Отражение

2021 год, Москва, поздний вечер Официальная часть закончилась час назад. Женя до сих пор чувствовала на плечах тяжесть цветов — их было столько, что руки затекли, а в номере гостиницы они стояли в трёх вазах, и всё равно не помещались. Пресс-конференция, вопросы, слёзы, улыбки, бесконечные «как вы себя чувствуете?» и «что дальше?». Она отвечала. Улыбалась. Благодарила. А сейчас сидела на жёстком пластиковом стуле в пустом коридоре «Хрустального» и разбирала спортивную сумку. Коньки отдельно, чехлы отдельно, растяжки, бинты, какие-то старые наклейки на льду, забытые фан-письма — весь этот хлам, который копился годами и вдруг стал ненужным. В коридоре было тихо. Лёд давно залили, свет везде погасили, только над её скамейкой горела одна одинокая лампа, выхватывая из темноты её уставшее лицо и разбросанные вещи. Женя не слышала шагов. Она просто подняла голову — и увидела Этери. Та стояла в проёме, ведущем к выходу на лёд, в своём неизменном чёрном пальто, расстёгнутом, потому что в помещении было тепло. Руки в карманах. Волосы слегка растрёпаны — видимо, уже сняла резинку и провела рукой. Лицо без косметики, уставшее, но с тем самым выражением, которое Женя знала лучше всего: спокойное, внимательное, чуть насмешливое. — Ты ещё здесь? — голос Этери разнёсся эхом по пустому коридору. Женя улыбнулась. Сама не заметила, как. — А вы? — Я здесь живу, — Этери сделала несколько шагов и остановилась напротив, глядя на разбросанные вещи. — А ты, я смотрю, решила оставить тут музей? — Разбираю завалы, — Женя кивнула на сумку. — Тут такое... Письма из 2016 года, носки мокрые, три резинки для волос и какой-то амулет, который мне фанаты подарили на Новый год. Не помню даже, какой. — Счастливый, видимо, — Этери присела на корточки напротив, оказавшись с ней почти на одном уровне. — Раз ты с ним столько лет проходила. — Может быть, — Женя повертела в руках маленького плюшевого мишку с нашитым на лапку сердечком. — Оставлю. На память. На секунду повисла тишина. Этери смотрела на неё. Женя чувствовала этот взгляд — тяжёлый, изучающий, но в то же время какой-то... другой. Не как на спортсменку, которую надо тренировать. Как на человека, которого вдруг увидела по-новому. — Ну что, великая карьера позади, — сказала Этери негромко. — Не жалеешь? — Нет, — Женя ответила сразу, даже не задумываясь. — Я всё сделала. Столько, сколько могла. Даже больше. — Это точно, — Этери усмехнулась уголком губ. — Больше не бывает. Две медали Олимпиады, два мира, Европы, Гран-при... Я уж молчу про то, сколько нервов ты мне вымотала. — Я выматывала? — Женя подняла брови, и в глазах её заплясали знакомые искорки. — Это вы меня тренировали. Кто из нас больше нервов потратил — ещё вопрос. — Ты права, — неожиданно легко согласилась Этери. — Я, наверное. Потому что ты была... особенной. Последнее слово повисло в воздухе. Женя замерла с носком в руке и посмотрела на неё. Этери отвела взгляд — сделала вид, что рассматривает старую фотографию, выпавшую из сумки. — Я теперь просто Женя, — сказала девушка тихо. — Можно выдохнуть. — Ты никогда не была и не будешь просто Женей, — Этери снова посмотрела на неё, и в этом взгляде было что-то такое, отчего у Жени внутри чуть дрогнуло. Пауза. Длинная, тягучая. — Знаешь, — Этери вдруг усмехнулась и покачала головой, — мы столько лет были на вы. Тренер — ученица. А теперь... Теперь уже странно как-то. — Странно? — переспросила Женя. — Странно, что ты обращаться на вы, — Этери пожала плечами. — Ты уже не ребёнок. Ты взрослая женщина, которая только что завершила карьеру. Которая сама скоро будет тренировать. Которая... Она замолчала, не договорив. — Которая — что? — Женя чуть подалась вперёд. Этери посмотрела на неё долгим взглядом. — Которая теперь мне ровня, — сказала она просто. — Пора переходить на ты. Не находишь? Женя улыбнулась. Широко, открыто, как умела только она. — Нахожу, — ответила она, и в голосе её прозвучало что-то детское, но в то же время взрослое. — Хорошо, Этери. Я согласна. — Этери, — повторила та задумчиво. — Без Георгиевны. Странно звучит. — Привыкнешь, — Женя подмигнула. — Я же привыкла к твоим методам. Этери фыркнула, но в глазах её мелькнула теплая искра. — Методы у меня жёсткие, ты знаешь. — Знаю, — Женя кивнула. — Поэтому и стою здесь. Поэтому и выиграла всё, что можно. Поэтому... — Поэтому ты меня сейчас слушаешь и не перебиваешь, — закончила за неё Этери с лёгкой усмешкой. — Я всегда тебя слушаю, — тихо сказала Женя. Их взгляды встретились. В пустом коридоре было слышно, как гудит холодильная установка где-то в недрах здания. Как капает вода из крана в туалете. Как за окном проезжает редкая машина. Женя сидела на жёстком стуле, Этери — на корточках напротив. Между ними было полметра, куча старого хлама из спортивной сумки и тринадцать лет общей истории. — Ладно, — Этери первой отвела взгляд и поднялась, отряхивая колени. — Засиделась я тут с тобой. Мне завтра рано вставать, у малышей тренировка. — У малышей, — Женя улыбнулась. — Скучаешь по тому времени, когда я была малышкой? — Ты никогда не была малышкой, — Этери посмотрела на неё сверху вниз. — Ты родилась взрослой. С этим взглядом. С этим упрямством. Помню, как ты в первый раз пришла — смотрела на меня так, будто я тебе уже что-то должна. — Я просто хотела кататься, — Женя пожала плечами. — И ты дала мне эту возможность. — Я дала тебе намного больше, — Этери скрестила руки на груди. — Но ты это и сама знаешь. — Знаю, — Женя кивнула. — Поэтому я здесь. Она встала, оставив сумку неразобранной. Подошла ближе. Совсем близко — так, что между ними осталось несколько сантиметров. — Спасибо тебе, — сказала она тихо. — За всё. И, не думая, не взвешивая, не анализируя — просто потому что так делала всегда, с десяти лет, когда выигрывала, проигрывала, плакала или смеялась, — она потянулась и поцеловала Этери в щёку. Чмок. Коротко. Быстро. Привычно. Как делала сотни раз до этого. Отстранилась — и тут же отвернулась обратно к сумке, потому что надо было собрать вещи, потому что было поздно, потому что это было нормально. — Я завтра позвоню, — сказала она буднично, запихивая носки обратно. — Насчёт шоу. Меня ТАГ приглашали, но я хочу сначала с тобой согласовать. Если что — помогу твоим, если надо. Этери молчала. Женя подняла голову — и на секунду ей показалось, что в глазах Этери мелькнуло что-то странное. Какая-то растерянность. Или удивление. Или... — Ты чего? — спросила Женя. — Ничего, — Этери моргнула, и лицо её снова стало привычно-спокойным. — Звони. Приезжай. Ты всегда здесь будешь нужна. — Знаю, — улыбнулась Женя. — Я и не сомневалась. Она застегнула сумку, закинула на плечо. — Я поймаю такси, — сказала она. — Ты как? Остаёшься? — Остаюсь, — Этери кивнула на дверь, ведущую в тренерскую. — У меня там бумаги. — Бумаги, — Женя усмехнулась. — Вечно у тебя бумаги. Отдыхать когда будешь? — Когда ты перестанешь меня беспокоить, — фыркнула Этери. — Тогда никогда, — Женя подмигнула. — Пока. Она развернулась и пошла к выходу. Каблуки её ботинок гулко стучали по кафельному полу. Сумка била по ноге. Свет от одинокой лампы оставался позади. Этери смотрела ей вслед. Смотрела, как движутся её плечи. Как она поправляет волосы на ходу. Как доходит до двери, оборачивается на секунду, машет рукой — и исчезает в темноте. Дверь захлопнулась. Тишина стала абсолютной. Этери стояла посреди коридора, скрестив руки на груди, и смотрела на пустую дверь. Потом медленно подняла руку и дотронулась до щеки. До того места, которого только что коснулись губы Жени. Тёплое ещё. Живое. — Что это было? — прошептала она в пустоту. Глупый вопрос. Она знала, что это было. Это был поцелуй. Такой же, как всегда. Женя целовала её так после каждой победы. После каждого сложного дня. После того, как Этери вытаскивала её из слез в раздевалке. После того, как Женя выигрывала золото. Это была привычка. Это была благодарность. Это была детскость, которая осталась в ней навсегда. Но сейчас — в пустом коридоре, в тишине, после этих слов, после этого взгляда — это ощущалось иначе. Этери убрала руку от щеки, постояла ещё минуту. Потом развернулась и пошла в тренерскую — к бумагам, к планам, к завтрашнему дню, к нормальной жизни, где всё было понятно и разложено по полочкам. Но щека всё ещё горела.