Король проклятий в Нью-Эриду

Оказавшись в каверне, Вайз попросил Шуньгуан остановиться и начал говорить с ней. — Старшая ученица... — начал он, подбирая слова. — У меня к тебе просьба. Если я не смогу контролировать того, кто сейчас во мне... если он вырвется и начнёт творить то, что хочет... прошу, убей меня. Без сожалений. Если не будет другого выхода. Шуньгуан замерла. Белые ленты шифона на её плечах колыхнулись, когда она резко повернулась к нему. Асимметричная юбка с красными узорами качнулась, открывая бедро. В лиловом свете каверны её татуировки на плече казались почти чёрными. — Младшенький... — ошарашенно смотря на него, сказала она. — Всё хорошо? Почему ты просишь убить тебя? Ты же знаешь, что я никогда не нанесу тебе вреда. — То, что сидит во мне... — Вайз сжал кулаки, его серо-синий бомбер с оранжевой подкладкой выглядел здесь неестественно ярким пятном. — Это настоящее воплощение зла. Если я не смогу сдерживать его, я боюсь, что пострадают невинные люди. Я боюсь... что пострадаешь ты и наша школа. — Его глаза заблестели, но он сдержал слёзы. — Не волнуйся, младшенький, — Шуньгуан шагнула ближе, её голос звучал спокойно, но с заботой. — Вместе мы со всем справимся. Идём дальше. Она уже собралась идти, как вдруг... Тень под ногами Вайза исказилась. Сначала Вайз подумал, что ему показалось — просто игра лилового света каверны. Но тень не просто шевельнулась. Она поплыла. Чёрная, густая, как нефть, лужа расползалась под его кроссовками, засасывая подошвы. — Что за... — начал Вайз, но не успел договорить. Земля ушла из-под ног. — МЛАДШЕНЬКИЙ! — крик Шуньгуан разорвал тишину. Она метнулась вперёд быстрее, чем успела подумать. Её пальцы сомкнулись на его запястье — железной хваткой, от которой трещали кости. Белые ленты шифона хлестнули по воздуху. Вайз уже провалился по пояс в эту чёрную жижу. Она была холодной — нет, не холодной, она была отсутствием температуры. Просто пустота, которая тянула вниз, в никуда. — Оно затягивает меня! — в панике крикнул Вайз, чувствуя, как хватка Шуньгуан слабеет — её пальцы скользили по его руке, не находя опоры. — Я не могу вытащить тебя! — напряжённо сказала она. Красная кисть на её поясе хлестала по ветру, которого не было. Татуировки на плече пульсировали, словно пытаясь пробудиться. — Тогда отпусти меня! — решительно крикнул Вайз. — Ни за что! В её голосе не было страха. Только ярость. Только отчаяние. Только обещание. — Если нас затянет вместе, то так тому и быть, но я ни за что не отпущу тебя! Чёрная жижа дёрнулась сильнее. Вайз провалился по грудь. Шуньгуан, продолжая сжимать его руку, шагнула в тень следом за ним. Мир перевернулся. Они упали не в пустоту. Вайз ожидал боли, ожидал холода, ожидал чего угодно — но вместо этого они просто... оказались в другом месте. Огромная комната. Котельная. Ржавые трубы тянулись вдоль стен, переплетались под потолком, уходили в пол. Манометры с разбитыми стёклами, вентили, покрытые паутиной. Где-то капала вода — мерно, неотвратимо, как метроном. Пар сочился из трещин в трубах, застилая глаза. — Где это мы? — тихо спросил Вайз, всё ещё чувствуя пальцы Шуньгуан на своём запястье. Она не отпускала. Не разжимала хватку. И тут внутри него зашевелилось. — Ну что тут непонятного, — раздался в голове усталый, ленивый голос. Рот на щеке Вайза открылся сам собой. — Это чья-то территория. Похоже, здесь расположился проклятый дух. Судя по тому, что он умеет раскрывать территорию, это или первый, или особый уровень. — Какая ещё терри... — начал Вайз. И осекся. Существо появилось из ниоткуда. Просто — было пусто, и вдруг стало не пусто. Огромное. Получеловеческое. Вместо глаз — рты. Множество ртов. Они открывались и закрывались беззвучно, жадно, голодно. Тело соткано из той же чёрной жижи, что засосала их сюда. Оно занимало половину котельной, заполняя пространство собой, своей вонью, своим присутствием. — Ч-что... что это? — еле проговорил Вайз. Его лицо побледнело так, что даже оранжевая подкладка бомбера казалась ярче. — Я не з-наю... — Шуньгуан смотрела в глаза чудовищу — туда, где должны были быть глаза, но были только рты. — Я даже не могу пошевелиться от его ауры... Её голос дрогнула. Она старалась не показывать страха, чтобы не напугать Вайза, но Вайз видел её побелевшие пальцы, сжимающие рукоять меча. Видел, как дрожат её ресницы. Она боялась не меньше его. Вайз выхватил нож — старый, надёжный, всегда лежал в кармане бомбера. Замахнулся, чтобы ударить чудовище... И не понял, что произошло. Нож выпал из ослабевших пальцев. Вайз посмотрел вниз и увидел свою руку. Точнее, то, что от неё осталось. Кровь хлестала фонтаном из обрубка. Ровный срез — будто кто-то невидимый отрезал кисть идеально, хирургически чисто. Вайз смотрел на это и не чувствовал боли — только оглушающее, ватное недоумение. — В-вайз... твоя рука... — Голос Шуньгуан сорвался. Она смотрела на его культю. На кровь, которая заливала серо-синий бомбер, оранжевую подкладку, её белые ленты. Она испугалась. Не за себя. Не за чудовище. За него. За младшего ученика, которого не смогла защитить. Вайз действовал на автомате — годы в кавернах научили не паниковать, когда течёт кровь. Он рванул ремень, пережал культю выше локтя, затянул зубами. Боль пришла только сейчас — острая, горячая, вышибающая дух. — Сукуна! — закричал он в пустоту внутри себя. — Помогай! Умру я — умрёшь и ты! Тишина длилась секунду. Потом на его щеке открылись знакомые рот и глаза. Багровые зрачки лениво оглядели котельную, чудовище, Шуньгуан. — Ну уж нет, — с самодовольной улыбкой сказал Сукуна. — Пусть часть меня и умрёт с тобой, в мире всё равно останутся девятнадцать пальцев, где находится моя душа. И вообще, меня жутко бесит, что я не могу свободно управлять этим телом. Если хочешь поменяться — давай. Но в таком случае... — его голос стал ниже, тягучее, — я первым делом убью вот эту соплячку с мечом. Уж очень сильно она меня раздражает своей моралью. — Я... я тебе этого не позволю! — выкрикнул Вайз, чувствуя, как сознание начинает уплывать вместе с кровью. — Вот видишь? — усмехнулся рот на щеке. — Но если будешь так зацикливаться на мне, твои друзья погибнут. Существо с ртами вместо глаз наконец-то пошевелилось. Оно неторопливо подняло одну руку — огромную, чёрную, состоящую из той же жижи, что засосала их сюда. Вайз понял: следующий «незаметный» удар будет направлен на Шуньгуан. Она всё ещё стояла парализованная аурой, не в силах пошевелиться. Красные ленты шифона безвольно висели вдоль тела. Красная кисть на поясе — единственное яркое пятно в этом кошмаре. Или на него. Уже обездвиженного болью и шоком. Выбора не было. Совсем. — Ладно... — выдохнул Вайз. Голос в его голове звучал отдалённо, будто из глубокого колодца. Он видел перед собой бледное лицо Шуньгуан, её широкие от ужаса глаза, слышал её прерывистое дыхание. И видел ту неподвижную, уродливую фигуру с ртами вместо глаз, чья аура давила на разум, как гиря. Боль от ампутации пульсировала горячими волнами, и с каждой секундой он чувствовал, как силы покидают его вместе с кровью, сочащейся сквозь ремень на культе. — Я дам тебе временный контроль над телом. — Он сглотнул, чувствуя во рту привкус железа. — Но при одном условии: ты защитишь Шуньгуан от этого монстра. Внутри воцарилась тишина на долю секунды. Затем раздался бархатистый, довольный голос. — Хм... Хорошо. Я согласен. И контроль уплыл. Это не было потерей сознания. Это было похоже на то, как тебя насильно усаживают в кресло позади водителя и пристёгивают ремнями. Ты видишь всё то же лобовое стекло, те же руки на руле, но управляешь не ты. Вайз остался пассивным, отчаянно трезвым наблюдателем в глубинах собственного разума. — Что... что с ним? — мысль Шуньгуан билась, как пойманная птица. Она видела, как взгляд Вайза — знакомый, полный боли и страха — вдруг потух. Погас, как лампочка, в которой перегорела нить. А затем на его лице, одна за другой, открылись вторая пара глаз. Багровые. С вертикальными зрачками. Они обозревали мир с холодным, почти скучающим любопытством. По коже Вайза, будто проступая изнутри, поползли и почернели сложные узоры — татуировки древнего зла. Они вились по шее, уходили под воротник бомбера, выползали на скулы. Чёрные, как сама бездна. Тело Вайза выпрямилось с неестественной, кошачьей грацией. Сукуна поднял окровавленную культю правой руки, разглядывая её так, будто это была любопытная, но незначительная деталь. — Ах... — произнёс он голосом Вайза, но тембр был ниже, гуще, пропитан властью и ядом. — Как же приятна свобода. Пусть и на таких... унизительных условиях. Он лениво повернул голову к существу с ртами, которое всё ещё неподвижно стояло, излучая волны страха. — Ну что, безликий уродец? — его голос сочился презрением. — Надоело тут вонять? Давай-ка, сделаем этот скучный день повеселее. Пойдём поубиваем детишек на файлюме. Повесим их головы на воротах храма, а тела... мм, сожрём. Звучит заманчиво, не правда ли? — Нет... Он не может... — Шуньгуан почувствовала, как её сердце остановилось. Это была не пустая угроза. В этих словах, в этом тоне была леденящая душу истинность. Этот... этот не-Вайз говорил о массовом убийстве с той же лёгкостью, с какой можно предложить пойти выпить чаю. Проклятый дух, лишённый разума, но не инстинктов, не понял слов. Но он в полной мере ощутил исходящий от Сукуны поток насмешки, презрения и абсолютной, ничем не прикрытой злобы. Это был вызов, на который его примитивная сущность не могла не ответить. Все рты на его теле — на «лице», на груди, на плечах — разом разинулись в беззвучном, яростном рыке. Пространство его собственной жалкой территории содрогнулось. Из каждой пасти вырвался клубок искажённой, кипящей энергии — отвратительной смеси эфира и скверны. Сгустки слиплись в один массивный, ревущий шар грязно-багрового и ядовито-зелёного пламени. Файербол чистого хаоса, сжигая воздух и искря сгустками ненависти, ринулся прямо в грудь Сукуны. Сукуна не сделал ни шага в сторону. На его лице мелькнуло лишь самое лёгкое, брезгливое раздражение. — Идиот... — пробормотал он, глядя на летящую стену огня и разрушения. И только в этот момент, в момент неминуемого удара, он словно вспомнил о своей неполноценности. Он взглянул на окровавленную культю правой руки. И прямо на глазах у Шуньгуан произошло нечто, от чего её рассудок едва не дрогнул. Из культи, без малейшего звука, вспышки или дыма, просто полезла плоть. Тёмная, живая, она вытягивалась, наращивая кость, оплетая её мышцами и сухожилиями, обтягивая всё это свежей, мертвенно-бледной кожей. Вся рука — от плеча до кончиков пальцев — отросла за те доли секунды, что файербол преодолевал последние метры. И тут же, этой только что созданной рукой, Сукуна просто вытянул её вперёд, подставив ладонь под удар. — НЕТ! — мысленно закричала Шуньгуан, уже предвидя, как плоть и кости обратятся в пепел. Удар был оглушительным. Файербол врезался в его ладонь с силой, способной смести с лица земли небольшое здание. Но вместо взрыва, вместо боли и разрушения произошло нечто невообразимое. Пламя отразилось. Не рассеялось, не было поглощено — оно буквально отскочило от его ладони, как резиновый мяч от бетонной стены, и с тем же рёвом врезалось в дальнюю стену котельной, вызвав там сокрушительный взрыв. Обломки и пар заполнили пространство. Сукуна опустил руку, с безразличием разглядывая идеальную, нетронутую ладонь. На его лице промелькнула тень неподдельного удивления. — Хм... Рука восстановилась? — пробормотал он про себя, сжимая и разжимая кулак новой руки. — Обратная техника сработала на автомате. Я даже не думал её применять. Забавно. Он отвлёкся от своих мыслей, и его взгляд снова стал ледяным, сосредоточенным на дрожащем от ярости и зарождающегося страха проклятом духе. Сукуна медленно поднял вновь обретённую руку, и чёрные линии на его теле вспыхнули глубоким, зловещим багровым светом. — Ладно. Хватит возиться с клопом, — его голос изменился, стал гулким, многослойным, звучащим отовсюду и ниоткуда. — Ни этот пацан, ни эта девчонка с её игрушечным мечом, ни даже ты, жалкое недоразумение... вы не знаете, что такое настоящее проклятие. Воздух вокруг них начал вибрировать, гудеть низкой, разрушительной частотой. Давление возросло в десятки раз, заставляя Шуньгуан пригнуться к полу. Остатки территории котельной затрещали и поплыли, как мираж. — Раз уж выдался шанс... — Сукуна широко, нечеловечески улыбнулся. — Я покажу вам, что такое настоящая магия. Он сложил пальцы обеих рук в странную, древнюю печать. — Расширение территории... И мир перевернулся. Не взрыв, не затемнение. Тихая, неумолимая замена. Ржавые трубы, пар, металл — всё растворилось, уступив место другому пространству. Они стояли в гигантском, пустом зале, устланном белеющими горами костей. Над ними вместо неба клубилась бесконечная багровая мгла, в которой плавали и беззвучно хлопали гигантские пасти. В центре, на возвышении из черепов и скрюченных конечностей, возвышался чудовищный трон. Воздух был густым, сладковато-приторным от запаха крови, тления и немыслимо древней злобы. — ...Гробница зла. Разум Шуньгуан захлебнулся. Её связь с силой — всё было раздавлено, стёрто этой абсолютной, богохульной реальностью. Она не могла дышать, не могла мыслить. Она могла только ощущать всепроникающий ужас. Проклятый дух замер. Его примитивная агрессия обратилась в чистый, животный страх. Он дрожал, будто травинка перед ураганом. Сукуна уже восседал на своём троне. Он не перемещался — он просто был там. Подперши щёку кулаком, он смотрел на жалкое существо сверху вниз. Пространство вокруг проклятого духа взорвалось тишиной. Невидимые лезвия, быстрее любого восприятия, прочертили в воздухе сложнейший, смертоносный узор. Не было звука, не было сопротивления. Существо просто перестало быть целым, рассыпавшись на мириады идеальных, микроскопических кубиков, которые тут же испарились. Всё заняло мгновение. Территория схлопнулась. Они снова были в руинах обычной каверны. Тишина. Давление исчезло. Сукуна стоял на месте, разглядывая свою новую руку с отстранённым видом. — Слабее, чем должно быть... — пробормотал он. — Эта реальность сопротивляется. Интересный феномен... В это время Сукуна подошёл к Шуньгуан, однако без намерения напасть на неё. — Всё кончено, — пробормотал Двуликий, однако никакой реакции от Вайза не последовало. — Достал. Меняйся уже, если хочешь, — раздражённо крикнул Король проклятий. — В чем дело, пацан? Поняв, что Вайз не может забрать контроль, Сукуна обнажил свою улыбку и посмотрел на Шуньгуан глазами, предвкушающими битву...