Кровавое вино

ГЛАВА 3

      Я подошла к кафе как раз в тот момент, когда над входом переворачивали табличку с надписью «Открыто». Свежий весенний воздух Лондона еще держался на моей коже легким холодком, но стоило мне переступить порог, как меня окутало тепло и уютный аромат свежемолотого кофе.       Мэри, которая как раз протирала стеклянную витрину, удивленно подняла брови, увидев меня.       — Ого, Эмилия! — воскликнула она, взглянув на часы. — Ты сегодня пришла раньше самого солнца. Вот это рвение!       — Не хотелось опоздать в первый же день, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро, несмотря на бессонницу.       — Ну, это даже лучше! — Мэри весело отложила полотенце и подмигнула мне. — Мэтью обожает пунктуальность. Раз ты уже здесь, не будем терять времени. Сейчас познакомлю тебя с нашей небольшой «семьей», а потом сразу приступим к обучению. Поверь, сегодня ты узнаешь о кофе и десертах больше, чем за всю свою жизнь!       Колокольчик над дверью снова тонко звякнул, и в зал вошли две девушки, на ходу снимая пальто. Они были примерно моего возраста, но держались с уверенностью тех, кто знает каждый уголок в этом заведении.       — О, а вот и наши девочки! — весело воскликнула Мэри, помахав им рукой. — Знакомьтесь, это Эмилия, наша новая официантка. А это — Анна и Кейт.       Анна, высокая девушка с идеально уложенными темными локонами, смерила меня холодным, оценивающим взглядом. Она даже не улыбнулась. На ее лице застыло выражение вечного недовольства, а губы были сжаты в тонкую линию.       — Новенькая? Надеюсь, ты не из тех, кто роняет тарелки на пол, как только клиент повышает голос, — бросила она вместо приветствия. Ее тон был острым и немного стервозным.       Вторая девушка, Кейт, выглядела совершенно иначе. У нее было мягкое лицо и спокойный взгляд, но она сразу же сделала шаг к Анне, словно становясь ее тенью. Было видно, что она эмоционально привязана к подруге: Кейт постоянно ловила каждое движение Анны, ища одобрения в ее глазах.       — Не обращай внимания, — тихо произнесла Кейт, улыбнувшись мне уголками губ. — Анна просто не выспалась. Она у нас... требовательная. Я Кейт, рада знакомству.       Анна лишь закатила глаза и направилась в служебное помещение, даже не дожидаясь моего ответа. Кейт, конечно же, послушно пошла следом за ней, словно на невидимом поводке.       — Не обращай на нее внимания, — шепнула мне Мэри, когда они скрылись из виду. — Анна считает себя здесь главной звездой, а Кейт просто смотрит ей в рот. Но если ты будешь хорошо работать, она переключится на кого-то другого.       Дверь кафе распахнулась так резко, что колокольчик не просто звякнул, а чуть не захлебнулся от собственного звука. В зал вскочил молодой человек, на ходу расправляя рубашку и пытаясь одновременно пригладить взъерошенные волосы.       — Всем доброе утро! Простите, часы решили, что сегодня воскресенье... — он начал оправдываться еще до того, как успел остановиться.       Анна, которая как раз проверяла чистоту сахарниц, медленно выпрямилась и демонстративно постучала пальцем по своему запястью, хотя часов на нем не было.       — О, Питер! Какая невероятная пунктуальность, — ее голос сочился сарказмом, словно переспелый лимон. — Мы уже начали думать, что ты решил сменить профессию и стал тестировщиком подушек. Еще пять минут — и Мэтью выписал бы тебе штрафной талон вместо утреннего кофе.       Питер лишь виновато улыбнулся, поднимая руки в защитном жесте.       — Ну, Анна, не будь такой строгой. Моей прическе потребовалось время, чтобы выглядеть так... естественно, — он подмигнул ей, но Анна лишь холодно отвернулась.       Кейт, как всегда, стояла рядом с Анной и, глядя на нее, тоже пыталась сделать серьезное лицо, хотя было видно, что опоздание Питера ее совершенно не волнует.       — Питер, знакомься, — Мэри прервала этот обмен колкостями, подталкивая меня вперед. — Это наша новая официантка, Эмилия. Эмилия, это Питер. Он отвечает за то, чтобы напитки в нашем кафе были хотя бы наполовину такими же сладкими, как его отговорки.       — Очень приятно, — Питер искренне улыбнулся мне, и в его взгляде не было той холодной проверки, которую устроила Анна. — Надеюсь, ты выдержишь наш «дружный» коллектив. Если Анна начнет кусаться — просто дай мне знать, я куплю ей намордник.       — Я всё слышу, Стивенсон! — крикнула Анна с другого конца зала.       Питер быстро проскочил за барную стойку и начал колдовать над кофемашиной. Несмотря на его опоздание, было видно, что он знает свое дело: движения были быстрыми и уверенными.

***

      Первый рабочий день официально начался. Утро превратилось в настоящий водоворот событий. Мэри была рядом, словно ангел-хранитель: она терпеливо показывала, как настраивать помол кофе, как держать поднос, чтобы он не шатался, и как записывать заказы сокращениями, чтобы экономить время.       Но каждый мой шаг сопровождался колючим взглядом Анны. Стоило мне на секунду замешкаться у кофемашины или не так поставить чашку, как она оказывалась рядом.       — Ой, Мэри, посмотри, она снова делает это как дилетантка. Ты уверена, что она не разольет кофе на костюм какому-нибудь лорду? — Анна вставляла свои «пять копеек» по поводу и без.       Я глубоко дышала, считая про себя до десяти, и старалась пропускать ее колкости мимо ушей. Однако усталость и напряжение дали о себе знать. Проходя мимо стойки с полным подносом грязной посуды, нога зацепилась за неровный край коврика. Конечности предательски подкосились, и лишь чудом удалось удержать равновесие. Посуда громко звякнула, но, к счастью, ничего не разбилось.       — Боже мой! — воскликнула Анна, театрально всплеснув руками на весь зал. — Ну я же говорила! Тебе не подносы носить, а полы мыть в лучшем случае. Дай сюда!?       Это была последняя капля. Медленно опустив поднос на ближайший стол, я выпрямилась и посмотрела Анне прямо в глаза. Мой голос был тихим и спокойным, но в нем прозвучали нотки, которые заставили бы вздрогнуть даже моих бывших знакомых в Италии.       — Знаешь, Анна, — начала я медленно, а уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Я искренне благодарна за столь пристальное внимание к моей персоне. Но если бы ты тратила на свою работу столько же энергии, сколько тратишь на комментирование моей, то, возможно, мистеру Роджерсу не пришлось бы нанимать меня в качестве подкрепления. Делай свое дело, а я разберусь со своим. Договорились?       Анна застыла с открытым ртом. Такого спокойного, но твердого отпора она явно не ожидала. Кейт, стоявшая рядом, испуганно опустила глаза, не зная, чью сторону принять. За барной стойкой послышался глухой звук — это Питер отложил полотенце и начал театрально, медленно аплодировать.       — Браво, Эмилия! Один-ноль в пользу новичков, — он весело подмигнул мне. — Анна, кажется, твои советы сегодня не пользуются спросом.       Мэри лишь сдержанно улыбнулась в сторону, не прерывая работы с пирожными. Поднос снова оказался в руках, а каждый шаг теперь сопровождался странной легкостью. После достойного отпора Анна больше не отваживалась на открытые насмешки, однако ее взгляды, время от времени прилетавшие из угла, стали острее столовых ножей. Она словно ждала очередной ошибки, но работа продолжалась с удвоенной сосредоточенностью.       Когда солнце начало садиться за крыши Мейфэра, мы начали собираться домой. Анна и Кейт ушли первыми, даже не попрощавшись. В кафе остались только мы втроем: я, Мэри и Питер.       Тишина, наступившая после шумного дня, была приятной, но в моей голове все еще крутился вопрос. Пальцы наконец-то развязали узел фартука, и я наконец озвучила то, что не давало покоя:       — Слушайте... я правда не понимаю, что я такого сделала Анне? Почему она так вцепилась в меня с первой минуты?       Питер, который как раз протирал стойку, хмыкнул и покачал головой.       — Не бери в голову, Эмилия. Она со всеми такая. Анна считает, что мир вращается вокруг ее идеально накрученных локонов, а каждый новичок — это угроза ее «королевству». Характер у нее такой, с этим ничего не поделаешь.       — Люди разные, — заметила Мэри, протирая стакан. — Кейт, например, всегда молчаливая и тихая, она практически никогда не высказывает свое мнение вслух.       — Но почему она постоянно бегает за Анной? — спросила я, вспомнив их дуэт. — Как ни посмотрю, она будто прячется за ее юбкой.       — Думаю, ей так комфортнее, — пожала плечами Мэри. — К тому же Анна часто заступается за нее перед недовольными клиентами. Кейт не умеет отстаивать себя, поэтому ей выгодно дружить с Анной и пользоваться ее «авторитетом».       — Да она просто притворяется беззащитной! — вмешался парень, иронично прищурившись. — На самом деле она лицемерна и обожает перемывать всем косточки за спиной. Этакая «милая овечка», которая знает, куда ветер дует.       — Стивенсон, хватит видеть в людях только плохое. Ты тоже не безгрешен, — Мэри слегка толкнула его локтем в бок. Затем она повернулась ко мне с виноватой улыбкой: — Не слушай его, Эми. Как ляпнет что-нибудь — хоть сквозь землю проваливайся, мне потом за него краснеть приходится.       Они выглядели такими расслабленными и искренними рядом друг с другом, что, глядя на них, я даже забыла о своих тревогах.       — А как мистер Роджерс относится к персоналу? Какой он на самом деле?       — Ооо, вот это ты метко спросила! — воскликнул Питер, театрально закатив глаза. — Можешь не волноваться, к девушкам он относится лояльно. А вот ко мне у него вечные претензии. Это человек-хаос: сначала даст одно задание, а через минуту — другое, которое нужно выполнить «еще вчера». И не дай Бог тебе бросить первое дело ради второго — он обязательно спросит, почему работа стоит. Одно слово — дед с причудами.       Питер тяжело выдохнул, пытаясь придать лицу страдальческий вид, а Мэри лишь тихо посмеивалась в кулак, зная, что он преувеличивает.       — Спасибо вам, — искренне произнесла я. — Вы рассеяли мои страхи.       — Ну вот и славно! — Питер снова расплылся в своей беззаботной улыбке. — А теперь марш домой отдыхать. Завтра будет новый день. И без опозданий, чтобы у Анны не было повода читать тебе свои бесконечные лекции.       Мы вместе рассмеялись, и эта легкость словно придавала еще больше сил.

***

      В кафе царила атмосфера спокойствия, которая бывает только в часы затишья. За барной стойкой Питер, активно жестикулируя, что-то горячо доказывал мистеру Роджерсу. Как раз во время возвращения в зал до ушей долетел обрывок их перепалки.       — Вы же сами просили меня продегустировать! — настаивал Питер, прижав руку к груди.       — Да не может такого быть! — отмахнулся мистер Роджерс. — Я не мог подобного сказать. Кто это может подтвердить?       — Кейт! Кейт всё слышала!       Заметив меня, мистер Роджерс властно махнул рукой:       — О, Эмилия, ты вовремя. Позови-ка сюда Кейт.       Просьба была выполнена быстро, а работа неподалеку позволила навострить уши, чтобы понять суть конфликта.       — Кейт, — строго обратился Мэтью к девушке, — ты слышала, чтобы я сегодня утром давал Питеру поручение продегустировать новую поставку алкоголя?       — Да, сэр, — тихо ответила Кейт, опустив глаза. — Вы сказали это перед тем, как ушли по делам.       — Вот видите! — победоносно воскликнул Питер, сияя, как новый пенни.       — Спасибо, Кейт, ты свободна, — коротко бросил Роджерс, отпуская девушку.       — И что, вы даже не извинитесь? — Питер с надеждой подался вперед.       — Нет, не извинюсь. Занимайся работой, парень! — буркнул старик и направился в свой кабинет, тяжело стуча туфлями по полу.       Я перехватила Кейт у сервировочного столика, чтобы узнать детали этого переполоха.       — Что это было?       Глаза Кейт мгновенно загорелись тем особым блеском, который появляется только у людей, обожающих чужие тайны. Она воровато оглянулась на закрытую дверь кабинета и наклонилась ко мне так близко, что я почувствовала сладкий запах ее духов.       — О, ты даже не представляешь! — жарко зашептала она, едва сдерживая улыбку. — Мистер Роджерс и правда еще утром просил Питера лично продегустировать новое вино. А потом, представляешь, напрочь об этом забыл! Заваливается он в подсобку, а там Питер как раз откупоривает бутылки и что-то там себе старательно записывает в свой блокнот. Ну, шеф как увидел это — закатил такой скандал!       — Вон оно как... — прозвучало в ответ вместе с непроизвольным движением бровей. — Но, Кейт, если ты все это слышала утром и знала правду, почему сразу не заступилась за него? Почему стояла и молчала, пока его отчитывали перед всеми?       Кейт мгновенно сникла, ее сплетнический пыл словно ветром сдуло. Она нервно поправила идеально выглаженный фартук и отвела взгляд, вдруг очень заинтересовавшись крошками на столе.       — Ой, знаешь... мне просто не хотелось лезть под горячую руку, — пробормотала она, пряча глаза. — Когда мистер Роджерс в таком гневе, лучше вообще не попадаться ему на глаза, потому что старость дает о себе знать и характер у него бывает невыносимый. Поэтому я быстренько развернулась и пошла проверять салфетки... В конце концов, это их разборки, зачем мне лишние проблемы?       Колокольчик над дверью возвестил о новых посетителях, и девушка мгновенно переключила внимание на них. Мне тоже следовало вернуться к делам, принявшись убирать столик после клиентов.       Ближе к вечеру мистер Роджерс позвал Питера к себе. Прошло около двадцать минут, когда парень вышел из кабинета; на его лице сияла такая самодовольная улыбка, что ее невозможно было не заметить. В руках он сжимал несколько купюр.       — Неужели сегодня день зарплаты?       — Нет, — Питер подмигнул мне, — это такое «извинение».       — Так мистер Роджерс все-таки извинился перед тобой?       — Ага, — кивнул он, пряча деньги в карман фартука. — Своеобразно, в своем репертуаре, но я не жалуюсь. А что ты делаешь?       Питер кивнул на мой блокнот, где между записями заказов виднелся свежий набросок. Его взгляд задержался на линиях, которые я выводила, пока в зале было пусто.       — Ого, — протянул он, — я и не знал, что ты художница.       — Да нет, что ты, — я неловко попыталась прикрыть страницу ладонью, — это просто хобби. Решила немного отвлечься, пока нет посетителей.       Наш разговор услышали Мэри и Кейт, которые как раз выходили из подсобки.       — Почему ты молчала, что рисуешь? — Мэри с любопытством подалась вперед, протягивая руку к моему блокноту. — Можно взглянуть?       Я неуверенно протянула ей блокнот. Мэри медленно листала страницы, и ее глаза расширялись с каждым рисунком.       — Эмилия, да твои работы невероятны! — воскликнула она с таким энтузиазмом, что щеки невольно вспыхнули румянцем. — И ты такое скрывала от нас? Это же настоящий талант!       — Да там и показывать нечего, — пробормотала я, пытаясь забрать блокнот обратно, — это лишь наброски, ничего законченного.       — О, наша Капучино стесняется? — раздался за спиной резкий, как щелчок кнута, голос Анны.       Она бесцеремонно выхватила блокнот из рук Мэри и начала быстро просматривать страницы, пренебрежительно щурясь.       — Ну-у, такое себе... — она поморщилась, словно увидела что-то неприятное. — Знаешь, можно было бы и получше. Выглядит как детские забавы.       — Это не твое дело, Анна! — внутри мгновенно закипело возмущение. — Твоего мнения никто не спрашивал!       И одним резким движением я выхватила свой блокнот из ее пальцев, прижав его к груди.       — Ой, какие мы нервные, — Анна закатила глаза и иронично усмехнулась. — Очень мне нужны твои каляки-маляки. Идем, Кейт, тут не на что смотреть.       Кейт, как всегда молчаливая и покорная, послушно последовала за ней, бросив на меня быстрый, невыразительный взгляд.       — Ну и грубиянка, — отозвался Питер, глядя им вслед. — Ей точно пора покупать намордник, пока она кого-нибудь не покусала.       — Она просто завидует, — тихо произнесла Мэри, кладя руку мне на плечо. — Завидует, потому что сама не имеет никакого таланта, кроме умения портить другим настроение. Знаешь, — продолжала Мэри, и в ее голосе проскользнула нетипичная для нее горечь, — я ведь брежу сценой... хочу играть на сцене и получать аплодисменты. Но пока что все, что мне удается — это коллекционировать вежливые отказы после прослушиваний. Каждый раз, когда я выхожу с кастинга, я чувствую себя так же, как ты сейчас после слов Анны.       Взгляд остановился на подруге. В ее глазах, обычно таких веселых, сейчас отражалась знакомая мне неуверенность.       — В таких случаях моя бабушка говорила, что творчеством нужно заниматься для собственного удовольствия, а не ради одобрения других, — голос зазвучал мягко, согретый воспоминанием о старушке и запахе лаванды в ее итальянском доме. — Она учила меня, что когда ты рисуешь или играешь на сцене, ты создаешь собственный мир. И никто не имеет права заходить туда в грязной обуви.       Мэри на мгновение задумалась, а затем слабо улыбнулась.       — Очень меткий совет.       — Ой, девчонки, какие вы приторно-сладкие! Я сейчас просто расплачусь от умиления, — подал голос Питер, который все это время наблюдал за нами, опершись на стойку.       Он театрально приложил тыльную сторону ладони ко лбу и с притворным стоном закрыл глаза.       — Может, вы еще обниметесь и начнете петь баллады о разбитых мечтах? А то мне срочно нужен лимон, чтобы перебить этот сахарный сироп!       Мэри не удержалась и прыснула со смеху, запустив в него чистым полотенцем.       — Заткнись, Стивенсон! Ты просто сухой сухарь без капли романтики в душе.       — Я? — Питер ловко поймал полотенце и перекинул его через плечо. — Я — самый романтичный парень в этом районе! Просто выражаю свою любовь через честность. А насчет рисунков... — он вдруг стал серьезнее и посмотрел на меня. — Эми, если ты когда-нибудь захочешь нарисовать кого-то по-настоящему фотогеничного, ты знаешь, где меня найти. Только профиль рисуй с левой стороны, он у меня лучше.       Мой смех стал той последней каплей, в которой растворился тяжелый осадок от слов Анны. В кругу друзей наконец-то снова воцарилось настоящее тепло.