Что-то на древнем

Тони закрыл створку мастерской и на секунду просто прислонился к ней спиной — жест, который в его случае заменял признание, что ситуация начинает выходить за рамки «чиним-паяем». На столе лежал фрагмент веб-жидкости, который Питер «случайно» оставил на перчатке костюма. Старк прогнал образец через спектрометр, потом через еще три установки — и каждый раз получал один и тот же раздражающий результат: формула выглядела как работа взрослого инженера-химика, только… аккуратнее, чем ожидалось от подростка. — Напомни, — сказал он в пустоту, хотя камеры в костюме уже писали, — когда ты успел стать гением? Между алгеброй и домашкой? На экране вспыхнуло лицо Питера — версия с худи вместо маски, снятая в момент, когда шлем был открыт. — Я просто… люблю клеить штуки, — буркнул он. И, как обычно, попытался звучать проще, чем был. Тони прищурился. Он не давил. Не повышал голос. Просто дал тишине сделать всё за него. — Ладно, Человек-паук, — наконец произнес он. — План такой: ты сидишь тихо, я разбираюсь, почему мой костюм слушается тебя лучше, чем меня. И мы оба делаем вид, что аэропорт был… недоразумением. — А Капитан? И почему костюм ваш, если вы мне его подарили? — спросил Питер слишком быстро. Слишком лично. Тони замер на полсекунды — ровно настолько, чтобы стало ясно: вопрос попал в нерв. — Капитан сейчас занимается тем, что умеет: бежит так, будто правила — это только для остальных, — отрезал он, но без привычной язвительности; усталость прорезалась ровно по краям слов. — Не твоя зона ответственности. А что насчет костюма… Пока что тоже не твоя зона ответственности. Питер кивнул. Слишком послушно. И Старк это заметил. В это же время Стив был далеко от мастерских и лабораторий — в холодном помещении, пахнущем металлом и старой проводкой. Он не спал. Он слушал. Не полицейские сводки — тишину. Ту самую, в которой можно уловить вызов, если ты его ждешь. — Тот пацан… — выдохнул Сэм, сидя рядом. — Он двигался, как будто знал, где мы будем через секунду. — Он знал, — просто сказал Стив. Сэм повернул голову. — Ты уверен? Стив не ответил сразу. Он мысленно прокручивал бой: паутина легла не так, как у «впервые на деле», прыжки были выверены, а самое странное — Питер ни разу не пытался навредить всерьез. Он удерживал. Ограничивал. Сдерживал. — Он нас не ловил, — сказал Стив наконец. — Он нас… проверял. Сэм нахмурился. — Типа… урок? Стив посмотрел в темноту, будто там могла появиться карта с ответами. — Типа того.

***

Ночью Питер лежал на кровати и смотрел в потолок. У обычного подростка это было бы «оценки, девушка, тренировка». У него — «я только что помог расколоть команду людей, которые спасают реальность». Потолок молчал. Внутри — нет. Телефон завибрировал. Номер был скрыт. Сообщение — одно, без подписи: «Ты сделал шаг. Теперь сделай второй. Завтра. 05:30. Крыша школы. Не опаздывай». Питер сел. Сердце ударило быстрее — не от страха. От узнавания. Это был стиль. Привычка. Тот, кто пишет так, уверен, что его будут слушать. И Питер понял: в этой реальности он еще кого-то привлек. Утром небо было серым и низким. Питер поднялся на крышу раньше времени — и все равно почувствовал, что опоздал. Не по часам. По ощущению. На краю стоял человек в темном пальто. Спиной. Слишком спокойно для ветра. Слишком уверенно для школьной крыши. — Опять ты, — сказал Питер тихо. Человек не обернулся сразу. — Я не «опять», — ответил он наконец. — Я — причина, по которой у тебя вообще получилось «в аэропорту». Питер сделал шаг ближе. — Кто ты? Тот обернулся — и Питер увидел лицо, которого здесь быть не должно было. Знакомое до боли и чужое до ужаса, будто кто-то взял его воспоминания и вставил в другое тело. — Я тот, кем ты станешь, если продолжишь делать вид, что все еще учишься, — сказал незнакомец. — И тот, кто пришел не спасать тебя. А провернуть один маленький эксперимент над этой командой героев. Питер сглотнул. — Зачем? Незнакомец улыбнулся — без тепла. — Потому что в этой реальности у них нет времени взрослеть. А ты умеешь ускорять уроки. Он поднял руку — и на ладони, как светлячок, вспыхнула знакомая паучья эмблема, только выполненная из чего-то… другого. Не металла. Не ткани. Из энергии, похожей на тонкую паутину. — Выбирай, — сказал он. — Ты хочешь быть «мальчиком Старка»… или человеком, который заставит их выжить? Питер стоял между двумя версиями себя: той, что хотела просто делать добро, и той, что знала цену. И где-то далеко, в мастерской, Тони вдруг получил сигнал тревоги: костюм Питера включился сам, без команды. Питер смотрел на человека перед собой, но в его глазах больше не было страха или замешательства. Взгляд подростка за доли секунды остекленел, наполнившись холодом вечностей, которые не под силу осознать смертному разуму. — Послушай меня внимательно, Янус, — голос Питера изменился. Он больше не дрожал; в нём зазвучал гул пустых пространств между галактиками. — Иди на хер. Янус, собиравшийся произнести очередную пафосную тираду о судьбе и уроках, осекся. Его рука с сияющей эмблемой задрожала. — Ты думаешь, что пришел сюда играть в наставника? — Питер сделал шаг вперед, и реальность вокруг его подошв пошла мелкими трещинами, будто пространство было хрупким стеклом. — Ты забываешься. Я помню каждый вдох, который мы делили, и каждую эпоху, когда ты называл меня мужем, но это не дает тебе права лезть в структуру этого сегмента. Древний, скрытый под личиной Питера Паркера, видел Януса насквозь — видел каждую нить его намерений, каждую жалкую искру желания перемен. — Твои речи о «взрослении» и «экспериментах» — полная дичь, — отрезал Питер. — Ты прекрасно знаешь закон: если ты вознесся, то не вмешиваешься. Мы наблюдаем. Если я решу, что этот мир изжил себя, я не буду «учить» этих героев. Я просто разберу эту планету на атомы, кость за костью, мысль за мыслью, и перепишу их код так, как наш вид делал это миллионы лет до того, как первая звезда зажглась в этом секторе. Питер подошел вплотную к Янусу, игнорируя энергетическое свечение в его руках. — Ты здесь никто. И если ты не исчезнешь в следующую секунду, я сотру саму память о твоем существовании во всех воплощениях, которые ты так бережно хранишь. Тони Старк в своей мастерской смотрел на мониторы и не верил своим глазам: датчики костюма Питера показывали не просто сбой. Они регистрировали температуру, превышающую жар солнца, и гравитационную аномалию, которая должна была схлопнуть весь квартал в черную дыру. Но на улице было тихо. Невероятно, мертвенно тихо. Янус побледнел. В глазах существа, которое он когда-то считал своим, он увидел ту первородную силу, которая не знает жалости и не нуждается в морали, того, в кого давным-давно влюбился, а потом сам же сбежал из-за ответственности. — Ты стал… другим, — прошептал Янус. — Я всегда был таким, — ответил Древний. — Ты просто предпочитал смотреть на маску. Вон. Из. Моей. Реальности. И головы. На мониторах Старка цифры продолжали плясать безумный танец. Искусственный интеллект мастерской монотонно сообщал о критическом уровне искажения пространства, хотя физически костюм Человека-паука мирно висел на стойке, поблескивая свежей краской. Тони протер глаза, залпом выпив пятую чашку кофе. Гравитационные волны, зафиксированные датчиками, не могли быть ошибкой — такие искажения оставляют пульсары, а не ткань подросткового трико. Тем временем Питер в своей спальне сел на кровати, потирая виски. Сон был слишком реалистичным, даже для существа его порядка. Ощущение того, как ткань реальности прогибается под его волей, все еще покалывало кончики пальцев. Психическая атака Януса была наглой и несвоевременной. — Тридцать тысяч лет, — проворчал он, глядя на свои руки, которые в этом воплощении выглядели такими юными и хрупкими. — Неужели он думает, что материальная оболочка стирает память о вознесении и прошлых жизнях? Он почувствовал легкий зуд в затылке — это не было паучье чутье. Это было эхо его собственного гнева, которое все еще резонировало в тонком мире. Питер понимал, что Старк сейчас сходит с ума в своей башне, пытаясь применить законы термодинамики к тому, что стоит выше самой физики. Древний вздохнул. Нужно было как-то стереть логи в системе Мстителей, пока Тони не начал строить детектор божественных сущностей. Питер подошел к окну. Город жил своей суетливой, мимолетной жизнью. Для него эти люди были не просто подопечными — они были кодом, который он поклялся однажды разобрать и пересобрать, даже если для этого придется снова надеть маску обычного парня из Квинса. — В следующий раз, Янус, я действительно лишу тебя всех воплощений, — тихо произнес Питер. В мастерской Старка мониторы внезапно выдали ровную зеленую линию. Все показатели вернулись в норму, словно никакого коллапса и не намечалось. Тони застыл с гаечным ключом в руке, подозрительно оглядывая пустую комнату. — Пятница, скажи мне, что я просто переутомился, — выдохнул гений. Но Древний, уже натягивающий свои кеды, лишь усмехнулся про себя. Изменения могли немного подождать. Сегодня у него была контрольная по химии, и это казалось куда более сложной задачей, чем изгнание старого бывшего мужа из своей новой реальности.