Нагота

Джейс был выгодной инвестицией. Молодой изобретатель, пышущий жаром и юношеским максимализмом. Да вот только он был. Был. До того, как Медарда затащила его в постель.  Теперь же она не понимает, как вести себя с ним. Как реагировать? — Джейс, мне… — Мэл отстраняет его за волосы, когда он лезет на грудь с мокрыми поцелуями, прикусывая ореол соска.   — Что такое, Мэл? Больно? Неприятно? Мне прекратить? — Талис предельно отзывчивый. Стоит только выдавить из себя сипое «стой», как он в ту же секунду прекращает. Стоит погладить, как он льнет, отвечая на нежность.  Мужчины в Ноксусе другие. Да и Пилтовере, если подумать, тоже. Джейс же совсем иной. Медарда не может понять, нравится ли ей это. Это просто воспринимается иначе. Для неё — странно. Мэл не приучена к нежности и ласке. Даже секс для неё ранее представлялся куда менее чувственным, чем с Джейсом.  Он податливый. Восковой. Тающий. И близость с ним тоже. Мэл не хочет усугублять её авторитарностью, но просто не знает, как избежать этого. Не хочет упустить. Она считает себя эгоисткой, пытаясь взять больше и больше. Пауком, черной дырой, потому что не может насытиться.  — Нет. Мне просто странно. Непривычно.  — От близости? — Джейс утирает губы углом ладони, ложась рядом. Проводит по животу, задевая выступающие ребра. Мэл ежится.  Прикосновения отдаются током, тепло распространяется по телу, разгоняется с кровью по венам тонкими иголками. Медарда вздрагивает и отворачивается, закутываясь в пуховое одеяло. Оно, странным образом, не греет, только душит и пускает влагу по лопаткам.  — Нет, — однообразно отзывается Мэл. — От… Она не хочет, чтобы он гадал. От этого делается противоестественно стыдно, так что она перебивает:  — От нежности. Мне не неприятно. Я просто не привыкла к тому, что близость может выглядеть так.  — Но ты заслуживаешь такой близости, — Джейс пытается развернуть ее к себе, чтобы посмотреть в глаза. Мэл позволяет. Она кажется себе слабее, чем есть.  — Это слишком, — выдыхает Мэл, находясь опасно близко к губам Талиса. Она не хочет целовать их. Джейс выглядит смущенным, разочарованным. Порывается сказать что-то, но замолкает, вставая с кровати.  Джейс натягивает нижнее белье, а за ним и брюки. Прямо перед ней. Очевидно, слегка тушуется, замечая пристальный, довольно хищный взгляд на своем теле. Торс привлекательно мерцает каплями пота. Мэл не понимает его резвости, поворачивается и смотрит глаза в глаза, свешиваясь с кровати. — Ты куда? — растерянно спрашивает Медарда. — Мне надо идти, — запинается. — Прости. Я обещал Виктору вернуться в лабораторию до вечера. А сейчас уже утро, — норовит приложиться к губам, хотя в последний момент, когда Мэл сама тянется к нему, отстраняется. — Я должен идти.  Между ними всегда будет третий человек, который по умолчанию важнее для Джейса.  Мэл не может сдержать слез, когда дверь захлопывается. Рыдает, как девчонка. Маленькая, слабая, обиженная. Это новая роль для неё. Слёзы от боли переходят в истерику от несоответствия, которая быстро стихает. Держать лицо даже перед самой собой. Всегда необходимо держать лицо. Медарда даже не совсем понимает, от чего плачет. Точнее плакала. Слёзы быстро утираются краем одеяла с глаз, не успевая начать стекать по лицу. Крошечные следы расплываются по темной ткани, моментально пропитывая ту. Скоро они высохнут. И ничего не останется. Медарда не может вспомнить, когда в последний раз у неё случалась истерика. Она, в целом, не очень вспыльчивая. Скорее всего, от этого и не вспоминается. Приходит на память только детство. Плывя на личном судне из Ноксуса, она тоже плакала. Не захлебывалась слезами — они текли от непонимания. Почему мама так поступила?  Почему Джейс выбрал его? Почему Виктора? Почему не её, самую богатую женщину в Пилтовере? Почему безродного чужака из Зауна?  У неё никогда раньше не возникало неприязни к Виктору. Только сухое уважение и рафинированные эмоции. Все сдержанное и сугубо формальное. Как и сам Виктор. Она часто видела его на светских вечерах ещё до того, как узнала фамилию Джейса. До того, как узнала о существовании Джейса в принципе. Виктор мелькал на приемах в компании Хеймердингера. Всегда уважительный, галантный, обходительный, но чертовски, чертовски черствый. Виктор молчал, потягивал вино из дорогих фужеров, незаинтересованным взглядом обводя толстосумов вокруг. Хмурился, стукал тростью, быстро пьянел и рано уходил с мероприятий.  На Мэл он всегда смотрел свысока, как и на весь высший свет. Никогда не улыбался, никогда не пытался завести разговор. Не презирал, но и не благоговел, как было свойственно всем бродяжкам из Зауна. Что Джейс в нем нашел?  Виктор — цветок на торте. Какая-нибудь имитация красной розы, которыми в последнее время так любят украшать сладости здесь, в Пилтовере. Горькая, потому что несъедобная, потому что не для еды, а скорее для удовольствия от взгляда. Так и Виктор: красив, но горек, неприятен на язык. Непереносимо отвратителен. Пластик и щелочь в одном человеке. Он, Виктор, отталкивает даже больше советников, ведь у тех есть статус, чтобы вести себя надменно. У Виктора же нет. У него ничего нет, кроме покровительства Хеймердингера и места в Академии. Согласно слухам, даже их он получил нелегально. Заснуть Мэл более не может. Зарывается в одеяло и размышляет. У неё есть дела помимо Джейса. И глупой, неряшливой и нежной влюбленности в этого человека. Приходится напоминать себе об этом, как и о том, что она сама оттолкнула его. Элора заходит в покои утром — первый посетитель после ухода Джейса. У нее есть ключ. Острый белоснежный свет заливает темноту комнаты. В руках она держит увесистую папку, каблуки задорно цокают. Медарда хочет раствориться в этом цоканье, в ягодной помаде на губах своей ассистентки. Аккуратная прическа Элоры топорщиться, пара прядей упрямо выпадают из колосков, когда та едва заметно качает головой. Мэл знает, что выглядит плохо, если не сказать ужасно. Элора зачитывает график на сегодняшний день, буднично, серо, пока Мэл скидывает с плеч шелковый пеньюар. Медарда дергает с вешалки классическое белое платье, кутается в черный кардиган. Когда Элора заканчивает, Медарда осторожно, но весьма твердо просит её об одолжении: сходить за кофе. Два сахара, без молока или сливок. Пилтовер тускл и сер, туманен. Мелкие капли конденсата стекают по стеклу, стоит провести по нему пальцами. Каркасы золотых зданий навевают тоску. Город Прогресса гудит, гремит, будто растревоженный улей.

—

На дневное собрание Совета Джейс не является.