вокруг них. — Итак, что у нас сегодня на повестке дня? Моблит замялся, его обычное спокойствие сменилось нервозностью. — Вообще-то, тебя вызвали в Верховный Совет. Ханджи замерла, улыбка исчезла с её лица. Она повернулась к нему, нахмурив брови. — Верховный Совет? Что им от меня нужно? Моблит пожал плечами, хотя на его лице читалось беспокойство. — Они только сказали что это срочно. Любопытство Ханджи вспыхнуло, но одновременно возникло и беспокойство. Верховный Совет редко вызывал отдельных лиц напрямую, а если и вызывал, то редко когда это приносило хорошие новости. И всё же в её голове мелькнула мысль: «А что, если они захотят, чтобы я присоединилась к их рядам? Какую пользу я тогда смогу принести, имея право голоса в залах, где принимаются реальные решения? Я смогу помочь направить королевство к чему-то более светлому и справедливому». Однако, несмотря на зарождавшуюся надежду, рядом с ней обнаружилась более тяжелая правда. Совет не славился тем, что приветствовал перемены. Она отбросила эту мысль, прежде чем та успела укорениться, и схватила свою сумку, игнорируя лёгкую тревогу, давившую на рёбра. — Тогда пойдём посмотрим, чего они хотят. Зал Верховного Совета был как всегда внушительным, мраморные полы сверкали в свете рун, выгравированных на стенах. Воздух был прохладным, тяжелым от решений, принятых в этих стенах. Ханджи подошла к полукругу из пяти членов совета, её шаги были ровными, но сердце бешено колотилось. Она низко поклонилась, её обычное беззаботное поведение смягчилось серьёзностью. — Вы приглашали меня, уважаемые члены совета? — спросила она ровным и уважительным голосом. Член совета Веламир, сидевшая в центре, кивнула. Её пронзительные голубые глаза устремились на Ханджи, а серебристые волосы, слабо мерцали в свете рун. Её бело-золотое платье, казалось, излучало власть и статус. — Ханджи Зоэ, ты — самая одарённая волшебница Королевства Люминара. Твой вклад в наше развитие принёс огромную помощь нашему народу. Ханджи выпрямилась, на её губах появилась легкая, почти застенчивая улыбка. — Спасибо, член совета. Для меня большая честь служить королевству. Проницательный взгляд Веламиры слегка смягчился. — Это наша честь, волшебница Зоэ. Но сегодня мы сталкиваемся с вопросом, выходящим за рамки исследований и прогресса. На кону стабильность нашего королевства. Улыбка Ханджи исчезла, сменившись нахмуренным лицом. — Что случилось? — Проще говоря, напряжение между Королевствами Люминара и Обсидиан обострилась, — сказал член Совета Ликорис, сидевший слева от Веламиры. Его тёмные глаза сверкали за круглыми очками, выражение лица было строгим. — Доклады наших шпионов указывают на растущее недовольство среди их народа. Отчаяние порождает восстание, а восстание ведёт к войне. Ханджи недоверчиво посмотрела на советника. — Война? Но зачем им это?… — Обсидиановое Королевство пережило огромные трудности, — прервала советница Виранор, чьи иссиня-черные волосы были уложены в замысловатую прическу. Её багровые одежды, казалось, излучали почти неестественную энергию. — Голод, стихийные бедствия и чудовищные твари терзали их земли. Они завидуют нашему процветанию и винят нас в своих несчастьях. Член совета Солвин, чьи широкие плечи были обрамлены сапфировыми одеждами, наклонился вперёд. — Если мы ничего не предпримем, их отчаяние перерастёт в действие. Лидеры Обсидианового Королевства ясно дали это понять. Ханджи сжала кулаки по бокам. — Тогда почему мы не сделали всё, чтобы им помочь? Ведь с нашими ресурсами… — Это не тот вопрос, который мы сейчас обсуждаем, — холодно перебила Веламир. — Мы уже договорились о решении, которое предотвратит войну. Ханджи заколебалась, чувствуя, как в груди сжимается страх. — Какое решение? Взгляд Велимир, не отрываясь от неё, пронзил насквозь. — Союз. Ты, как самая одарённая волшебница Королевства Люминара, выйдешь замуж за сильнейшего воина Королевства Обсидиана. Этот брак будет символизировать единство между нами и обеспечит мир. Эти слова сильно ударили по девушке. На мгновение Ханджи просто замерла в ожидании, пытаясь осмыслить всю тяжесть услышанного. Затем шок сменился недоверием. — Вы хотите, чтобы я вышла замуж за какого-то незнакомца из Обсидианового Королевства? — спросила она, слегка повысив голос. — Вы не можете говорить это серьезно. Я всю свою жизнь служила этому Королевству, посвятив себя магии и науке… а не этому! — Это не вопрос личных предпочтений, — ровно произнес Ликорис почти пренебрежительным тоном. — Речь идёт о благе всего общества. Голос Ханджи дрожал, когда она шагнула вперед. — При всем уважении, член совета, я не понимаю, почему это единственное решение. Наверняка есть другой путь… какие-то переговоры или сотрудничество… — Другого выхода нет, — перебила Виранор, её голос был резок, как лезвие. — В Обсидиановом Королевстве брак ценится как священный союз, символ доверия. Это единственный вариант, который они готовы принять. У Ханджи перехватило дыхание, внутри неё кипело раздражение. — Но почему это должна быть я? Есть столько других, которые… Раздался голос Велимир, прервавший девушку. — Ты была выбрана, потому что представляешь лучшее из нашего королевства. Это не наказание, волшебница Зоэ. Это честь. Ханджи на мгновение замолчала, её мысли метались. Она медленно выдохнула, стараясь говорить ровным голосом. — А что будет после свадьбы?… — Ты останешься жить в Обсидиановом Королевстве, — твёрдо сказала Веламир. — Твоё присутствие послужит мостом между нашими народами. Эти слова поразили Ханджи, как второй удар, и её самообладание пошатнулось. — Подождите, мне придётся там жить? — спросила она, в голосе звучало недоверие. — Почему он не может переехать сюда? Если это соглашение должно символизировать единство, почему он не может приехать жить в Королевство Люминара? Члены совета обменялись короткими взглядами, напряжение в воздухе было ощутимым. Первым заговорил Ликорис: — Он здесь не приживётся, — его тон был бесстрастным. — Их сила и выносливость обусловлены суровой средой обитания. Вывезти их оттуда было бы… контрпродуктивно. Виранор заговорила, слегка презрительно скривив губы. — Это правда, обсидианцы не приспособлены к жизни здесь. Их культура примитивна и несовместима с нашей. Наши граждане никогда не примут, чтобы кто-то из их рода осквернил наше королевство. Челюсть Ханджи напряглась, но голос её был холоден, как сталь, когда она ответила: — Странно, — легкомысленно произнесла она, хотя в голосе чувствовалась нотка раздражения. — Вы так обеспокоены тем, что он может запятнать королевство, но в то же время, кажется, совершенно спокойно позволяете ему запятнать меня. По залу заседаний совета прокатилась неприятная волна. Ликорис раздражённо вытащил свиток из складок своих одежд и развернул. Его улыбка была холодной. — Любопытно, — задумчиво произнес он, поднимая свиток, чтобы все могли его увидеть. — Вот ваша клятва, волшебница Зоэ, произнесённая перед всей Академией всего год назад. Он откашлялся и начал читать, голос Ликориса был бесстрастным: «Я клянусь использовать свою магию во благо всех, кто обитает в нашем королевстве, исцелять и возвышать без предрассудков и страха». Он опустил свиток, его тёмные глаза приковали девушку, как бабочку к доске, и испепеляющим взглядом осадили Ханджи. — Скажите мне тогда. Куда девается эта клятва, когда появляется возможность воплотить её в жизнь? Это были просто слова, Зоэ? Или Вы просто достигли своего предела, когда Ваш идеализм теперь обходится дорого? Стыд и ярость вспыхнули жаром на её шее. Ханджи сохраняла бесстрастное выражение лица, но руки дрожали вдоль тела. В комнате на мгновение все затаили дыхание, ожидая, уступит ли она или останется при своём мнении. Ханджи сжала кулаки ещё сильнее, но спешила с ответом. В зале совета вдруг стало холоднее, светящиеся руны на мраморных стенах отбрасывали длинные, острые тени, которые тянулись, словно следы когтей. Каждый вдох был тяжелым, отягощённым чувством осуждения, нависшим со всех сторон.  Это были самые мудрые люди в королевстве, избранные на руководящие должности благодаря своему интеллекту и дальновидности. Ставить под сомнение их суждения было сродни кощунству. И всё же тяжесть принятого решения давила на неё, что можно было почувствовать на физическом уровне. Взгляд Велимир слегка смягчился, хотя голос оставался непреклонным. — Мы понимаем, что это большая жертва, волшебница Ханджи. Но это необходимо. Решение уже принято. Вы уедете завтра. Ханджи глубоко вздохнула, её тело слегка дрожало, когда она заставила себя снова поклониться. — Я сделаю то, что потребует от меня Верховный Совет, — тихо сказала она, и огонь в её голосе сменился тлеющими углями. Члены совета кивнули, и Веламир, махнув рукой, отпустила её. — Пусть свет направляет Вас. Ханджи повернулась и вышла из зала, высоко подняв голову, несмотря на сомнения и разочарование. Когда двери закрылись за ней, она резко выдохнула, её самообладание пошатнулось в одиночестве коридора. Тяжесть их слов эхом отозвалась в её голове, и впервые она задумалась, смогут ли даже самые яркие её заклинания осветить путь вперёд в тени грядущих событий. Чем больше шагов она делала, тем злее становилась. Её ботинки резко стучали по каменному полу, когда она шагала по коридору, сжимая и разжимая кулаки. Моблит, ожидавший её снаружи, выпрямился, как только увидел девушку, и его лицо стало ещё более тревожным. — Ну? — неуверенно спросил он, в тоне парня звучала осторожность и оттенок беспокойства. Ханджи резко остановилась, её неукротимая энергия устремилась к нему, словно молния. — Они хотят, чтобы я вышла замуж за кого-то из Обсидианового Королевства, чтобы остановить войну! Можешь в это поверить? Моблит поморщился, нахмурив брови. — О. Это… неожиданно. — Неожиданно? — Ханджи резко повернулась к нему лицом, её глаза горели. — Это возмутительно! Я не какая-то покорная девица, готовая быть отданной кому попало! Меня совершенно не интересует брак, тем более с каким-то воином, которого я никогда не встречала! — Я знаю, — быстро ответил Моблит, подняв руки, словно защищаясь. — Ханджи, я знаю. Но… — Он замялся, взглянул в пол, прежде чем снова встретиться с ней взглядом. — Если это означает прекращение войны… Ханджи посмотрела на него с негодованием. — Моблит, серьезно? Ты, из всех людей? — Нет! — твердо ответил Моблит, его голос повысился настолько, что она замерла в изумлении. Он сделал шаг ближе, его выражение лица стало серьезным. — Я просто пытаюсь все обдумать вместе с тобой. Мы не можем игнорировать то, что это значит. Если это может предотвратить кровопролитие, разве ты не должна хотя бы… подумать об этом? Её взгляд не смягчился, но плечи слегка опустились, а огонь в глазах потух. — Легко тебе говорить. Это же не тебя собираются отдать на растерзание какому-нибудь случайному военному, которого совет счёл настолько отвратительным, что ему нельзя позволять осквернять наши улицы, — упрямо сказала Ханджи. — Должен быть другой выход. Моблит наклонил голову, внимательно изучая её. — Ты всегда так говоришь, — мягко произнёс он. — И в большинстве случаев ты находишь выход. Но… я не вижу здесь выхода, Ханджи. У Ханджи перехватило дыхание, она отвела взгляд и устремила его на окна. За ними простиралось Королевства Люминара во всей своей кристальной красоте, место, которое она всю свою жизнь защищала и за которое боролась. Тяжесть решения совета давила на неё, тяжёлое и неоспоримое, и впервые в её голове зародились сомнения. — Я не создана для этого, — пробормотала девушка тише. — Я волшебница, Моблит. Я занимаюсь заклинаниями и экспериментами, а не… брачными союзами. — Ты больше, чем просто брачный союз, — тихо сказал Моблит, подойдя ближе. Его голос был спокойным, успокаивающим, таким же, каким он всегда звучал, когда она начинала терять контроль над собой. — Ты человек, которому небезразличны люди. Человек, который хочет сделать мир лучше, чего бы это ни стоило. Вот почему они выбрали тебя, Ханджи. Потому что они верят, что именно ты сможешь это осуществить. У неё болезненно сжалось горло. Она покачала головой, быстро моргая. — А что, если у меня не получится? Что, если я упаду в грязь лицом и… — Получится, — тихо и уверенно сказал Моблит. Он снова протянул руку, на этот раз слегка коснувшись её руки костяшками пальцев, стараясь успокоить девушку. — Не упадёшь. Ты сделаешь то, что делаешь всегда: извлечёшь максимум из безвыходной ситуации. И даже если всё будет сложно, даже если это не то, чего ожидает совет, ты найдешь способ добиться успеха. Из её уст вырвался горький смешок. — У тебя слишком много веры в ходячую катастрофу. — Кто-то же должен это сделать, — ответил Моблит, в его голосе звучала ирония, но в то же время теплота. — Ты та ещё проказница, но ты того стоишь. Ханджи неуверенно рассмеялась, и её напряжение немного спало. — Нельзя говорить, что я такая невыносимая. — Ты бы мне не поверила, если бы я сказал обратное, — возразил он, на этот раз вызвав искренний смех. Но когда смех стих, между ними повисла тяжёлая тишина. Ханджи уставилась на свои руки, внезапно осознав тяжесть, давящую на грудь. — Я просто… — Она замялась, слова застряли в горле. — Я останусь там одна. В незнакомом месте, среди людей, которые не хотят меня там видеть… привязанная к мужу, которого я даже никогда не видела. Это буквально последнее, чего бы я хотела. Выражение лица Моблита смягчилось, улыбка исчезла. Он протянул руку и легко, но уверенно сжал ее запястье. — Ты сильнее, чем думаешь, Ханджи, — тихо сказал он. Она одарила его дрожащей улыбкой, благодарная за поддержку, хотя узел неуверенности никак не хотел развязываться в её груди.