Любовь в эпоху перестройки

Звонок звенел так настойчиво и пронзительно, что Асока даже нахмурилась. Она быстро вытерла руки о полотенце и пошла открывать. За дверью стоял маленький сосед — Набс, малыш рамы пуба лет пяти или шести, кудлатый и пухлый, в полосатых штанишках и чуть великоватой футболке. Его круглые ушки дрожали, а глаза блестели то ли от слёз, то ли от смущения. —Тетя Асока! — всхлипнул он, едва увидев её. — Я... я дверь захлопнул... а мама сказала, если что, к тебе идти, у тебя ключи... Он сжал в лапках маленькую плюшевую игрушку — видно, сильно переживал, но всё равно пришёл. Асока сразу же смягчилась и опустилась на корточки: — Эй, Набс, не плачь. Всё хорошо, у меня есть ключ. Мама правильно сделала, что оставила. Пойдём вместе, откроем твою дверь. Энакин выглянул из кухни и недоумённо уставился на малыша. Пару часов назад ещё были драка, милиция, злой хулиган, а сейчас — пушистый мальчишка с ушами и плюшевой игрушкой. Контраст ошарашил его, и он даже невольно улыбнулся. — А это кто? — спросил Набс, с интересом уставившись на незнакомого подростка без майки. — Это мой друг, — спокойно ответила Асока. — Он помогал мне. Не смотри так, он просто в гости пришел. Мальчишка хихикнул, зажмурился и прижал игрушку к груди. — Ну ладно... — пробормотал он смущенно. Асока, уже держа в руке связку запасных ключей, улыбнулась и наклонилась к малышу: — Скажи, малыш, а почему ты не в садике? Набс замялся, потоптался на месте и ответил серьёзно, почти как взрослый: — Я вчера заболел… Мама даже врача вызывала. — Он немного понизил голос, словно это был секрет. — А сегодня кошка наша убежала. Я за ней побежал… и дверь захлопнулась. Асока сдержала смешок, а Энакин приподнял бровь, слушая этот рассказ. — Вот оно что… — Асока покачала головой и ласково потрепала Набса по ушку. — Ну, кошка-то хоть нашлась? — Угу, — кивнул он и прижал к груди плюшку. — Она сама вернулась. Только я теперь без ключа. Энакин не удержался и хмыкнул: — Настоящий герой, всё ради кошки. Мальчишка смутился, но всё же важно добавил: — Она же у нас как член семьи! Асока уже открыла дверь соседской квартиры и хотела вернуть мальчишку «домой», но тот вдруг остановился, смущённо переминаясь с лапки на лапку. Он поднял на неё большие глаза и тихо спросил: — А можно… я у вас пока побуду? Асока слегка удивилась, но тут же улыбнулась: — Конечно можно, Набс. Только ты скажи маме, что у меня, ладно? Чтобы она не волновалась. — Она на работе ещё, — быстро закивал мальчишка, прижимая к груди свою игрушку. — Я обещаю тихо сидеть. Энакин ухмыльнулся и откинулся на спинку стула: — Ну всё, Асока, теперь у тебя приёмный брат. — Зато воспитанный, — подхватила тогрута, погрозив ему ложкой. — В отличие от некоторых. Набс прыснул в кулак, усевшись прямо за стол и с восторгом уставившись на борщ. Он сидел так аккуратно и старательно, что даже Энакин невольно смягчился: было в этом пушистом карапузе что-то домашнее, чего так не хватало у него самого. *** Асока, помогая Набсу устроиться за столом, машинально ещё раз погладила его по пушистой голове. И тут же нахмурилась. — Набс… у тебя лоб горячий, — мягко сказала она. Мальчишка смутился, отвёл глаза: — Мама говорила, что у меня температура. Но я думал, уже лучше… Энакин приподнялся, глянув на малыша внимательнее: — Сок, он и правда раскраснелся, — заметил он, впервые произнеся её имя почти по-домашнему. — Может, градусник? Асока кивнула и сразу поднялась: — У нас есть. Сейчас принесу. Она вернулась с ртутным термометром и протянула мальчику. Набс сначала замялся, но послушно зажал его под мышкой. Несколько секунд прошли в тишине. — Тридцать восемь и три, — вслух прочитала Асока, взглянув на ртутный столбик, поднявшийся на данную отметку и тяжело вздохнула. — Вот поэтому ты и не в садике. Мальчишка виновато опустил ушки и пролепетал: — Я просто не хотел один сидеть… скучно и страшно… Энакин невольно сжал кулаки, вспоминая себя в похожем возрасте, когда оставался дома с вечно пьяным отчимом. Он резко откинулся назад, стараясь скрыть выражение лица. На самом деле скрыть хотелось невольные слезы, ведь ему и в голову не пришло бы в такой ситуации обратиться к кому-то за сочувствием и помощью. Мама и так много работала, зачем еще и Энакин будет проблемы ей добавлять. Уотто и вовсе на любые такие обращения отреагировал бы однозначно - отвесил затрещину и отправил назад, чтоб не мешал пить. Вот только Падме… Но отчего-то сейчас про нее думать не хотелось. Не в этом доме. Не рядом с этими людьми. Асока же присела перед Набсом и мягко улыбнулась: — Ты всё правильно сделал, что пришёл. Сейчас поешь немного борща, потом я уложу тебя отдохнуть. Не волнуйся, мы рядом. *** После тарелки борща со сметаной Набс уже перестал смущённо ёрзать и ел так старательно, будто это был самый важный обед в его жизни. Щёчки раскраснелись, глаза начали слипаться, и он чуть не уснул прямо над ложкой. Асока мягко подхватила его под локоток, а Энакин — за плечо, и вместе они аккуратно отвели мальчишку к его двери. Ключ повернулся в замке, дверь отворилась, и сразу в нос ударил привычный запах квартиры Набса — игрушки, немного лекарств и маминых духов. Квартира встретила их светом и теплом, совсем не тем холодным и серым бытом, который Энакин привык воображать. В прихожей под ногами лежал чистый коврик, на стене висело большое зеркало в лакированной рамке, рядом аккуратно стояли сапожки и маленькие ботиночки с мехом. Всё выглядело ухоженным и живым. Гостиная была просторнее, чем он ожидал. Стенка из светлого дерева блестела натёртыми дверцами; за стеклом аккуратно стоял сервиз, несколько фигурок, а рядом — книги в одинаковых переплётах. На телевизоре «Рубин» лежала вязаная салфетка, а сверху сидел плюшевый заяц, будто хозяйка специально оставила, чтобы сыну было веселее. На полу — мягкий ковер с узором, на нём россыпью — конструктор, машинки и кубики. Игрушки не валялись в беспорядке: видно было, что ребёнка учили собирать их, но в доме всегда позволяли играть свободно. Кухня, мимо которой они прошли, была яркой и уютной: стол застелен цветастой клеёнкой, на подоконнике в ряд стояли баночки с рассадой и алоэ, а на холодильнике висели детские рисунки, приколотые магнитами. Асока тихо открыла дверь в спальню и уложила Набса на его кровать с чистыми простынями в голубых самолётиках. Над кроватью висел яркий плакат из «Весёлых картинок», а на тумбочке стоял стакан с водой и пузырёк микстуры. Сразу чувствовалось: здесь старались, чтобы малышу было уютно и спокойно. Энакин остановился у двери и невольно задержал дыхание. Простая квартира, но такая ухоженная, теплая — будто в ней каждое движение делалось с мыслью о ребёнке. Для него это было чуждо, почти непривычно, и потому особенно сильно задело. *** Набс уже почти дремал, когда на кровать ловко запрыгнула полосатая кошка. Она обвела всех жёлтыми глазами, будто проверяя, всё ли в порядке, и, убедившись, что хозяин в безопасности, свернулась клубком у его бока. Мальчишка улыбнулся сквозь сон и погладил её по мягкой спинке. — Вот и вся семья в сборе, — тихо сказала Асока, поправляя одеяло. Кошка замурлыкала, и это мурлыканье наполнило комнату таким спокойствием, что даже Энакин, стоявший у двери, почувствовал, как напряжение уходит. Он вдруг поймал себя на мысли: никогда прежде не видел такой картины — ребёнок, тёплая постель, заботливая рука и рядом животное, которое охраняет сон. Мальчик ещё раз крепче обнял игрушку, вздохнул и окончательно провалился в сон. Кошка не шелохнулась, только чуть приподняла ухо, будто обещала сторожить его до утра. Асока поднялась и, стараясь не шуметь, вышла из комнаты. Энакин задержался на секунду дольше, ещё раз оглядев уютное пространство. Он почувствовал странное тепло в груди — словно ему дали заглянуть в то, чего он сам всегда ждал от дома. *** В прихожую ворвалось солнце — дверь хлопнула, и в проёме появилась мама Набса. Высокая, пушистая, в лёгком ситцевом сарафане с цветочным узором, она пахла улицей, свежим хлебом и чуть-чуть духами. В руках у неё сетка с продуктами: свежие огурцы, колбаса "докторская", батон и бутылка кефира. — Набс? — позвала она с тревогой. Асока сразу вышла навстречу, прижав палец к губам. — Он спит, — шёпотом объяснила тогрута. — Мы уложили его, дали микстуру. Всё хорошо. На лице женщины появилась тёплая улыбка, и она выдохнула с облегчением. — Слава богу… Я так и знала, что ты рядом не оставишь его, Асока, — сказала с теплотой Роза Романовна, так звали женщину. Её взгляд скользнул дальше и задержался на Энакине. Подросток неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя себя чужим в этом уюте, особенно с этими ссадинами, раскрашенными зеленкой и пораненным плечом. — А это у нас кто такой раненый? — спросила она мягким, но внимательным тоном, в котором слышалась и забота, и осторожность. Энакин смутился, но Асока тут же вступилась: — Это мой друг. Он помог… очень помог, когда было нужно. Мама Набса кивнула, улыбка её стала ещё теплее: — Тогда спасибо тебе. Видно, что ты не из тех, кто пройдёт мимо. Она аккуратно поставила сетку на тумбу и снова посмотрела в сторону детской. Оттуда доносилось ровное дыхание сына, и полосатая кошка, сидевшая на подоконнике, лениво моргнула на хозяйку. Женщина улыбнулась ещё мягче — будто весь её день в одну секунду стал светлее. *** Мама Набса, поставив сетку с продуктами на стол, тут же достала из серванта пузатый заварочный чайник с тонким фарфоровым рисунком. Быстро закипел чайник на плите, и вскоре кухня наполнилась густым ароматом чая с бергамотом. На стол легла клеёнка с жёлтыми цветами, появились блюдце с сахаром, вазочка с печеньем и баночка варенья — простые, но такие домашние угощения. — Прошу вас, — сказала хозяйка, разливая кипяток по стаканам в подстаканниках. Асока села первой, Энакин колебался, но отказаться было бы невежливо, и он послушно занял место за столом. В руках у него оказался горячий, тяжёлый стакан в блестящем подстаканнике, и это почему-то показалось ему чем-то особенным, почти праздничным. Роза Романовна улыбнулась: — Я всегда говорю, чай сближает. Расскажите, что у вас сегодня приключилось? Асока, смущённо улыбнувшись, начала рассказывать о том, как Набс захлопнул дверь, как они помогли ему, как уложили спать. Хозяйка слушала с лёгкой улыбкой, изредка кивая. Ей хотелось узнать еще и о том, отчего Энакин был в таком виде, но посчитала это неудобным. Ведь он почти взрослый, да еще и слухи о нем недобрые ходили. Хотя, стоит взглянуть на его отношение к Асоке, так и верить в них охота пропадает. Может быть и сам Энакин не знает, какой он есть на самом деле?