Нити света и верности

Ханджи проснулась ещё до рассвета, сквозь занавески проникал слабый серый свет Обсидианового Королевства. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием Леви. Волшебница взглянула на пол, где он лежал, свернувшись калачиком под дополнительным одеялом, которое он взял себе на ночь. Её взгляд задержался на нем дольше, чем она планировала. Во сне он выглядел иначе. Жесткие линии его лица смягчились, напряжение, которое, казалось, всегда присутствовало в его чертах, исчезло. Он выглядел почти… умиротворённым. Это тронуло что-то хрупкое и неприятное внутри Ханджи, чувства, которые она отказывалась назвать. Она яростно покачала головой, заставляя себя отвести взгляд. Нет. Прекрати. Ей нужно было выйти из этой комнаты. Как можно тише выскользнув из постели, Ханджи собрала свои вещи. Её сумки, наполненные флаконами, зельями, травами и книгами, были последней связью с её жизнью в Королевстве Люминара, и она цеплялась за них, словно они могли стать её опорой в этом странном, враждебном месте. И подальше от глаз. Даже здесь, в том, что должно было быть её личным пространством, она чувствовала их присутствие; внимательность персонала, всегда находящегося рядом, постоянно наблюдающего. Да, они были добры, но их отчёты всё равно доходили до Обсидианового Совета. Каждый взгляд, каждое молчание между ней и Леви, каждый замеченный признак прогресса или неудачи — все это фиксировалось. Оценивалось. Судилось. Давление было удушающим. Собрав все необходимые припасы, она вышла из спальни и направилась в сад. Этот сад, если его вообще можно так назвать, был скудным и бесплодным. Почва была грубой, листва редкой, воздух был пропитан запахом влажной земли. Он сильно отличался от ярких, цветущих садов Люминары, где краски и жизнь бушевали в каждом уголке. Ханджи нахмурилась, осматриваясь; в её голове уже появились идеи. Если уж я здесь застряла, то почему бы не принести пользу? Она нашла место в центре сада и разложила свои вещи, распаковывая книги, заметки и различные инструменты, которые привезла с собой. Войдя в ритм, она начала перебирать свои старые записи, идеи, над которыми работала задолго до того, как её жизнь была разрушена этим фиктивным браком. Во время работы её мысли блуждали, руки двигались автоматически, когда она готовила смеси и испытывала заклинания. Она скучала по своей прежней жизни: по свободе, работе и Моблиту, который всегда был рядом и разделял с ней её открытия. Ханджи усмехнулась, вспомнив, как часто её спрашивали, когда она собирается выйти замуж. Она всегда была непреклонна: Никогда! И всё же, вот она. Замужем. Одна. Связана с человеком, которого терпеть не могла, в мире, который ненавидела. Она тяжело вздохнула, обратив внимание на почву под руками. Её текстура была... неправильной. Слишком грубая, слишком каменистая, местами почти хрупкая, там, где она должна быть плодородной. Это пробудило её любопытство, отвлекло от нарастающего чувства разочарования. Она наклонилась ближе, бормоча себе под нос, ловко перебирая пальцами зернистую землю. — Это удивительно, — пробормотала она, наклонив голову, словно почва могла ответить ей. — Плотность зёрен сильно отличается от нормы... минеральный состав нестабилен... Что могло стать причиной этого? Вокруг не было никого, кто мог бы её подслушать или остановить, и голос Ханджи становился всё громче, разливаясь по пустому воздуху, пока она работала. — Не естественная эрозия, ни в коем случае, — размышляла она, наполовину про себя, наполовину обращаясь к невидимой аудитории, которую, казалось, всегда сопровождала её. — Может быть, всплеск скрытой магии? Но тогда почему только здесь? Она зажала образец между пальцами, задумчиво напевая, и начала плести простое заклинание. Магия мерцала, нежная и полупрозрачная, обвиваясь вокруг почвы и вытягивая скрытые следы. Когда заклинание вспыхнуло, мягкий голубой свет слабо потрескивал на частицах, и глаза Ханджи расширились. — Следы обсидиана... но смешанные с кварцем и чем-то ещё, чем-то, чего я не узнаю, — выдохнула она, и её сердце забилось быстрее с каждым откровением. Её мысли метались, перескакивая от одной гипотезы к другой, слова выливались быстрее, чем она могла их сформулировать. — Это может быть революционно! — воскликнула она, едва осознавая громкость собственного голоса. — Если магическое вмешательство может так кардинально изменить геологическую структуру, то… то, возможно, материальная трансмутация — это не просто теория! Возможно, у магии окружающей среды более широкое применение, чем мы думали! Возможно, дело не в инфузии, а в синтезе!  Полностью погрузившись в процесс, она опустилась на колени, собирая новые образцы, а возбуждение внутри неё бурлило, словно едва сдерживаемый взрыв. Она и не подозревала, что Леви вошёл в сад, двигаясь с бесшумно и легко. Он остановился на краю поляны, слегка нахмурившись, осматривая окрестности. Там, на коленях, словно сумасшедшая, сидела Ханджи. Её руки были испачканы землей по запястья, пряди каштановых волос дико выбивались из конского хвоста на макушке. Её мантия была покрыта пылью, а на пальцах всё еще оставался слабый серебристый отблеск от только что сотворённого ею заклинания. И она говорила. Быстро. Сама с собой. — ...если плавление минералов происходит под магическим давлением, это подразумевает наличие предшествующей нестабильности в кристаллической матрице, но это не объясняет разницу в проводимости. Если только... если только каталитический агент не спрятан глубже! О, если бы у меня были нужные инструменты, я бы смогла... Она прервала выступление радостным смехом, который ярко и неожиданно выделился в тишине. Совершенно не обращая внимания на свою аудиторию. Он стоял там не потому, что хотел её одобрения. Он делал это потому, что Эрвин был прав. Потому что кто-то должен вести себя как взрослый. Даже если это казалось тащить за собой огромный валун в гору. Леви постоял там немного, скрестив руки на груди, с непроницаемым выражением лица. Он привык к шуму. Он привык к глупости. Но он не привык к тому, что люди настолько погружены в свои мысли, что забывают о существовании остального мира. Впервые в его груди мелькнуло что-то незнакомое. Не совсем раздражение. Не совсем веселье. Возможно, любопытство? Он переступил с ноги на ногу, и слабый хруст его ботинок по гравию наконец привлёк внимание Ханджи. Она резко выпрямилась, обернувшись к нему лицом, с широко раскрытыми глазами, руки всё ещё были покрыты грязью и слабо светились. На одно нелепое мгновение она выглядела как ребенок, пойманный на тайном поедании сладостей: виноватая, восторженная, но не раскаивающаяся. Их взгляды встретились, и момент между ними затянулся. Ханджи открыла рот, явно собираясь начать какое-то безумное объяснение. Леви прервал её сухим, безразличным ворчанием: — Тц. Ты просто ужасна. Он смотрел на неё с выражением, которого она не знала: любопытством, но без презрения, которого она ожидала. — Что тебе нужно? — резко спросила она. Леви поднял бровь. — Ты бормочешь себе под нос так громко, что можно разбудить мертвецов. Решил проверить, не сошла ли ты с ума... или это для тебя обычное дело. Ханджи сердито посмотрела на него. —  Это наука. Ты этого не поймешь. — Попытайся объяснить, — сказал он, голос был неразборчив. Эти слова застали её врасплох. — Извини? Леви кивнул в сторону мягко светящегося образца почвы. — Что ты делаешь? Ханджи пристально смотрела на него, в её глазах мелькнуло подозрение. — А тебя это волнует? — Нет, — ответил он бесстрастно. — Просто пытаюсь понять, стоит ли мне начинать планировать твои похороны... или это действительно к чему-то ведёт. Вопреки своему желанию, она ненадолго ощутила искорку веселья. Ханджи закатила глаза и, вернувшись к работе, пробормотала: — Хорошо. Если тебе так уж интересно, — сказала она, снова просеивая землю между пальцами, — я анализирую состав почвы. Она не похожа ни на что в Королевстве Люминары. Даже при использовании простых заклинаний она… меняется. Это завораживает. Леви подошёл ближе, его взгляд скользил между её руками и мерцающим образцом. — Как она меняется? Ханджи моргнула, поражённая его искренним интересом. — Это меняется на молекулярном уровне, — объяснила она немного запыхавшись. — Минералы перестраиваются. Смотри… Она снова произнесла заклинание, и почва слегка запульсировала, изменив свою форму под воздействием магии. Леви наблюдал с задумчивым выражением лица, скрестив руки. — Значит, — медленно произнёс он, — здешняя почва реагирует на магию. Ханджи кивнула, невольно чувствуя тепло в груди. — Именно. Это может изменить всё: сельское хозяйство, строительство, создание заклинаний… Я никогда ничего подобного не видела. Леви на мгновение замолчал. Затем на уголке его губ появилась едва заметная улыбка. — Ну что ж, — сухо заметил он, — постарайся не взорвать сад. Это единственное более-менее приличное место здесь. Ханджи фыркнула, но уголки её губ невольно дёрнулись.  Леви пожал плечами и слегка отступил назад. — Не говори, что я тебя не предупреждал. Когда он повернулся, чтобы уйти, Ханджи смотрела ему вслед, её мысли метались. Он ей всё ещё не нравился. Она даже близко не была готова простить его. Но это взаимодействие было… другим. Впервые Леви не относился к ней с презрением. И Ханджи было невероятно любопытно, какова его конечная цель. Леви вернулся в дом, едва слышный голос Ханджи всё ещё звучал у него в ушах, когда он закрыл за собой дверь. Встреча в саду была… неожиданной. Он вышел на улицу, чтобы подготовиться к предстоящему дню. После напряжения прошлой ночи и мучительно молчаливого ужина, это, несомненно, будет очередное испытание: пристальное внимание, молчание и бремя брака, которого ни один из них не хотел нести. Вместо этого он застал её, склонившуюся над клочком земли, с лицом, освещённым странным, почти детским восторгом, когда она разговаривала сама с собой. Сначала он подумал, что она сошла с ума. Но потом он остановился, чтобы прислушаться, и увиденное на мгновение повергло его в шок. Она не просто бормотала бессмыслицу. Она работала. Экспериментировала. Делала открытия. И она была… великолепна. Леви нахмурился, прислонившись к стене сразу за дверью. Интенсивность Ханджи застала его врасплох, её страсть к работе излучалась, словно жар кузницы. Это было совсем не похоже на то, чего он от неё ожидал; необузданный, ничем не сдерживаемый восторг, совершенно лишённый горечи и резких слов, которые она обычно адресовала ему. Он хотел оставить её в покое, чтобы избежать очередной ссоры, но что-то не давало ему сдвинуться с места. Любопытство, наверное? Когда он наконец заговорил, слова прозвучали резче, чем он хотел. «Тц. Ты просто ужасна». Ответ был инстинктивным, рефлексом, который он не мог подавить. Но её реакция оказалась не такой, как он ожидал. Она не закричала и не убежала. Вместо этого она ответила, её сарказм был таким же острым, как всегда, но без той ярости, которую он привык слышать. А потом она наконец-то объяснила, чему, чёрт возьми, она так рада. Объяснение Ханджи было на удивление подробным, в её голосе звучала гордость, когда она описывала свойства почвы и то, как она взаимодействует с магией. Леви слушал, искренне заинтригованный. Он почесал затылок, мысленно прокручивая произошедшее. Она показала ему нечто удивительное, нечто впечатляющее. Её руки двигались с отточенной лёгкостью, её голос ускорялся, когда она объясняла детали, её глаза загорались, когда заклинание освещало землю. Всё это было так… завораживающе. Леви вздохнул, скрестив руки на груди и откинув голову на стену. Она по-прежнему была невыносимой занозой. Это не изменилось. Но в тот момент, в саду, он увидел в ней нечто другое. Стремительную, страстную и, несомненно, блестящую сторону. И это заставило его почувствовать себя… неполноценным. Леви нахмурился при этой мысли. Он был воином, вождём, защитником своего народа. Он не был ни учёным, ни магом. То, что вдохновляло Ханджи, то, что наполняло её жизнью, было для него так же чуждо, как и само Королевство Люминара. Но, наблюдая за её работой, он невольно задался вопросом, может быть, за её язвительным раздражением скрывается нечто большее, чем та особа, которую он привык видеть. Слова матери, как это часто бывало, эхом отдавались в его голове. Он не был добр к Ханджи. Ни на церемонии, ни во время банкета, и уж точно не после их брачной ночи. Но, может быть, в будущем он сможет попытаться. Не потому, что она ему нравилась. Не потому, что он хотел, чтобы этот союз сложился. А потому, что впервые он увидел проблеск того, кем она была на самом деле. И впервые ему захотелось узнать больше. - - - К тому времени, как Ханджи наконец решила собрать вещи, в саду воцарилась тишина. Прохладный ночной воздух окутывал её, словно вторая кожа, но она почти не замечала этого, слишком погружённая в свои мысли. Она не ужинала, не потому что не была голодна, хотя и не была, а потому что не могла вынести мысли о том, чтобы снова сидеть напротив Леви. Она убедила себя, что он притворялся, будто интересуется её работой сегодня. Пытался ли он ею манипулировать? Ханджи покачала головой, собирая книги и принадлежности. «Он лжец, — напомнила она себе. — И, судя по всему, очень хороший лжец». Однако, как бы она ни старалась противостоять ему, в глубине души она постоянно прокручивала в голове то, как он стоял там, наблюдая за ней с выражением лица, которое она не могла разобрать. Впервые в его тоне не было сарказма, не было язвительных замечаний. И на мгновение, всего на мгновение, она задумалась о том, чтобы смягчить свою позицию. Ханджи тяжело вздохнула, возвращаясь в их общие покои. Она не могла позволить себе поддаться на его притворное любопытство, ни на его нечитаемое выражение лица, ни на мимолетные проблески чего-то почти человеческого в его глазах. «Прими решение, Ханджи, — подумала она, открывая дверь. — Ты здесь не для того, чтобы заводить друзей. Ты здесь не для того, чтобы что-то чувствовать». Служанки, которых Ханджи знала как Хейзел и Айви, встретили её по возвращении, их обычная вежливость была приправлена энтузиазмом. Они сообщили ей, что набрали ей ванну и приготовили ночную рубашку. Первым побуждением Ханджи было отказаться, но, взглянув на свои испачканные грязью руки, она поняла, что они правы. Она провела весь день, работая с землей, и выглядела ужасно. — Хорошо, — пробормотала она. Служанки обменялись взглядами и подошли, чтобы помочь ей раздеться. Ханджи напряглась и отмахнулась от них. — Я могу сделать это сама. Хейзел выглядела обиженной, руки опустились вдоль тела. Ханджи глубоко вздохнула, напряжение в груди немного спало. — Простите, — сказала она, выдавив из себя улыбку. — Я сегодня рассеянная. Спасибо, я буду благодарна за вашу помощь. Служанки оживились и быстро и лёгкостью, помогли ей. Когда Ханджи наконец вошла в тёплую воду, с её губ сорвался вздох. Тепло окутало её, успокаивая ноющие мышцы и смывая грязь и копоть, накопившиеся за день. На мгновение она позволила себе расслабиться. Тепло ванны успокоило уставшие мышцы Ханджи, но её разум отказывался успокаиваться. Она чувствовала себя измотанной, обессиленной тяжестью своего положения. Её гнев тлел под поверхностью, направленный на Леви, на служанок, на само Обсидиановое Королевство. Казалось, она смывает остатки своей жизни в Люминаре, заменяя их гнетущей тяжестью Обсидианового Королевства. При одной только мысли об этом у неё сжалось сердце, она крепче сжала край ванны. Дверь со скрипом распахнулась, прервав её размышления. Ханджи резко выпрямилась, вода плескалась вокруг неё, когда вошёл Леви, его движения были быстрыми. Его серые глаза быстро обвели комнату. Сначала они задержались на служанках, затем переместились на неё в ванне. На мгновение выражение его лица изменилось. Брови слегка нахмурились, а губы приоткрылись, словно он собирался что-то сказать. Затем на его щеках появился едва заметный румянец, который быстро исчез, когда его взгляд переместился на служанок, и выражение лица снова стало нечитаемым. — Командир Леви, — поприветствовала его Хейзел тёплым и непринужденным голосом, словно это была самая обычная сцена на свете. — Вы присоединитесь к леди Ханджи сегодня вечером? — сладко спросила Айви, её тон был бодрым и полным любопытства. Ханджи замерла, её тело напряглось под водой. Губы Леви сжались в тонкую линию, его взгляд на мгновение скользнул по ней, прежде чем он снова взглянул на служанок. На мгновение он выглядел неуверенно. Он прикусил нижнюю губу, и Ханджи заметила едва уловимый проблеск размышлений в его глазах. Затем, словно по щелчку пальцев, его поведение изменилось. Его поза расслабилась, голова слегка наклонилась, а взгляд стал более сосредоточенным. — Да, — спокойно ответил Леви низким голосом, с лёгкой усмешкой на губах. — Что?! — воскликнула Ханджи, и это слово эхом разнеслось по комнате, когда вода хлынула через край ванны. Служанки слегка вздрогнули, их широко раскрытые глаза метались между ней и Леви. Шок на их лицах заставил Ханджи понять, у неё сжалось сердце. Высший Совет. Пульс участился, она пыталась прийти в себя. — Я имею в виду… вода грязная! — выпалила она, слова застревали у неё в горле. — Я весь день провела в грязи! Я устала. Нет причин залезать в воду, особенно когда она такая… Айви наклонила голову, выражение её лица было спокойным, но слегка забавным. — Но, леди Ханджи, вы ещё не вымыли волосы. Ханджи замерла, её лицо горело от смущения, которое нахлынуло на неё, словно приливная волна. Она была уверена, что сейчас же сгорит прямо в ванне. — Я… ну, я могу… — пробормотала она, повышая голос и пытаясь придумать оправдание. Леви, до этого момента молчавший, слегка пошевелился, расслабившись, но сохраняя властный вид. — Я могу помочь тебе с волосами, — сказал он спокойным голосом, в котором слышалось что-то, чего она не могла точно определить. У Ханджи от удивления отвисла челюсть. Он не просто так это сказал. Её щёки вспыхнули ещё сильнее, когда она, задыхаясь, выпалила: — Что?! Нет! Ни в коем случае! Я… э-э, мне не нужна твоя помощь, чтобы помыть волосы. Служанки снова обменялись взглядами, на этот раз сдерживая смешки. Улыбка Хейзел дрогнула, словно она считала всю эту сцену очаровательной, а глаза Айви заблестели озорством. Леви подошёл ближе к ванне, его движения были плавными. Ханджи затаила дыхание, когда его серые глаза встретились с её взглядом, и на мгновение воздух между ними словно наполнился напряжением. — Тц. Смысл моего присоединения к тебе, — сказал он, понизив голос до более низкого, насыщенного тона, — не в том, чтобы помочь тебе помыться. Сердце Ханджи бешено колотилось, когда его слова повисли в воздухе, полные скрытого смысла. Его взгляд задержался, губы изогнулись в едва заметной усмешке. — Вообще-то, всё наоборот. У неё перехватило дыхание, и ей показалось, что дно ванны вот-вот поглотит её целиком. Хейзел и Айви снова обменялись восторженными взглядами, их лица буквально светились от волнения. — Тогда мы оставим вас наедине с этим делом — ласково сказала Хейзел, слегка поклонившись и направляясь к двери. Айви быстро сделала реверанс, едва сдерживая смех, когда обе служанки вышли из комнаты. Дверь тихо закрылась за ними, и Ханджи всё ещё слышала их приглушенный смех. В комнате царило удушающее напряжение. Леви протянул руку и тихонько запер дверь. Его руки оставались на ручке, когда он на мгновение прислонился лбом к дереву. Гнев Ханджи выплеснулся наружу. — Что ты, чёрт возьми, делаешь, ты… извращенец! — прошипела она резким, едким голосом. — Это тебе нравится? Заставлять меня… — Ты меня изматываешь, — перебил её Леви низким голосом с ноткой резкости, которая заставила её замереть. Ханджи испепеляющим взглядом посмотрела на него, на мгновение закрыв рот, а затем снова открыв его, чтобы ответить. — Я не собираюсь залезать в эту грязную ванну, — сказал Леви, медленно поворачиваясь к ней лицом. Её голос дрожал, в ней явно читалось замешательство. — Тогда почему… — Потому что, — Леви подошёл к волшебнице ближе, — эти двое только усугубили бы ситуацию. Ханджи моргнула, когда Леви жестом указал на дверь. — Если бы я категорически отказался или вышел из комнаты, они бы это заметили. Это не совсем поведение пары, активно выполняющей… свои супружеские обязанности. И судя по твоей нескромности, тебя бы сразу раскусили, тогда тебя бы вывели из ванны голой передо мной, вытирая полотенцем. Её щеки вспыхнули от унизительной ситуации, которую он описал. — Я… я бы не… Голос Леви стал ещё тише, почти шёпот. — Разве? Ханджи сжала кулаки под водой, стыд лишь усиливал её гнев. — Ты меня бесишь. Леви слегка наклонил голову, на его губах появилась лёгкая улыбка. — А ты предсказуема, — просто сказал он. —Поэтому я так сказал. Чтобы всё оставалось… предсказуемым. Сердце бешено колотилось, а разочарование закипало. Не говоря ни слова, Леви повернулся к шкафу и одним плавным движением снял тунику. Взгляд Ханджи выдал её, задержавшись на мышцах его спины и шрамах, покрывавших его кожу. Её грудь сжалась, и странное чувство поднялось внутри, запутав мысли. Он натянул вечернюю рубашку и ненадолго повернулся к ней, его серые глаза встретились с её взглядом. — Пожалуйста, — сказал он спокойным, но многозначительным тоном, — за то, что спас тебя от неловкой ситуации. — Я не просила тебя о помощи», — резко заявила Ханджи. — Нет, — сказал Леви, и на его лице снова появилась ухмылка, когда он направился к своей импровизированной кровати. — Не просила. Он опустился на пол, спиной к ней, оставив её предаваться размышлениям, в то время как в комнате сохранялось тяжёлое, удушающее напряжение. Впервые с момента прибытия в Обсидиановое Королевство Ханджи почувствовала, что теряет контроль не только над ситуацией, но и над собой. Ханджи выдохнула и откинулась на спинку ванны. Импровизированная кровать была неудобной, одеяло слишком тонким, чтобы хоть как-то смягчить твёрдый пол. Впрочем, Леви этого не заметил. Его мысли были где-то в другом месте, запутавшись в событиях последних минут и упорно отказываясь успокоиться. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь мягким плеском воды из ванны в нескольких футах от него. Каждый звук рисовал в его воображении яркую, непроизвольную картину, и он, стиснув зубы, пытался игнорировать её. В его мыслях снова и снова прокручивалась сцена, произошедшая ранее, и он не отрывал взгляда от покрасневшего лица Ханджи, когда она, выплёскивая гневные фразы. Неистовое негодование в её голосе, как она прижала руки к груди, чтобы защититься, как её глаза горели одновременно яростью и стыдом… это было… Он неловко заёрзал, сжимая в кулаках одеяло под собой. Мило. Даже немного мило. Леви резко выдохнул через нос. До его ушей донесся тихий звук воды, и он сжал челюсти, когда его предательское воображение взяло верх. Он представил, как её руки держат мочалку, начиная с ног и двигаясь вверх по гладкой коже. Он представил, как мочалка скользит по её коленям, поднимаясь по бёдрам— Чёрт возьми, Леви. Он крепко зажмурился, глубоко дыша, пытаясь прояснить мысли. Воздух в комнате казался слишком тёплым, слишком тяжёлым. Его мысли вернулись к саду, который он осматривал ранее в тот день. Наблюдать за её работой, слушать, как она с такой страстью рассказывает о почве и её свойствах, было на удивление увлекательно. Она была полностью поглощена своей работой, её энтузиазм излучался, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь облака. Впервые он увидел нечто большее, чем просто острый язык и упрямый характер. Но теперь звуки ванны вернули его внимание к настоящему моменту. Мягкие брызги и редкие шорохи были непреодолимы. Звук, когда Ханджи мыла волосы заставил его горло сжаться. Он представил себе её густые, каштановые волосы, мокрые от воды, стекающей по изгибу её плеч. Он сжал челюсти и с трудом сглотнул, заставляя себя дышать медленно. Возьми себя в руки, ради бога. Леви прижал кулак ко лбу. Он больше не собирался это терпеть. Но тут до его ушей донесся звук её выхода из ванны, и его разум снова подвел его, представив образ воды, стекающей по её обнаженной коже, и её тела, освещенного мерцающим светом свечи. Леви перевернулся на спину, резко выдохнув. Нет. Категорически нет. Затем послышался шорох ткани, шёлковое платье скользило по коже, когда она одевалась. Этот звук сводил его с ума, и его воображение заполняло пробелы, которые он не мог видеть. Наконец, когда шум стих, Леви резко сел, нуждаясь в спасении от удушающего напряжения. Он поднялся на ноги, его движения были резкими, и он повернулся к двери. Это была ошибка. Ханджи стояла возле шкафа, её влажные волосы мягкими волнами ниспадали на лицо. На ней была светло-розовая шёлковая ночная рубашка, облегающая фигуру и подчеркивающая изгибы груди, талии и бёдер. Ткань слегка мерцала в свете свечей, а длинная рубашка касалась её босых ног. У Леви перехватило дыхание, он слегка повернул голову, сжав губы в тонкую линию, пытаясь сохранить самообладание. Ханджи моргнула, явно удивленная его внезапным движением. — Куда ты идешь? — спросила она, в её тоне было скорее любопытство, чем обвинение. Леви не смотрел ей в глаза. — Вон,— коротко и напряжённо произнёс он. Прежде чем она успела ответить, он пересёк комнату, открыл дверь и вышел в прохладный коридор. Тени коридора тянулись вокруг него, пока Леви, прислонившись к каменной стене, закрывал глаза и глубоко дышал. Что со мной не так? Он покачал головой, мысли его были полны беспорядка. День был долгим, утомительным и наполненным моментами, которые он не хотел слишком анализировать. Но одно было ясно: Ханджи Зоэ станет причиной его гибели. - - - Ханджи стояла у шкафа, влажные волосы прилипали к спине, когда она поправляла ночную рубашку, которую горничные настояли на том, чтобы она надела. Ткань была мягкой, струилась по ней, как вода, но она казалась слишком откровенной, слишком интимной для совместного проживания, которого она и так не хотела. Она вздохнула, проведя рукой по волосам, пальцы зацепились за спутанные пряди, которые она ещё не удосужилась расчесать. Её раздражение закипело, смесь затаённой злости после инцидента в ванной и глубоко укоренившегося беспокойства, от которого она никак не могла избавиться. В комнате стало странно пусто без Леви, воздух всё ещё был тяжёлым от нараставшего за вечер напряжения. Она медленно выдохнула, садясь на край кровати, и её мысли продолжали крутиться в голове. Что произошло сегодня вечером? Леви вёл себя странно весь вечер. С того момента, как он вошёл в ванную, его поведение стало непривычным. Она вспомнила, как его взгляд задержался на ней раньше, легкий румянец, который появился на его щеках, прежде чем он успел его скрыть. А потом ещё и то, как он ответил служанкам. Его слова были обдуманными, тон — тихим и наполненным чем-то, что она не могла точно определить. Это сводило с ума… даже бесило. Ханджи застонала, уткнувшись лицом в ладони. «Почему он так себя ведёт?» — с горечью подумала она. — «Как будто он точно знает, как вывести меня из себя». Её раздражение только нарастало, когда она снова и снова прокручивала эту сцену в голове. Его ухмылка, его льстивые слова, то, как он подошёл ближе к ванне, словно полностью контролировал ситуацию. От всего этого ей хотелось закричать. И всё же… Ханджи выпрямилась, опустив руки на колени, и в её голове промелькнула странная мысль. Леви мог бы сразу отказать служанкам. Он мог бы выйти из комнаты или вообще избегать её взгляда. Но он этого не сделал. Вместо этого он остался. Он отвлёк их внимание, уладив ситуацию таким образом, который, как ни странно, избавил её от дальнейшего унижения. — Чёрт бы его побрал,— пробормотала она себе под нос. Её взгляд снова метнулся к двери, в груди зародилось беспокойство. Куда он ушёл? Почему он так внезапно? И тут её осенило. Осознание нахлынуло на неё, словно холодная вода, и все мимолетные позитивные мысли, которые приходили ей в голову после прошедшего вечера, были пронизаны гневом и ненавистью. Он собирается с ней увидеться.  Она сжала кулаки на коленях, а сердце болезненно сжалось. Он шёл к ней;  к той девушке, которую она видела целующейся с ним во дворе. Конечно, он именно. Именно её он и хочет. А не болтливую волшебницу, насильно вторгнувшуюся в его жизнь по указу Совета. Ханджи стиснула зубы, ярость закипала в ней. Как он смеет? Как он смеет врываться в её жизнь, в её личное пространство, играть с ней в эти игры, а потом убегать к своей возлюбленной, как будто всё это не имеет значения? Как он смеет заставлять её что-то чувствовать, а потом вдруг напоминать, что она никогда не будет для него достаточно хороша? Она дала клятву. Обязывающий обет, связь на всю жизнь; а он ушёл, словно это ничего не значило. Ногти впились ей в ладони, обжигая кожу, но она почти ничего не чувствовала. Она лишь смотрела на дверь, в голове проносились мысли, которые она не могла остановить и не стала бы подвергать сомнению. Отпусти его. Пусть он остаётся эгоистичным, невыносимым ублюдком, каким и является. Это то, что у него получается лучше всего. Она только начала надеяться. И в этом, как она с горечью осознала, заключалась её ошибка. Она не просто злилась. Она стыдилась. И в этом была самая жестокая часть: как легко было забыть, что она никогда и не была нужна. Горький привкус во рту никак не проходил, и как бы она ни убеждала себя, что ей всё равно, в груди болело от смеси ярости и чего-то, что она отказывалась назвать. - - - Леви прислонился к холодной каменной стене коридора, проводя руками по волосам и глубоко вдыхая. Вечер был полон неожиданных эмоций, которых он никак не ожидал. Он вышел, чтобы проветрить голову. Чтобы найти способ поговорить с ней, не затеяв очередную ссору. Он решил позволить её ненависти к нему определять их взаимодействие, но сегодня в саду всё было иначе. Она была… полна энтузиазма, любопытна, остроумна и полностью поглощена своей работой. Впервые он увидел человека, которого не только мог терпеть, но и получать удовольствие от общения с ней. Леви глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Он не был настолько наивен, чтобы думать, что они могут стать друзьями или чем-то большим, но если бы они смогли найти общий язык, этот фиктивный союз, возможно, не был бы таким невыносимым. Он выпрямился, размял плечи и поправил тунику. Он справится с этим. Он справится с ней. Леви направился обратно в спальню, его шаги тихо эхом разносились по коридору. Дойдя до двери, он замешкался. Неужели он… нервничает? При одной мысли об этом он нахмурился. Он встречал чудовищ и воевал без страха, но теперь его пульс участился… из-за разговора? Жалкий. Медленно выдохнув, он открыл дверь. Комната была тускло освещена, мягкий свет свечей отбрасывал тени на стены. Ханджи лежала на кровати спиной к нему, изгиб её силуэта был подчеркнут светом. У Леви перехватило дыхание, когда он слишком долго задержал взгляд на нежных линиях её фигуры. Упрекая себя, он резко покачал головой. Прекрати. Слегка откашлявшись, он подошёл ближе к кровати. — Ханджи, — позвал он тихо. Сначала она не двинулась с места. Затем коротко ответила: — Леви. Он замялся, её тон показался ему резким, но он все же продолжил. — Мы можем… поговорить?. Ханджи медленно поднялась, повернувшись к нему. Выражение её лица поразило его как удар. Она буквально кипела от злости, а глаза сверкали на него испепеляющим взглядом. Леви на мгновение замер, застигнутый врасплох. До этого она была в порядке, возможно, даже спокойна. Что же, чёрт возьми, изменилось? Он заставил себя продолжать, его голос был спокойным. — Я… я думал о нашей… ситуации, — начал он, тщательно подбирая слова. Её взгляд не дрогнул, молчание было тяжёлым и удушающим, пока он искал на её лице хоть какой-то признак понимания. Он колебался, тяжесть её ненависти давила ему на грудь. — Если бы мы могли попытаться поладить. Может быть… лучше узнать друг друга? В комнате стояла удушающая атмосфера. Взгляд Ханджи прожигал его насквозь, выражение лица было явно враждебным. Затем она медленно пошевелилась на кровати. В тот момент, когда её губы приоткрылись, он понял, что всё будет плохо. — Познакомиться поближе? — выплюнула она.— Что, тебе не хватает шлюх из Царства Теней, так что хочешь попытать счастья со мной? Отвечаю — категорически нет. Леви моргнул, её обвинение поразило его. Ханджи не остановилась. Её голос повысился, стал едким. — У меня нет ни малейшего желания знакомиться с тобой. Совсем никакого. Можешь идти к чёрту, мне все равно. — Её слова слетали быстро и яростно, каждое из них ранило сильнее предыдущего. — Мой долг — поддерживать мир между королевствами, а не перед тобой. Я не твоя собственность, ты не имеешь права мной управлять, играть со мной в игры или «знать меня». Ты вызываешь у меня отвращение. У Леви перехватило дыхание. Он попытался скрыть свою реакцию, но от её слов у него болезненно сжалось сердце. — Я слышала слухи о Королевстве Обсидиана, — продолжила она резким и холодным голосом. — И самое забавное, я всегда сомневалась в подобных историях. Но потом я встретила тебя. И знаешь что? Ты хуже любых слухов. — Она слегка наклонилась вперёд, прищурив глаза, и её тон стал насмешливым. — Позволь мне внести полную ясность, командующий Леви из Царства Теней, великий завоеватель и воин: ты никогда меня не покоришь. Ты понимаешь? Или мне нужно говорить короче, чтобы ты мог меня понять? У Леви перехватило дыхание. Он просто смотрел на неё, пытаясь осмыслить внезапный поток ненависти. Прежде чем он успел заговорить, она отвернулась и снова легла спиной к нему. Её голос был холодным. — Просто уйди от меня. Леви застыл на месте, воздух был пропитан ядом, который она излила. Он понятия не имел, откуда это берется. Всего несколько часов назад они пережили момент покоя, который, как ему казалось, мог стать началом перемирия, а может быть, даже… небольшой связи. А что теперь? Он медленно выдохнул, чувствуя непривычную боль в груди. Боль. Это слово словно камень поселилось в его груди, холодное и тяжёлое. Это застало его врасплох, и на секунду он забыл, как дышать. Да пошла она нахуй. Спустя мгновение он резко развернулся и вышел из комнаты, его движения были медленными, когда он вышел на улицу. Прохладный воздух встретил его, но это нисколько не помогло прояснить мысли. Дверь за ним со щелчком захлопнулась, и вместе с ней рухнули последние остатки самообладания Ханджи. Ханджи замерла, тяжело дыша, вцепившись пальцами в простыни. Слова, которые она ему сказала, всё ещё звенели в ушах, резкие и окончательные, словно захлопнувшиеся двери. Она не планировала говорить всё это, даже не знала, что это у неё в голове. Но в тот момент, когда он заговорил, с этим сводящим с ума спокойствием и тем же нечитаемым выражением лица, все вылилось наружу, как кислота. И тут она увидела это, всего на секунду, прежде чем он отвернулся. То, как его глаза стали пустыми, то, как он перестал дышать. То, как он стоял там, словно её слова задели что-то реальное. Она не ожидала, что это произойдет. Она даже не думала, что ему это важно. Горечь в её груди не утихла. Ханджи уставилась на свои руки, пальцы были сжаты. «Что со мной не так?» — подумала она, чувствуя, как новая волна стыда покалывает её кожу. Она выпалила это, потому что так было проще, чем признать, что она что-то чувствовала, надежду, пусть и мимолетную, когда он наблюдал за ней в саду, когда он защищал её в ванной, когда он говорил с ней так, будто она была для него чем-то большим, чем просто обузой. Но он снова пошёл к ней. Этого ей было достаточно, чтобы помнить. Просто... увидев выражение его лица... Она снова повернулась на бок, свернувшись калачиком. Нет. Больше она не позволит ему причинить боль. Отныне она будет избегать его. Выполнять свою часть работы, сохранять мир, исполнять свои обязательства, но не более того. Так было безопаснее. Безопаснее вообще ничего не чувствовать. - - - Леви прислонился к стене коридора, его дыхание было поверхностным. Яд в словах Ханджи всё ещё эхом отдавался в его голове, каждое слово было острее предыдущего. Он запрокинул голову назад, закрыв глаза, словно это могло заглушить воспоминание о её голосе, её взгляде, её ненависти. В груди снова сжалось, вернулась эта странная, неприятная боль. По крайней мере, он не мог вспомнить, чтобы испытывал такое раньше. Он приготовился к сопротивлению, когда решил заговорить с ней. Он ожидал её острого языка, упрямства, даже саркастических ответов. Но это? Это было нечто совершенно иное. Леви глубоко вдохнул, прохладный воздух коридора ничуть не успокаивал бушующую внутри него бурю. Что, чёрт возьми, он себе надумал? Что они смогут найти общий язык? Что она, возможно, захочет попробовать? Идиот. Он провёл рукой по волосам, на мгновение сжав пальцы, когда тянул за пряди. Сегодняшний день в саду что-то значил. По крайней мере, он так думал. Он мельком увидел девушку за колкими словами и холодными взглядами. Это заинтриговало его, притянуло, несмотря ни на что. Он думал, нет, надеялся, что они смогут развить это. Что, возможно, этот союз перестанет быть постоянной борьбой. Но сегодня вечером Ханджи ясно дала понять, что не разделяет эту надежду. Эта мысль вызвала неприятное, резкое и горькое сравнение. Он вспомнил Нивару. Напряженную, сильную, непоколебимую Нивару. Она была его соратницей, подругой с детства, и переход от дружбы к чему-то более близкому был настолько естественным, что почти не ощущался как перемена. Они полагались друг на друга без всяких усилий. Он мог ей полностью доверять.  Этот глупый союз был совсем не похож на то, что у него было с Ниварой. Здесь царили хаос и смятение, гнев и горечь, переплетённые с мимолетными моментами товарищества, которые скорее дезориентировали его, чем давали почувствовать себя в равновесии. Если Нивара была ровным пламенем, тёплым и надёжным, то Ханджи была как лесной пожар: яркий, непредсказуемый и неудержимый. Сердце Леви сжалось от боли, когда он вспомнил Нивару и их моменты вместе: планы на будущее, доверие, которое они разделяли так легко и непринуждённо. Он мог говорить с ней открыто. Она понимала его без всяких объяснений.  И он её подвёл. То, как она посмотрела на Леви как на предателя, навсегда запечатлелось в его памяти, недоверие и боль, когда он сказал ей, что не будет бороться против решения совета. Ему следовало бороться сильнее, противостоять указу Обсидианового совета. Вместо этого он слишком сильно полагался на оправдание долгом, зная в глубине души, что боролся недостаточно упорно. И когда Нивара умоляла его, просила сбежать с ней, он даже не рассматривал такой вариант. Клятва крови, данная им как воином, связывала его волей Обсидианового Королевства и решениями Совета. Но это не означало, что он не жаждал взять её за руку и сбежать, наплевав на последствия… В любом случае, ему следовало бороться сильнее, чёрт возьми . Ему следовало стоять на своём, сказать совету, чтобы они нашли другой выход. Вместо этого он слишком сильно полагался на чувство долга как на оправдание своего вялого сопротивления.  И теперь, после сегодняшнего столкновения с Ханджи, Леви не мог не сожалеть о принятом решении; боль в груди напоминала ему о пути, по которому он не пошёл. О жизни, которую он оставил позади. Теперь тяжесть его неудачи давила на него всё сильнее, когда он размышлял о том, в какой ситуации оказался. Этот союз, этот ужасный союз, лишил его всего. И что ещё хуже, он запутал его в паутине эмоций, с которыми он не знал, как справиться, находясь рядом с человеком, который абсолютно ненавидел само его существование. Сегодняшний вечер напомнил ему обо всех жертвах, которыми он пожертвовал. Лёгкость, которую он чувствовал с Ниварой, доверие, которое они построили, цели, которые он разделял с ней… это резко контрастировало с безумием, определявшим его отношения с Ханджи. Ханджи, которой каким-то образом удалось прорвать его защиту одним лишь язвительным разговором. Ему казалось, что у него ничего не получается. Леви выпрямился, оттолкнувшись от стены, и начал расхаживать по коридору. Его ботинки мягко отдавались стуком по камню, ритмичный звук помогал ему обрести опору, пока мысли метались в его голове. Он мысленно прокручивал тот вечер. Он был совершенно спокоен, даже добр, несмотря на резкость характера Ханджи. Он подошёл к ней с намерением смягчить напряжение между ними, найти способ сосуществовать. Но вместо этого она сразила его с такой безжалостностью, которая могла соперничать с жестокостью любого врага, с которым он когда-либо сталкивался. Леви резко выдохнул, сжав кулаки. Он не хотел постоянных ссор. Неужели это слишком много? Неужели он настолько отвратителен, что даже предложение познакомиться вызывает у неё отвращение?  Её слова жгли его разум, каждое из них было пронизано ядом. «Ты вызываешь у меня отвращение. Хуже любых слухов. Ты никогда меня не покоришь». Он даже не хотел её покорять, не хотел с ней ссориться. Его целью было просто ладить. Он хотел, нет, он жаждал общения, а не постоянных ссор. Он устал от постоянной борьбы. Устал от боли в груди. Устал от чувства одиночества.  На самом деле он хотел… любить её.  Леви замер, нахмурив брови. Чёрт возьми, какой жалкий.  Он не мог больше думать о таких вещах. Больше он не мог на это надеяться. Особенно когда её ненависть была настолько сильной, настолько необузданной, что он был потрясён. И самое ужасное? Он этого не понимал. Что я вообще наделал? Он остановился, слегка наклонившись вперёд и положив руки на колени; дыхание у него было напряжённым. Вопрос не давал ему покоя, не позволяя себя игнорировать. Почему его так волновало, что об этом думает эта избалованная девчонка из Королевства Люминара? Он снова подумал о Ниваре, о её непоколебимой вере, о том, как они могли безоговорочно полагаться друг на друга. Не было никаких игр, никаких ожесточенных ссор. То, что его связывало с Ханджи, было совсем другим. Его мысли вернулись к Ханджи в саду тем же днем; к тому, как загорались её глаза, когда она рассказывала о своих открытиях, к тому блеску, который исходил от неё, когда она ослабляла бдительность. Он мельком увидел настоящую Ханджи, и это заинтриговало его. Притянуло к себе. Но этой женщины на самом деле не существовало.  Леви снова выпрямился, его решимость укрепилась. Если Ханджи хотела его ненавидеть, пожалуйста. Если она хотела относиться к нему как к врагу, пожалуйста. Он справится и с этим. Он справлялся и с худшими ситуациями. Он медленно выдохнул, в груди снова сжалось, он повернулся и направился в тень зала. Если Ханджи хотела войны, она её получит.  Но часть его, глубоко запрятанная под чувством разочарования и обиды, всё ещё цеплялась за воспоминание о ней в саду. Несмотря на её резкие слова, несмотря на безумие, которое она внесла в его жизнь, Леви не мог избавиться от ощущения, что под всем этим скрывается нечто, за что стоит бороться; что этот брак может быть чем-то большим, чем поле битвы.