Нити света и верности

Тренировочные площадки Обсидианового Королевства бурлили жизнью: звон мечей и стоны новобранцев эхом разносились под сумеречным небом. Леви стоял на краю поля, его острые серые глаза впитывали каждую деталь: воины яростно сражались, инструкторы отдавали приказы, а далекие знамена развевались на ветру. С юных лет он знал, что в шестнадцать лет вступит в армию воинов. Это было его место. Не в каком-нибудь тихом уголке королевства, а здесь, где он мог оттачивать свои навыки, чтобы защитить единственный дом, который он когда-либо знал. Леви поправил ремень сумки, перекинутой через плечо, тяжесть выбранного им пути давила. Им не двигало всеобщее признание, его не интересовали медали или титулы. Его единственной целью было обеспечение безопасности королевства. Растущее высокомерие королевства Люминара и слухи об их презрении к обсидиановому народу только укрепляли его решимость. Если когда-нибудь начнётся война, Леви хотел быть готовым. Нет, он должен был быть готов. Леви обернулся и увидел, как к нему подходит Нивара, её тёмные волосы ниспадали на плечи, словно тень. Она была одета в стандартную тренировочную форму воинов Обсидиана, но носила её с намеренным шиком: туника была слегка затянута, а пояс украшен серебряным кинжалом, который сверкал даже в тусклом свете. Её губы изогнулись в хитрой улыбке, когда она подошла к нему. — Ты правда собираешься это сделать, да? — спросила она тихим, насмешливым тоном. — Присоединиться к великой армии воинов, чтобы спасти нас всех? Леви не поддался на провокацию. — Я здесь для того, чтобы внести свой вклад. Нивара усмехнулась, в её глазах мелькнул озорной блеск. — Конечно. Всегда такой благородный, — она подошла ближе, слегка наклонившись, словно желая поделиться секретом. — Но мы оба знаем лучше, Леви: ты не можешь смириться с мыслью, что я тебя одолею в бою, поэтому ты пришёл отточить свои навыки. Он поднял бровь, выражение его лица оставалось бесстрастным. — Тц. Хотелось бы посмотреть, как ты это сделаешь. — Осторожно, — промурлыкала она, её улыбка стала шире. — Я, пожалуй, буду воспринимать это как вызов. Прежде чем Леви успел ответить, их прервал громкий голос. — Ага! Вот и новобранцы! — Голос Майка прорезал шум, когда он направился к ним; его высокий рост и широкие плечи невозможно было спустить с другими. Его приветливая улыбка и блеск в глазах смягчали то, что в противном случае могло бы показаться устрашающим. — Наконец-то ты здесь, Леви, — сказал Майк, похлопав его по плечу. — Мы всё думали, когда же ты перестанешь дуться и наконец присоединишься к нам. — Я не дуюсь, — сухо ответил Леви, хотя его губы слегка дрогнули, словно он сдерживал улыбку. — Ты точно дуешься, — раздался другой голос, легкий и насмешливый. Нанаба подошла, её светлые волосы обрамляли лицо, а проницательные глаза сверкали от смеха. Она скрестила руки и небрежно прислонилась к ближайшему столбу. — Но уже пора. Нам нужен кто-то компетентный. — В отличие от тебя? — парировал Леви, в его голосе звучало притворное раздражение. Нанаба рассмеялась, её улыбка была теплой. — Именно. Пока они шутили, появилась Петра, её рыжие волосы отражали заходящее солнце. Она была моложе и меньше остальных, но держалась с уверенностью. — Тебе повезло, Леви, — сказала она мягким, но твердым тоном. — Большинству людей приходится месяцами доказывать свою состоятельность, прежде чем они получат признание. А ты? Все уже знают, какое ты производишь впечатление. Нивара закатила глаза с театральным видом. — О, пожалуйста. Не раздувай его самолюбие ещё больше, чем оно уже есть. — Кто-то завидует, — поддразнил Майк, чем вызвал недовольный взгляд Нивары. — Я не завидую, — спокойно ответила Нивара, и её тон снова стал привычным, когда она перевела взгляд на Леви. — Я просто не хочу, чтобы он слишком расслабился. К тому же, я планирую стать лучшим новобранцем здесь. Леви бросил на неё равнодушный взгляд. — Если бы ты меньше говорила, у тебя, возможно, был бы шанс. Нивара склонила голову, улыбка не сходила с ее лица. — Продолжай меня недооценивать, Леви. Тогда мне будет еще приятнее доказать тебе обратное. - - - Серое солнце пробивалось сквозь пыльное небо, окрашивая тренировочную площадку в бесцветный ореол, а в воздухе витал густой запах пыли и пота. Прошло почти два года с тех пор, как он начал тренироваться в армии воинов, и ужасные письменные и физические экзамены были уже не за горами. Леви вытер лоб тыльной стороной запястья, наблюдая, как Майк подошёл к нему, и его обычно добродушное выражение лица сменилось на более кислое. — Ну, я тебе говорю, — проворчал Майк, облокотившись на тренировочные манекены, — я не понимаю, зачем нам запоминать кучу всякой ерунды про какую-то древнюю ведьму. Как знание её любимого цвета поможет мне на поле боя? Нанаба, фыркнув, скрестила руки на груди. — Потому что те, кто не учит свою историю, — сказала она своим обычным сухим тоном, — обречены повторять её. И поверь, нам не нужна ещё одна Соблазнительница Королевств. Петра, потягиваясь неподалеку, фыркнула в рукав. — Соблазнительница? — повторила она, усмехаясь. — Ты говоришь об этом как о какой-то низкопробной романтической истории. Майк тут же оживился, его брови поднялись от искреннего интереса. — Подождите, подождите, подождите. Там была соблазнительница? Почему этого не было на экзамене? Нивара, которая до этого лениво крутила кинжал между пальцами, хитро усмехнулась. — Если бы ты подготовился, ты бы знал. Владычица Тьмы, — сказала она, в её голосе слышалась игривость. — Мортианна. Она покоряла армии не только грубой силой. Она соблазняла их. Искажала их реальность. Превращала королей, генералов и даже целые советы в своих марионеток. Леви закатил глаза и пробормотал: — Сексом. — Он резко и беспокойно дёрнул за ремешок своей экипировки для спарринга. Улыбка Нивары стала поистине волчьей. — Да, Леви, — сказала она тихим, тягучим голосом. — Сексом. Она медленно выпрямилась, подбросив кинжал, и легонько постучала лезвием по губам, притворно задумывшись. — Похоже, это твоя слабость, — пробормотала она вслух, окинув его взглядом. Взгляд Леви встретился с её, но он продолжил движение, не впечатлённый. — Вся эта дисциплина… весь этот контроль… Ты бы лопнул, как тетива лука, если бы кто-то действительно захотел вывести тебя из себя, — она наклонилась еще ближе, — или… залезть тебе в штаны. Думаю, тебе бы понравилось быть чьей-то марионеткой. Замечание повисло в воздухе, тяжело давя на него. Она легонько постучала кинжалом по его груди, не слишком сильно, чтобы причинить боль, лишь настолько, чтобы Леви почувствовал удар сквозь тонкую ткань туники, и сладко улыбнулась. Леви не двигался. Даже не вздрогнул. Даже не моргнул. Его руки замерли на ремне, осанка напряглась. На мгновение он просто смотрел на Нивару, медленно и обдуманно оглядывая, что говорило о том, что он далеко не так равнодушен, как пытался показать. Он тихо и безрадостно фыркнул. — Тц. Марионетка, да? — Его взгляд медленно и обдуманно опустился. — Я бы, пожалуй, не возражал… — его голос понизился. — Если бы этот кто-то умел пользоваться руками. В глазах Нивары вспыхнула дерзкая искра. — Осторожно, Леви, — сказала она, понизив голос еще ниже, специально для него. — Ты продолжаешь меня искушать, я могу показать тебе, на что способна. Он тихонько фыркнул, почти рассмеялся. — Продолжай мечтать, — ответил он. Улыбка Нивары стала дикой, когда она наклонилась к нему, едва уловимое дыхание коснулось его челюсти, а кинжал легко скользнул по его торсу. — О, да, — сладко произнесла она. — Каждую ночь. Неподалеку раздался резкий лязг дерева, когда Петра уронила свой тренировочный меч, и, судя по пылающему взгляду, которым она их одарила, она была не единственной, кто почувствовал исходящее от них напряжение. — Серьезно?! — рявкнула Петра. Майк оживился, словно он только что узнал об отмене тренировки. — Хм. Наверное, бывают и худшие способы умереть. Нанаба резко толкнула его локтем в рёбра. — Это была не какая-то чертова сказка, идиот. Мортианна уничтожала всё, к чему прикасалась. Манипулировала воином, превратив его в Клинок Обсидиана, заставила его убить собственную жену и детей. Все это под видом «любви» и «преданности». Лицо Майка помрачнело, он наконец осознала всю серьезность ситуации. — О, да… это уже не очень хорошо. Петра откинула прядь волос за ухо, её лицо было напряжённым. — И дело было не только в этом. Она оставляла после себя целые деревни, охваченные огнем. Глаза Нивары сверкнули, когда она спрятала кинжал. — Как сказала Нанаба: если ты не будешь учить историю, то обязательно повторишь её. Затем она повернулась и игриво оглянулась через плечо на Леви. — Хотя, честно говоря, было бы довольно забавно командовать тобой, Аккерман. Леви приподняв бровь. Его губы дрогнули в едва заметной усмешке. — Правда? Она была источником проблем. Всегда была. Но если честно, мысль о том, что она будет отдавать приказы, не казалась ему уж совсем неприятной. В подходящем контексте... Нивара прикусила нижнюю губу и многозначительно подняла бровь. Петра застонала, уткнувшись лицом в рукав, словно ее физически мучило сексуальное напряжение, витавшее в воздухе. — Ради всего святого, найдите себе уже отдельную комнату, — пробормотала она. Нанаба толкнула её локтем и прошептала достаточно громко, чтобы все услышали: — Пожалуйста, не поощряй их. - - - В таверне раздавался хриплый смех и звон тяжёлых кружек, прокуренное, тускло освещённое пространство ожило от воинов, праздновавших окончание изнурительной подготовки. Леви, Нивара, Майк, Нанаба и Петра сидели за столом в углу, их дружеская атмосфера сливалась с тёплым, шумным хаосом таверны. Их руки были перевязаны свежими бинтами — знаком клятвы крови, данной ими ранее в тот день: торжественной клятвой верности Обсидиановому Королевсву.  Это были жестокие два года тренировок, но все они выдержали их, пробиваясь сквозь трудности, и Леви превзошёл всех. Он потягивал темный эль из кружки, рассеянно слушая насмешливые подколки Нивары в адрес Майка, когда на их стол упала тень. Леви поднял взгляд. Командир Эрвин Смит стоял там, его массивная фигура была безошибочно узнаваема даже в тусклом свете. Его острые голубые глаза остановились прямо на Леви, а в уголке губ мелькнула едва заметная улыбка. Не дожидаясь приглашения, Эрвин тяжело хлопнул Леви по плечу, жест был уверенным, но не грубым. — Впечатлён тобой, Аккерман, — сказал Эрвин, его голос легко заглушал шум. — У тебя есть целеустремленность. Талант. Трудолюбие. Леви слегка выпрямился, инстинктивно насторожившись под тяжестью внимания, но ничего не сказал, лишь коротко кивнул Эрвину. Командир тихо усмехнулся. — Ты всё ещё не разговорчив, да? — Я никогда не видел в этом особого смысла, — сказал Леви, его голос охрип от выпивки и долгого молчания. — Слова мало что меняют. Улыбка Эрвина слегка расширилась, в его взгляде мелькнуло веселье. — Да, — согласился он, — но иногда они открывают двери. — Он помолчал немного, прежде чем добавить, уже более серьёзно. — Генерал Шадис должен уйти в отставку через несколько лет. Когда это произойдёт, я надеюсь занять его место. Ты подаёшь большие надежды. Эти слова поразили Леви сильнее, чем он ожидал. Эрвин слегка наклонился, понизив голос так, чтобы его услышал только Леви. — Продолжай в том же духе, и ты вполне можешь стать самым молодым командиром, которого когда-либо видела армия воинов Обсидианового Королевства. Леви не ответил сразу. Он уставился на свой напиток, обводя край кружки мозолистыми кончиками пальцев. Он не хотел быть Командиром. Никогда не хотел. Он не был создан для речей или стратегических заседаний. Он был клинком, выкованным для передовой, а не для зала совета. Но Эрвин с самого начала разглядел в нём нечто другое. Он взял Леви под свою опеку, когда тот был ещё совсем неопытным, шестнадцатилетним, полным стойкости, но при этом резким и молчаливым. Большинство офицеров считали его просто хорошим бойцом с отвратительным характером, но Эрвин так не считал. Да, он подталкивал Леви сильнее всех, но и доверял ему. Брал его в разведывательные патрули. Позволял ему принимать решения в реальных сражениях. И когда Леви совершал ошибки, Эрвин не отчитывал его; он спрашивал, чему тот научился. Эрвин научил его тому, что на самом деле представляет собой лидерство: не контроль, а самопожертвование. Не гордость, а точность. В армии Обсидиановых Воинов возраст не имел большого значения. В стране, где каждая битва могла стать последней, лидерство оценивалось по инстинкту, стойкости и способности поддерживать жизнь окружающих. Нередко молодые солдаты поднимались по служебной лестнице; этого требовало королевство. Но Леви никогда не хотел идти по этому пути. Для него важен был не статус, а выживание. Услышав эти слова, теперь, когда он мог возглавить армию, которой когда-то командовал Эрвин, Леви не смог подобрать слов, чтобы выразить свои чувства. Он не хотел этого титула. Но тот факт, что Эрвин верил, что он сможет его заменить… это значило для него больше, чем он когда-либо признал бы вслух. Суждения Эрвина всегда были более верны, чем его собственные. Если этот человек считал, что сможет управлять этим королевством, то Леви хотя бы постарается его не разочаровать. У Леви дернулась губа, не совсем улыбка, но что-то близкое к ней. — Похоже на головную боль. Эрвин рассмеялся, это был редкий, искренний смех. — Да. — Он ещё раз, на этот раз сильнее, похлопал Леви по плечу и выпрямился. — Приятного вечера, — сказал он, бросив короткий взгляд на остальных. — Вы это заслужили. И с этими словами Эрвин растворился в толпе, оставив Леви смотреть ему вслед, и тяжесть этих слов проникла глубже, чем могла бы проникнуть выпитая им кружка пива. Леви откинулся на спинку кресла, не обращая внимания на шум, медленно постукивая пальцами по стенке своей кружки с элем. Шум нарастал вокруг него, но ничто не достигало того места, куда донеслись слова Эрвина; низкий и тяжелый, где-то под костями. Рядом с ним Нивара наклонилась, легонько толкнув его локтем в ребра. — Посмотри на себя, — поддразнила она, лукаво улыбаясь. — Золотой мальчик Обсидианового Королевства. Может, уже начнем называть тебя Командиром? Леви недовольно хмыкнул. — Начни, и я тебе нос сломаю, — он поднёс кружку ко рту. Улыбка Нивары стала ещё шире, а голос понизился до низкого, соблазнительного мурлыканья. — Ммм, Командир, — протянула она, наслаждаясь прозвищем. — Я бы с удовольствием когда-нибудь прошептала это тебе на ухо. В середине глотка он поперхнулся, когда пиво застряло у него в горле. Он резко и сильно закашлялся, слишком сильно поставив кружку на стол, и его уши едва заметно покраснели. Ухмылка Нивары сменилась на совершенно коварную. — Осторожно, командир, — пробормотала она, в её голосе сквозила притворная невинность. — Не хотелось бы, чтобы ты умер, прежде чем у меня появится такая возможность. Леви бросил на неё гневный взгляд, кончики его ушей раскраснелись. — Тц, — пробормотал он себе под нос. — Только попробуй. Нивара лишь рассмеялась, подмигнула ему и, ворча, принялась за свой напиток, стараясь не обращать внимания на других воинов. Майк усмехнулся, глядя в свою кружку, а Нанаба спрятала ухмылку за рукой. Петра лишь закатила глаза, притворно отсалютовав своим напитком. Разговор за столом возобновился, но Леви молча откинулся на спинку стула. Тяжесть обещания Эрвина легла ему на плечи, словно второй плащ, невидимый для остальных, но все равно тяжелый. Ночь продолжалась, и напитки лились рекой. Смех и гул кружек наполняли таверну, но за их столиком атмосфера начала меняться.  Нивара откинулась на спинку стула, допивая остатки напитка в кружке. Её тёмные волосы ниспадали на плечи свободными волнами, а проницательные глаза сверкали от досады. — Я вам говорю, — сказала она с горечью в голосе, — этому миру наплевать на магию. Если у тебя есть такая сила, ты предоставлена сама себе. Она безрадостно рассмеялась и медленно отпила из кружки, движение было почти ленивым, но пальцы побелели от напряжения, когда она сжимала ручку. Петра наклонила голову, её рыжие волосы отражали теплый свет фонарей. — Я думала, ты работаешь над своими магическими способностями, — мягко сказала она. — Разве ты не делаешь успехи? Нивара фыркнула, с глухим стуком поставив кружку на стол. — Успехи? Конечно. Но всему я научилась сама. Здесь нет никого, кто умел бы на самом деле обучать магии. Каждый раз, когда мне кажется, что я что-то поняла, я натыкаюсь на стену. Тем временем, в Королевстве Люминара есть целые академии, посвящённые этому. Нанаба нахмурилась, наклонившись вперёд. — Это несправедливо. То, что мы воины, не означает, что магия не важна. Губы Нивары изогнулись в горькой улыбке. — Скажи это совету. Им плевать на магию, если она не связана с каким-нибудь древним артефактом, который можно использовать для защиты границ. Тогда как маги в Люминаре хранят все знания при себе. До раскола магия была повсюду. Она не ограничивалась одним миром или одним типом людей. Леви взглянул на неё, выражение его лица было нейтральным, голос спокойным. — Разделение произошло много веков назад. Люди сделали свой выбор. Мы адаптировались. — Разве? — возразила Нивара, наклонившись ближе, её тон был резким. — В те времена маги женились на воинах. У них рождались дети, которые были одновременно сильными и могущественными. Были воины с магией, маги с физической силой. Но после начала конфликта люди перестали смешиваться. Те, кто обладал магией, женились друг на друге, и те, кто обладал силой, делали то же самое. К тому времени, когда миры разделились, магия исчезла из наших родословных. Мы перестали рожать детей, которые могли бы владеть и тем, и другим. Майк, как всегда, выступавший в роли миротворца, поднял кружку. — И всё же, вот ты здесь, Нивара. Доказательство того, что это всё ещё возможно. Нивара фыркнула, хотя на её лице мелькнула искорка гордости. — Я редкий экземпляр. Два родителя-воина, и каким-то образом я получила магию. Но какой в этом смысл, если здесь некому научить меня правильно ею пользоваться? Петра положила руку ей на плечо, успокаивающим голосом сказав: — Ты во всем разберешься. Ты умная и целеустремленная. — Я злюсь, — сказала Нивара, хотя говорила она мягко. Она бросила взгляд на Леви. — Скажи мне, что я ошибаюсь. Леви спокойно встретил её взгляд. — Ты права. Но ты себе не помогаешь, расстраиваясь из-за того, что не можешь изменить. Губы Нивары дрогнули, но она ничего не сказала. Майк воспользовался случаем, чтобы изменить настроение. — В общем, — сказал он, откинувшись на спинку стула с ухмылкой, — я слышал, что наш класс — сильнейшая группа воинов, которую королевство видело за последнее время. Так говорят вышестоящие. Напряжение за столом спало, сменившись волной восторга. Петра захлопала в ладоши. — Это потрясающе! Думаю, мы это заслужили. Нанаба подняла кружку. — За нас. За лучших воинов, которых когда-либо видел этот мир! — За нас! — Повторили они, чокаясь кружками. Нивара допила остатки напитка, с ехидной ухмылкой швырнув кружку на стол. — Если мы лучшие воины, которых когда-либо видел этот мир, то нам следует отправиться прямиком в Королевство Люминара и надрать им задницы. Леви вздохнул, его глаза слегка сузились. — Ты уже достаточно выпила. — Неужели? — спросила Нивара, наклонившись вперед и широко улыбаясь. — Или я просто говорю то, о чём все думают? — Ты пьяна, — бесстрастно заявил Леви, хотя в его тоне не было ни капли злобы. Она рассмеялась, и её смех разнёсся сквозь шум таверны. — Я не пьяна, Леви. Я расстроена. Знаешь, сколько заклинаний я видела в старых фолиантах, созданных магами Обсидиана до раскола? Десятки. Сотни. А теперь мы даже не знаем, как использовать половину из них, потому что эти знания лежат в какой-то пыльной библиотеке в Люминаре. Ты никогда этого не чувствовал, Леви? — спросила она. — Это непреодолимое желание сбросить их с пьедестала? — Я чувствую непреодолимое желание уберечь тебя от глупостей, — в его голосе прозвучала нотка беспокойства. Нивара махнула ему рукой, откинувшись на спинку стула с усмешкой. — Расслабься, я на самом деле этого делать не собираюсь. Но признай, это заманчиво. Леви не ответил, его взгляд был неподвижен, он изучал её. Нивара носила в себе разочарование, словно острый клинок, готовый резать. Движущей силой был не злой умысел, а боль от того, что ей отказали в том, что по праву должно было принадлежать ей. И всё же она позволяла своей горечи накапливаться до такой степени, что испортила вечер, который должен был быть посвящён празднованию. — Не трать на них свою энергию, — наконец сказал он, понизив голос. — Сосредоточься на том, что ты можете контролировать. Нивара моргнула, её улыбка слегка померкла, и она кивнула. — Легко тебе говорить, — сказала она, теперь её голос стал мягче. — Я их ненавижу. Майк осторожно положил руку ей на плечо. — Мы понимаем, Нивара. Но сегодня вечером мы празднуем. Дай себе наконец-то передохнуть. Она посмотрела на него, выражение её лица смягчилось. — Я знаю. Просто… — Она замолчала, покачала головой и выдавила из себя улыбку. — Ты прав. Я приберегу свой праведный гнев на другой день. Леви тихо выдохнул, его взгляд задержался на ней ещё на мгновение, прежде чем он отвёл взгляд. За столом завязалась непринужденная беседа, напряжение сменилось смехом и воспоминаниями. Но с наступлением ночи Леви не мог отделаться от мысли, что разочарование Нивары было не просто гневом, а тихой, тлеющей раной, напоминанием о том, что было потеряно из-за разделения миров. - - - В Обсидиановом Королевстве царила тишина, которая всегда держала Леви в напряжении. Густой, извилистый лес с корявыми деревьями и тенистым подлеском словно затаил дыхание, пока он и его товарищи продвигались по нему. Слабое свечение рун, выгравированных на их оружии и доспехах, отбрасывало зловещие узоры на окружающую местность, отмечая их как воинов, связанных кровью и магией для защиты своей земли. Атака базалинта последовала стремительно: из тени вырвались тёмные чешуйки и острые как бритва когти. Леви двинулся вперёд, прежде чем остальные успели среагировать, его клинок сверкал дугой света в тусклых сумерках. Существо взревело, его отвратительное дыхание обжигало ему лицо, но он с отработанной точностью увернулся от его удара. — Обойдите с фланга! — рявкнул Леви, его голос прорезал местность. Нивара уже пришла в движение, её руки светились магией теней, когда она высвободила связывающее заклинание. Щупальца магической энергии обвились вокруг конечностей существа, замедляя его движения ровно настолько, чтобы другие могли нанести удар. Леви рванулся вперёд, его клинок вонзился в шею существа. Базалинф издал гортанный вопль, после чего рухнул в кучу, его тело растворилось в маслянистой чёрной субстанции, которая знаменовала смерть подобных чудовищ. По группе раздался ликующий возглас, эхом разнесшийся по полю боя. Напряжение, охватившее их всего несколько мгновений назад, сменилось облегчением и чувством товарищества, их коллективный дух вновь вспыхнул с новой решимостью. Солдаты обменялись короткими кивками и решительными взглядами, их движения были плавными и точными, движимыми невысказанным взаимопониманием, которое их связывало. С тех пор как Леви два года назад занял должность командира, эскадрильи действовали как часы, их единство было свидетельством его лидерских качеств. Его четкие приказы с непоколебимой точностью устанавливали порядок, а его присутствие на поле боя вселяло дисциплину и уверенность. Каждый солдат казался более собранным, быстрым и эффективным под его руководством; словно отлаженный механизм, работающий с неумолимой точностью. Взгляд Леви, всегда бдительный, скользил по рядам, когда он отдавал приказы. Он был командиром, который вёл за собой, его действия вдохновляли подчиненных. Ликование не только ознаменовало победу, но и стало тихим признанием заслуг человека, который сплотил их в единую силу, братство, способное противостоять любой буре. — Отличная справились, командир, — сказал один из воинов, похлопав его по спине. — И ты, — грубо ответил Леви, хотя его взгляд уже искал Нивару. Она стояла в нескольких шагах от него, отряхивая грязь с туники, с широкой, торжествующей улыбкой. — Каждый раз всё лучше, — сказал Леви, когда она подошла, его голос был тише, но в нём слышалась гордость. — Лучше? — поддразнила она, ткнув Леви в грудь. — Я была идеальна. Леви усмехнулся, покачав головой. В ту ночь койка в покоях Леви скрипела под его весом, когда он ворочался, разглядывая руны, высеченные на балках над ним. Комната была небольшой и практичной, её стены были пустыми, за исключением слабо светящихся символов, высеченных в камне для отпугивания теневых чудовищ. В углу стоял простой стол, заваленный картами и несколькими инструментами, а его меч был прислонен к стене на расстоянии вытянутой руки. Он медленно выдохнул, напряжение от дневной битвы всё ещё ощущалось в мышцах. Руки всё ещё болели от резкого удара клинка по бронированной шкуре базалинта, а последний рёв существа всё ещё слабо отдавался в ушах. Он закрыл глаза, надеясь, что тишина успокоит беспокойство, сжимающееся в его груди. Но этого не произошло. Где-то глубоко в душе его терзало чувство пустоты, ощущение, что как бы он ни сражался, как бы яростно ни защищал свой народ, этого недостаточно. Словно он должен был делать больше. Что-то за пределами поля боя. Что-то невидимое, но все равно ощущаемое, что тянет его к себе. Победа за победой, но королевство всё ещё истекало кровью. Всё ещё голодало. Всё ещё хоронило своих детей под выжженной землёй. Какая польза от воина, если он не может остановить медленную смерть, подкрадывающуюся со всех уголков мира? Дверь со скрипом открылась, и Леви приоткрыл один глаз, увидев, как Нивара проскальзывает внутрь. Она двигалась с грацией хищницы, её тёмная коса спадала на плечо, а глаза были острыми и проницательными. — Думала, ты уже спишь, — сказала она, закрывая за собой дверь. Леви хмыкнул. — Не могу. Она пересекла комнату и присела на край его кровати, на её губах играла хитрая ухмылка. — Всё ещё думаешь о битве? Он взглянул на неё, и его взгляд смягчился. — Что-то вроде того. Нивара наклонилась, уперевшись руками по обе стороны от него. — Ты был невероятен там, знаешь. Быстрый, точный. Ты в совершенстве овладел этим стоическим воинским духом. Он тихо фыркнул. — Ты предвзята, потому что я тебе нравлюсь. Её улыбка стала шире, нос коснулся его носа. — Ммм… Ты меня раскусил, — пробормотала она тихим и дразнящим голосом. Прежде чем он успел ответить, она прильнула губами к его губам, поцелуй был страстным и властным. Никакого постепенного нарастания страсти, никаких осторожных прикосновений, только столкновение зубов, дыхания и жара. Нивара вцепилась кулаками в ткань его туники, притягивая его к себе и сводя на нет расстояние между ними. Леви инстинктивно поднял руки, легко положив их на её талию, но она уже переминалась с ноги на ногу, чтобы сесть на него сверху. Она резко, нетерпеливо толкнула его ладонями в грудь, уложив назад на кровать и полностью легла на него. Часть его хотела перевернуть её, прижать к матрасу и взять всё под контроль, но не сегодня. Сегодня ему было нужно вот что: быть использованным, быть поглощённым. Её губы снова нашли его губы, на этот раз сильнее, с такой интенсивностью, что казалось, будто они вот-вот сожрут друг друга. Теперь её руки целенаправленно блуждали, пальцы обводили острые углы его челюсти, скользили по напряженным мышцам плеч, её прикосновение было почти издевательским. — Ты такой напряженный, — прошептала она, прижимаясь губами к его губам, и её голос понизился до томного, насмешливого шёпота, от которого его пронзила дрожь. — Интересно, почему? — сухо пробормотал он, хотя в уголке его рта играла лёгкая усмешка, а под кожей быстро разгорался жар. Нивара тихонько рассмеялась, и сильнее прижалась к нему, не оставляя сомнений в своих желаниях. Её руки скользнули по его груди, пальцы двигались достаточно сильно, чтобы оставлять за собой едва заметные красные следы. — Может быть, — прошептала она ему на ухо, слегка касаясь мочки, — тебе просто нужна… небольшая помощь, чтобы расслабиться. Руки Леви крепче сжали её бедра, его хватка стала болезненной, дыхание участилось. Он позволил ей задавать темп, позволил её агрессивной ласке обрушиться на него, как волна. — Дрянь, — снова пробормотал он себе под нос, но на этот раз с одобрительным оттенком. Нивара лишь усмехнулся и намеренно поёрзала, вызвав у него тихий, непроизвольный стон. — Можешь называть меня как хочешь, — прошептала она ему на ухо, её голос был обжигающим и резким. — Сегодня вечером ты весь мой. Нивара не стала терять времени. Её руки уже были у края его туники, она резко дёрнула её вверх, заставив Леви поёрзать под ней, чтобы помочь. Ткань на мгновение зацепилась за его плечи, но она не сбавила темп, сорвала с него тунику и отбросила в сторону, не задумываясь. Её ладони жадно скользили по его обнажённой груди, ногти царапали старые и свежие шрамы, пожирая каждый сантиметр его тела. Она наклонилась, сильно впившись зубами в ключицу, так глубоко, что он застонал, и этот звук она подавила ещё одним болезненным поцелуем. Руки Леви скользнули вверх по её бёдрам, крепко сжимая их и оставляя отпечатки пальцев. Нивара любила брать контроль в свои руки, вероятно, потому что многое было вне её досягаемости. Ей это было нужно так же сильно, как и ему. Он позволил ей взять то, что она хотела, прижимаясь к ней. Нивара снова пошевелилась, её пальцы уже с нетерпеливой силой дёргали за застёжки его брюк, движения были размеренными и уверенными. Между ними не было ничего мягкого, ничего нежного, только столкновение тел, прикосновение дыхания к коже, отчаянное желание раствориться в чём-то яростном и всепоглощающем. — Всё ещё напряжён, — прошептала она, едва касаясь губами его челюсти. — Похоже, мне придётся тебя приручить, командир. Последние остатки сдержанности Леви испарились, когда Нивара наклонилась и снова страстно, властно поцеловала его, и он отдался ритму, которого она требовала. Он притянул её к себе, когда она наконец освободила их от последней преграды, и его губы снова коснулись её губ, а мир расплылся в жаре, напряжении и острой грани голода. Какое-то время не было ничего, кроме грубого переплетения тел, хрипа дыхания и лязга зубов, а также отчаянного желания забыть о мире за пределами того небольшого пространства, которое они занимали. С наступлением ночи в комнате воцарилась тяжёлая, умиротворённая тишина. Лишь тихий стон кровати и медленное дыхание нарушали это спокойствие. Леви лежал, растянувшись под Ниварой, одной рукой небрежно поглаживая изгиб её бедра, а другой прижимаясь к обнажённой пояснице. Огонь в камине давно погас, окутывая комнату тусклым оранжевым светом. — Ты хорошо освоила эти заклинания, — сказал Леви после долгой паузы тихим, ровным голосом. Губы Нивары изогнулись в самодовольной улыбке, она приподнялась на локте и откинула волосы с лица. — Хорошо? Леви, я феноменальна. —Зазнайка, — пробормотал он, хотя на его губах играла лёгкая усмешка. — Уверенная, — поправила она, лениво проводя большим пальцем по линии его подбородка, обводя щетину. — И тебе это нравится. Леви тихонько напевал себе под нос, его руки слегка сжимали её бедра в безмолвном согласии. Её улыбка на мгновение померкла, на лице появилась тень. — Я работаю над кое-чем, знаешь. Над чем-то грандиозным. Это сделает меня сильнее, сильнее всех, кого они когда-либо видели. Леви нахмурился, его хватка на ней ослабла. — Нивара, нам не нужно становиться сильнее. Нам нужно восстанавливаться. Исцеляться. Её взгляд стал жёстче, пальцы сжались на его груди. — Они не смогут избежать наказания за то, что сделали, Леви. Не после того, что они у нас отняли. Между ними повисла тяжёлая тишина. Леви знал, о ком она говорит: о Королевстве Люминара. Об их ложных обещаниях. Об их стене. Об их предательстве. Он сжал челюсти, но не стал спорить. Он знал её боль. Он тоже носил её в себе, в самой глубине души. Но он также знал, что месть не вернёт их семьи. Не заполнит пустоту, оставшуюся после них. Он просто не знал, как заставить её это понять. — Только не позволяй этому поглотить тебя, — наконец сказал он, голос его был хриплым и тише, чем прежде. Нивара наклонила голову, и свирепость в её глазах слегка померкла. Улыбка вернулась, мягкая, почти слащавая, но она не доходила до уголков глаз. — Не буду, — пообещала она. Леви ей не поверил. Не совсем. Но пока он оставил это без внимания. Он притянул её к себе и поцеловал в висок. — Отдохни, — прошептал он, почти приказывая. Она обняла его за шею, прижавшись к нему с какой-то собственнической нежностью, прижалась к его груди. — Только потому, что ты здесь, — прошептала она, голос её был полон ласки. Леви закрыл глаза, крепко прижимая её к себе. На мгновение мир за пределами их истерзанных стен — голод, горе, незавершённые войны — показался далёким. Не настоящими. - - - Центральный зал Обсидианового Королевства был как всегда внушительным: высокие арки и черные каменные стены отбрасывали длинные тени в мерцающем свете рунных ламп. Холодный воздух нёс слабый привкус магии, и Леви стоял у входа, крепко сжав руки за спиной. Его осанка была прямой, формальной, как у солдата, докладывающего начальству о проделанной работе. Тяжесть меча ощущалась как неподвижное присутствие, хотя это мало помогало снять напряжение, сжимавшее его грудь. Появилась помощница совета, с спокойным и невозмутимым выражением лица. — Они готовы принять Вас, командующий Аккерман. Леви коротко кивнул и размеренно шагнул вперёд, его ботинки эхом стучали по отполированному полу. В дальнем конце зала полукругом расположился Высший Совет, чьи троны были высечены из чёрного камня и испещрены светящимися защитными рунами. Пять членов совета излучали авторитет, их присутствие было непоколебимыми и мужественными. Леви бесчисленное количество раз представал перед ними, но сегодня воздух казался тяжелее, наполненным невысказанностью. Член совета Тиракс, сидевший в центре, первым произнес речь. Старейший член совета, Тиракс был высоким человеком с широкими плечами и лицом, изборожденным временем и сражениями. Глубокий шрам тянулся от виска до челюсти, являясь ярким напоминанием о пережитых им войнах. Его голос, глубокий и звучный, нёс в себе мудрость, накопленную за десятилетия руководства. — Командир Леви Аккерман, Вы стоите здесь как гордость Обсидианового Королевства. Ваша сила, мастерство и непоколебимая преданность помогли нашему народу пережить самые тёмные времена. Леви склонил голову, сохраняя спокойствие. — Сэр, — почтительно произнес он. — Что Вы от меня требуете? Член Совета Варса слегка наклонилась вперед, её пронзительные серые глаза встретились с глазами Леви. Её чёрные волосы с серебристыми прядями были туго заплетены в косу, перекинутую через одно плечо, а её одеяния слегка мерцали чарами. — Это не обычное задание, Командир. На него лежит бремя самого будущего нашего королевства. Леви слегка нахмурился, но не пошевелился, его руки по-прежнему были крепко сжаты за спиной. — Напряженность между Королевствами Люминара и Обсидиан достигла критической точки, — продолжил Тиракс ровным и неторопливым голосом. — Баланс, который веками поддерживал хрупкое спокойствие в наших королевствах, рушится. Мы договорились о решении, которое позволит сохранить этот его. Челюсть Леви напряглась, недоверие к слову «переговоры» ясно читалось в его глазах. — Какое решение? — Брачный союз, — сказала Варса размеренным тоном. — Ты женишься за их самого одаренного мага. Этот союз послужит символом, нерушимым мостом между мирами. Это важный шаг к доверию и сотрудничеству. Челюсть Леви сжалась, слова обрушились на него, словно удар. Его руки, всё ещё крепко сжатые за спиной, так сильно сжались в кулаки, что он почувствовал, как ногти впиваются ему в ладони. На мгновение по его правой руке пробежала дрожь, короткая, почти незаметная, но он заставил себя держать руки на месте, напрягая все мышцы, пока дрожь не исчезла. Никто не заметил. Никто, кроме него. Он медленно вдохнул через нос, втягивая недовольство обратно в глубину своей груди, где ей и место. Медленно его руки, заведённые за спину, опустились вдоль тела, пока он осмысливал слова совета. — Вы хотите, чтобы я женился на ком-то из Королевства Люминары? — Совершенно верно, командир, — твердо сказал Тиракс. Его глубоко посаженные глаза не сводили взгляда от Леви. — Это решение далось нам нелегко. В течение нескольких месяцев мы обсуждали риски и альтернативы. Этот вариант — единственный путь вперёд. Плечи Леви напряглись, кулаки сжались. — Я поклялся защищать это королевство, а не быть отданным ему, как пешка в политической игре. Член Совета Калдер, с крепким, угловатым подбородком, словно застывшим в камне, впервые заговорил: — Это не игра, Командир. Это стратегия. Одна из важнейших стратегий, которые мы разработали. Обсидиановое Королевство должно приложить все усилия, чтобы обеспечить сохранение альянса, и Вы — лучшее, что у нас есть. Голос Леви стал резким. — А если этот «союз» потерпит крах? Что тогда? Тон Члена Совета Варсы смягчился, хотя взгляд остался прежним. — Если мы будем действовать мудро, всё пойдёт как надо. Этот союз — не о романтике или личной выгоде. Это символ того, что мы можем стоять вместе. Это первый шаг к восстановлению того, что было сломано на протяжении поколений. Это наш шанс быть признанными Королевством Люминара. Представьте, как сильно изменится ситуация, если кто-то из их числа окажется по эту сторону стены. Тиракс наклонился вперед, его израненное лицо было бесстрастным, но голос – размеренным. — Символы имеют значение, Командир. Они напоминают нам о том, за что мы боремся, что стремимся защитить. Вы принесли клятву этому королевству, и теперь эта клятва требует от Вас этого. Кровавая клятва, которую Вы несёте, связывает Вас волей совета. Этот союз – долг, который вы должны выполнить сейчас. Леви резко выдохнул, его грудь тяжело вздымалась, с трудом сдерживая раздражение. Медленно он отвёл взгляд, устремив его на слабо светящиеся на стенах руны. Его плечи слегка опустились, кулаки разжались, и в нём начало зарождаться чувство покорности. — Эта волшебница, — наконец произнёс он тихо. — Что нам о ней известно? Член совета Варса ответила размеренным тоном: — Ханджи Зоэ, самая одарённая волшебница в Королевства Люминара. Её репутация новатора и целительницы не имеет себе равных. Возможно, она сможет использовать свою магию, чтобы помочь восстановить наши земли. Взгляд Леви снова скользнул по ней, выражение его лица было нечитаемым. Ему было все равно на её магию или репутацию, важно было то, что его жизнь, его выбор больше не принадлежали. — Когда состоится этот союз? — спросил Леви. — Завтра, — без колебаний ответил Тиракс. Это слово ударило сильнее любого удара меча. Никакой подготовки. Никакого выбора, кроме как согласиться. Только холодный приказ, несущийся к нему, как клинок, от которого он не может увернуться. Леви глубоко вдохнул, осознавая всю тяжесть произнесённого слова. Медленно выпрямив плечи и подняв подбородок, он вернулся к своей строгой позе, сложив руки за спиной. — Понял, сэр. Тиракс склонил голову, его голос стал мягче, но не менее властным. — Вы свободны, командир. Леви коротко кивнул и резко развернулся. Его шаг эхом разносился по залу, когда он удалялся, спина была прямой, шаги чёткими, хотя разум его терзала тяжесть предстоящего. Мудрость совета указала ему путь, и верил он в неё или нет, его долг был ясен. - - - Леви нашёл Нивару на тренировочной площадке. Её руки слабо светились магией теней, пока она произносила серию связывающих заклинаний. Она подняла глаза, когда он приблизился, и её лицо озарилось улыбкой, которая быстро исчезла, когда она увидела выражение его лица. — Что случилось? — спросила она настороженным голосом. Леви колебался, тяжесть известия давила на него. — Совет принял решение. Я женюсь на девушке из Королевства Люминара. Нивара уставилась на него, её глаза были широко раскрыты от недоверия. — Ты что? — Это договорённость, — спокойно произнёс он, хотя от выражения её лица у него сжалось сердце. — Чтобы предотвратить войну. Чтобы объединить королевства. Шок сменился гневом, и голос Нивары повысился. — И ты просто согласилась на это? Ты даже не сопротивлялся? — Я пытался, — тихо сказал Леви. — Но это не мой выбор. Кровавая клятва, которую я дал… — Клятва на крови? — выплюнула она, глаза её горели. — Ты прячешься за ней? А как же мы, Леви? А как же все, что между нами? — Дело не в нас, — сказал он дрожащим голосом. — Дело в защите королевства. Это важнее, чем мы оба. На секунду показалось, что она вот-вот расплачется, но Нивара никогда не была из тех, кто легко ломается. — Трус. Леви позволил себя ударить. Она не ошиблась. Он не двинулся с места, не заблокировал удар, не ответил. Просто стоял, тяжело дыша, и уже с горьким привкусом потери во рту. Её руки дрожали, слабое свечение её магии усиливалось. — Значит, я для тебя ничего не значу. Так? — Ты для меня всё, — хрипло произнёс Леви. — Но то, что я тебя хочу… не меняет того, что я должен сделать. Вся энергия и силы покинули её в одно мгновение. Она смотрела на него так, словно больше не узнавала. — Ты разрушаешь наши отношения, — прошептала она. — Я знаю, — сказал Леви. Между ними повисла тишина, зияющая рана. На мгновение Леви подумал, что она вот-вот потянется к нему. Что она вот-вот обнимет его за шею и будет держаться так же крепко, как всегда. Он подумал, что, возможно, если она это сделает, он найдет способ остаться. Но вместо этого выражение её лица исказилось от ярости и горя. — Ты позор, — сказала она дрожащим голосом. — Прячешься за долгом, потому что это проще, чем бороться за то, чего ты действительно хочешь. Леви вздрогнул, но не отвел от неё взгляда. — Я делаю это, чтобы защитить всех. Включая тебя. Губы Нивары приоткрылись, но слов не вырвалось. Она резко повернулась и, окутав свои руки искрами магии, исчезла в тени. Леви стоял один в пустом дворе, угасающие сумерки обволакивали его холодными прикосновениями. Боль в груди была беззвучным криком, который он подавил. Руки Леви беспомощно дёргались по бокам, словно и сейчас они жаждали дотянуться до неё. Но не дотянулись. Он сделал свой выбор. Нет. Выбор был сделан за него. Его сердце было разбито. И всё же он стоял; потому что так поступали солдаты. Потому что так он поклялся.