Выжившие, что пишут историю

Ян смотрит на Славку молча, думает о том, что догадаться-то и раньше мог. Вон, опять она сжимается вся и не смотрит на него даже. Катерина себя точь-в-точь так же вела первые месяцы после того, как они нашли ее. Но Катка местью живёт и яростью горит – она сейчас, скорее, с кулаками на обидчика накинется. А Славка слишком мягкая и боязливая. Иногда только в ней гнев вспыхивает, как в остывающем костре угли. Не боец она, даже не мститель, не из тех, кого закаляют и ожесточают удары судьбы. Там, где Катерина до последнего драться будет, Славка в, лучшем случае сбежит или вовсе сдастся в самом начале. — Славка! — Власта бросается вперёд и стискивает в объятиях вздрогнувшую от вопля Славку. — Ну ты чего? Ну? — Прости, прости меня, — голос у Славки тусклый какой-то. — Я не должна была бросать тебя. Власта тащит ее в корчму и трещит как сорока, на пороге оборачивается и пучит глаза на Яна, словно намекая на что-то. Да ну нахрен, чего бы ни думала себе эта малявка, он с места не сдвинется, только вот детским затеям идиотским Ян еще не потакал. Надо, наверное, выпить чего-нибудь, может, потом для снятия напряжения морду кому набить – Гинеку например, ему всегда есть за что. Напрасно, конечно, Ян раздумывает над избиением ближнего своего: за кровожадные мысли его настигает возмездие. Вид оно имеет лихой и придурковатый, и зовётся Кубенкой. — А, атаман, чо, изловили твою девицу? — Кубенка падает на лавку и смотрит внезапно серьезно и очень трезво. — Иди кайся и прощения проси. — Да за что?! — Жижка возмущен всерьез. — Я не сделал ещё нихрена! — Тю-ю-ю-ю, ты словно женат не был. Всегда есть за что! Залог счастливой жизни с женщиной, — Кубенка многозначительно машет пальцем, — признать свою вину! Во всем. И раскаяться. Не сделал он... Когда сделаешь, поздно будет. Иди уже! Ну! Под укоризненным взглядом Ян чувствует себя действительно почти виноватым невесть в чем. Он вздыхает тяжело и идёт в таверну. Славка сидит за столом в углу, вид у нее потерянный и испуганный. Власты рядом с ней нет, зато есть какой-то хмырь, подсаживающийся за тот же стол и протягивающий Славке кружку, которую она отталкивает. Хмырь хватает Славку за руку, но, получив от Жижки в ухо, извиняется и уходит. — Спасибо, — да что ж она тихая-то такая? Не могли же ей и это запрещать? Хотя знал Ян и таких панов, у которых вся прислуга, считай, как немая была. Он мнется. Извиняться невесть за что совершенно не хочется, но и стоять молча над перепуганной девицей – глупо. — Давай я тебя в аптеку провожу, что ли. Не стоит тебе здесь одной сидеть. Славка кивает и до ее палатки они доходят молча. Жижка уже разворачивается, чтоб уйти, когда Славка хватается за его ладонь ледяными, как всегда, пальцами. — Вы... Простите меня, пан. Не следовало мне вас в заблуждение вводить. Она торопливо говорит что-то ещё, путаясь в словах и бесконечно повторяя "простите, я не хотела". Ян пытается слушать, но совершенно по-идиотски отвлекается все время на то, как теплеет ее судорожно сжатая рука. — Вы не слушаете меня, — укоризненно проговаривает Славка. И он кивает: ну не слушает, да. — Ты меня боишься? Власта сказала, ты плачешь ночью. Мне не приходить больше? — раз уж она не собирается говорить, Жижка сам спросит. — Или виноват я в чем-то? Скажи тогда в чем. Славка вспыхивает то ли смущением, то ли гневом. Шепчет что-то про идиоток малолетних. — Вы напрасно тратите на меня свое время, пан, — она поджимает губы и смотрит, наконец-то, сердито, а не испуганно. — Я не нравлюсь тебе? — Ян шагает ближе, и Славка, что удивительно, не отшатывается и даже не отталкивает его. — Именно я? Кто-то другой тебе мил? Или ты вообще мужчин не любишь? От каждого следующего вопроса она все больше смущается, это даже забавно, как Славка ушами пламенеет и смотрит куда-то на свои башмаки. Он не то чтоб ответа ждёт, просто уходить не желает совершенно. Хочет рядом стоять и тепло ее чувствовать, пытаться разобрать опять, какими травами ее волосы пахнут. Дурак старый, думает Ян с тоской, и чего к девке привязался. Она, поди, по Комару вздыхает. Тот обаятельный. — Нравитесь. Жижка вздрагивает. Во-первых, не ждал уже, что она заговорит, скорее, что оттолкнет и сбежит. А во-вторых, он ослышался что ли? — Но я не смогу... то, чего вам хочется. Простите, пан, не для меня это. У Яна в голове бьют барабаны и рушатся крепостные стены, Перст божий стреляет ему прямо под ребра, почему-то острым крюком и, по ощущениям, падает в бездну вытягивая следом кишки. — Ты, — он теряется, как спросить-то ее, — ты по желанию хоть раз была с кем-то? Добровольно. Ну с мужем или просто с мужчиной? — Нет, я... — Славка мотает головой и зажмуривается, — только с паном, а он... Жижка не видел ее пана никогда, но убьет ублюдка, на куски порежет живьём, когда узнает, кто он. — Поцеловать могу тебя? — он собственный голос узнает с трудом. — Ничего больше. Только поцеловать. Славка смотрит озадаченно и опять испуганно. Ян наклоняется и касается губами ее губ легко, почти невесомо. Даже не обнимает, чтоб не спугнуть. Она не умеет целоваться совершенно, но послушно приоткрывает рот, позволяя ему углубить поцелуй, и тихонько стонет. Жижка отстраняется, лучше ему сейчас остановиться, пока это возможно ещё. — Слава, хорошо все? — он все ещё держит ее за руку и слегка сжимает потеплевшие пальцы. Славка кивает как-то заторможенно. Тут же мотает головой и кивает вновь. — Хорошо, да. Да. Ян чувствует себя по-идиотски счастливым: притягивает Славку чуть ближе, обнимает за плечи, осторожно, и прикрывает глаза, думая о том, что это уже гораздо больше, чем она позволяла ему за все прошлые месяцы. В конце концов, если бы он просто потрахаться собирался, вон, мыльщиц полно. Вопрос-то только в том, чего он от нее хочет – если подол ей задрать да удовольствие получить, то уходить сейчас нужно, этому не бывать никогда. Вот только ищет он не этого… ну, то есть и этого тоже. Но больше всего он жаждет получить Славку себе всю: с ее веснушками, глазами испуганными, прохладными пальцами и дрожащим голосом. Просыпаться рядом с ней и знать, что она его и только его. Хочется дать ей все, чего у нее не было, похоже, никогда: безопасность, дом, заботу. Любовь? Чтобы Славка не вздрагивала от чужих шагов за спиной; не плакала ночами, ожидая то ли насилия, то ли побоев; не донашивала за мыльщицами платья и не простаивала днями и ночами за чертовым этим столом, ради жалких грошей. Чтобы могла жить счастливо и спокойно. Кота завести. Детей родить. Ян открывает глаза, пораженный совершенно безумной мыслью: он хочет, чтобы Славка родила ему детей. Господи. Да он с ума совсем сошел! Может, все же котом обойтись? Двумя.