Любовь начатая апокалипсисом

⟨ 🍏 Санеми ⟩

Очнувшись, Санеми оглянулся. Чей-то дом. Пыльный, тесный и пропахший чьим-то запахом. Спереди — дверь. Ручка расшатана, древесина выцвела давным-давно. За спиной послышалось тиканье. Шинадзугава обернулся. На стене, покрытой тёмными, отслаивающимися обоями, висели старинные часы. Отметок было ровно шесть — 0, 10, 20, 30, 40, 50. Неожиданно покалывания в голове смутно напомнили о недавно произошедшей аварии. Парень встал, но тут же обратно присел на пыльный пол. Нет, он не знал, где находится. Подходить к этой двери — плохая идея. Часы тикали непрестанно. Настолько долго и невыносимо длились секунды Шинадзугавы, что он не смог терпеть это дальше. Атмосфера становилась всё тяжелее, и тяжелее, дышать становилось труднее — воздуха будто не хватало. Потерпев ещё минуту, парень вздохнул. Такими темпами он задохнётся раньше, чем поймёт, что тут происходит. Заглянув в щель, он обнаружил, что за дверью был такой же пыльный, но длинный коридор. Отбросив все сомнения, он с уверенностью дёрнул за ручку. Дверь, поскрипывала и открылась отворилась. Коридор перед ним был забит различным хламом: вазы, амулеты, книги, какие-то камни… Немного погодя, он прошёл вперёд. Тишина, лишь давящее тиканье, что звучало в его голове эхом. Сжав зубы, он вновь прошагал в сторону двери. Она была такой же: выцветшей и, по видимости, такой же скрипучей. В следующей комнате, его голова закружилась от резкого и надоедающе сильного запаха выпечки и… железа? Недоуменно покосившись на висящие позади него часы, он нахмурился, будто они в чём-то провинились перед ним. Повернув голову, в ожидании очередной двери, он вздрогнул: дверей было 5. По бокам 2, впереди — 1 единственная. Каждая была похожа на другую, будто их просто напросто скопировали и поставили в другое место. — Лабиринт?.. — пронеслось в голове Шинадзугавы. Подойдя к каждой из двери, он прислушался и заглядывал в щелки. Везде было пусто, как и в предыдущих коридорах, — Может, нужно выбрать правильную дверь? Голова парня разрывалась от осознания, того, что сейчас приходится полагаться исключительно на интуицию и удачу. Оглянувшись, он покосился на одну из дверей. Та так и манила напряжением. Санеми уверенной походкой подошёл к ней, схватился за ручку, но тут же остановился. Что, если от этого решения зависит его жизнь? Хорошенько поразмыслив об этом, он сжал зубы и с уверенностью влетел в следующий коридор. Опять. Такой же коридор, но с другим количеством дверей. В этот раз их было 3. Вновь открыв первую понравившуюся ему дверь, он оказался… в коридоре. Раз за разом открывая дверь, он всё больше убеждался, что он здесь один. — Значит, лабиринт. — решил он, привычно подходя к одной из четырех дверей. Пару раз, он касался стоящих вокруг него вещей, один раз даже покрутил вазу в поиске зацепок. Никаких подсказок в округе не было. Лишь он, двери и вещи. Что это и что он здесь делает так и оставались вопросами без ответа.       Проходя комнаты раз за разом, ему так и не удавалось найти хоть одну душу кроме себя. Вскоре, открывание неизвестных ему дверей стало обычным делом. Без логики, без эмоций и без хоть какой-либо надежды.

⟨ 🍁 Аказа ⟩

      Оказавшись в новом, пустом и крайне противном месте, парень с раздражением оглянулся. Окружали его 4 синеватые, покрытые плесенью, стены, образующие узкий и тесный коридор. Позади — чёрная пустота. Кэдзюро поморщился. По кафельным плитам стекала зеленоватая вода. Парень неуверенно покосился наверх. Над ним была точно такая же кафельная стена. Синяя, заплесневелая и… мокрая. Будто кто-то сверху открыл кран и ушел, оставив его лить воду в одиночестве. Стоило лишь одной капле скатиться с потолка вниз — на руку парню, тот вскочил. Чистюля явно не переносил чего-то подобного. Нервно прошагав вперёд, он попытался вытащить из кармана лежавший в нём пистолет. Прошерстив рукой узкий карман, он обнаружил, что от него не осталось и следа. Проверив следом и другой карман, он только-только узнал, что его единственное оружие пропало. Неизвестно, когда и где. — Блять… — тихо, почти шёпотом, выругался он.       Спустя 5 нервной и весьма быстрой ходьбы, он ускорился. Выход нужно найти как можно. Двигаясь вперёд, он мимолётно заметил на пути, где-то далеко, в туманной темноте, неизвестный мелькающий силуэт. Схватив первое, что попалось ему в руку — неизвестный листок, прибитый к стене, он планировал напасть первым, но взяв в руки порванную страницу из какой-то тетради, он остановился. Прочитать было бы некстати, может, поможет найти выход поскорее. Соединив две части листка, он принялся читать…

" Я на месте. Нужно взять с . Вижу. Оно зелёного цвета. Хочу выпи . Хочу поскорее оказаться возле ."

Прочитав это, Аказа невольно вспомнил, как играл в детстве в шпионов. Приподняв листок, он заметил некую красную пометку. Кроме неё, на листе ничего не было. Ни подписи, ни названия этого места. Парень швырнул клочок бумаги на пол и вздохнул. — Сука… — прошептал он, неуверенно поглядывая на место, где только-только виднелся тёмный силуэт. Тихо прошипев, он безнадёжно шагнул вперёд. Шаг за шагом, он добирался всё ближе и ближе к тому месту.       Подойдя ровно к тому месту, он увидел лишь стену, что разделяла коридор на два прохода. Абсолютно одинаковых — тёмных и бездонных. Облегчённо вздохнув, парень прошёл туда, куда его будто тянуло, но тут же вернулся. Обратно. Стоя перед двумя вариантами, он погрузился в мысли, которым, кажись, не было ни конца, ни края. Вдруг, если он пойдёт не туда, то умрет? Что будет, если пойти налево? Не слишком ли это легко? А если направо? Это ведь будет ещё легче… Но он ведь левша, и если он повернёт направо, то это будет для правшей налево. А вдруг это создавалось именно для него? Хотя, это навряд ли. Если вообще, то люди выбрали бы право, но не мыслили ли они также как он, что право — это слишком банально? Что вообще стоит ожидать? Монстра? Зомби? Людей? Спасение?       Мыслей было слишком много, но, всё же, недостаточно, чтобы понять, в какой стороне выход. На пути он встречал лишь стены, воду и тот несчастный листок. Неожиданно, парню пришла невероятно гениальная идея — вдруг, вода капает там, куда можно идти? К его несчастью, коридоры были абсолютными "близнецами". Вновь погрузившись в свои мучительно безнадёжные мысли, парень погрузился в такое отчаяние, которое он не встречал ни разу за свои несчастные 20 лет жизни.

⟨ 🌱 Иноске ⟩

      Хашибира же в этот момент не терял ни секунды. Интуитивно выбирая туннели, он не задумывался ни о чём. Главное — как-нибудь выжить, да побыстрее. Бегая по коридорам, он успел изучить неизвестное место. Оно оставалось всё таким же неизвестным, но чуточку понятнее. Разглядывая на бегу различные висящие и пыльные полки, он замечал на них тряпичных кукол, старые, потесанные шкатулки и прочее старьё. За каждой дверью было по 3 таких же дверей. В каждой комнате было что-то новое, на полках лежали абсолютно другие вещи, которые подросток разглядывал не из интереса, а из желания выжить. Бегло пробегаясь взглядом по старью, он продолжал интуитивно продумывать план. Мысли его беспрестанно путались, эмоции с каждой новой комнатой всё сильнее накалялись. Раздражение перерастало в злость, а злость путала мысли всё сильнее и сильнее, тем самым раздражая юношу.       10 комната по неуклюжему счёту Хашибиры была самой напряжённой. При открытии двери, рука его дрожала, хоть он и не обращал на это внимания, но он неописуемо нервничал. Каждая, похожая на прошлую, дверь будто бы пыталась добить мальчика, но эта — особенно. Внутри стояло напряжение. Как дома. В этот раз, на полке висел простой лист. Полусгнивший, масляный и подозрительно сильно пахнувший чем-то крайне неприятным, но знакомым. Быстренько пробежавшись по содержанию, он моментально вбежал в первую-попавшуюся дверь. Медленно отходя от шока, он почувствовал тревогу, что потихоньку душила его. Комната под номером 10 была ужасной. Подросток бы предпочел закрыть открытую настежь дверь, чтобы избавиться от непонятно давящего внутри чувства, что исходило из двери, но побоясь вернуться в тот ужас, он молчаливо отвернулся, входя в следующую дверь, даже не обращая абсолютно никакого привычного внимания на полки. Плотно закрыв дверь, он присел. Воспоминания нахлынули на него одной пугающей волной.