Король проклятий в Нью-Эриду

— ЧЁРНАЯ МОЛНИЯ! Ударная волна от столкновения ударила в Итадори — не магией, не техникой, просто физической силой взрыва. Его отбросило назад, голова мотнулась, и он рухнул на землю без сознания. — ИТАДОРИ! — закричал Мегуми, пытаясь подняться, но силы оставили его. Тишина. Главарь опустил руку. Защитное поле погасло. Он посмотрел на бессознательное тело Итадори, потом на Мияби, потом снова на Итадори. — Интересно, — сказал он. — У нас есть приказ доставить сосуды. Живыми или мёртвыми — неважно. Он кивнул своим людям. Двое отделились от группы и подошли к Итадори. Один держал в руке окровавленный свёрток — такой же, как тот, что Вайз проглотил на площади Люмины. — У нас их два, — сказал тот, что стоял над Итадори. — Зиждитель будет доволен. Второй кивнул: — Второй сосуд где-то внутри. Но этот — сейчас. Пока никто не мешает. Он разорвал ткань. В свете пожаров блеснули два почерневших от времени пальца. — Получи, сосуд Зиждителя. Первый палец исчез во рту Итадори. Потом второй. Мегуми, лёжа в тени у стены, видел это. Он пытался подняться, но ноги не слушались. Территория высосала из него всё. — Нет... — прошептал он. Чёрные линии на теле Итадори дрогнули. Пульсировали. Потом замерли. — Ничего не происходит, — сказал один из экзальтистов. Из-за угла выбежала Сокаку с глефой наперевес — МИЯБИ! — НЕ СМЕЙ ПОДХОДИТЬ К НАМ! — крикнул экзальстист, что скормил пальцы двуликого Итадори и направил меч в сторону Сокаку, но понял, что его из его руки хлестала кровь, которая была отрезана ровным срезом по локоть, — ч-что?!... — Даю одну секунду, — грозно сказал Сукуна, на лице которого затягивались ссадины и синяки, — Пошёл прочь. Экзальстист вместе с главарём отскочили к толпе, молча наблюдая как Сукуна встаёт и оттряхивается от пыли. — Такая аура... — начал про себя говорить главарь, слыщащий удары своего сердца от страха, — Похожа на Ауру Зиждителя, но намного зловещее и ужаснее. Мои колени трясутся, а любое неверное движение может привести к смерти... Он обвёл взглядом поле боя. Центральные ворота, где Мияби лежала в пыли. Правый фланг, где Исюань и Сокаку замерли, не зная, что делать. Крыша, где Харумаса застыл с луком в руках. Левый фланг, где Мегуми пытался подняться, но не мог. Остановился возле Мияби, посмотрел на экзальстистов, не понимая, как можно было проиграть, по его мнению, этим ничтожествам Он подошёл к ней. Медленно, не торопясь. Приложил руку к её боку, там где была рана от клинка — Что ты делаешь? — прохрипела Мияби. Мияби почувствовала, как боль уходит. Кровь остановилась. Рваная рана на боку затягивалась прямо под пальцами — края сходились, плоть срасталась, через несколько секунд о ране лишь окровавленная одежда. — Не смей умирать, мечница. У меня на тебя ещё есть планы. — Зачем ты это делаешь? — прохрипела Мияби. — Молчать. — приказным тоном отрезал Сукуна Он развернулся и пошёл к центру двора, где всё ещё стояла группа экзальтистов во главе с тем самым главарём в маске. А вы, — сказал он, окутывая их ленивым взглядом, — похоже, гордецы... Главарь вздрогнул, но не отступил. Остальные жались назад, но он стоял. — Перед королём падают на колени. — констатировал Сукуна В сторону толпы экзальстистов полетел разрез, Главарь тут же упал на одно колено, помощник же упал лицом в землю, дрожа всем телом от страха, остальных же, кто не успел, разрезало пополам. Сукуна смотрел на это с лёгким интересом. Его взгляд остановился на главаре. — Заставь дурака богу молиться, — лениво произнёс он. — И вот. Главарь поднял глаза. — Умом ты явно не отягощён, — продолжил Сукуна. — Неужто думал, что встать на одно колено — достаточно? Главарь открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Сукуна щёлкнул пальцами. Ни звука. Ни вспышки. Просто — линия. Тонкая, едва заметная, опоясавшая голову главаря на уровне макушки. Главарь замер. Его глаза расширились. А потом верхняя половина его головы медленно соскользнула вниз. Сначала показалось, что это оптический обман. Но через секунду полголовы отделилась и с глухим стуком упала на землю, оставив ровный срез. Тело ещё секунду стояло, а потом рухнуло замертво. Сектант, лежащий ничком, зажмурился, ожидая смерти. Но ничего не произошло. Сукуна опустил руку и посмотрел на трясущегося фанатика. — А тебе чего? — лениво бросил он. — Говори, пока дозволяю. — Н-нас послал Зиждитель... Если ты присягнешь ему, о-он дарует тебе... — Да подними ты уже голову... — скучающе бросил Сукуна. Экзальстист очень медленно поднял голову, боясь сделать что-то не так. Но уже было поздно. Он не заметил, как лишился второй руки, которую Сукуна уже держал в руках. — Скормил мне пару пальцев и думаешь, что можешь ставить мне условия? Подумаешь, какой то Зиждитель дарует что то — повторил Сукуна, словно пробуя слово "Зиждитель" на вкус. — Впрочем, — Сукуна улыбнулся. — Отблагодарю тебя за пальцы. Живи и иди расскажи своим как надо вести себя с Королём . А это, — Сукуна бросил руку экзальстиста к его ногам, — плата за твою дерзость. Знай своё место, ничтожество. Экзальтист смотрел на свою культю, на отрубленную руку, на улыбающегося Сукуну. Он хотел что-то сказать, но из горла вырвался только булькающий хрип. Он развернулся и побежал, спотыкаясь, зажимая рану. Сукуна проводил его ленивым взглядом, потом обвёл глазами поле боя. Трупы. Тишина. Повреждённый храм. — Какая же скука, — резюмировал он, — Наслаждайся зрелищем, пацан. Четыре глаза на лице Итадори закрылись. Тело обмякло, и он рухнул на колени. — ИТАДОРИ! — Мегуми рванул к нему, успев подхватить. Итадори открыл глаза. Обычные. Карие. И сразу же частое, сбивчивое дыхание. Грудь ходила ходуном, пальцы вцепились в плечи Мегуми так, что побелели костяшки. — Я... я... — голос срывался, не складывался в слова. — Итадори, ты меня слышишь? Ты в порядке? — В порядке?! — выкрикнул он, — Ты видел, что я делал?! Своими руками! Он отшатнулся от Мегуми, пополз назад по земле, глядя на свои руки так, будто они были чужими. Будто каждая фаланга могла в любой момент убить снова. — Я даже не касался их! — голос сорвался на крик. — Просто смотрел, как их режет на куски, а я ничего не мог сделать! Он зажал голову руками, сжался в комок. — Я чувствовал, как энергия течёт по мне. Как разрезы проходят сквозь них. Я видел их глаза в последнюю секунду. И не мог даже зажмуриться! Голос сорвался на всхлип. Итадори затрясся. — Я не хочу это помнить! Не хочу! Мегуми шагнул к нему, но Итадори отшатнулся. — НЕ ПОДХОДИ! Я... я снова могу... я не знаю, когда он вернётся... я опасен... Он уже не плакал, он рыдал. В голос. По-детски, взахлёб, уткнувшись лицом в колени. Сокаку подбежала к Мияби, которая всё ещё сидела на земле, глядя на свои руки. — Мияби-сан! Ты жива! — Да... — Мияби медленно поднялась. — Жива. — А что с раной? Мияби не ответила. Она смотрела на Итадори, который стоял в окружении Мегуми, сжимая кулаки и глядя в землю. — Пойдём, — сказала она. Мияби подошла к Итадори. Мегуми отошёл, давая им пространство. — Итадори. Он поднял голову. Красные глаза, мокрые щёки. — Госпожа Хосими... я... — Ты спас мне жизнь. Он замер. — Что? — Ты ударил главаря, чтобы он меня не убил. — Я... я не помню. Я просто увидел, что ты падаешь, и... — И побежал. — Мияби смотрела на него прямо. — Ты побежал, даже не думая. Это был ты. Не он. Итадори молчал. — То, что он делал моими руками, — прошептал он, — я видел всё. Каждое движение. Каждую смерть. И не мог остановить. — Знаю. — Я чувствую их до сих пор. Эти руки... они убивали. Мияби протянула свою руку и накрыла его ладонь. — Эти руки меня спасли, — сказала она. — Я выбираю помнить это. Итадори посмотрел на её пальцы поверх своих. Потом в её глаза. — Госпожа Хосими... — Мияби, — поправила она. — После такого можно без титулов. — Мияби... я не знаю, как с этим жить дальше. — Так же, как и мы все. — Она убрала руку. — По одному дню. Солнце всходило над храмом. Итадори сидел на камне, глядя на небо. Мегуми молча сидел рядом. Мияби стояла у входа в храм, наблюдая за ними. Подошла Исюань. — Он справится, — тихо сказала она. — Знаю. — А ты? Мияби помолчала. — Я тоже. Сокаку подбежала к Итадори и протянула ему паек. — Держи. — Спасибо, Сокаку. — Не за что. Где-то в глубине его сознания, в самой тёмной части, раздался тихий довольный смех. Итадори вздрогнул. — Хороший у тебя вкус, пацан, — лениво протянул Сукуна. — Эти два пальца — просто сказка. — Заткнись. — Как скажешь. Но ты сам знаешь: я никуда не денусь. Итадори сжал паек и закрыл глаза. Но ничего не сказал остальным. К воротам подошёл Годжо. Без повязки. Шесть Глаз светились тускло. В руках коробка с мёдом и пакет с пирожными. — Посмотрите какие пирожные я купил по скидке, — весело приветствуя всех закричал годжо, — Ой, у вас тут вечеринка была? — спросил он, оглядывая разрушения. Все обернулись. — Годжо?! — выдохнула Мияби. — Я же обещал, что приду, если понадоблюсь. — Он перешагнул через обломок стены. — Ну, почти не опоздал. — Ты... как выбрался?! — Выбрался? — Он пожал плечами. — Как все нормальные люди, через дверь. — Через дверь толщиной 75 сантиметров и весом 20 тонн? — Ага, пришлось приоткрыть, чтобы выйти Мияби закрыла глаза. — Ты сломал самую прочную дверь в этой тюрьме... — Не сломал, — Годжо изобразил оскорблённую невинность, — Просто открыл... с куском стены... а дверь потом сама упала... Мияби закрыла лицо рукой. — Ты невыносим... Годжо подошёл к Итадори и Мегуми. Остановился, внимательно глядя на Итадори. — Два пальца, — сказал он. Не спросил — утвердил. Итадори вздрогнул. — Я... я не хотел... — Знаю. — Годжо положил руку ему на плечо. — Ты справился. Лучше, чем мог. — Я убивал людей. Моими руками... моими пальцами... — Не своими. — Годжо сжал плечо. — Запомни это. Итадори поднял на него глаза. Красные, опухшие. — А если он снова выйдет? — Выйдет. — Годжо пожал плечами. — Но я теперь рядом. Он похлопал Итадори по плечу и подошёл к Мияби. — Ты как? — Жива. — Вижу. — Он посмотрел на её бок, где ещё недавно была рана. — Сукуна постарался? — Да. — Хорошо. — Годжо кивнул. — Значит, не всё так плохо. Сокаку подбежала к Годжо и дёрнула за рукав. — Дядя Годжо! Ты пришёл! — Пришёл, мелкая. Годжо раздал пирожные и мёд всем присутствующим. Даже Харумасе, который всё ещё лежал на скамейке, делая вид, что умирает. — Держи. Притворяющимся мёртвым тоже надо есть. — Спасибо. — Харумас приподнялся, взял пирожное. — А откуда ты знаешь, что я... — Шесть Глаз, — перебил Годжо. — Я всё вижу. Даже то, что ты не умер. — Так нечестно... Годжо сел на обломок стены рядом с Исюань. — Храм восстановим, — тихо сказала она. — Знаю. — Ты поможешь? — Помогу. Они сидели молча, глядя на поднимающееся солнце. — У вас есть телевизор? — спросил Годжо, — Наверно весь город говорит о моем побеге.