Извините, но я буду выражаться по французски

Увы, за месяц, ни в одной из известных библиотек, по этому вопросу, ничего Гермиона не нашла. Да и не могла найти. Герпий Злостный сделал артефакт всего один, делиться знаниями о том, как он работает — ни с кем не собирался. Всё что сумели выяснить невыразимцы — так это то, каким образом в баке формируется тело раба: при уничтожении первичного тела, частички из крови, мышц, костей, кожи, волос, спермы или, если будущий раб — женщина, яйцеклетка, переносились в артефакт. Там, как в матке, начиналось созревание нового тела. Когда оно достигало, ускоренно, возраста уничтоженного, в него пересаживалась душа из крестража. Затем — привязка. И... и раб начинал полностью зависеть от Хозяина: тот мог запретить ему дышать, и, раб не смог бы сделать ни единого вдоха! Но, и умереть не мог бы — постоянно существуя в состоянии асфиксии. Тоже самое — в отношении еды, воды. Раб превращался в живую мумию, но умереть, без разрешения, не мог. Как достигался такой эффект — непонятно: то ли жил на магии, то ли — усваивал нечто из окружающей среды кожей. Но, как подозревали невыразимцы, это был, так сказать, побочный эффект: главное было в том, что хозяин становился обладателем магии раба и мог пользоваться ею как своей. И чем раб сильнее, магически, естественно, тем больший профит для хозяина: усилиться можно было, как минимум, в два раза — если раб равен по силе хозяину, а если сильнее... тут невыразимцы терялись в догадках — сила складывалась или умножалась. А если рабов, одновременно, несколько? Ах да... ещё! Если наступало магическое или физическое истощение у хозяина, то умирал раб, отдавая хозяину все силы. Гарри, со смешанными чувствами: злостью, даже скорее яростью, тоской и, ожиданием неизбежного, смотрел на то, как медленно таяли, истекали невидимыми, но ощутимые каким-то шестым... седьмым... а может — восьмым чувством, волнами сверху вниз, стены прозрачного бака: невыразимцы позвали его, как только начался процесс. И вот... уже седьмой! час он стоял и смотрел, как тело Волдеморта потихоньку опускается вниз. Седьмой час!! А дело продвинулось едва ли до середины! Гарри разрывали два противоположных чувства: чтобы эти стенки никогда не исчезли, и, чтобы этот кошмар наконец-то закончился — видеть как корёжит от боли тело злейшего врага: временами его выгибало так, что непонятно на что опираясь в воздухе, тело вставало на "мостик", касаясь невидимой подставки только макушкой и пальцами ног! — было невыносимо! И если бы это происходило беззвучно, наверное было бы легче, но... дикий вой от боли, который по ментальной связи он слышал... сводил с ума посильнее чем Круциатус! Возможно, желание Гарри, как-то повлияло, но процесс ускорился — остатки преграды "растворились" всего за два часа! Всего-то! — Приступайте. Сказал один из присутствующих тайнюков. — К чему? — обкусанными до крови губами спросил Гарри. — К процессу привязки, — слегка удивлённо произнёс тот же силуэт: все присутствующие тайнюки выглядели как силуэты сотканные из плотного тумана. Гарри просто потерял дар речи! Он несколько раз открывал и закрывал рот пытаясь что-то сказать, но слов не находил!: они что, собираются присутствовать при "процессе"?! Наконец он собрался и выплюнул эти слова, не скрывая своего отвращения к ним: — То есть, вы, предлагаете мне, насиловать его прямо здесь? При вас? — А в чём проблема? — недоумевающе спросил ещё один из силуэтов. — Нам такого наблюдать не доводилось. Интересно же. К тому же — нужно зафиксировать все изменения вашей и его магии в процессе привязки. Может будут какие-то визуальные эффекты. А может, процесс, повлияет и на магию присутствующих. Или — просто на общий магический фон. Это обязательно надо зафиксировать. Гарри просто охренел от услышанного: неужели у них, вот вообще, никаких человеческих чувст нет? — Вы понимаете ЧТО предлагаете?! Он же... хоть тысячу раз убийца, маньяк и темная тварь, что развязала две войны, в которых погибло множество магов... но... он, по прежнему, ЧЕЛОВЕК! — Хм... юноша, — один из силуэтов, стоявший подальше, придвинулся, — это, — дымная рука указала в сторону тела, — объект. Просто объект, который надо изучить, и оставить нашим потомкам знания на случай повторения. Не больше, не меньше. Гарри сжал руками виски, как бы пытаясь выдавить из головы только что услышанное. У него в голове не укладывалось, что вот так можно.. можно относиться? Или... Он впал в некую психологическую кому, пытаясь переварить, уложить у себя в мозгу и душе то, что он уже знал, но надеялся, что хотя бы тут будут люди, а не индивиды только похожие видом на людей, а на самом деле... Твари!! — У вас есть что-либо обезболивающее, что можно, любым способом, ввести ему? Настолько холодным тоном, что ему самому показалось, что температура вокруг него упала на пару градусов, спросил Гарри. — Как пожелаете. Найдём. — Тоже холодно ответил один из силуэтов. — Вот только... напоминаю: процесс привязки должен происходить без каких либо зелий. В любом виде. "Хотел бы я узнать — как и откуда они это узнали. Но, молчат же, сволочи! Тайна видите ли!" — злая мысль в который раз вернувшись, билась в голове. — "Выродки!" Несколько силуэтов обступили тело что-то делая с ним: что — видно не было, но неумолчный вой в голове слегка стих. — Оденьте его. Я его забираю. — У нас не салон мадам Малкин, — презрительно процедил один из тайнюков, — вещи не держим! Ладно. Гарри стянул с себя мантию, подошёл к платформе, на которой лежало тело — три силуэта, что ещё стояли возле него, отодвинулись — накинул её на скрутившегося в позу эмбриона Волдеморта, и попытался завернуть его поплотнее. Не с первого раза, но получилось. Хотел поднять его "Локомотор", но, почему-то, заклинание соскальзывало с тела, как масло с перевёрнутой горячей сковородки. Пришлось брать на руки. Нести тело в такой форме не представлялось возможным: и тяжело, и неудобно — выскальзывает. Неожиданно, Волдеморт, по прежнему находясь без сознания, слегка раскрутился, приняв форму этакой лодочки, а вой утих до просто непрерывного сильного крика. Теперь нести было можно. — Выведите меня за зону антиаппарационого щита. Общаться с этими индивидами, более необходимого, у Гарри не было никакого желания. Как не странно, но аппарировать он смог практически сразу — из следующей комнаты. Вот только не подумал, что, в его состоянии, аппарировать, да ещё с телом на руках... идея плохая. Очень.