Отражение

2022 Москва Запах пыльных кулис, грима и разогретого льда. Гул голосов, топот коньков по резиновым покрытиям, где-то кричит ребёнок, где-то рвётся ткань костюма — кто-то наступил на подол. Обычный ад за кулисами ледового шоу за полчаса до начала. Этери стояла у монитора, наблюдая за прогоном, когда за спиной вдруг стало слишком тихо. Ну, не тихо — просто звуки сместились, перестали существовать, потому что чьи-то руки обхватили её со спины, а подбородок лёг на плечо. — Привет, — выдохнули в ухо. Этери даже не вздрогнула. Она уже знала этот голос. Знала это тепло. Знала, что будет дальше. — Женёк, — сказала она ровно, не отрываясь от монитора. — Сейчас костюм мне изомнёшь. — Не изомну, — Женя чмокнула её в щёку и только потом отпустила, обошла и встала рядом, заглядывая в тот же экран. — Что смотрим? — Твою разминку, — Этери покосилась на неё. — Ты когда выходишь? — Через два номера. Я готова. — Ты всегда готова, — Этери усмехнулась и наконец повернулась к ней лицом. — Разденься, прогоним программу. — Сейчас, — Женя скинула пуховик прямо на пол, оставшись в тренировочных штанах и футболке. — Ты смотрела мой прокат на прошлой неделе? Я там в конце чуть не упала. — Смотрела. — И что скажешь? — Скажу, что если бы ты слушалась меня в детстве так же, как сейчас, у тебя было бы на две медали больше, — Этери скрестила руки на груди, но в глазах плясали чёртики. — Я и так тебя слушалась, — Женя наклонила голову, улыбаясь. — Просто делала вид, что спорю. — Я знаю. Они смотрели друг на друга пару секунд. Потом Женя тряхнула головой, надела коньки и укатила на лёд. Этери проводила её взглядом. — Она всегда так делает? — раздалось слева. Даниил стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за этой сценой с выражением лица, которое невозможно было расшифровать. — Всегда, — Этери не обернулась. — Будто ты раньше не замечал. — Я то замечал, — он подошёл ближе. — Я не про объятия. Я про то, как ты на неё смотришь. — Дань. — Молчу, — он поднял руки. — Я вообще ничего не говорю. Просто наблюдаю. Как документалист. — Иди работай. — Иду, — он развернулся, но на полпути остановился. — Этери? Она правда не понимает, что делает? — Не понимает, — тихо ответила Этери, не оборачиваясь. — И не надо ей говорить. — Я и не собирался. Просто... интересно, сколько это может продолжаться. — Иди работай, Дань. Даниил покачал головой и ушёл. А Этери осталась стоять у бортика, наблюдая, как Женя легко скользит по льду, выбрасывая ноги в идеальных бауэрсах, и думала: «Сколько? Сколько я ещё смогу делать вид, что для меня это просто работа?» «Хрустальный», будний день, вечер. Тренировка давно закончилась, дети разошлись, лёд заливали, и только в холле второго этажа горел свет. Женя сидела на пластиковой скамейке, болтая ногами, и пила кофе из бумажного стаканчика. Рядом стоял Даниил, прислонившись к стене, и что-то рассказывал про постановку для малышей. — ...а она говорит: «Даня, я не хочу быть принцессой, я хочу быть драконом». Представляешь? Ей шесть лет, она уже знает, чего хочет. — Боевая, — усмехнулась Женя. — Моя ученица тоже такая. Вчера на тренировке сказала, что если я буду на неё орать, она уйдёт к Этери Георгиевне. — И что ты? — Сказала, что Этери Георгиевна орёт громче. Даниил засмеялся, и в этот момент из-за поворота вышла Этери. Уставшая. Растрёпанная. В расстёгнутом пальто и с папкой под мышкой. Увидела их, замедлила шаг. — А ты чего здесь? — спросила она, глядя на Женю. — Мимо проезжала, — Женя вскочила со скамейки и, подойдя к ней, сунула ей в руки стакан. — Держи. Этери посмотрела на стакан. Потом на Женю. — Что это? — Кофе. Твой любимый, без сахара. Я запомнила. Этери замерла на секунду. Ровно на одну секунду — меньше, чем нужно, чтобы это заметил кто-то посторонний. Потом взяла стакан, сделала маленький глоток. — Спасибо, — сказала она ровно. — Зачем приехала? — Дай, думаю, проведаю своих, — Женя пожала плечами и снова уселась на скамейку. — Здесь мой дом. А вы — мои люди. Или уже нет? Даниил кашлянул в кулак и отошёл к окну, делая вид, что рассматривает ночную Москву. — Твои люди, — Этери сделала ещё глоток. Кофе был идеальный. Горький, горячий, без сахара — именно так, как она любила. — Как ученики? — Нормально. Анька вчера тройной выучила. Падает, правда, но выучила. — Падать — тоже искусство. — Знаю, — Женя улыбнулась. — Ты меня этому учила. Вставай и иди дальше. Она сказала это буднично, как само собой разумеющееся. Откинулась на спинку скамейки, допила свой кофе. Этери смотрела на неё. На то, как Женя жуёт край стаканчика — привычка с детства, которую она так и не смогла отучить. На то, как она болтает ногой в кеде. На то, как падает свет на её лицо. Никто не видел этого взгляда. Даниил смотрел в окно. Женя смотрела в телефон, листая ленту. Только Этери знала, что она сейчас чувствует. — Ладно, — она поставила стакан на подоконник. — Мне пора. Домой надо. — Я подвезу, — Женя тут же вскинула голову. — Я на машине. — Не надо. — Этери, — Женя встала, подошла ближе. — Ну сядь. Полчаса туда-обратно. Посидим, поговорим. Я так редко тебя вижу. — Ты видишь меня каждую неделю почти. Будто и не уходила. — Правда? Я и не замечала, — Женя улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Этери внутри всё сжималось. — Поехали. Этери посмотрела на неё. На её глаза. На её руки, которые уже тянулись к ключам. На её уверенность в том, что она имеет право просить. — Хорошо, — сказала Этери. — Поехали. Потому что отказать Жене было невозможно. Потому что кофе был идеальным. Потому что она уже давно перестала себе врать — но говорить вслух было нельзя. Они вышли вместе. Даниил проводил их взглядом, покачал головой и улыбнулся в окно. — Долго вы ещё будете? — спросил он у пустого холла. — Ладно, я подожду. ТЦ «Авиапарк», суббота, час дня. Женя выбирала пальто. Она уже час бродила между рядами, перемерила штук десять, и ничего не нравилось. То цвет не тот, то фасон, то ткань колючая. Она уже почти решила уйти, когда на вешалке в самом углу увидела ЕГО. Чёрное. Длинное. Строгое. С идеально сидящим воротником и поясом, который делал талию осиной. Женя сняла его с вешалки, приложила к себе и посмотрела в зеркало. И замерла. Потому что в отражении она увидела... не совсем себя. Она увидела Этери. — Примеряешь мой стиль? Голос раздался за спиной. Женя резко обернулась. Этери стояла в двух метрах, с пакетом в руке, и смотрела на неё с выражением, которое невозможно было прочитать. — Ой, — Женя выдохнула и рассмеялась. — Ты чего здесь? — Вещи покупаю. А ты? — Тоже, — Женя покрутилась перед зеркалом в пальто. — Смотри, как тебе? Я уже час выбираю, ничего не нравится, а это — как будто моё. — Оно похоже на моё, — тихо сказала Этери. — Правда? — Женя посмотрела на пальто, потом на Этери. — Ну, у тебя вкус хороший. Я теперь только так и покупаю. Ты мой личный стилист. — Жень... — А смотри, — Женя застегнула пальто, подошла ближе и встала рядом с Этери перед зеркалом. — Похожи? Этери смотрела в зеркало. Две женщины в чёрном. Одна постарше, с усталыми глазами и вечной напряжённостью в плечах. Другая — моложе, с улыбкой и искорками, но с тем же изгибом бровей, с той же посадкой головы. С её изгибом бровей. С её посадкой головы. — Похожи, — сказала Этери. Голос сел. — Круто, — Женя улыбнулась своему отражению. — Значит, я на правильном пути. Буду брать. Она сняла пальто, повесила на руку и пошла к кассе. — Спасибо, что помогла! — крикнула она через плечо. — Я тебе потом в нём покажусь! Этери кивнула. Она стояла у зеркала ещё минуту после того, как Женя скрылась за стойками. Смотрела на своё отражение. И видела в нём Женю. — Господи, — прошептала она. — Что ты со мной делаешь? Телефон пиликнул. Сообщение от Жени: « Составишь компанию на обед? Я на 3-ем этаже в том итальянском ресторане » Этери посмотрела на экран. Пальцы сами набрали: «Иду». Потому что идти — единственное, что она могла сделать. Потому что отказать Жене она не умела. Потому что Женя была везде — в её мыслях, в её вкусах, в её отражении, в её жизни. И Этери уже не знала, хочет ли она это остановить.