Извините, но я буду выражаться по французски

Обед (вместо перекуса — Кричер по другому не умеет), был вкуснейшим. Нежнейшие говяжьи медальоны в сливочно-грибном соусе с легчайшим, как облако, картофельным пюре и малюсенькими тушёнными морковочками, неожиданно оказавшимися огнено острыми, но сладкими — при этом, идеально сочетавшимися по вкусу с мясом и пюре, — тачли во рту. Запивали они это гастрономическое чудо красным вином, которое, правильнее было бы назвать бордовым, настолько оно было выдержанным. А на закуску было нечто сродни десерту Павловой, но на подставке-стаканчике из песочного теста с шоколадным мороженым, политым крепчайшим сливочным ликёром, который вполне бы загорелся, если его поджечь. Разговаривать после всего этого не хотелось вовсе. Но — надо было. — Рассказывай. Гермиона осоловело смотрела в огонь камина. — Ой-хх... — обречённо вдохнул и выдохнул Гарри. — Я вчера получил срочное "приглашение" от Шекелбота. Срочное-то срочное, но — встречу назначили на сегодня. С утра. Когда я пришёл — в кабинете уже сидел невыразимец. Мистер Смит. Как он представился. — Он бы ещё Доу назвался, — хохотнула Гермиона. — Ага. Так вот, как только я зашёл, Кингсли вышел, а этот Смит накидал столько заглушающих заклятий, что половину из них я и не распознал. А потом заявил, что я, просто обязан, спуститься к ним в Отдел Тайн, и... — Спасти мир? Снова? — перебила его благодушно настроенная после еды Гермиона. — Ну... почти. Когда я спросил — а в чём я, который кроме Хога нигде и ничему не учился — то, что я "прописался" в библиотеке Блэков, ему знать незачем, —могу помочь тайнюкам, он заявил, что — "по Волдеморту лучшего эксперта не найти". — Что, именно так и заявил? — Ага. Именно так. Когда же я возразил, что он, слава Мерлину, благодаря мне сдох, и сдох — окончательно, он как-то замялся, и промямлил — "Не совсем". Вот тогда я понял... вляпался. По самые уши! В общем, спустились мы в Отдел. Проплутали там по всяким переходам минут пятнадцать, и вышли... Ну, комната, впрочем, совершенно обычная, если не считать идеально чёрных и гладких стен, потолка и пола. А вот то, что стояло посередине... Кричер — коньяк! Мне надо это воспоминание запить! Гарри замолчал, пока в его руке не оказался бокал с коньяком. — Ну! Не томи!! — Гермиона подобралась в кресле. — А там... — Гарри собрался с силами... — Волдеморт!! — В смысле? Живой? Свободный? — Относительно живой. Но — не свободный. Гарри затрясло. — Так... успокойся! — Гермиона выскользнула из кресла, и взяв Гарри за руки, вытащив бокал, присела перед ним на колени. — Что значит — относительно живой, и что значит — не свободный? — Помнишь, в фильме "Дюна" были гильд-навигаторы? В таких баках, наполненых меланжевым дымом? — Помню. Естественно. — Ну вот — там стоит такой же бак. Только субстанция в нём совершенно прозрачна. А в ней парит Волдеморт! Голый. Совсем! Гарри зажмурился так, что из глаз выступили слёзы! Гермиона успокаивая его стала оглаживать лицо и руки: — Успокойся... ну пожалуйста... успокойся... Если он в этом баке, то он не опасен же... правда? Она говорила, но, совершенно не верила в свои слова — Волдеморт, ни в каком виде, не может быть безопасен! — Это не всё... — Не разжимая глаз, продолжил он. — Когда меня подвели ближе, я увидел, что его горло охватывает ошейник... Золотой. Почти во всю длину шеи. А на ошейнике выгравировано — "Собственность Гарри Джеймс Поттера"!! — Что?!! — просипела, поскольку горло пережал спазм, Гермиона. — "Собственность Гарри Джеймс Поттера" — повторил парень. — Волдеморт — мой раб!! Чёртов убийца — мой раб!!! Которого я, обязан!!!... Понимаешь — ОБЯЗАН —привязать полной привязкой к себе, и забрать!!! — Но... Гарри... рабство же отменено! Давно! — Скажи это тайнюкам и этому чёртову артефакту!! Его била настолько сильная дрожь, что старинное массивное кресло скрипело и даже слегка сдвигалось! — А... — Гермиона не знала как спросить, но было надо: — А передать его... кому нибудь... можно? — Нельзя!! — Кричер! Умиротворяющее! Двойную дозу! Немедленно! Дать выпить успокаивающее зелье после спиртного было так себе идеей, но другого выхода она не видела. Минут через пять Гарри затих. — Давай, продолжи, — очень тихо, не прекращая поглаживаний, попросила она. Гарри издал очень тяжёлый вдох и продолжил: — Он... он... крестражи... он... У него никак не получалось выговорить то, что ему рассказал невыразимец. — Гарри... рассказывай. Гермиона давно заметила, что парселтанг его успокаивает. — Крестражи придумал Герпий Злостный. Знаешь для чего?... — Гермиона молча выразила вопрос. — Нет, не для того, что он написал в своей книге. Да, они дают возможность возродиться после смерти первичного тела в новом. Вот только — рабом того, кто первое тело убил! А как ты понимаешь... Волдеморта убил я! И теперь... теперь я должен привязать его к себе. Полностью. Душой он уже принадлежит мне, но — не телом! А тело... чтобы привязать тело... я должен ИЗНАСИЛОВАТЬ его!! Понимаешь?! Когда он в полном уме и памяти! До раскрытия бака-артефакта осталось примерно месяц! А если я этого не сделаю... мне,.. всё равно... придётся забрать его, и держать здесь, в доме, устроив ему камеру, и слушать, ЕЖЕДНЕВНО, слушать, как он будет орать от боли незавершённой привязки! А, как сказал мне, тайнюк, боль от Круциатуса — просто щекотка по сравнению с этой. А да... ещё "миленькое" дополнение: насиловать я его должен сам. Без каких либо возбуждающих зельей! Хорошо... Мерлин, что я говорю?!.. хорошо, что он в человеческой, а не в той, в которой я его убил, форме! Выглядит лет на тридцать. — А... Гарри, извини, что я это говорю... а если поставить заглушающее? — Не поможет. Ментальная связь. Парень совсем скукоджился в кресле, желая исчезнуть из этого мира, раствориться, стать нулевой величиной. — У нас есть ещё месяц. Плюс-минус. Библиотека большая. Будем надеяться, что в ней найдётся ответ. Я обращусь в библиотеки других стран. Может — там что-то найдётся. Не спеши отчаиваться.