В перевороте

Я провёл ладонью по щетине — густой, колючей, уже по-утреннему твёрдой. Сбрить жалко. Во-первых, лень. Во-вторых, с ней лицо вроде как посолиднее выглядит. Чётче, что ли. Я подмигнул своему отражению в зеркале: — Красавчик, — сказал я вслух, усмехнувшись. — Главное, чтобы кот был сыт, а остальное как-нибудь утрясётся. В прихожей меня уже ждал Вася. Сидел на тумбочке, как памятник самому себе. Старый, ленивый, с облезлым ухом и таким взглядом, будто это он меня содержит, а не я его. Вася медленно моргнул. На кошачьем это означало: «Жратву давай и вали уже, не задерживай». — Знаю, знаю, — я засыпал ему корм, погладил по спине. Вася согласно хрустнул шеей и ткнулся мордой в миску. — Смотри тут без меня. Если кто в дверь ломиться будет — ори, кусай за пятки. Ты же у меня боевой. Вася даже ухом не повёл. Еда была важнее. Я накинул лёгкую куртку, проверил ключи, телефон, наушники — и вышел. Лифт привычно заскрипел, спуская меня с четвёртого этажа нашей панельки. На улице пахло весной: сырой землёй, талым снегом и выхлопными газами. Я вдохнул поглубже, сунул руки в карманы и потопал к метро. Стеклянная высотка нависала над станцией, как огромный хай-тек монстр. Охрана на входе, турникеты, вечно спешащие люди в деловых костюмах. Я кивнул знакомому охраннику, приложил пропуск и нырнул в служебный лифт. Наш отдел на минус третьем этаже. Бизнес-центр уходит глубоко под землю — там, в нижних ярусах, прячется казино для своих, пара техэтажей и наша контора. Вывеска скромная — «Альфа-Логистик». Прикрытие, конечно. На деле мы занимаемся кибербезопасностью, а иногда и «особой работой для полиции»: поиск мошенников, взлом, цифровая слежка. Деньги платят нормальные, нервы тратим — ещё лучше. В лифте играла приятная музыка. Я зевнул, прислонившись к стенке, и тут в кармане завибрировал телефон. Грей. — Слышь, Артур, ты где? — голос у него был взбудораженный, как всегда, когда случается что-то из ряда вон. — В лифте спускаюсь, — ответил я лениво. — А чё? — Ты новости смотрел? Сегодня к нам едут! Какая-то телекоманда! Интервью у Михалыча брать будут! — И чё? — И чё?! — передразнил Грей. — Ты рожу этого ведущего видел? Блондинчик с обложки, Радмир какой-то! Мне Стив уже пять раз написал, что ненавидит таких красивых, а сам, я вижу, уже прическу поправил! Бесит! Я замер. Бутылка пива на мгновение всплыла в памяти. Пульт. Взгляд из телека. — Радмир? — переспросил я. — Ну да. Ты чё, знаешь его? Лифт мягко остановился. Двери открылись. — Нет... — я вышел в тускло освещённый коридор. — Просто... Видел вчера по телику. — Вот-вот! А сегодня он у нас! Представляешь? Журналюги, блин. Михалыч, говорят, согласился, потому что его попросили сверху. Типа пиар для фирмы. Я прошёл в общий зал. За столами уже сидели Стив и Грей. Стив — тощий, с вечно взъерошенными чёрными волосами и взглядом программиста, который не спит третьи сутки. Грей — полноватый, лысеющий, с хитрыми глазами и вечной ухмылкой. Они, как обычно, переругивались. — Я тебе говорю, эта его улыбка — фальшивка! — Стив ткнул пальцем в монитор, где была открыта фотка Радмира. — Такие люди доверия не вызывают! — А ты просто завидуешь, что у тебя прыщи и спина кривая, — отрезал Грей, поправляя ворот рубашки. — У меня спина прямая! — Ага, как у вопросительного знака. — Заткнитесь оба, — беззлобно бросил я, плюхаясь в своё кресло. — Кофе есть? — Там, на кухне, — Грей мотнул головой. — Но ты главное скажи: мы как встречаем? Официально или сделаем вид, что мы тут просто склад? — А что Михалыч сказал? — Михалыч сказал: «Не позорьте контору», — встрял Стив. — То есть, можешь даже не бриться, Артур. Ты и так наше лицо. Честное, простое, русское. Я машинально потрогал щетину. — А чё, нормально. — Нормально, — хмыкнул Грей. — Ты бы ещё халат надел. Ладно, мужики, короче, через час они приезжают. Казино на первом подземном уже предупредили, чтобы прикрыли двери и не отсвечивали. Нам велено сидеть тихо и не высовываться, если не спросят. — А если спросят? — поднял бровь Стив. — Тогда говорим, что мы айтишники. Просто айтишники. Никаких взломщиков из нас не делаем. Я откинулся на спинку стула. Мысли путались. Радмир. Тот самый. Едет сюда. Сейчас я увижу его вживую. — Слушай, — спросил я как можно равнодушнее, — а что за передача у него? — Какое-то утреннее шоу, — пожал плечами Грей. — «Утро с Радмиром» или типа того. Популярное, говорят. Молодёжь смотрит. — А вчера ночью у него тоже эфир был? — спросил я. Грей и Стив переглянулись. — Ночью? — переспросил Стив. — Не, вроде утром у него. А чё? — Да так... — я потёр переносицу. — Показалось. Я посмотрел на монитор. Там, на фотографии, Радмир улыбался в камеру. Светлые волосы, острые черты, гладкое лицо. И взгляд — прямой, уверенный. Такой же, как вчера из телевизора. — Ладно, — сказал я, вставая. — Пойду кофе налью. А то скоро эта звезда приедет, а я ещё не проснулся. — Только не пролей на себя, — хмыкнул Грей. — А то будешь как пятно на фоне его идеальной рожи. — Иди ты, — отмахнулся я, но почему-то внутри кольнуло. Я пошёл на кухню, а в голове крутилось только одно: «Он меня видел? Или это правда глюки?» Чайник закипал, а я смотрел на своё отражение в тёмном окне. Обычный мужик. С пузом, с щетиной, с котом Васей. Что такому Радмиру от меня нужно? Да и нужно ли вообще? — Бред, — сказал я себе. — Просто совпадение. Но рука почему-то дрожала, когда я наливал кипяток в кружку. Я вернулся с кофе в зал, но сесть не успел. В коридоре раздались голоса, и Михалыч просунул голову в дверь: — Артур, дуй в малый конференц-зал. Поможешь там с аппаратурой. Эти телевизионщики свои провода притащили, а у них ничего не работает. — А почему я? — спросил я без особого энтузиазма. — Потому что Стив с Греем сейчас поцапаются и разнесут тут всё, а ты хоть руки имеешь из нужного места. Давай, шевелись. Я вздохнул, отставил кружку и поплёлся в малый зал. Он находился на минус втором этаже, как раз над казино. Раньше там был склад, потом сделали переговорную для важных гостей, чтобы не тащить их через весь этаж. Спускаясь по лестнице, я услышал голоса. Один — женский, звонкий, с акцентом. Второй — мужской, низкий, спокойный. И третий — резкий, раздражённый. — Я вам в сотый раз объясняю: здесь нет нужной розетки! — это, видимо, наш электрик Андрей Фрадров. Мужик лет пятидесяти, вечно небритый, с вечной сигаретой за ухом, хотя курить в здании запрещено. Андрей работал в бизнес-центре с открытия и знал каждую дыру в стене. А ещё у него был пёс Мишаня — здоровенная лохматая дворняга, которую Андрей таскал с собой везде, где мог. Охрана давно забила на это дело. Я зашёл в зал и обомлел. Посредине стоял Радмир. Вживую он оказался даже... страннее, чем на экране. Светлые волосы, острые скулы, гладкое лицо — ни намёка на щетину. Красивый, да. Но я заметил то, чего не видно по телевизору: мелкие морщинки у глаз, чуть заметную усталость в осанке. Он старше меня. Года на три-четыре, может, на пять. Не мальчик уже. Но эта его гладкость... Она выглядела неестественно. Словно он никогда не брился в принципе. Словно у него волосы на лице просто не росли. Рядом с ним суетились две женщины. Одна — высокая, худая, с тёмными волосами, собранными в тугой пучок. Одета строго, в чёрное. Лицо холодное, без улыбки. Вторая — полная противоположность: пышная, рыжая, в ярко-красном пиджаке, с огромной сумкой через плечо. Она что-то быстро говорила по телефону, жестикулируя свободной рукой. — Артур, — представился я, кивнув в пространство. Радмир повернулся ко мне. Наши глаза встретились. И мир дёрнулся. Всего на секунду. Как будто кадр сбился. Я моргнул, и всё стало нормально. Но в эту секунду я увидел его взгляд — он смотрел на меня не как на случайного айтишника. Он смотрел с каким-то... узнаванием? Интересом? — Радмир, — сказал он и улыбнулся. Улыбка была тёплой, но глаза оставались холодными. Или мне показалось? — А это Сефина Фринд, наш продюсер, — он кивнул на высокую брюнетку. Та едва заметно кивнула мне, не протягивая руки. — А это Валентина Элван, наш редактор. Хотя все зовут её Джули Сморт. Не спрашивай почему, это отдельная история. Рыжая оторвалась от телефона и широко улыбнулась: — Ой, привет! А ты местный? Поможешь нам с розетками? А то ваш электрик, — она покосилась на Андрея, — говорит, что здесь ничего не работает, а нам же надо как-то работать, правда? — Я не говорил, что ничего не работает, — буркнул Андрей. — Я сказал, что розетка не там, где вы хотите. А переносить её я не буду, потому что это не моя работа. Мишаня, фу! Не нюхай аппаратуру! Я только сейчас заметил пса. Мишаня — огромный, лохматый, с добрыми глазами и вечно виляющим хвостом — обнюхивал камеру. Радмир отступил на шаг. На секунду мне показалось, что в его глазах мелькнул страх. Но только на секунду. Он тут же взял себя в руки. — Собака не будет мешать? — спросил он спокойно. — Мишаня никому не мешает, — огрызнулся Андрей. — Он умнее некоторых людей. Пойдём, Мишаня, — и он вышел, даже не попрощавшись. Я остался с ними. В зале висело большое зеркало — от пола до потолка, в деревянной раме. Раньше тут была танцевальная студия, видимо, с тех пор осталось. Я случайно бросил взгляд в него и... Радмир стоял ко мне спиной, разговаривая с Джули. А в зеркале он смотрел прямо на меня. Не отражение. Он смотрел на меня из отражения, хотя в реальности стоял ко мне спиной. Я замер. Кофе в руке дрогнул, пара капель пролилась на пол. — Всё в порядке? — спросил Радмир, обернувшись. В реальности. Я перевёл взгляд с зеркала на него. В зеркале его отражение теперь повторяло движения — нормально, как положено. — Да... — выдавил я. — Проводка старая. Искрит иногда. Джули засмеялась: — Ой, у нас на студии тоже вечно что-то искрит! Сефина, ты помнишь, как в прямом эфире свет погас? Сефина даже не улыбнулась. Она смотрела на меня. В упор. Холодно. Оценивающе. — Ты давно здесь работаешь? — спросила она. — Пять лет. — И никогда ничего странного не замечал? Вопрос прозвучал как-то... не к месту. И не про работу. — Странного? — переспросил я. — В смысле? Она открыла рот, чтобы ответить, но Радмир её перебил: — Сефина имеет в виду, не замечал ли ты странностей с электричеством. Нам сказали, что здесь, в нижних этажах, бывают перепады напряжения. — А, ну да, бывает, — соврал я. — Но сейчас всё нормально. Я поставил кофе на стол и подошёл к проводам, делая вид, что разбираюсь. На самом деле мысли были не о проводах. Я краем глаза следил за Радмиром. Он отошёл к окну — здесь, на минус втором, окон не было, только фальшивое, с подсветкой, изображающее небо. Он смотрел в своё отражение в стекле. Или сквозь него. — Красивое зеркало, — вдруг сказал он, поворачиваясь к большому. — Старое. Такие сейчас редко делают. — Тут раньше танцевальный зал был, — ответил я. — Девочки занимались, лет двадцать назад. — Девочки, — повторил он задумчиво. — Интересно, они что-нибудь видели в нём? — В смысле? Он посмотрел на меня. Теперь, вблизи, я рассмотрел его лучше. Да, он старше. Морщинки у глаз, лёгкая тень под ними. Но кожа... слишком гладкая. Словно восковая. И запах. От него пахло не парфюмом, а чем-то другим. Старыми вещами. Пылью. И чуть-чуть — сладковатым тленом. Как от бабушкиного сундука на чердаке. — В зеркалах иногда можно увидеть то, чего нет, — тихо сказал он. — Ты так не думаешь? У меня похолодела спина. — Я думаю, что мне надо розетку починить, — сказал я и отвернулся. Пальцы дрожали, когда я ковырялся в проводах. Сзади слышались голоса: Джули щебетала про свет, Сефина отдавала короткие приказы, Радмир молчал. Но я чувствовал его взгляд. Он смотрел на меня. Всё время. Когда я закончил и выпрямился, наши глаза снова встретились в зеркале. Он стоял сбоку от меня, но в отражении — прямо за моей спиной. Ближе, чем в реальности. Настолько близко, что я почти ощутил его дыхание на своей шее. Я резко обернулся. Он стоял в трёх метрах, разговаривая с Джули. Спокойно. Обычно. — Я пойду, — сказал я хрипло. — Если что — зовите. Через Стива или Грея. Они на минус третьем. — Спасибо, Артур, — Радмир улыбнулся. — Мы обязательно позовём. Он произнёс моё имя так, будто пробовал на вкус. Будто запоминал. Я вышел в коридор и прислонился к стене. Сердце колотилось как бешеное. Я посмотрел на свои руки — они тряслись. — Спокойно, — сказал я себе. — Спокойно, Артур. Ты просто не выспался. Пива вчера перепил. Нервы. Но в глубине души я знал: дело не в пиве. Что-то было не так с этим Радмиром. Что-то было не так с зеркалами. И что-то было не так со мной, потому что, когда он смотрел на меня, мне было не только страшно. Мне было... любопытно. И ещё кое-что. Когда я стоял к нему спиной и чинил провода, а он смотрел на меня из отражения слишком близко — на секунду я захотел, чтобы он подошёл по-настоящему. Чтобы положил руку на плечо. Чтобы... — Твою мать, Артур, — прошептал я и быстро пошёл к лестнице. Наверх. Подальше от зеркал. Подальше от него. Но я знал, что это не поможет. Я поднялся на минус третий и зашёл в наш зал. Стив и Грей всё ещё переругивались, но уже вяло, без энтузиазма. — Ну чё там? — спросил Грей, увидев меня. — Звезда приехала? — Приехала, — буркнул я, падая в кресло. — И как он? Я пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным: — Нормально. Лысый, что ли? — Ты чё, ослеп? — удивился Стив. — У него волосы светлые, но густые. На фотках видно. — Значит, показалось, — отмахнулся я. Грей прищурился: — Ты какой-то странный. Бледный. Случилось чего? — Не выспался, — соврал я. — Вчера допоздна телик смотрел. — О, кстати! — оживился Стив. — Я гуглил этого Радмира. Странный тип. — В смысле? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ну, биография какая-то мутная. Год рождения то ли 1998, то ли 1995 — везде по-разному пишут. Где учился — непонятно. Как в шоу попал — тоже туман. И фотографии старые... В общем, смотри сам. Он развернул ко мне ноутбук. На экране была фотография Радмира — явно старая, ещё чёрно-белая. Мужчина в костюме начала двадцатого века, с усами, но глаза... Глаза были те же. Те самые. — И чё тут странного? — спросил Грей, заглядывая через плечо. — Просто фото в ретростиле. — А то, — Стив ткнул пальцем в подпись под снимком, — что это фото 1923 года. И подписано: «Неизвестный актёр, предположительно Радмир». У меня похолодело внутри. — Бред, — сказал я. — Совпадение. Мало ли Радмиров. — Ну да, наверное, — Стив пожал плечами и закрыл вкладку. — Просто совпадение. Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Перед внутренним взором стояло отражение Радмира в зеркале — слишком близко, слишком реально. И его голос, когда он сказал: «В зеркалах иногда можно увидеть то, чего нет». Я открыл глаза и посмотрел на монитор своего компьютера. Чёрный экран отражал моё лицо — усталое, с щетиной, с тёмными кругами под глазами. И на секунду мне показалось, что отражение улыбнулось. Не я. Оно. Я резко отодвинулся от стола. — Артур, ты чего? — спросил Грей. — Ничего, — ответил я. — Пойду покурю. — Ты же не куришь. — Значит, начну. Я вышел из зала и побрёл к пожарной лестнице, ведущей наверх. Мне нужно было оказаться подальше от этих подземных этажей. Подальше от зеркал. Но когда я проходил мимо малого конференц-зала, дверь была приоткрыта. Я невольно замедлил шаг и заглянул внутрь. Там никого не было. Аппаратура стояла включённая, на мониторах мелькали какие-то настройки. И большое зеркало висело на стене, пустое, тёмное. Я уже хотел идти дальше, как вдруг в зеркале что-то мелькнуло. Я замер. Из глубины зеркала, медленно, как из тумана, проступила фигура. Радмир. Он шёл прямо на меня — из отражения пустого зала, где его не было в реальности. Подошёл вплотную к стеклу, упёрся в него ладонями. Посмотрел мне прямо в глаза. Я не мог пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. В реальности за моей спиной раздался голос: — Артур. Я резко обернулся. Радмир стоял в коридоре. Живой. Настоящий. В метре от меня. — Ты что-то забыл? — спросил он спокойно. Я перевёл взгляд обратно в зеркало. Там было пусто. Только моё собственное отражение — испуганное, бледное. — Нет, — выдавил я. — Проходил мимо. — Заходи, если хочешь, — он улыбнулся той же тёплой улыбкой с холодными глазами. — Мы почти закончили настройку. Через час интервью. Можешь посмотреть, если интересно. — Посмотрю, — сказал я. — Может быть. Я развернулся и почти побежал к лестнице. Наверху, у выхода на улицу, я остановился, опёрся руками о стену и попытался отдышаться. Мимо прошёл Андрей Фрадров с Мишаней. Пёс ткнулся мне в ногу мокрым носом и замахал хвостом. — Ты чего, Артур? — спросил Андрей. — Бледный как смерть. — Ничего, — ответил я. — Андрей, скажи... Ты здесь давно работаешь. Ничего странного не замечал? С зеркалами? Андрей посмотрел на меня внимательно, достал из-за уха сигарету, понюхал её, но закуривать не стал. — Странного, говоришь? — переспросил он. — А чё, замечал уже? — Что замечал? Он помолчал, потом кивнул сам себе: — В том зале, где эти сейчас сидят, зеркало старое. Ещё с танцевальной студии. Девочки, которые там занимались, говорили, что иногда видят в нём кого-то чужого. Я не верил, думал, детские фантазии. Но пару раз, когда проходил мимо поздно вечером, тоже видел. Мельком. Стоит кто-то в зале, а захожу — никого. И зеркало темное, как сейчас. — И что это? Андрей пожал плечами: — А хрен его знает. Я в такие дела не лезу. Работаю своё и ухожу. Ты тоже не лезь, Артур. Особенно когда эти... — он мотнул головой в сторону лестницы, — приехали. — Почему? — Потому что, — Андрей сунул сигарету обратно за ухо, — этот их ведущий, светленький... Когда он в здание заходил, Мишаня на него зарычал. А Мишаня на людей не рычит никогда. Только на тех, кто... не совсем люди. Я сглотнул. — Думаешь? — Не думаю, а знаю, — Андрей похлопал пса по голове. — Собаки чувствуют. Ладно, бывай, Артур. И запомни: зеркала вечером лучше занавешивать. Моя бабка так делала. Говорила, чтобы нечисть не вылезла. Он ушёл, а я остался стоять у стены. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Грея: «Михалыч зовёт всех в малый зал. Сказал, что телевизионщики хотят, чтобы мы были на фоне. Для массовки. Придёшь?» Я посмотрел на экран, потом на лестницу, ведущую вниз. Туда, где ждал Радмир. Туда, где зеркало показывало то, чего нет. Мой большой палец завис над экраном. «Приду» — написал я. И сам не понял, зачем.