Что-то на древнем

Питер вежливо попрощался с гостем, сохраняя на лице выражение юношеского благоговения, пока дверь за Старком не захлопнулась. Как только шаги миллиардера затихли в коридоре, взгляд «подростка» мгновенно изменился. В глубине его зрачков мелькнула холодная мудрость существа, видевшего рождение и гибель звезд, — того, кого в иных мирах называли Древним. Он посмотрел на оставленный Тони кейс. Технологии землян этого века казались ему забавными игрушками, сродни кремниевым ножам, но в них была определенная элегантность. Костюм Старка действительно был неплох: продвинутые сенсоры, микросхемы и прочный трикотаж. Однако для того, кто привык оперировать материей на квантовом уровне, это все еще была детская игрушка. Запершись в своей комнате, Питер осторожно коснулся ткани костюма. Ему нужно было интегрировать в этот «технологический панцирь» хотя бы крупицу своих истинных знаний. Используя оборудование Старка как громоотвод и маскировку, он начал методично переписывать и перестраивать структуру, некоторые детали костюма были заменены созданными в школьной лаборатории кристаллическими структурами для лучшего взаимодействия с ментальным интерфейсом, но самое большое изменение было в коде. Внедрить в структуру программный код, созданный его видом Альтеран, было не сложно. Было чуть сложнее сделать это так, чтобы прошлая система не послала сигнал Старку об изменениях. Теперь под видом «умного интерфейса» Stark Industries будут скрываться структуры, позволяющие Питеру управлять некоторыми структурами или быстро что-либо взламывать в малых масштабах, не раскрывая своей истинной сущности. С этим апгрейдом он сможет воссоздать артефакты из своей прошлой жизни, выдавая их за свои личные разработки. Предстоящая поездка в Германию, о которой намекнул Старк, виделась Древнему не просто как стычка героев, а как шахматная партия, где он наконец-то сможет подготовить почву для чего-то более грандиозного, чем простая стажировка. Несмотря на потерю былого могущества, разум всё ещё хранил чертежи и формулы, которые могли бы свести с ума любого земного учёного. Лишившись способности управлять материей напрямую, он осознал, что в этом теле ему придётся полагаться на чистый интеллект и технологический суррогат, пока он не вернёт часть своей ДНК. Костюм, созданный Тони, стал идеальным фундаментом. Питер не стал менять внешний вид, чтобы не вызывать лишних вопросов, но полностью переработал внутреннюю архитектуру. Первым делом он заменил стандартный нейроинтерфейс на ментальный интерфейс очень старой версии, но доступной в нынешних условиях. Теперь компьютер Старка не просто считывал импульсы, он стал продолжением нервной системы Питера. Это позволило расширить биологическое «чутьё» парня до масштабов тактического превосходства: теперь он не просто чувствовал опасность, а видел траектории пуль и вероятные зоны поражения за секунды до начала атаки. Затем настала очередь «сувениров» из прошлой жизни. Используя инструменты в его маленькой мастерской, он синтезировал небольшое количество изотопов, неизвестных земной науке. Он встроил в запястья костюма скрытые излучатели, которые приметивы вы назвали мини-щитами. Это не было магией, но выглядело именно так: удары противников теряли силу, едва коснувшись поверхности ткани, а паутина стала прочнее любых известных полимеров благодаря изменению молекулярных связей в момент выброса. Да здравствует продвинутая химия возрастом в миллионы лет изучения. Теперь под красно-синей тканью скрывался не просто подросток со сверхспособностями, а носитель технологий цивилизации, чьи тени когда-то накрывали целые галактики. Подготовка была завершена. Когда Стив Роджерс и его команда увидят обновлённого Паука в Лейпциге, они столкнутся с чем-то, что выходит далеко за пределы понимания современной физики. Частный джет Тони Старка мягко коснулся посадочной полосы в аэропорту Лейпцига. Снаружи мир кипел предвкушением великого противостояния, но внутри салона царила тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей. Питер Паркер сидел в глубоком кожаном кресле, прижимая к груди рюкзак. Его взгляд, устремленный в иллюминатор, казался восторженным и слегка испуганным — именно таким, какой и подобает подростку из Квинса, впервые оказавшемуся за границей по «личному поручению» миллиардера. Однако за этой маской восторга скрывалась бездна. Древняя душа, обитающая в теле юноши, привычно анализировала обстановку. Сотни прожитых жизней приучили её к осторожности: каждый жест, каждый вздох был выверен. Питер намеренно заерзал на сиденье, когда Старк поднялся со своего места. — Ну что, шкет, добро пожаловать в Германию. Помни, мы здесь по делу, но постарайся не сжечь отель от радости в первую же ночь, — Тони похлопал парня по плечу, его тон был покровительственным и ироничным. — Мистер Старк, это… Это просто невероятно! — Питер заставил свой голос слегка сорваться на высокой ноте. — Я имею в виду, Германия! Я никогда не думал, что стажировка приведет меня сюда. А этот джет? У него есть подогрев полов? Внутри себя «Питер» чувствовал легкое раздражение от необходимости издавать эти восторженные звуки. Он видел падение империй и рождение звезд, но сейчас его главной задачей было правильно натянуть красно-синее трико и не выдать своей истинной природы перед гением, чьи сканеры могли учуять любую ложь. — Хэппи проводит тебя в номер. Там тебя ждет сюрприз, — Старк уже уткнулся в свой телефон, теряя интерес к разговору. — И не высовывайся пока. — Конечно, сэр! Буду тише воды, ниже травы, — Питер широко улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли той вековой усталости, что жгла его изнутри. Спускаясь по трапу, он вдыхал прохладный немецкий воздух. Для окружающих он был всего лишь талантливым ребенком, вовлеченным в игры взрослых. Но за линзами его будущей маски скрывался охотник, который знал о правилах этой игры гораздо больше, чем все Мстители вместе взятые. Питер Паркер вступил на землю Европы, и никто даже не догадывался, что за мощь на самом деле скрывается в теле этого «обычного школьника». Тони Старк привык считать себя самым умным человеком в комнате, особенно когда речь шла о его собственных разработках. Когда в разгар сражения в аэропорту Лейпцига на его внутреннем дисплее начали всплывать системные уведомления, он сначала списал это на помехи от электромагнитных импульсов. — Пятница, почему у карапуза зашкаливают показатели биометрики? У него что, пульс синхронизирован с частотой процессора? — Тони завис в воздухе, наблюдая, как Человек-паук не просто уворачивается от ударов Капитана Америки, а буквально течет сквозь пространство, оказываясь в мертвых зонах Роджерса еще до того, как тот замахивался щитом. — Сэр, я не могу получить доступ к ядру управления костюмом Питера Паркера, — голос Пятницы звучал непривычно ровно, с легким оттенком системного замешательства. — Протокол «Учебные колеса» не просто отключен. Он стерт. На его месте развернута неизвестная архитектура. — В смысле «неизвестная»? Я лично писал этот код на выходных! — Старк резко спикировал ниже, едва не попав под удар летящего грузовика. — Анализ входящих пакетов данных… Сэр, это не двоичный код. Структура напоминает цепочки нейронных связей, но логические операции выполняются быстрее, чем позволяет кремниевый чип. Это выглядит как самовоспроизводящийся графический паттерн. Если бы у программного обеспечения была телепатия, она бы выглядела именно так. Тони почувствовал, как по спине пробежал холодок. Прямо перед его глазами Паук выбросил руку, и вместо обычной белой нити из запястья вырвался мерцающий, почти прозрачный жгут. Когда он коснулся щита Кэпа, тот не просто приклеился — кинетический импульс броска Стива был мгновенно поглощен, словно физика на мгновение перестала работать. — Хитрый малый… — прошептал Старк, стискивая зубы. — Он не просто его настроил. Он его взломал. Пятница, он залез в мою святая святых и переписал движок реальности внутри трико. Но как? Этот код… он не земной. Он выглядит так, будто его написали существа, которые видят время как прямую линию. В этот момент Стив Роджерс, тяжело дыша, попытался сделать выпад, но Питер, даже не глядя на него, выставил ладонь. Воздух вокруг руки парня задрожал. Удар Кэпа врезался в невидимую стену, и энергия столкновения просто исчезла, не вызвав даже звуковой волны. — Пятница, зафиксируй сигнатуру, — приказал Тони, чувствуя смесь ярости творца и пугающего восторга исследователя. — Если этот ребенок взломал мой ИИ с помощью языка, который я даже не могу прочитать, значит, мы пригласили на вечеринку кого-то гораздо серьезнее обычного гимнаста из Квинса. Сканируй всё. Я хочу знать, что это за «телепатический» софт управляет моими сервоприводами. Но Пятница молчала. На главном экране Старка медленно проявился символ, не похожий ни на одну букву человеческого алфавита, и все системы костюма Железного человека на долю секунды синхронно мигнули, признавая доминирование высшего разума. Питер обернулся к Тони, и сквозь линзы маски Старк на мгновение почувствовал взгляд, вес которого исчислялся не годами, а эпохами. Но это было лишь мгновение, когда древний почувствовал, что система решила устранить чужой ИИ в чужом костюме, тут же отозвал его и вернул доступ над костюмом Старка обратно Старку, прописывая в ментальных протоколах паучьего костюма запрет на взаимодействие с системами костюмов самого Старка. Тем самым полностью отрезая Тони доступ к Паучьему костюму. Тони моргнул, и мир снова стал «его»: отклик репульсоров вернулся с привычной задержкой в доли миллисекунды, телеметрия послушно легла в сетку, а Пятница, будто очнувшись после удушья, выдала хриплое: — Доступ восстановлен. Внешнее вмешательство прекращено… но источник оставил постоянный отпечаток. Старк резко развернулся к Питеру. Тот стоял спокойно, почти по-детски сутуло, но вокруг него витало что-то невидимое, как тишина перед грозой. — Ты… — Тони сделал шаг, и в шлеме вспыхнули предупреждения. — Пятница, подключись к костюму паука. Хочу отменить его ограничения. Сейчас же. — Невозможно, — ответила она. — В ментальных протоколах прописан запрет на взаимодействие с системами костюмов Stark Industries. Любая попытка доступа воспринимается как атака. Риск обратного заражения — критический. Тони сглотнул. Он ненавидел, когда его собственные слова звучали против него, но сейчас даже мысль о «критическом риске» была не теорией: он только что почувствовал, как легко его броня может стать чужой. И тогда Роджерс сорвался. Стив, увидев, что Старк завис между анализом и яростью, рванул к выходу, громко бросив остальным: — На квинджет! Сейчас! Шаги, гул, короткие выкрики — команда Кэпа двинулась к ангару. Секунду спустя в дальнем коридоре вспыхнул свет аварийных маяков — кто-то активировал протоколы эвакуации, чтобы смешать следы. — Черт… — выдохнул Тони и уже собирался стартовать вслед, как услышал голос Питера — тихий, но такой, что он пробрался внутрь шлема, будто произнесенный рядом. — Не лезь в то, что не понимаешь, Тони. — Я как раз это и делаю всю жизнь, — огрызнулся Старк и, не теряя времени, поднялся на репульсорах. — Пятница, перехват курса квинджета. Отрежь им коридоры, закрой двери, подними поле безопасности! — Выполняю, — отозвалась она, но через долю секунды добавила: — Дверные замки переходят в ручной режим. Кто-то меняет приоритеты… не удаленно. Изнутри. Тони выругался. Это означало, что в их бегстве не было хаоса — была подготовка. Или помощь. Он вылетел в сторону ангара, сканируя тоннели, и увидел на тепловизоре группу силуэтов, бегущих к квинджету. Стив обернулся на мгновение — лишь чтобы убедиться, что Старк действительно отвлекся. И этого мгновения хватило: трап квинджета начал закрываться. — Не сегодня, Кэп, — процедил Тони. Он ускорился, но воздух перед ним вдруг стал вязким, словно кто-то растянул пространство поперек траектории. Не удар, не стена — просто сопротивление, которое «не должно было существовать» по законам физики. Питер не гнался. Он всего лишь поднял руку — и тут же опустил, будто напомнил самому себе о запрете. Закладка, которую он только что вписал в протоколы, сработала даже против его желания: никакого прямого вмешательства в системы Старка. Но что-то на долю секунды вмешалось в противостояние Старка и Роджерса, Питеру это не понравилось. Тони, почувствовав неладное, резко сменил угол, обогнул вязкую область и выстрелил магнитным якорем в створку трапа. Трос натянулся, искры посыпались по полу ангара, и квинджет дернулся, как будто его схватили за хвост. — Пятница, тяни! — рявкнул он. — Тяга компенсирована. У них усилитель. Скорость набора растет. Изнутри квинджета ударило реактивное пламя. Машина медленно, но уверенно отрывалась, тянув за собой трос, и Старку пришлось включить стабилизаторы на максимум, чтобы его не сорвало в стену. Стив в кабине, не видя Старка напрямую, но чувствуя рывок машины, коротко сказал: — Держимся. Еще пять секунд — и мы в воздухе. Тони, стиснув зубы, смотрел, как дверь ангара распахивается, впуская ночной воздух и шум. И как квинджет, уже набрав высоту, тащит за собой его якорь, словно демонстрируя: «Ты можешь зацепиться, но не удержишь». А Питер стоял внизу, неподвижный. Он уже сделал свой выбор: не помогать бегству, но и не отдавать паучий костюм обратно Старку. Запрет был не местью — страховкой, теперь костюм, который на Питере, нельзя ни взломать, ни переделать, только оставить как есть. Чтобы в следующий раз, когда взрослые начнут ломать мир своими принципами, у него оставался хотя бы один угол реальности, который им не принадлежит. Из темноты ангара — гул двигателей, свист ветра, натянутая до предела стальная струна троса. И вопрос, который повис в воздухе раньше, чем квинджет ушел в ночь: кто из них сейчас удерживает ситуацию — Старк, Роджерс… или тот Древний в теле подростка, который только что научил их обоих, насколько хрупки их правила. Правда, Старку и Роджерсу стоило еще понять, что это был какой-то урок. Аэропорт Лейпцига был, конечно, разворочен дракой между мстителями. Питер внутри радовался тому, что смог нормально всё сделать и не выдать больше, чем нужно. Хотя над ментальным интерфейсом нужно еще поработать, он и забыл, что программный язык его вида может быть иногда любопытным ребенком и действовать самостоятельно, проблема, в общем-то, всех телепатических программных кодов, решается, конечно, быстро — специальной заглушкой и строгим разграничением. Вот только, внедряя свой код в паучий костюм, подаренный Старком, он об этом подзабыл, и любопытствующий код дернулся в сторону Пятницы Старка. Но перед Старком придется объясниться за этот код, хорошо, можно сказать, что написал его сам. И все поверят, ведь нигде такого нет. Тони наконец разжал хватку троса — квинджет Роджерса уже растворился в ночном небе, оставив после себя только следы турбулентности и запах горелой резины. Он рухнул на колени у обломков ангара, тяжело дыша, а Пятница в шлеме долбила тревожные сигналы: — Босс, у меня… аномалия в коде костюма Паркера. Что-то чужеродное только что пыталось заглянуть мне в ядро. Не вирус, не хак — как будто… любопытный щенок, который сам себя написал. Старк замер. Его пальцы в перчатках сжались в кулак. Он медленно повернулся к Питеру, который стоял в тени, все еще в том самом костюме — подаренном, но теперь с привкусом загадки. Глаза мальчишки блестели, но не от страха, а от чего-то другого. Довольства? — Парень, — голос Тони вышел хриплым, с металлическим эхом воксбокса. — Ты только что… что это было? Твоя «заглушка» решила поиграть в прятки с моей ИИ? Питер внутренне усмехнулся. Урок номер один: никогда не оставляй код без присмотра. Особенно когда он создан предстовителем Альтеран. Вслух же он пожал плечами, стараясь звучать как обычный подросток, а не древний гость в теле паука: — Мистер Старк, это… мой скрипт. Сам написал, для тренировки нейросети. Костюм-то ваш, но я добавил фишку, чтоб он лучше реагировал на мои паучьи штуки. Забыл про совместимость с Пятницей. Извините? Тони подошел ближе, сканируя костюм взглядом визора. Данные плясали: строки кода, которых не должно быть. Ни одна земная архитектура так не выглядела — слишком органично, слишком живо. Как будто программа дышала. — «Сам написал». Ха. Ладно, паучок, допустим. Но если эта твоя «фишка» еще раз полезет к моей девочке без спроса, я ее выжгу лазером. И твой костюм заодно. А теперь снимай его. Нам есть о чем поговорить. И о Роджерсе тоже. Питер кивнул, но внутри уже просчитывал следующий шаг: заглушку поставить, разграничение усилить. А Старку — подкинуть еще один «урок». Ведь аэропорт в руинах, Мстители расколоты, а он, «древний», только начал. Вдали, в небе, мигали огни квинджета. Роджерс тоже скоро поймет: иногда побег — это не конец урока, а его продолжение.