Кровавое вино

      Жалюзи пропускали тонкие полосы вечернего света, разрезавшие кабинет на золотые и темные фрагменты. Воздух казался густым и неподвижным — он пах пылью, казенной бумагой и той особой усталостью, которая годами накапливается в стенах полицейских участков.        — Рад тебя видеть, Лукас, — нарушил тишину мужчина в синем костюме, протягивая руку. Лукас улыбнулся — почти искренне, но эта улыбка не коснулась его глаз.       — Взаимно, друг.       Их ладони сошлись в коротком рукопожатии. Однако за этой формальностью не было легкости. Лукас выглядел истощенным: глубокие тени под глазами выдавали бессонницу, а пальцы едва заметно дрожали, когда он устало потер межбровье.       — Ты плохо выглядишь. Все в порядке? — спросил детектив, внимательно изучая друга. — Я в норме… Просто работы слишком много накопилось, — ответил Лукас после короткой паузы. Это была полуправда. Настоящая причина его состояния сидела сейчас за стеной, в холодной комнате для допросов.       — Итак, сегодня я веду допрос, — спокойно проговорил детектив Уилл, беря в руки тяжелую папку.       — Ага. Но я буду сидеть рядом. Все, что тебе нужно — в этой папке, — Лукас кивнул на документы.        — Тогда я довольно быстро разберусь, что к чему.        — Будут вопросы — говори. Помогу чем смогу.       — Что ж, у меня будет много вопросов.       Комната для допросов встретила их резким холодом. Жесткий свет лампы выхватывал из полумрака стол, диктофон и несколько пластиковых стаканов с водой. Женщина сидела напротив. Ее руки в наручниках лежали на металлической поверхности спокойно, будто она сама выбрала эту позу — ровную, почти величественную. Темные волосы мягко спадали на плечи, а взгляд был прямым и неестественно тихим.       — Итак, начнем. Этот разговор записывается, — начал детектив Уилл, стараясь придерживаться протокола. — Не волнуйтесь, сейчас мы просто поговорим. Но вы должны понимать: все сказанное может быть использовано против вас в суде.       Девушка едва заметно улыбнулась — уголками губ, в которых таилась горькая ирония.        — Это очень мило с вашей стороны. Но я знаю, почему я здесь. И знаю свои права.       Ее голос был мягким, однако в этом спокойствии чувствовалось натянутое, как струна, напряжение.       — Может, кофе? Чаю? — предложил детектив Робертсон, применяя один из классических приемов для завоевания симпатии.       — О нет, спасибо. Я пас. Кофе здесь ужасный.       Детектив удивленно поднял бровь.        — Настолько?       — Если вы до сих пор его пьете, — она слегка склонила голову набок, — то у вас либо нервы из стали, либо очень сомнительный вкус. Без обид. Но я знаю, что на Бордон-стрит кофе делают божественно. Поверьте: попробовав его раз, другого вы уже не захотите.       Лукас, стоявший в тени позади, едва сдержал улыбку. Она играла. И делала это мастерски.       — В досье указано, что вы переехали в Лондон три года назад, — спокойно продолжил детектив, листая страницы. — Почему именно этот город? Лукас скрестил руки на груди. Его взгляд стал острее, будто он и сам надеялся наконец-то найти недостающий фрагмент ее истории.       — Честно… Это не имело большого значения. Четких планов тоже не было, — ответила она, и ее голос стал на тон тише. — Мне хотелось новой… тихой жизни.       На мгновение ее золотистые глаза блеснули в свете лампы. В них, казалось, было больше скрытых тайн, чем во всех томах дел на этом столе. Лукас немного наклонился вперед, выходя из тени.        — Похоже, не очень удалось… мисс Росси, — последнее слово он произнес резко, с нескрываемой болью и недовольством.       Тишина, повисшая между ними, была густой и ощутимой на вкус. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица. Она не отвела взгляд, но мысленно просила прощения — только ей одной было известно, как сильно она ранила Лукаса своими поступками. Именно из-за них она сейчас чувствовала холод металла на запястьях.       — Это было лишнее, — тихо заметил Уилл, бросив укоризненный взгляд на сержанта. Лукас замолчал, стиснув зубы. Он знал, что должен держать себя в руках, особенно когда дело касалось ее.       Девушка опустила глаза. Ее пальцы нервно переплелись, ища опоры. — Все в порядке, — проговорила она, собираясь с силами.        — Детектив Купер прав. Это совсем не то, что я представляла, когда начинала свою «новую» жизнь.       Чернила скользили по странице — Уилл быстро записывал детали, составляя ее психологический портрет.       — Три года назад я волновалась из-за переезда… — начала она, и ее голос зазвучал так, будто она уже была не здесь, а там, в прошлом. — Другой язык. Другие люди…       Перед ее глазами проплыл поезд, мчащийся в неизвестность. Она помнила то утро в деталях: небо, напоенное обещаниями, солнце, сулившее спасение. Она сидела в купе, прячась за развернутой газетой, но на самом деле жадно впитывала каждую деталь нового мира. Синие перчатки, аккуратная шляпка, красная юбка — в тот день она не просто приехала, она создала себя заново. Другую версию себя. Эмилия.        — Я не знала, куда приведет этот путь. И это не пугало. Наоборот — пьянящее чувство свободы давало силы. Первые шаги по перрону на высоких каблуках, они нещадно натерли мне пятки, а тяжелый чемодан оттягивал руку. Город встретил меня шумом и ярким светом. Тогда мне искренне верилось, что я начинаю историю, где прошлое навсегда останется за спиной.       Она грустно улыбнулась собственным воспоминаниям.        — Думаю, тогда я была слишком наивной. И то волшебное утро… оно было лишь прологом к совершенно другой сказке. Той, где не бывает счастливых финалов.